Часть 7

— Ты что вообще делаешь?! — прошипела эльфийка. — Я тебе не какая-то там подружка, я аристократка! Со мной нельзя так поступать! Юноша пожал плечами. — Ты бы все испортила. Ты уже довела до того, что на нас те гоблины напали. Мы бы не смогли драться со стражей. С ними бы мы не совладали. Альма фыркнула и брезгливо поморщила нос. — Они не стали бы со мной драться. Я не нищенка. Я волшебница, дочь богатых и состоятельных граждан города, со мной нужно обращаться соответствующе моему статусу, а не как с какой-то там оборванкой. Ладно ты — вы там в своём лесу вообще ничего не знаете, но это город! Дилан хмыкнул. Альма начала злиться ещё сильнее. Что смешного?! — Они бы тебя погнали из города, аристократка ты или нет. У тебя на лице не написано. На лице у тебя только грязь, как и у меня. Альма поморщилась. Неприятно было это признавать, но Дилан был прав — выглядела она и впрямь не самым лучшим образом. Но ведь по манерам все равно видно, что она — не абы кто, по платью видно, что она не беженка. Или стража вообще ни в чем не разбиралась? Пф. Было бы славно потом вернуться к ним, высказать все, что хочется, а потом постараться сделать так, чтобы их погнали с их поста. — Ну? Куда теперь? — В Алый Район. Там нам нужно будет зайти в швейную лавку и в купальни. От тебя смердит. Что хуже всего, от меня, наверное, тоже. — У тебя же нет денег, — веселясь, ответветил друид. — Они по-твоему тебе за "спасибо" все дадут? Альма, ты можешь быть хоть сто раз дочкой богачей или чего-то такого, но даже тебе нужны деньги, чтобы что-то купить. — Нет, не нужня, — улыбнулась девушка. — В лавке, куда мы пойдём, меня знают. В купальнях тоже. Я могу прийти туда и меня примут, потому что они знают меня и знают, что я принесу им оплату позже. — Почему бы тебе не зайти домой сразу, раз ты такая богатая? В чем проблема взять деньги из дома и оплатить все сразу? Альма округлила глаза и посмотрела на друида, так, словно он сказал, что море зелёное, а трава синяя. — Ты идиот? Я не могу появиться дома в таком виде — это вызовет вопросы. Мне нужно будет туда зайти, это так, но позже. И тайком. Мне нужно дать брату зелье, — эльфийка сдвинула брови. — Но я не могу сделать это у всех на глазах. — Альма... — вздохнул Дилан. — Не нужно давать это зелье. Оно не поможет. Не просто не поможет, только хуже сделает. Девушка закатила глаза и цокнула языком. Нашёлся знаток, ага. Ему-то откуда это знать? Он так об этом уверенно говорит, словно каждый день даёт такие зелья всем подряд и вообще изучил ведьминскую магию от и до. Он же совсем молодой. Откуда бы у него вообще взялись такие уж глубокие познания? Да и вообще, плата, которую Альма принесла — достойная и внушительная. Если ведьма её обманет, придётся лично идти и выколачивать из неё прощение. Ну... Не лично, то-есть. Набрать какую-нибудь там очередную команду неудачников и пусть убивают тварь. — Может и не поможет, а оно мне нужно, — раздраженно огрызнулась эльфийка. — Если оно может спасти брата, то я должна его дать. Ты ничего не понимаешь. — Если тебе нужно спасти брата, то тебе нужно поискать лекарей, Альма, а не ведьминское зелье, — мрачно ответил Дилан. — Искали! Ты думаешь, я бы пошла на все это, если бы ему могли помочь лекари? Ему не могут помочь лекари. Друид поджал губы и уставился перед собой. Альма сделала тоже самое и дальше они шли молча до тех пор. Дома, сложенные из грубого камня, теснились друг к другу. Их стены, поросшие лозами, а кое-где даже лишайником, нависали над побитой жизнью мостовой. Камни давно потеряли форму, стёрлись под ногами и колёсами телег. В лужах отражались натянутые бельевые верёвки, на которых висела одежда из грубого льна, горшки с цветами на балконах и кажущееся здесь тусклым солнце. Даже воздух здесь казался тяжелее, чем снаружи городских стен: здесь пахло дымом, идущим из труб, кислым запахом дубилен, влагой. После долгой дороги по лесу, который был обителем тишины и спокойствия, город казался шумным. Альма думала, что соскучилась по этому шуму, но вместо радости она ощущала только раздражение: оказалось, что привычный ей гул голосов, грохот колёс телег о мостовую, разговоры и вся дневная жизнь города её вовсе не радует, а резью едет по