Part 5 – Партизанская война и допрос с пристрастием

Каждый шаг по раскисшей, скользкой тропе давался Чейзу с трудом, но он не замечал ни усталости в лапах, ни ледяных капель дождя, которые ураганный ветер швырял ему прямо в морду. Всё его существо сейчас было сосредоточено на одном-единственном ощущении — мягком, теплом и хрупком комочке, который надежно устроился на его спине. Скай прижималась к нему всем телом, её маленькие лапки были крепко сомкнуты на его шее, а подбородок уютно покоился на его правом плече. Время от времени она тихо, едва слышно вздыхала, и её теплое дыхание щекотало Чейзу ухо, заставляя его сердце пускаться в безумный, чечеточный пляс. Овчар мысленно проклинал свою темную шерсть, потому что чувствовал: его морда под фуражкой пылает так сильно, что могла бы служить спасательным прожектором в этом тумане. Маршалл шел чуть позади, намеренно громко шлепая лапами по лужам и насвистывая какой-то дурацкий, веселый мотивчик, который совершенно не вязался с суровой атмосферой Туманной Низины. Каждый раз, когда Чейз оборачивался, чтобы бросить на друга предупреждающий взгляд, далматин делал максимально невинное лицо, округлял глаза и беззвучно одними губами артикулировал: «Держи крепче, Ромео!». Чейз лишь стискивал зубы, обещая себе, что утренняя полоса препятствий для Маршалла завтра будет включать в себя бег в противогазе. Наконец, сквозь плотную серую завесу тумана впереди зажегся яркий, пульсирующий свет. Это Рокки, Зума и Крепыш развернули аварийные прожекторы вокруг рухнувшего вертолета Скай. Мощные галогеновые лучи разрезали полумрак ущелья, превращая летящие капли дождя в мириады блестящих искр. Заметив приближающиеся силуэты, троица щенков мгновенно выпрямилась. Они прекратили возиться с оборудованием и выстроились в ровную шеренгу у капота спасательного вездехода. Чейз глубоко вдохнул, пытаясь напустить на себя самый суровый и официальный вид, на какой только был способен. Он медленно вышел на освещенную поляну, бережно неся свою драгоценную ношу. — Внимание, отряд! Пострадавшая обнаружена и эвакуирована, — как можно тверже произнес Чейз, хотя его голос все-таки выдал легкую хрипоту от недавнего волнения. — Маршалл оказал первую помощь. У Скай сильный ушиб лапы. Нам нужно немедленно поднять её на плато к Патрулевозу. Рокки, Зума, доложите обстановку! Скай чуть приподняла голову с его плеча и слабо, но благодарно улыбнулась друзьям. — Привет, мальчики. Простите, что заставила вас всех волноваться. Мой вертолет... кажется, ему совсем плохо. — О, Скай! Слава Богу, ты цела! Чейз.. — искренне воскликнул Крепыш, делая шаг вперед, но Рокки тут же незаметно наступил ему на лапу, заставляя бульдога вовремя прикусить язык. И именно в этот момент для Чейза начался настоящий, рафинированный ад, который он позже мысленно окрестил «партизанской войной». Щенки вели себя абсолютно безупречно с точки зрения устава. Они не произнесли ни одного лишнего слова, пока Скай смотрела на них. Но стоило кокер-пуделю отвернуться или прикрыть глаза от усталости, как троица разворачивала против своего командира тяжелую артиллерию мимики и жестов. Зума, стоявший чуть левее, медленно поднял лапу к своей груди и начал ритмично сжимать и разжимать кулак, имитировать бешено бьющееся сердце, после чего картинно закатил глаза и прижал лапу ко лбу, изображая глубокий обморок от избытка чувств. Чейз сердито сузил глаза, беззвучно рыча на лабрадора, но Зуму это только подзадорило. Он повернулся к Рокки и одними губами, без единого звука, произнес: «Он. Ее. Несет. На. Спинке». Рокки в ответ на это развил бурную мимическую деятельность. Он схватил обрывок стального каната, согнул его в форме идеального сердечка и начал активно махать им за спиной у Скай, беззвучно шевеля губами и подмигивая Чейзу обоими глазами сразу. Крепыш, который изначально обещал Маршаллу молчать, не выдержал. Бульдог прижал обе передние лапы к щекам, его мордочка расплылась в умиленной, глуповатой улыбке, и он начал тихонько, как мышка, похрюкивать от сдерживаемого смеха, пританцовывая на месте. — Рокки! Зума! — прошипел Чейз сквозь зубы, чувствуя, как краска стыда заливает его шею уже под воротником формы. — Проверить крепления лебедки! Немедленно! — Что