Тот, кто знал. Тень над двумя домами.

Настоящее время. Общежитие BTS. Утро после разговора Чимина с мамой. Юнги проснулся раньше будильника. Это было привычкой — вставать до рассвета, когда в доме тихо и можно подумать. Он спустился на четвёртый этаж, чтобы сварить кофе, и замер в дверях кухни. На Ён уже была там. Сидела за столом, обхватив кружку с чаем, и смотрела в окно. Лицо бледное, под глазами тени — она явно не спала всю ночь. — Ты чего так рано? — спросил Юнги, заходя. — Не спится, — ответила она тихо. Юнги молча сварил кофе и сел напротив. В дверях появился Чимин — заспанный, взлохмаченный, в пижаме с медвежатами. Он зевнул и плюхнулся рядом с На Ён. — Кофе дайте, я умру, — пробормотал он. Юнги протянул ему чашку. Чимин благодарно кивнул. На Ён смотрела на него с осторожной теплотой — вчерашний разговор ещё не отпустил ни её, ни его. А Юнги смотрел на Чимина. И вдруг — впервые за много лет — он вспомнил ту девочку. Ту самую. Их общую сестру, о которой никто из них никогда не говорил. Ту, чьё тело нашли в реке, когда они были подростками. Ту, которая навсегда связала его и Чимина кровью, о которой Чимин даже не догадывался. Юнги смотрел на Чимина — такого же, как всегда, ничего не подозревающего. И думал: «Если бы ты знал, что у нас с тобой была сестра... Если бы ты знал, что мой отец...» Он резко отвернулся к окну, сделал глоток остывшего кофе и мысленно ушёл в прошлое. Флешбэк. 2006 год. За одиннадцать лет до дебюта BTS. Дом семьи Пак (родителей Чимина). В тот вечер в доме Пак Чжэвон и его жены Пак Суён разразилась настоящая буря. Они ссорились уже несколько месяцев — из-за денег, из-за того, что он постоянно пропадал на работе, из-за того, что она чувствовала себя одинокой с ребенком. В тот конкретный день случилось что-то особенно тяжёлое: муж забыл про годовщину свадьбы, пришёл поздно, навеселе. — Я больше не могу! — кричала Суён, швырнув тарелку об пол. — Я хочу развестись! Забери ребенка и уходи! — Ты бредишь, — устало ответил Чжэвон. — Куда я пойду? — Мне всё равно! Я не хочу тебя видеть! Она выбежала из дома, хлопнув дверью. На улице уже стемнело. Суён шла по улице, не разбирая дороги, пока не наткнулась на маленький бар на окраине. Зашла. Заказала соджу. Выпила одну рюмку, вторую, третью. И тут она заметила его — Мин Дэвон, отец того самого Юнги, который учился в соседней школе. Он сидел за соседним столом, уставившись в одну точку. Тоже пил. — Вы? — удивилась она. — Что вы здесь делаете? — Работа замучила, — ответил он хмуро. — Жена дома пилит. Решил напиться в одиночестве. Они разговорились. О несчастливых браках, о детях, о том, как тяжело жить, когда никто не понимает. Рюмка за рюмкой — и контроль потерялся. Той ночью они переспали. В грязной комнате бара, наскоро, со слезами и сожалением, которое пришло почти сразу. — Никто не должен знать, — прошептала Суён, одеваясь. — Никто, — согласился Дэвон. Они разошлись и больше никогда не встречались наедине. Флешбэк. 2007 год. Дом семьи Пак. Полгода спустя. Отношения с мужем постепенно наладились. Чжэвон взял отпуск, они съездили в Пуссан, поговорили по душам. Суён поклялась себе забыть ту ночь как страшный сон. Но организм распорядился иначе. Она узнала, что беременна. — Это мой? — спросил муж, побледнев. — Твой, — солгала она. — Конечно, твой. Чжэвон не поверил. Он знал, что в тот период они почти не спали вместе. Он потребовал объяснений. Суён рухнула на колени и сквозь рыдания рассказала правду — о баре, о Дэвоне, о слабости. Чжэвон чуть не убил её. Буквально — занёс руку, но ударить