Глава 10. В глубинах правды

Сознание возвращалось медленно. Первым ощущением была лёгкость. Такая непривычная, пугающая, будто тело больше не принадлежало ей, а парило где-то между сном и явью. Мия попыталась пошевелить пальцами и с удивлением поняла, что может это сделать. Значит, она жива и всё происходящее — реальность. Глаза вот открылись не сразу. Веки казались налитыми свинцом, и пришлось приложить усилие, чтобы разлепить их. То, что предстало перед взором, заставило сердце на мгновение замереть, а потом забиться чаще, но не от страха, а от изумления. Она лежала на ложе из мягчайшего мха, переплетённого с серебристыми водорослями, которые слабо светились в полумраке. Над головой простирался сводчатый потолок, сложенный из огромных раковин и кораллов, скреплённых временем и магией в причудливый узор. Сквозь трещины в камнях сочилась вода, стекая по стенам тонкими струйками и собираясь в небольшие чаши на полу, выточенные самой природой. Воздух здесь был тяжёлым, влажным, пропитанным солью и йодом, но дышалось удивительно легко. Сотни светящихся медуз в стеклянных шарах разгоняли мрак мягким, голубоватым сиянием. Они парили под потолком, медленно переворачиваясь в воздухе, и от их движения по стенам бежали причудливые тени. — Красиво, правда? — голос раздался совсем рядом, и Мия резко повернула голову. Феликс сидел в двух шагах от неё, скрестив ноги, на плоском камне, покрытом узорами, похожими на древние руны. Он больше не пытался её гипнотизировать или касаться. Просто сидел и смотрел с выражением, которое трудно было прочитать. — Где я? — спросила Мия, удивляясь тому, как ровно звучит её голос. Страх отступил, сменившись холодным, расчётливым спокойствием. Видимо, уроки Хёнджина и вправду пошли на пользу, или же встреча с Сынмином изменила что-то внутри неё. — В моём доме, — Феликс повёл рукой, обводя пространство, — если, конечно, можно назвать домом пещеру под руслом реки, спрятанную от людских глаз. Я здесь вырос. Знал каждый камень, каждую трещину задолго до того, как научился говорить на вашем языке. Мия медленно села, придерживая рукой вырез платья, которое, к счастью, почти не пострадало, лишь подол намок и потяжелел. Дракон из лунного камня. Она машинально коснулась складок ткани и с облегчением нащупала тёплую фигурку там, где спрятала её. Феликс проследил за её жестом, и в глазах его мелькнуло что-то похожее на одобрение. — Умная девочка, — тихо сказал он, — уже поняла, что не всё так просто. И не боишься так, как боялась бы любая другая на твоём месте. — Я устала бояться, — честно ответила Мия, глядя ему прямо в глаза, — за последние дни я узнала столько всего, что обычный страх кажется почти роскошью. Лучше скажи, зачем ты привёл меня сюда? И почему просил прощения перед тем, как лишить сознания? Феликс не ответил сразу. Он поднялся с камня и подошёл к стене, где в естественной нише покоилась огромная, потрескавшаяся раковина, из которой бил почти невидимый ключ. Зачерпнул ладонями воду, умылся, и только потом обернулся. Капли стекали по его лицу, делая веснушки ещё более заметными, почти золотыми. — Я не желаю тебе зла, Мия, и никогда не желал. Тот танец... это была не попытка соблазнить или украсть, — он горько усмехнулся, — это была проверка. Я хотел понять, кто ты на самом деле. Думаешь, просто так твой Минхо взбесился, когда увидел нас вместе? — Он не мой, — возразила Мия, но голос предательски дрогнул. Феликс рассмеялся тихо и как-то безрадостно. — О, в этом ты ошибаешься, принцесса. Ты его, даже если он сам ещё не готов это признать, и его планы идут вразрез с этим. Ты стала тем, что он никогда не планировал иметь, — слабостью, а в его положении слабость — это смерть. — Ты знаешь о нём? О его планах? — Мия сжала кулаки, чувствуя, как внутри закипает знакомая обида. — Я знаю о нём почти всё, — Феликс вернулся и сел напротив неё, теперь между ними было не больше метра, — потому что мы с ним из одного гнезда, из Дэстинора. Только я выбрал воду, а он — землю и кровь, однако это неважно. Ты должна знать правду, прежде чем он сам тебе её скажет. Мия молчала, давая ему возможность