Глава 4 — Наттамара

Теренс не мог заставить себя разбудить команду. Он стоял на скале, в нескольких шагах от сходней, и смотрел, как светлеет небо. Прошло полчаса. Час. Может, больше. Он не следил за временем. В голове метались обрывки мыслей, злых и трусливых, и он никак не мог поймать ни одну. Всё тело ныло от напряжения. Руки дрожали. Он сунул их в карманы куртки, чтобы никто не увидел. Первым проснулся Эйнар. Старик выбрался из кубрика, потянулся, хрустнув суставами, и тут же заметил капитана, стоявшего на скале неподвижно, как столб. — Капитан? — окликнул он. — Вы чего не спите? Теренс не ответил. Эйнар подошёл ближе, заглянул в лицо, что-то понял и замолчал. Потом, один за другим, начали просыпаться остальные. Грим загремел котлом, кто-то выругался спросонья, кто-то полез за борт по малой нужде. Постепенно все они, сонные, злые, переругиваясь, собрались на палубе. И только тогда Бьорн, вышедший последним, заметил, что Теренс не на корабле, а снаружи. Он подошёл к сходням, остановился, сложил руки на груди. Нахмурив чёрные брови. — Что случилось? — спросил он. Теренс молчал. Сказать? Не сказать? Сейчас, когда все они смотрят на него — сонные, недовольные, но всё ещё слушают. Если он признается, что ночью кто-то утащил Свена, а он стоял и ничего не сделал, они поймут: он трус. А труса не слушают. Капитана, который боится, съедают заживо, и не чудовища, а свои же. Но если не сказать — и они узнают, а узнают обязательно, когда хватятся парня, — тогда он не просто трус, а подлец. И его тоже съедят. Позже. Но съедят. Он перевёл взгляд на Бьорна. Потом на остальных. И все его аргументы, что ему на это наплевать, разбились о простую вещь: нельзя бросать своих. Потом и тебя бросят. Сначала надо заслужить их доверие, стать авторитетом. А потом уже посылать команду на смерть направо и налево. И вообще, чего он боится? Пятнадцать человек против одного существа. С оружием, с огнём. Да они эту тварь в клочья порвут. — Свена нет, — сказал Теренс. Громко, чтобы слышали все. — Ночью его утащили. Тварь какая-то. Мы идём на поиски. Собирайтесь. Взять оружие, факелы, верёвки. Живо! На палубе повисла тишина. Матросы переглядывались, не понимая. Потом кто-то переспросил: — Свена? Как утащили? — В рот мне ноги, — рявкнул Теренс. — Я сказал — собирайтесь. Или мне вас за ручку водить? Они зашевелились. Но медленно, неохотно, будто через силу. Кто-то поплёлся за оружием, кто-то стоял и чесал затылок. Теренс почувствовал, как злость поднимается из живота, растекается по груди и вырывается наружу криком: — Вы, блядь, пираты или девки? Сопли разжуйте! Быстро, мать вашу! Кто не успеет — того лично в эту яму спущу, и там останется! Вот после этого засуетились быстрее. Магнус схватил топор, Финн — нож и факел, старый Эйнар — рогатину. Бьорн молча взял свою саблю, проверил лезвие, перекинул за спину. Через четверть часа все были готовы. Теренс повёл их в лес. До колодца дошли быстро — он уже не боялся этой дороги. Или делал вид, что не боится. Команда топала за ним молча, только изредка кто-то кашлял или сплёвывал под ноги. У колодца остановились. Теренс подошёл к краю, заглянул вниз. Та же темнота, тот же холод, те же царапины на камне. Он обернулся к своим. — Нужно спускаться. Добровольцы? Матросы переглянулись, но никто не шагнул вперёд. — Худого... двоих, — сказал Бьорн. — Спустятся, посмотрят. Далеко не ходить. Узнать, что там — какой ход, куда ведёт. Нашлись двое — Харальд и молодой парень по имени Стурла. Оба худые, юркие, такие если что — быстрее вылезут. Привязали верёвку, дали каждому по факелу и ножу. Теренс проверил узлы, хлопнул парней по плечу: — Вниз и сразу обратно. Далеко не лезьте. Увидите что-то — орите. Спускались долго. Пять минут. Десять. Теренс стоял на краю, вцепившись в верёвку, и считал про себя удары сердца. Когда верёвка дёрнулась — два раза, условный сигнал, — он облегчённо выдохнул. Парней вытащили. Стурла, бледный, трясущийся, но живой. Харальд — цепкий, быстрый, с горящими глазами. — Там пещера, — выпалил он, отдышавшись. — Огромная. От входа тоннели расходятся, как лучи. Шесть штук. Может, больше, но мы дальше не пошли. Теренс кивнул. Он уже знал, что делать. Вернулись на корабль, разожгли костры прямо на палубе. Решили ждать. Если тварь выходит по ночам, то и сегодня выйдет. А они будут здесь, наготове. Увидят её. А может, и убьют. Теренс подумал и взял одного матроса — Финна — и они спрятались за камнями у самой кромки леса, откуда был виден и колодец, и корабль. Лежали на сырой земле, дышали тихо. Финн, от волнения, начал болтать. Сначала спрашивал у Теренса. Теренс отвечал односложно, нехотя: «Был тут. Делал то». Потом Финн начал рассказывать про себя — как сбежал из дома, как хотел стать пиратом, как впервые ударил человека. Теренс слушал вполуха, глядя на колодец, и вдруг поймал себя на том, что напряжение отпускает. Он почти расслабился. А потом всё стихло.

*В тг канале есть фото, как выглядит тварь. Ссылка в шапке.*

Финн замолчал. Ветер утих. Даже костёр на корабле, казалось, перестал трещать. Теренс напрягся, вглядываясь в черноту. Из колодца показалась рука. Чёрная, с длинными пальцами, с когтями, в которых засохла старая кровь. Потом вторая. Потом голова. Если это можно было назвать головой — череп, обтянутый серой, землистой кожей, без волос, с впалыми глазницами, из которых смотрела такая же чернота, как в самом колодце. Существо было тощим, вытянутым, голым. И женским — Теренс успел заметить отвислую грудь и худошавые бёдра, прежде чем его вывернуло от отвращения. Наттмара. Ночная тварь. Она выползла из дыры, припала к земле, втянула ноздрями воздух там, где стояли пираты. Обнюхала, замерла, потом оттолкнулась и поползла прочь — на четвереньках, быстро, бесшумно, в сторону горы. Не к кораблю. Не к пиратам. Теренс выдохнул, понял, что не дышал всё это время, и тихо, одними губами, выругался.