не смог. Вместо этого он разбил кулаком стену и ушёл на три дня. Когда вернулся, был спокоен, как лёд. — Мы не разведёмся, — сказал он. — Я не могу потерять лицо. Но эта девочка... когда родится, я не хочу её видеть. Это не моя дочь. — Она ни в чём не виновата, — прошептала Суён. — Я знаю. Но я не могу на неё смотреть. Отец Юнги — Мин Дэвон — тоже узнал. Его жена, мать Юнги, случайно нашла в его телефоне смс от Суён (та писала в отчаянии, просила помощи). Скандал в доме Мин был не меньшим. Дэвон умолял жену не уходить, клялся, что это была единственная ошибка. Жена не простила, но осталась — из-за Юнги, из-за денег, из-за стыда. — Эта девочка — живое доказательство твоего предательства, — сказала она мужу. — Я не хочу её знать. Пусть растёт у своей матери. Так На Ён стала ребёнком, которого никто не ждал. Родители Чимина смотрели на неё с болью и отвращением, хотя и понимали, что она не виновата. Отец Чимина начал уезжать в командировки всё чаще и чаще. Ему было невыносимо сидеть за одним столом с девочкой, которая напоминала ему об измене жены. Суён оставалась с детьми одна, медленно сходя с ума от усталости и вины. Она любила На Ён — но эта любовь была смешана с ненавистью к себе и к той ночи. Маленькая На Ён не понимала, почему мама иногда смотрит на неё с такой странной тоской. Почему отец (которого она считала родным) избегает её, предпочитая играть с Чимином. Почему в доме вечно напряжённая тишина. Она росла, считая, что это нормально. Флешбэк. 2008 год. Торговый центр. День, когда всё рухнуло. Тот день Суён запомнила на всю жизнь. У неё опять были слёзы, истерика, бессонная ночь перед этим. Чжэвон снова уехал в командировку, даже не попрощавшись с детьми. Чимин был в школе. На Ён, восьмилетняя, прыгала вокруг матери, требуя внимания. — Мам, пойдём купим мне жёлтое платье! Обещала! — Отстань, — устало бросила Суён. — Но ты обещала! — Ладно, — сдалась мать, чтобы девочка замолчала. — Пошли. В торговом центре было людно. Суён держала На Ён за руку, почти выворачивая ей запястье. Девочка пищала, но мать не ослабляла хватку. Они зашли в магазин детской одежды. Суён увидела вешалку с платьями и вдруг почувствовала, что не может больше. Не может смотреть на это лицо, такое похожее на лицо Дэвона. Не может каждый день жить с напоминанием о своей слабости.Тот день в торговом центре случился случайно — или нет? Суён сама не могла ответить на этот вопрос. Она взяла На Ён за руку, повела покупать жёлтое платье. Девочка прыгала от радости. А в голове у матери была каша: усталость, обида на мужа, который опять уехал, злость на себя, на весь мир. Они зашли в магазин. На Ён села на скамеечку. Суён отошла к вешалкам, перебирала платья, смотрела на девочку... и вдруг подумала: «А что, если бы её не было? Если бы я не родила её? Может, тогда муж бы меня простил? Может, мы бы жили нормально?» Это была безумная мысль. Импульс. Она не собиралась ничего делать. Но ноги понесли её к выходу. Она вышла из магазина, встала за углом и ждала. Ждала, что На Ён выбежит и позовёт её. Но девочка сидела и ждала. Суён ждала пять минут. Десять. Потом подошла и сказала: — Посиди здесь, — сказала она, указав на скамеечку. — Я сейчас. Она отошла к вешалкам. Перебирала платья, не видя их. В голове шумело. А потом она просто вышла. Через чёрный ход. Побрела домой, не оглядываясь. Первые минуты она чувствовала облегчение. Потом пришёл ужас. Она вернулась в магазин через час, но На Ён уже не было. Продавщица сказала, что девочку забрала полиция и отвезла в приют. Суён не пошла за ней. Она