продолжать. Сердце колотилось где-то в горле, но она заставляла себя слушать. — Ли Минхо — не просто разведчик, нанятый твоим отцом, — начал Феликс, и голос его стал тише, серьёзнее, — он — Ли Минхо, принц Дарктруина. Сын короля Северина и королевы Луизы. Единственный выживший после того, как твой отец, король Джеральд, стёр его королевство с лица земли. Восемнадцать лет он выживал в Дэстиноре, учился убивать, ненавидеть, ждать. И всё это время у него была только одна цель — отомстить. Слова падали в тишину, как тяжёлые камни, и каждый оставлял в душе Мии глубокий след. Она ведь знала это. Сынмин уже сказал ей, но слышать снова от другого, от того, кто знал Минхо лично, было почти невыносимо. — Он не просто сопровождает тебя, — продолжал Феликс, — он ведёт тебя к кинжалу Павшего Короля, но не для того, чтобы спасти твоего отца. А для того, чтобы, когда кинжал окажется у него в руках, использовать его силу, чтобы уничтожить Джеральда окончательно и возможно, тебя заодно, потому что ты — кровь врага. — Тогда почему он меня не убил? — вырвалось у Мии почти криком, — почему защищал? Заботился? Почему... — она осеклась, не в силах произнести про поцелуй. Феликс посмотрел на неё с неожиданной теплотой. — Потому что ты оказалась не просто кровью врага, а живым и настоящим человеком. Ты пробила брешь в его стене, которую он строил восемнадцать лет. И теперь Ли разрывается между долгом и тем, что чувствует к тебе. Поверь, я знаю, о чём говорю. Я видел таких, как он. Они либо ломаются, либо становятся ещё более жестокими, пытаясь заглушить этот внутренний голос. Мия закрыла глаза. Перед внутренним взором пронеслись все моменты, проведённые с Минхо: его холодность, сменяющаяся редкими проблесками тепла, его руки, накрывающие её плащом в экипаже, разговор у костра, когда он впервые рассказал о себе, его взгляд, полный боли и ярости, когда он вырвал её из объятий Феликса, и этот поцелуй, в котором смешались нежность и отчаяние, страсть и страх. — Зачем ты мне это рассказываешь? — спросила она, открывая глаза, — если Минхо твой знакомый? Почему ты предаёшь его тайну? — Феликс вдруг светло улыбнулся, почти по-детски, отчего его лицо стало ещё красивее и беззащитнее. — Потому что я не хочу, чтобы он повторил мою ошибку, — тихо сказал он, — когда-то давно, в Дэстиноре, у меня был шанс уйти оттуда с тем, кого я любил, но я выбрал месть и остался один. Минхо сейчас на том же распутье. Я не могу вмешаться напрямую — он не простит, да и не поверит, но ты можешь дать ему выбор, которого у меня не было. Ты можешь показать, что месть — это не единственный путь. — Я? — Мия горько усмехнулась, — я для него просто пешка. Средство для достижения цели. Он сам сказал забыть то, что было. — Он лжёт, — отрезал Феликс, — себе в первую очередь. Если бы ты была для него просто пешкой, он бы не сорвался тогда на празднике, не стал бы драться со мной и не смотрел бы на тебя так, будто ты — единственный источник света в его кромешной тьме. Пойми, Мия: Минхо привык ненавидеть. Это его топливо и смысл, однако ты заставила его чувствовать что-то другое. Он напуган и поэтому отталкивает. В пещере повисло молчание, нарушаемое лишь тихим плеском воды и мерцанием медуз. Мия сидела, обхватив колени руками, и пыталась переварить услышанное. В голове царил хаос, но сквозь него пробивалась одна мысль, удивительно ясная и спокойная: выбор всегда за ней. Сынмин сказал то же самое. — Что мне делать? — спросила она наконец, поднимая взгляд на Феликса. Он пожал плечами, в чём выражалось что-то бесконечно усталое. — Только ты можешь решить. Я могу проводить тебя обратно, могу оставить здесь, пока они не найдут нас, но, если ты решишь идти до конца с ним, знай — дорога будет опасной. Лабиринт Теней не прощает слабости, а Мёртвая Долина хранит секреты, которые могут уничтожить всех вас. Однако, если ты сможешь пройти через это и остаться собой, возможно, у вас есть шанс, — Мия молчала долго. Пальцы машинально гладили фигурку дракона, спрятанную в складках платья. Тёплый камень словно вливал в неё силы. — Он придёт за мной? — спросила она