Глава 2 — Глубже

Еду переносили до самого вечера. Грим, кряхтя и матерясь, перекатывал бочонки с солониной и сухарями по сходням, накрепко сбитым между бортами двух кораблей. Его помощники — Свен и Харальд — таскали мешки с сушёной рыбой и вяленым мясом, а Магнус, пыхтя, переваливал через борт тяжелённые кувшины с пресной водой. Теренс стоял на шканцах, наблюдая за работой, и в голове у него уже крутилась мысль: брошенное судно стоило хороших денег. Не сейчас, конечно, — сейчас его надо было увести, спрятать в какой-нибудь укромной бухте, а потом через проверенных людей продать. На чистоган, без лишних вопросов. Корабль был крепкий, почти новый, и на нём можно было выручить столько, что хватит залатать старые долги и нанять пару десятков отчаянных голов в придачу. — Отбери четверых, — бросил он Бьорну, когда последний мешок перекочевал на «Чёрную деву». — Пусть перебираются на тот корабль. Свен пусть рулевым будет, Магнус — на подхвате, и ещё двух толковых. Скажи, чтоб шли за нами следом, дистанцию держали. Если что — сигналят факелами. Бьорн посмотрел на него долгим взглядом, в котором смешались и привычная насмешка, и что-то новое, похожее на уважение. Но вслух он, разумеется, ничего не сказал, только кивнул и пошёл отдавать распоряжения. Теренс не стал ждать, повернулся к карте, разложенной на бочке, и попытался прикинуть, где они сейчас находятся. От пустого корабля с белыми парусами до ближайшего порта было не меньше двух дней ходу, если ветер не подведёт. А ветер, как назло, начал стихать, и «Чёрная дева» едва тащилась по воде, лениво переваливаясь с волны на волну. Ближе к вечеру, когда солнце уже коснулось горизонта и окрасило небо в грязно-красные тона, дозорный на марсе закричал, что видит землю. Теренс поднёс к глазу подзорную трубу — сначала ему показалось, что это просто облако, повисшее над водой, но чем ближе они подходили, тем отчётливее проступали очертания. Остров. Небольшой, с одной стороны отвесные скалы, с другой — пологая песчаная коса. Весь покрытый лесом, с горой в середине. Ни дыма, ни огней, ни причалов. Никаких признаков жилья. — Странно, — сказал стоявший рядом Финн, тот самый парень, который первый ступил на палубу пустого корабля. — Я раньше здесь не видел острова. Мы ж этим путём ходим третий год, капитан. Не было тут никакой земли. Кто-то из матросов перекрестился, кто-то сплюнул через плечо. Теренс поморщился. — Не было, а теперь есть. Море — оно такое, — он убрал трубу и повернулся к команде. — У берега есть скала. Подойдём к ней, там поглубже. Сможем пришвартоваться, не замочив ног. — Может, не надо, капитан? — подал голос один из пожилых матросов, Эйнар. — Нечистое это место. Чую. — Ты своё нюхало в карман убери, — оборвал его Теренс. — Корабль нам нужен. А на том острове есть дерево, воду можно взять, да и размяться не мешает. Он врал, конечно. Корабль был в порядке, воды и провизии хватало. Но что-то тянуло его туда, какое-то смутное чувство, похожее на зуд под лопаткой, — не то опасность, не то любопытство. Теренс не верил ни в богов, ни в приметы, ни в морские байки, которые так любили травить друг другу матросы долгими вечерами. Но опыт подсказывал: если что-то меняется на привычном пути, это не просто так. И лучше узнать, что именно, пока это «что-то» не застало врасплох. «Чёрная дева» осторожно подошла к скале. Та поднималась из воды тёмной, шершавой стеной, и на высоте примерно в два человеческих роста виднелась широкая площадка — достаточно большая, чтобы на неё мог сойти десяток людей. Теренс приказал бросить якорь и скинуть сходни. На обоих кораблях оставили вахтенных — по трое на каждом, с факелами и рожками для сигналов.

