Глава 3. Берегись мяча

      Гипотеза Тринадцатого подтвердилась, когда, наконец, закончился бесконечный коридор с лестницами, то поднимающимися вверх, то, почему-то, снова спускающимися.       Его от этих поворотов и впрямь начало тошнить... Вдруг свет. Открытое пространство. Спортзал с деревянным покрашенным полом в точности, как было в его школе. Только раз в десять больше.       Но было тут что-то лишнее и чужеродное – огромный аниматроник, одетый словно физрук и даже со здоровенным свистком на груди. Руки его расположены были странно, подобно лопостям у ветряной мельницы. На безжизненном лице страшная гримасса, будто он уже не доволен тем, как ты бежал марафон. — Эй, пионер! Берегись мяча! Первая игра – вышибалы, — торжественно объявило радио с помехами, — Тот, в кого попадёт мяч – выбывает.        В руки-мельницы огромной жутковатой кукле работники вложили по паре мячей. Тогда стало понятно, что то было не шуткой. Им действительно придётся бегать, как школьникам, по залу, уворачиваясь от снаряда… Как смешно и как иронично. — Слыш, в точности, как наш физрук, да? — сказал болтливый парень своему другу, и они заржали вместе.        В то же время прозвучал сигнал.        И мяч полетел в них. Один из друзей успел отскочить, но другой, зазевавшись, словил удар и, запутавшись в ногах, свалился вниз от неожиданности. — Твою мать, я проигра…       И грянул выстрел. В его затылок вошла пуля, а вылетела через глаз. Ошмётки, кровь и мозги брызнули на пол. Под этот фонтан попало ещё несколько человек, включая ещё живого пока, судорожно и рвано хватающего ртом воздух, друга. — Первая игра – вышибалы, — повторил глубокий голос по радио, — Тот, в кого попадёт мяч – выбывает.

***

      Игра, наконец, подошла к концу. Он сам не понял, как прошёл, как выжил в этой мясорубке. Вокруг валялись изрешечённые пулями тела. Лакированные половицы зала целиком и полностью покрыла липкая, ещё тёплая кровь. А ведь из-за неё он и сам чуть не погиб… Поскользнулся на луже и свалился, а уже в это время на него нацелили новый залп. В последнюю секунду кто-то оттолкнул его в сторону и заорал в ухо: «Вставай! Нельзя останавливаться ни на секунду! Не стой столбом, иначе умрёшь!»        И снова всё как в тумане. Он даже не разглядел лица того человека, что, фактически, спас ему жизнь… Хотя голос прочно отпечатался, въелся ему в память. Это был точно мужчина, и явно уж не молодой. По тому, как он хрипел, можно было бы предположить, что он много орал, командуя в армии... Или просто угрохал связки куревом. Одно из двух.       В любом случае, сегодня Тринадцатому несказанно повезло наткнуться на этого человека.       Вот их снова загнали в комнату с кроватями. Тишина. Мёртвая и, простите, гробовая. Они осмысляют то, что видели, и то, что пережили.       Вероятно, кто-то уже поехал кукухой, а кто-то только начинает ехать... Но они быстро догонят первых, ведь заходят люди в красном.       Послышались вопли, стоны, крики ужаса и мольбы. Солдаты пытаются успокоить толпу, но, казалось, теперь это сделать просто невозможно… — Пункт три соглашения! У нас есть право голосовать!       Среди вакханалии Тринадцатый вдруг слышит тот самый грубый голос. И этот голос сообщает всем, что если проголосует большинство, их отпустят. Море от этого, конечно, волноваться меньше не перестало, но зато его активно поддержало приличное количество народу.       Значит, он действительно такой смельчак... Возможно даже настоящий герой, желающий спасти как можно больше невинных.       Но Тринадцатый смотрит и не может разобрать, кто именно из всей живой массы тот таинственный незнакомец, что уже не раз помогает другим... Было бы грубо не отблагодарить его добрым словом. Но, увы, время уже на исходе.       Начинается голосование «крестики-нолики» – лишь ещё одна игра. Идёт отсев. Тринадцатый внезапно даже сам для себя осознал это очень и очень ясно... В первом испытании выкинули всех, кто замешкался. Здесь же будет две стороны, диаметрально противопоставляемые друг-другу. И, очевидно, в какой-то момент одна из сторон одержит верх.       Вопрос в том, каким способом...       Но как бы это ни противоречило здравому смыслу, нулей оказалось больше. Люди хотят играть. Они жаждут денег. Стоило показать большую свинью под потолком, как у половины отвисла челюсть, а ещё половина потянула себе шею, слишком далеко запрокинув голову.       Тринадцатый жмёт крест. Его, всё-таки, в православной семье растили. Но нулей оказывается, к его удивлению, намного больше. В разы больше... Кто все эти люди – «нули»? У них и правда настолько отчаянная ситуация, что они готовы ставить жизнь, как фишку на рулетку?       Красное выпадет – гуляй пока, а чёрное, так...       Комната отныне делится пополам. С левой стороны те, кто желают продолжать и, в конечном итоге, разумеется, глупо сдохнуть. Справа – более-менее трезво оценивающие риски люди. Среди таких Тринадцатый даже встретил пару знакомых лиц. Точнее, он распознал их голоса, а потом уже подошёл, чтобы убедиться. — Дядь Вася? — его глаза едва не полезли из орбит, — Вы как тут…? Что, слухи, значит, не врали? Вы правда пропили свою хату? — Побойся Бога, — бормочет пожилой, но не сильно старый мужчина под номером 234, — Я тут оказался ради благородных целей. — Фхах, каких же? — Пожертвование в храм хочу сделать. Сиротам, бездомным помочь, — сказал он, а потом добавил очень серьёзно, — Если Богу угодно твоя цель, он всё для победы даст. Только так и можно выиграть. — Почему же вы голосовали за выход из игры, если Бог вам должен помочь? — ехидно прищурился Тринадцатый.       Дед только фыркнул на это недовольно и обиженно: — Да что ты, мелочь зелёная, понимаешь…       Почувствовав, что перегнул с богохульством, парень выправляется: — Ладно вам, дядь Вась, не обижайтесь...        Но 234-ый, брезгливо и гордо озираясь на него, удалился прочь, поскольку уже почувствовал своё проигрышное положение в этом споре. Набожный алкаш – что-то будто из советского анекдота или сатиристической зарисовки. Но Тринадцатый был знаком с дядей Васей давно, с самого детства, потому его такой контраст не возмущал. Тем более, что этот человек был правда добрым, хотя и обидчивым, когда речь заходила о подобных вещах.       И точно не пареньку его судить... Теперь они не просто на одной социальной ступени – они вместе оказались на дне. Выбираться, соответственно, тоже надо вместе.