тихо. — Обязательно, — кивнул Феликс, — и, скорее всего, не один. Вопрос в том, с чем он придёт: с жаждой убить меня или с желанием убедиться, что ты цела, и что ты скажешь ему, когда он появится. Мия поднялась на ноги, расправила плечи. Платье, несмотря на влажность, всё ещё красиво струилось, и она вдруг поймала себя на мысли, что хочет выглядеть достойно в тот момент, когда они встретятся. Не жертвой, не беспомощной принцессой — а равной. — Я подожду его здесь, — сказала она твёрдо, — и поговорю с ним. По-настоящему, как ты и обещал, — Феликс улыбнулся на этот раз искреннее, с оттенком уважения. — Хорошо. Тогда нам остаётся только ждать. Минхо стоял на берегу, вглядываясь в молочную муть, и чувствовал, как ярость внутри разрастается до таких размеров, что грозила поглотить его целиком. — Она там, — глухо произнёс он, не оборачиваясь к подошедшим Хёнджину и Белле, — за этой пеленой. Феликс унёс её под воду, в свои пещеры. Я чувствую запах. — Ты не пойдёшь туда один, — Хёнджин шагнул вперёд, и в его голосе впервые прозвучали стальные нотки, — это самоубийство. Его территория, его стихия. Мы не знаем, что там. — Мне плевать, — оборвал Минхо, и в его глазах, когда он резко обернулся, полыхнуло такое пламя, что Хёнджин невольно отступил, — если он хоть пальцем её тронул, я разнесу эти пещеры по камню. Достану его со дна моря, если понадобится. — Остынь, — Белла возникла рядом бесшумно, как тень, и положила руку ему на плечо, — горячность тут не помощник. Феликс — сирена. Если он хотел её убить, она была бы уже мертва. Значит, ему что-то нужно. Возможно, он хочет поговорить или обменять, — Минхо сбросил её руку, но дыхание стало чуть ровнее. Белла была права, как всегда, и это бесило ещё больше. — Я иду один, — повторил он, но уже без прежней ярости, — вы прикроете с берега. Если через час не вернусь, уходите. Ищите другой путь к Лабиринту. — Нет, — Хёнджин шагнул к нему, вставая почти вплотную, — мы пойдём вместе. Мия — моя невеста. Я имею право… — он не договорил. Минхо перевёл на него взгляд, в котором смешались удивление, насмешка и что-то ещё, очень похожее на ревность. — Невеста? — переспросил он тихо, и в этом слове прозвучал приговор, — она сама об этом знает? Или это опять планы твоего папочки-короля? — Хёнджин побелел, но не отступил. — Это неважно сейчас. Важно, что она в опасности, и я не оставлю её, — Белла закатила глаза, но в уголках её губ мелькнула тень усмешки. — Прекратите этот балаган, — рявкнула она, — оба хороши. Минхо, без тебя мы не пройдём лабиринт, так что рисковать тобой я не дам. Хёнджин, без тебя она будет рыдать, так что сидеть на берегу тоже не вариант. Идём втроём. Я знаю кое-что о сиренах. Возможно, смогу договориться, — девушке шагнула к воде, и туман послушно расступился перед ней, открывая узкую тропу из скользких камней, уходящую вглубь. — Только, — она обернулась, и взгляд её стал серьёзным, почти суровым, — когда увидите её, не наделайте глупостей. Помните: Феликс не враг. Пока. И, если Мия цела, первое, что вы должны сделать — это выслушать, а уже потом размахивать клинками. Минхо сжал челюсти до скрежета зубов, но кивнул. Хёнджин молча поправил кинжал за поясом. И трое, ступая по мокрым камням, скрылись в тумане, оставляя за спиной шум праздника, который казался теперь далёким сном. Впереди была тьма, вода и неизвестность. Туман не просто расступался перед ними, он жил и дышал. Тянулся к одежде липкими щупальцами, шептал что-то на древнем, забытом языке, от которого у Хёнджина стыла кровь в жилах. Белла шла первой, её фигура в тёмно-синем платье казалась призрачной, почти нереальной в этом молочном мареве. Минхо замыкал шествие, и каждый его шаг был полон сдерживаемой ярости, готовой вырваться наружу при первой же искре. — Не отставайте, — бросила Белла через плечо, — этот туман не просто вода, это память. Он показывает то, что вы боитесь увидеть. Держите мысли при себе, иначе заблудитесь здесь навечно. Хёнджин сглотнул. Краем глаза он уже ловил тени и силуэты, слишком знакомые, болезненные. Вот мелькнуло лицо матери, которую он не видел год. Вот старший брат, с укором