*В тг канале есть подборка фото — как одет Теренс. Ссылка в шапке.*

Сам же он накинул на плечи куртку, пристегнул к поясу нож и короткую саблю, поправил воротник кремовой блузы, выглядывавший из-под кожи. Чёрные митенки туго обтягивали пальцы, золотой браслет скользнул по запястью, когда он взялся за леер. Кожаный корсетный пояс с тяжёлой пряжкой привычно лежал на талии, а жемчужная цепь глухо стукнула о пуговицу блузы. Теренс взял с собой пятерых: Магнуса, Финна, двух молодых парней — Одда и Стурлу, — а ещё старого Эйнара, который, несмотря на все свои причитания, был опытным следопытом и в лесу ориентировался лучше любого картографа. Бьорн рвался с ними, но Теренс отрезал коротко: — Ты остаёшься за старшего. Если через два часа нас не будет — высылай подмогу. И без глупостей. Старпом скрипнул зубами, но спорить не стал. Теренс первым ступил на скалу, потом обернулся, жестом приказывая остальным следовать за ним. Площадка оказалась не такой уж и широкой — на пятерых едва хватило места. От неё вверх уходила тропинка, едва заметная, заросшая колючим кустарником. Теренс вытащил саблю и, раздвигая ветки, первым шагнул в темноту. Лес встретил их сырой прохладой и запахом прелых листьев. Под ногами хлюпала земля, перемешанная с гнилью, где-то справа кричала ночная птица, а над головой почти не было просвета — густые кроны смыкались в сплошной полог. Вскоре они наткнулись на заросли кустарника, усыпанные мелкими тёмными ягодами. Финн сорвал горсть, сунул в рот, поморщился — кислые, но съедобные. Дальше, у корней старого дуба, теснились грибы на толстых ножках, обычные, знакомые с детства. Теренс не обратил на них внимания. Он шёл быстро, почти бегом, и остальные едва поспевали за ним. Ветки хлестали по лицам, корни цеплялись за ноги, но он не сбавлял шага. А потом они вышли на открытое пространство. Небольшое болотце, затянутое ряской, с мокрой глинистой землёй по краям. И на этой земле — след. Огромный след. Он был в два, а то и в три раза длиннее человеческой ступни, широкий, с глубокими отпечатками пальцев, похожих скорее на когти. И один — только один. Будто существо шагнуло из леса, ступило на мокрую глину, а потом пошло дальше по траве, где влажная земля уже не держала форму. Эйнар побледнел. Он опустился на корточки, провёл дрожащей рукой над отпечатком, не касаясь его, и прошептал что-то на своём старом языке. Финн перекрестился. Магнус, обычно бесстрашный, попятился. — Капитан, — начал было Эйнар, поднимаясь. — Нам не стоит… — Заткнись, — оборвал его Теренс. Он сам чувствовал, как по спине ползёт холодок, но подавил его. Он не верил в чудищ. Не верил в демонов и морских дьяволов, которыми пугали детей в портовых тавернах. Это просто зверь. Большой зверь, который оставил след. И всё. — Идём по следу, — сказал он и двинулся вперёд. Остальные замешкались. Финн схватил его за рукав. — Капитан, может, не надо? Вернёмся на корабль, скажем, что остров пустой. Теренс вырвал руку и посмотрел на него так, что тот отшатнулся. Потом перевёл взгляд на остальных. Они стояли, переминаясь с ноги на ногу, и во взглядах каждого читался страх. Даже у старого Эйнара, который видел смерть сотни раз, дрожали поджилки. Теренс вдруг разозлился. Злость пришла ниоткуда, горячей волной ударила в голову, и он шагнул к Эйнару, схватил его за ворот куртки и тряхнул так, что у того зубы клацнули. — Ты, старый хрыч, — процедил он сквозь зубы. — Прекрати страдать хуйнёй. Никого там нет. Ни демонов, ни призраков, ни морских тварей. Это просто зверь. Мы пойдём и посмотрим. Всё. Он отпустил Эйнара, толкнул его вперёд и пошёл первым, намеренно громко ступая, чтобы показать, что ему не страшно. Магнус, поколебавшись, двинулся за ним, за ним — Финн, потом остальные. Эйнар шёл последним, непрерывно шепча молитву и крестясь на каждое дерево. След привёл их через полчаса. Тропинка неожиданно оборвалась, и лес расступился, открыв небольшую поляну. В центре её зияло отверстие — ровный круг диаметром не больше метра. Оно уходило вниз, как колодец, и из него тянуло холодом и сыростью. Теренс приблизился к отверстию первым, чувствуя, как воздух у самого края становится холоднее и плотнее, будто дышит из глубины. Он опустился на одно колено, заглянул в чёрный провал — и ничего не увидел. Только темнота, такая густая, что, казалось, её можно пощупать. Тогда он отколупнул от края небольшой камешек, бросил вниз. Камешек летел долго — сначала стукался о стенки, потом замолк. Плеска не было. Просто глухой удар о что-то мягкое, влажное. Земля? Или не земля? Он ещё раз прислушался — тишина. Но какая-то неправильная, будто сам воздух замер, боясь пошевелиться. И тут он заметил царапины. Сначала одну — длинную, глубокую борозду, прочерченную по камню от края и уходящую внутрь. Потом другую, третью. Десятки. Они шли параллельными рядами, пересекались, накладывались друг на друга. Иные были свежими — в них ещё не успела набиться земля и мелкий мусор. Другие, старые, затянутые мхом и въевшейся в камень грязью, свидетельствовали о том, что это место пользовались долго. Очень долго. Теренс провёл кончиками пальцев по одной из борозд — она была глубже, чем его фаланга. Края зазубренные, будто тот, кто их оставил, скрёб с нечеловеческой силой, в исступлении, раздирая камень, как гнилое дерево. Ни один зверь, которого он знал, не оставил бы таких следов. Ни один коготь, даже самый острый, не прочертил бы гранит с такой лёгкостью. Эйнар за его спиной перестал креститься. Он просто замер, глядя на эти чёрные линии широко открытыми глазами, и лицо его стало пепельно-серым. Магнус, здоровенный детина, который голыми руками гнул подковы, вдруг мелко затрясся и сделал шаг назад, потом ещё один, будто его отталкивало от этой дыры невидимой силой. Финн прижался спиной к дереву и медленно сполз по нему вниз, не в силах оторвать взгляд от отверстия, из которого теперь явственно тянуло чем-то сладковатым, гнилым — не запахом смерти, чем-то другим, что не имело названия. Тишина сгустилась. Птицы замолкли. Ветер затих. Даже деревья, казалось, перестали шевелиться. Теренс поднял взгляд на своих людей и увидел в их глазах одно — животный, первобытный ужас, перед которым бессильны сталь, храбрость и даже отчаянная злоба, которая только что вела его вперёд. Он вдруг понял, что и сам боится. Не так, как они, — не дрожью в коленях и не молитвой на губах. Он боялся иначе: ледяным, вязким страхом, который сковал внутренности и не давал сделать следующий шаг. И в этот момент из глубины колодца донёсся звук. Тихий, едва различимый — скрежет. Будто что-то огромное, с длинными когтями, пошевелилось там, внизу, и не спеша потянулось к свету.