такое, Чейз? — Скай удивленно приоткрыла один глаз, почувствовав, как напряглись мышцы на его спине. — Что-то не так с лебедкой? — Нет-нет, всё в полном порядке, Скай! — мгновенно переменился в лице Чейз, и его голос стал неестественно тонким и вежливым. Он обернулся к ней с натянутой, вымученной улыбкой. — Просто... э-э-э... наши специалисты проверяют технику безопасности перед подъемом! Дисциплина — залог успеха! Правда, Рокки? Рокки мгновенно спрятал канат-сердечко за спину, вытянулся по струнке и отдал Чейзу воинское приветствие, едва сдерживая рвущийся наружу хохот. — Так точно, товарищ командир! Техника безопасности на высшем уровне! Трос натянут так же крепко, как... как некоторые узы дружбы в нашем отряде! Просто стальной замок! Зума прыснул в лапу, сделав вид, что сильно закашлялся от тумана. Чейз посмотрел на них таким взглядом, каким шерифы в старых фильмах смотрят на бандитов перед дуэлью. Если бы взглядом можно было выписывать штрафные круги, щенки сейчас бежали бы до самой Антарктиды. Спустя еще десять минут напряженного молчаливого противостояния вся команда с помощью подъемной люльки лебедки наконец выбралась из Клыкастого ущелья наверх, к плато. Райдер уже ждал их, открыв задний трап огромного Патрулевоза. Мальчик помог Чейзу аккуратно пересадить Скай на мягкую медицинскую кушетку в специальном отсеке мобильного штаба. — Отличная работа, Патруль! — с облегчением сказал Райдер, закрывая массивную бронированную дверь грузовика, отсекая их от бушующего снаружи шторма. Внутри салона тут же стало тихо, тепло и сухо. Мерно заработал климат-контроль, наполняя воздух приятным ароматом тепла и чистоты. — Скай, Маршалл сейчас сделает тебе согревающий чай, а я пока займусь оформлением документов для вызова ремонтной платформы Рокки. Нам нужно будет забрать обломки твоего вертолета, когда гроза утихнет. — Спасибо, Райдер, — тихо ответила Скай. Попав в тепло и безопасность, она почувствовала, как на неё накатывает колоссальная, свинцовая усталость. Напряжение последних часов, боль в лапе и пережитый шок дали о себе знать. Её веки начали медленно слипаться. Она уютно укуталась в пушистое плед, который ей протянул Маршалл, и закрыла глаза. Уже через минуту её дыхание стало ровным и глубоким — кокер-пудель погрузилась в крепкий, спасительный сон. Маршалл аккуратно прикрыл дверь медицинского отсека, оставив её слегка приоткрытой, чтобы слышать, если Скай проснется, и повернулся к остальной команде. Чейз в это время сидел на центральном диване главного салона. Он уже снял свою промокшую полицейскую форму, оставшись в одном ошейнике, и усердно вытирался большим синим полотенцем, пытаясь скрыть за этим занятием свое дикое волнение. Но стоило двери медотсека закрыться, как атмосфера в салоне Патрулевоза изменилась за долю секунды. Партизанская война закончилась. Начался допрос с пристрастием. Четыре щенка — Маршалл, Рокки, Зума и Крепыш — медленно, слаженно и абсолютно бесшумно окружили диван, на котором сидел овчар. Они сели в полукруг, синхронно наклонив головы набок и уставившись на Чейза одинаковыми, хитрыми и выжидающими взглядами. Райдер, заметив это, лишь тихонько усмехнулся, уткнувшись в свой планшет в дальнем углу кабины, давая питомцам возможность разобраться между собой. Чейз почувствовал себя преступником, загнанным в угол стаей очень веселых и очень опасных детективов. Он перестал тереть уши полотенцем, медленно опустил его на колени и строго посмотрел на друзей. — Ну? И чего вы так уставились? — попытался пойти в атаку Чейз, напуская на себя привычный командирский тон. — Миссия завершена успешно. Пострадавшая спасена. Всем лечь на свои места и отдыхать до прибытия на Базу. Это приказ. — О-о-о, чувак, брось этот тон, — Зума первым нарушил тишину, вальяжно развалившись на полу и подперев голову лапой. — Командирский режим больше не работает. Твоя броня дала трещину размером с Большой Каньон, Чейзик. При упоминании этого имени Чейз вздрогнул. — Не смей называть меня так, Зума! Только... только Скай имеет право... то есть, никто не имеет права так меня называть! Я ваш вышестоящий офицер! — Вышестоящий офицер, который плакал в рацию как маленький щенок? — ласково спросил Рокки, вытаскивая из-за пазухи свой