смотрящий на него. Он зажмурился, заставляя себя думать о Мие. О её улыбке, о том, как она старательно повторяла приёмы, закусив губу. Тени отступили, но не исчезли. Ждали за порогом сознания. Минхо не закрывал глаз. Он смотрел прямо в туман, и тот, казалось, отшатывался от его взгляда. Восемнадцать лет в Дэстиноре приучили его не бояться тьмы, он сам стал её частью. Внутри горел огонь, который туман не мог погасить. Тропа из скользких камней привела их к отвесной скале, у подножия которой вода бурлила, закручиваясь в воронку. Белла остановилась, вглядываясь в чёрную гладь. — Вход там, — кивнула она, — под водой. Сирены редко строят двери для людей, придётся нырять. — Сколько? — коротко спросил Минхо, скидывая плащ. — Метров десять, не больше. Пещера сообщается с воздухом, там должно быть сухо, — она первой шагнула в воду, даже не вздрогнув от холода. Хёнджин помедлил мгновение и последовал за ней. Минхо, набрав полную грудь воздуха, нырнул последним. Холод обжёг кожу, но он не чувствовал его. Под водой туман исчез, уступив место кристальной, почти неестественно прозрачной глубине. В свете каких-то светящихся водорослей он видел силуэты Беллы и Хёнджина, плывущих вниз, к едва заметному проёму в скале. Минхо рванул за ними, работая руками так, будто за ним гналась сама смерть. Проём оказался шире, чем казался. Они вынырнули в кромешной темноте, но через мгновение зажглись огни — сотни маленьких медуз в стеклянных шарах, разгоняющих мрак. Минхо выбрался на каменный пол, отплёвываясь, и первое, что он увидел — её. Мия стояла в центре пещеры в своём белом чуть тронутом влагой платье. Она смотрела прямо на него, и в глазах не было страха. А рядом с ней, чуть поодаль, сидел на камне Феликс. Спокойный, расслабленный, будто ждал гостей к чаю. — Ты, — выдохнул Минхо, и голос его сорвался на хриплый, звериный рык. Он рванул вперёд, но на полпути замер, потому что Мия шагнула вперёд и встала между ними. — Нет, — сказала она. Одно слово. Тихий, неумолимый приказ. — Мия, уйди, — Минхо сжал кулаки, костяшки побелели, — я с ним разберусь. — Я сказала — нет, — она не отступила. Подняла подбородок, глядя ему прямо в глаза, — ты ничего не будешь с ним делать. Мы поговорим, и всё. — Ты цела? — спросил Хёнджин, делая шаг к ней. — Цела, — Мия позволила себе коротко улыбнуться ему, — со мной всё хорошо. Феликс не причинил мне вреда. — А должен был? — подал голос сирена, и в его тоне сквозила лёгкая обида, — я же сказал, что не враг. Просто старые знакомые не умеют слушать. — Заткнись, — огрызнулся Минхо, не сводя с него пылающего взгляда, — ты её похитил, усыпил магией, если это не вред... — Это была защита, — перебил Феликс, поднимаясь с камня. Теперь он стоял в полный рост — такой же высокий, как Минхо, но более гибкий, текучий в движениях, — от тебя, между прочим. От ваших семейных разборок, от кинжалов и проклятий. Я дал ей возможность узнать правду без твоего влияния. — Правду? — Минхо перевёл взгляд на Мию, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на страх, — что он тебе наговорил? — Мия выдержала его взгляд. Сердце колотилось где-то в груди, но она заставляла себя стоять ровно. Феликс сказал ей быть смелой. — Он рассказал мне, кто ты на самом деле, — произнесла она тихо, но внятно, — принц Минхо из Дарктруина. Сын короля, чьё королевство сжёг мой отец. В пещере повисла мёртвая тишина. Хёнджин побелел. Белла присвистнула сквозь зубы, от настроя принцесса, ведь сама знала правду. А Минхо замер, будто его ударили под дых. Всё краска схлынула с его лица, и впервые Мия увидела в его глазах не холод, не ярость — растерянность и боль. — И что? — спросил он наконец, и голос его звучал глухо, будто издалека, — что ты теперь сделаешь? Закричишь? Убежишь? Позовёшь своего верного принца, чтобы он меня зарубил? — Я задам тебе один вопрос, — Мия шагнула к нему. Один шаг. Второй. Теперь их разделяло не больше метра, — и хочу услышать только правду. Ты идёшь к кинжалу, чтобы убить моего отца? — Минхо долго смотрел на неё, но Мия не отводила взгляда. — Да, — сказал он наконец без оправданий, — это была моя цель все