позвонила мужу и сквозь рыдания сказала, что ребёнок потерялся. Чжэвон, выслушав, понял всё. Но ничего не сказал. Только вздохнул. Флешбэк. Через несколько дней. Река Хан. Полиция нашла тело маленькой девочки в реке. Такой же возраст, такие же волосы, и — самое страшное — точно такая же одежда, в которой была На Ён в тот день. Суён вызвали на опознание. Она посмотрела на мёртвое лицо и не узнала его — но сандалии были те самые. Она кивнула. Подписала бумаги. — Это моя дочь. Она сама поверила в это. Со временем — почти полностью. Вытеснила правду, заменив её ложью. Чжэвон молчал. Мин Дэвон и его жена узнали из новостей. Дэвон побледнел, прочитав заголовок: «В реке найдено тело восьмилетней девочки». — Это она? — спросила жена. — Да, — тихо сказал он. — Ребёнок умер. На похороны пришли все. Суён в чёрном платке, Чжэвон с каменным лицом, маленький Чимин, который понимал, что происходит иплакал. Мин Дэвон и его жена стояли в отдалении, не приближаясь к семье Пак. Юнги тогда было одиннадцать — он остался дома, потому что родители не взяли его. — Зачем нам там быть? — спросила мать Юнги мужа. — Это не наша дочь. — Она моя, — ответил Дэвон. — Но ты права. Не наша. Они не пошли. И правильно сделали — иначе Чимин, возможно, заметил бы странное сходство между своим отцом и тем незнакомцем в чёрном пальто. Флешбэк. 2012 год. За год до дебюта BTS. Дом семьи Мин, Тэгу. Юнги было восемнадцать. Он уже жил в Сеуле, тренировался, готовился к дебюту. Но иногда приезжал домой. В один из таких приездов он случайно услышал разговор родителей. Отец и мать думали, что его нет. Они сидели на кухне, пили чай и говорили. — Ты знаешь, — сказала мать, — я вчера видела во сне ту девочку. Дочь Пак Суён. — Не начинай, — попросил отец. — Она была живая. Смеялась. Я проснулась в холодном поту. Мне кажется, она не умерла. — Это невозможно. Тело опознали. СМИ писали. — А ты уверен, что Суён сказала правду? Может, она просто избавилась от ребёнка? — Хватит! — отец стукнул кулаком по столу. — Эта тема закрыта. Девочка мертва. У неё были похороны. Мы не пошли — и правильно. Не вороши прошлое. Юнги замер за дверью. Сердце колотилось. Он всё понял. Ту самую девочку, о которой шёпотом говорили в городе, — на самом деле она была дочерью его отца. И мать Чимина была той самой женщиной. А значит, у него, Мин Юнги, и у Пак Чимина есть общая сестра. Которая умерла. Юнги не спал всю ночь. Он лежал на своей узкой кровати в Сеуле, смотрел в потолок и думал: «Если бы она была жива, она была бы моей сестрой. И Чимин был бы моим братом. Не по духу, а по крови». Он не сказал никому. Ни тогда, ни позже. Тайна стала его личным грузом. Настоящее время. Кухня общежития. — Юнги? — голос Чимина вывел его из оцепенения. — Ты в порядке? Ты смотрел на меня как на привидение целую минуту. Юнги моргнул. Посмотрел на Чимина — живого, улыбчивого, ничего не подозревающего. И впервые за много лет подумал: «Мы братья. У нас была сестра. И ты даже не знаешь об этом». — Всё нормально, — ответил он, поднимаясь. — Просто не выспался. Он вышел из кухни, поднялся к себе, закрыл дверь и прислонился спиной к стене. Глаза защипало — то ли от усталости, то ли от чего-то другого. — Прости меня, сестрёнка, — прошептал он в пустоту. — Где бы ты ни была. Может, ты жива, может, нет. Но я должен был тебя найти. Я не искал. Прости. Он не знал, что девушка, которая сидит этажом ниже и пьёт чай с его братом, — это и есть та самая сестра. Живая. Ближе, чем он мог себе представить. Но пока тайна оставалась погребённой. Для всех, кроме него.