блокнот для записей и старый карандаш. Он послюнявил грифель и с абсолютно серьезным видом начал читать с листа, подражая драматическому актеру в театре: — «Я не могу потерять её, только не её! Райдер, ты не понимаешь, я люблю её! Я люблю её больше жизни! Если она погибнет, мне незачем возвращаться назад!». Конец цитаты. Чейз, это было просто шедеврально. Я чуть сам не расплакался у экрана. Это было так романтично! — Рокки!!! — Чейз подскочил на диване, его шерсть снова встала дыбом, а морда стала бордовой. Он попытался выхватить блокнот, но беспородный пес ловко увернулся, спрятавшись за спину Крепыша. — Стрижись ты в корень! Откуда у тебя эти записи?! Вы... вы всё слышали, да? Всё до единого слова? — Абсолютно всё, Чейз, — Маршалл сел прямо перед ним, и в его голосе теперь слышалась не издевка, а искренняя, теплая дружеская поддержка, смешанная с доброй иронией. — Райдер включил сквозной канал экстренной связи. Твой микрофон работал на полную мощность. Мы слышали каждое твое слово, каждый вздох и каждое признание. Ты орал на всю Бухту Приключений, друг мой. Если бы в этот момент мимо башни пролетал мэр Хамдингер, он бы тоже всё узнал. Чейз обессиленно рухнул обратно на подушки дивана, закрыв морду лапами. Из-под его когтей донесся глухой, полный непередаваемого стыда стон. — О, нет... Какой позор... Какой кошмар. Моя карьера разрушена. Мой авторитет... Вы теперь никогда не будете воспринимать меня серьезно. Я нарушил устав, я проявил слабость перед подчиненными... — Эй, Чейз, ну ты чего? — Крепыш подошел ближе и мягко ткнулся носом в его колено. — Какой позор? Ты о чем вообще? Да мы наоборот все в шоке от того, какой ты храбрый! Ты ради неё был готов прыгнуть в пропасть. Ты медведя напугал до полусмерти. Мы тобой гордимся! Ну... и немного хотим поиздеваться, конечно, потому что ты скрывал это от нас целых три года! Три года, Чейз! Мы же твоя семья! — Вот именно, чувак! — подхватил Зума. — Мы тут каждую неделю спорили, когда ты наконец наберешься смелости и подойдешь к ней ближе, чем на уставной метр. Рокки даже ставил свою лучшую коллекцию старых шестеренок на то, что ты признаешься ей на прошлый Новый год. А ты молчал как партизан на допросе! Чейз медленно убрал лапы от лица. Его глаза всё еще были смущенными, но паника постепенно уступала место какому-то странному облегчению. Секрет, который он тащил на своих плечах один так долго, больше не был его личным бременем. Его друзья знали всё. И они не отвернулись от него. — Я... я просто боялся, — тихо, почти шепотом признался Чейз, уставившись на свои лапы. Весь его командирский апломб окончательно испарился, оставив лишь обычного влюбленного подростка-пса. — Скай... она такая удивительная. Яркая, веселая, свободная. Она любит небо. А я? Я просто служака. Правила, инструкции, отчеты, сирена. Я боялся, что если скажу ей правду, она рассмеется. Или ей станет неловко, и наша дружба разрушится. Я бы не перенес, если бы она начала меня избегать. Для меня лучше быть просто её другом и командиром, просто видеть её каждый день, чем потерять её навсегда из-за своей глупости. Щенки замолчали. На этот раз даже Зума не нашел, что вставить. Искренность Чейза растрогала их до глубины души. Маршалл вздохнул и сел рядом с овчаром на диван, положив лапу ему на спину. — Чейз, ты самый умный пес в нашем патруле, но в вопросах девчонок ты круглый дурак, — мягко сказал Маршалл. — Неужели ты действительно думаешь, что Скай к тебе равнодушна? Ты видел, как она на тебя смотрит? Ты заметил, что она всегда садится рядом с тобой на общих собраниях? А помнишь, как на прошлый День святого Валентина она подарила тебе открытку в форме косточки, и ты потом неделю прятал её под своим матрасом, думая, что никто не заметил? — Она... она подарила её мне просто как другу! — вспыхнул Чейз, защищая свою позицию. — Из вежливости! — Ага, конечно, из вежливости, — фыркнул Рокки, убирая блокнот. — А Зуме она тогда подарила просто резиновый мячик, а мне — старую жестянку. Косточку-сердечко получил только ты, наш великий аналитик. Чейз, Скай относится к тебе по-особенному. Это видят все, кроме тебя самого, потому что твои глаза вечно заняты чтением устава. — Чувак, Маршалл прав, — добавил Зума. — Ты должен