восемнадцать лет. Убить Джеральда, заставить его заплатить за то, что он сделал с моей семьёй, с моим народом, — Мия спокойно кивнула, будто ждала этого ответа. — А теперь? — спросила она. — Что теперь? — Цель изменилась? — она смотрела ему прямо в душу, и Минхо вдруг понял, что не может соврать и отвести взгляд, не может спрятаться за своей привычной маской. — Я не знаю, — выдохнул он, — ты всё перевернула. Я ненавидел твоего отца и ненавижу до сих пор, но ты не он, — Мия почувствовала, как к глазам подступают слёзы. Это было облегчение. — Я не прошу тебя отказываться от мести, — тихо сказала она, — не имею права. Мы должны найти кинжал, чтобы снять проклятие с моего отца, а потом...  ты волен делать, что хочешь. Однако я хочу, чтобы этот выбор ты сделал осознанно. Позади неё Феликс довольно улыбнулся, но как-то печально. Белла покачала головой, но в её глазах читалось уважение. Хёнджин стоял молча, и на его лице боролись противоречивые чувства. Минхо молчал долго. Так долго, что Мия уже начала бояться, вдруг он сейчас развернётся и уйдёт? Вдруг правда, которую она узнала, окажется сильнее того хрупкого, что зародилось между ними? Но он не ушёл. — Ты не перестаёшь меня удивлять, принцесса, — сказал он наконец, и в его голосе прорезалась знакомая, чуть хриплая теплота. Он шагнул к ней и осторожно, почти невесомо, коснулся её щеки кончиками пальцев, — ты могла бы возненавидеть меня, предать, позвать их, — кивок в сторону Хёнджина и Беллы, — но ты слушаешь. — Потому что я тоже хочу знать правду, — Мия прикрыла глаза на мгновение, чувствуя его тепло, — и потому что... ты не чудовище, Минхо. Каким бы тёмным ни было твоё прошлое, я это вижу. — Ты слишком доверчива, — прошептал он, но в его голосе не было осуждения. — Нет. Я просто научилась чувствовать, — Феликс кашлянул, привлекая внимание. — Простите, что разрушаю момент, но у нас есть ещё одна проблема, — он обвёл взглядом присутствующих, — вы все здесь, чтобы пройти Лабиринт Теней и добраться до Мёртвой Долины, верно? Я прав, Белла? — Белла кивнула, не сводя с него настороженного взгляда. — Лабиринт не пропустит вас, если вы не будете едины. Он питается страхами, сомнениями, раздорами. И если вы войдёте туда с тем, что сейчас между вами, — он разводит руками в сторону, — вы погибнете, все без исключения. — Ты предлагаешь себя в проводники? — прищурилась Белла. — Я предлагаю помощь, — поправил Феликс, — ведь знаю Лабиринт. Я проведу вас, если вы согласитесь на одно условие. — Какое? — спросил Минхо, напрягаясь. — Никаких тайн друг от друга, — Феликс посмотрел на него, потом на Мию, — пока вы внутри, то должны быть честны. Иначе Лабиринт найдёт вашу ложь и обратит её против вас. Сможете? — Повисла тишина. Минхо перевёл взгляд на Мию. Она ответила ему спокойно и твёрдо. — Я смогу, — сказала она. Минхо невесело усмехнулся, но согласно. — Похоже, выбора у нас нет. — Я с тобой, — Хёнджин шагнул вперёд и положил руку на плечо Мии. Ответил тихо, но твёрдо, — что бы ни случилось. Мия благодарно улыбнулась ему, но взгляд её снова вернулся к Минхо. Между ними висело недосказанное, но сейчас это было не стеной, а тонкой нитью. — Тогда решено, — Белла хлопнула в ладоши, разряжая обстановку, — выступаем на рассвете, а сейчас всем надо отдохнуть. Феликс, у тебя найдётся место, где мы сможем прийти в себя? — Пол пещеры, — хмыкнул сирена, — но для принцессы я могу организовать более мягкое ложе. — Обойдётся, — отрезал Минхо, и все удивлённо посмотрели на него. Он, не обращая внимания, подошёл к груде мха в углу, сгрёб его в кучу и кивнул Мие, — ложись, я посторожу. Мия хотела возразить, но вдруг поняла, что устала так, что ноги подкашиваются. Она послушно опустилась на импровизированное ложе и через минуту уже проваливалась в сон, согретая странным, но таким уютным чувством защищённости. Последнее, что она увидела перед тем, как закрыть глаза, Минхо, сидящего у входа в пещеру с кинжалом на коленях, и его профиль, освещённый мерцанием медуз. Он не оборачивался, но она знала, что парень чувствует её взгляд. — Спи, принцесса, — донёсся его тихий голос, — утро будет трудным.