ей признаться. Теперь у тебя просто нет выбора. Если ты этого не сделаешь, мы будем подкалывать тебя до тех пор, пока у Рокки не кончатся идеи для шуток. А поверь мне, его фантазия в этом плане безгранична. Чейз испуганно округлил глаза, представив себе месяц непрерывного троллинга от Зумы и Рокки. Это было хуже, чем встреча с десятью медведями одновременно. — Нет! Пожалуйста! Друзья, умоляю вас, Скай ничего не должна узнать! Она не слышала эфир, её коммуникатор сгорел при падении. Если она узнает вот так, от вас или из-за дурацкой шутки, это будет катастрофа! Обещайте мне, что будете молчать при ней! Щенки переглянулись. На их мордашках снова появились те самые хитрые, заговорщицкие ухмылки, от которых у Чейза по спине пробежал холодок. Они поняли, что командир полностью в их власти. — Ну-у-у... — протянул Зума, рассматривая свои когти. — Молчание — золото, чувак. А золото стоит дорого. Нам нужны определенные гарантии и уступки по службе. — Какие еще уступки?! — возмутился Чейз, снова включая остатки строгого начальника. — Никаких нарушений дисциплины! — Никаких нарушений, — согласился Рокки, хитро улыбаясь. — Но, например, утренняя тренировка со следующего понедельника может начинаться не в шесть утра, а в восемь? И полосу препятствий можно сделать немного... попроще? Без уровня «Эксперт» на пушке с мячами? Чейз заскрежетал зубами. Сдвинуть время тренировки? Для него это было сродни преступлению против режима. Но взгляд Зумы, который уже выразительно посмотрел в сторону приоткрытой двери медицинского отсека, быстро вернул его к реальности. — Ладно! Хорошо! В восемь утра! Только эту неделю! — сдался овчар. — И Крепышу двойную порцию мясных косточек на ужин в течение трех дней, — вставил свои условия бульдог, преданно глядя на командира. — За моральный ущерб от прослушивания твоих криков. Я очень переволновался, у меня до сих пор в животе урчит. — Договорились! Двойную порцию! — Чейз готов был отдать всю годовую норму корма Бухты Приключений, лишь бы они держали язык за зубами. — Маршалл, а тебе что нужно? Далматин посмотрел на друга, и его взгляд снова стал серьезным и теплым. Он потрепал овчара по плечу. — Мне ничего не нужно, Чейз. Я твой лучший друг, и я буду молчать бесплатно. Но у меня есть одно условие. Ты должен пообещать мне, что как только Скай поправится, и её лапка заживет, ты сам... слышишь, сам лично всё ей расскажешь. Без рации, без свидетелей, с глазу на глаз. Ты должен сделать этот шаг. Хватит прятаться за своей формой. Ты заслуживаешь быть счастливым, и она тоже. Обещаешь? В салоне Патрулевоза снова воцарилась тишина. Рокки, Зума и Крепыш перестали улыбаться, внимательно глядя на своего лидера. Они действительно любили его и желали ему только добра, несмотря на все свои дурацкие шуточки. Чейз посмотрел на Маршалла, затем перевел взгляд на приоткрытую дверь медотсека, за которой мирно спала Скай. В его душе поднялась целая буря эмоций — страх, сомнение, надежда и та самая великая, всепоглощающая любовь, которая вела его сквозь шторм. Он понял, что Маршалл прав. Вечно прятаться не получится. Этот день показал ему, как легко можно потерять того, кто тебе дорог, так и не успев сказать самого главного. — Обещаю, Маршалл, — твердо произнес Чейз. — Я сделаю это. Постараюсь сделать. Сам. Как только миссия будет окончательно завершена, и она будет в безопасности на Базе. — Вот это слова настоящего мужчины и командира! — радостно выкрикнул Зума, нарушая серьезность момента. — Ну а пока... Крепыш, иди сюда, давай обсудим меню для их будущей помолвки! Я настаиваю на морском стиле! — ЗУМА!!! — снова взревел Чейз, хватая подушку с дивана и запуская её в лабрадора, но тот ловко увернулся, и подушка прилетела точно в голову Маршаллу. В салоне Патрулевоза вспыхнула веселая, шумная потасовка, которая окончательно развеяла остатки штормового напряжения. Огромная машина Райдера уверенно катилась по шоссе, возвращаясь домой, в Бухту Приключений, увозя с собой спасенную летчицу и команду щенков, которые стали еще ближе друг к другу, чем когда-либо прежде. А впереди их ждал долгий путь реабилитации Скай и таинственный план «партизанских» намеков, от которых Чейзу еще не раз предстоит покраснеть до самых кончиков ушей.