ушам. Неудивительно, что Дилан сюда так не хотел. Он вообще только в лесу своём и живёт: конечно для него города будут сплошным вонючим оглушительным мучением. Здесь на них даже и не смотрели косо. Ну, может пару странных взглядов они и словили, но в целом... в целом они с друидом неплохо вписывались в местный колорит. Однако город не стоял на месте. Они шли час, затем второй, и Дилан чувствовал, как Альма всё сильнее опирается на его руку. Её шаги становились короткими и шаркающими, но взгляд, устремленный вперед, становился всё более жадным. Они шли час, второй, третий, и чем дальше они шли, тем сильнее менялся внешний облик города. Сначала плотные стены домов поредели, мостовая стала ровнее и суше, а блеклая одежда чище и светлее. Потом грязная кладка дороги стала чистой и ровной, дома ярче и аккуратнее, одежда на прохожих с простой сменилась на аккуоатную и все более яркую. Солнце начало клониться к закату, когда облик улиц изменился окончательно. Прохожие теперь не просто выделялись чистотой — они сияли. Яркие камзолы, платья с пышными рукавами, расшитые подолы. На фоне этого великолепия Альма, заляпанная кровью и сажей, начала казаться себе не просто раненой эльфийкой, а грязным пятном на дорогом холсте. Она кожей чувствовала, как на них оборачиваются, как дамы брезгливо поджимают губы, а мужчины демонстративно освобождают им дорогу, словно боясь испачкаться о само их присутствие. — Ну? Куда дальше? — спросил Дилан, рассматривая все это великолепие. Звучал он напряжённо и неохотно. — К моему дому, — выдохнула Альма, опираясь руками о колени и переводя дух. — К твоему дому? — удивился друид. — Зачем? Ты же сама говорила, что тебе нельзя... — Да чтобы зелье брату дать, болван, — перебила его волшебница. — И мы не пойдём через парадную дверь. Ты так вообще никуда не пойдёшь. Постоишь снаружи, пока я пожар устраиваю. — Устраиваешь пожар? — переспросил Дилан, непонимающе моргая. — Ты... собралась поджечь свой дом? Зачем? — Ты что, совсем идиот? Да чтобы отвлечь всех, для чего ещё! — эльфийка всплеснула руками. – Зачем ещё нужно поджигать свой собственный дом, в конце-то концов. Дилан пялился на неё так, будто у неё во лбу вдруг вырос рог, из которого выросла рука. Между ними повисла тяжёлая пауза. — Ну что ты молчишь?! Я что, должна объяснить тебе, как дома поджигают, или что? Ответь ты мне, что ты как воды в рот набрал! — Альма топнула ногой. Юноша обвел взглядом сияющие лоском фасады домов, шикарный фонтан за их спинами, скользнул взглядом по склянке в руках девушки, а потом снова взглянул на Альму. Ей казалось, что он смотрит на неё как на сумасшедшую, так, словно она собралась не устроить небольшой пожар в одной из комнат своего особняка, а поджечь вообще весь город забавы ради. Ещё Альме казалось, что она уловила в его взгляде едва ли не отчаяние. Он издал нервный смешок, растер лицо руками, тяжело выдохнул, а потом его губы изогнулись в не менее нервной усмешке. — Поджечь дом. Да. Все верно. План — огонь, Альма. Буквально. — А у тебя есть идеи получше? — Альма надула губы. Всезнайка, блин! Раз такой умный, пусть предлагает какой-нибудь ещё план. А то критиковать все горазды! — Нет. Нет, Альма, у меня нет плана получше, — покачал головой юноша. Он снова растер лицо ладонями. — Просто я с тобой ебнусь скоро. Эльфийка фыркнула, надменно вскинув голову. Ебнется он, как же. Да он итак уже! Мудак бесчувственный! Да ещё считает её за какую-то дурочку. Ха! Ничего она не дурочка! Он всех их переиграла, а они даже об этом и не догадываются. И на этого лесного вонючку у неё тоже ещё были планы. Пусть уж терпит. — Всё, пойдём, — эльфийка схватила друида за руку и потащила за собой, ловко лавируя между домов и на ходу объясняя свой план. — Твоя задача абсолютно простая. Тебе нужно просто стоять снаружи и не светиться нигде. Я все сделаю быстро, потом свалим. Комната Рована на первом этаже, я разобью окно на втором, сделаю все и мы быстро уйдём. Потом нам нужно будет до лавки госпожи Эдны, я куплю нам одежду, а потом в купальни. — Купишь... Альма, ты же говорила, что не будешь брать деньги, — прозвучал окончательно потерянно друид, покорно шагая за девушкой. — Ты же... — Я передумала, — не дав ему договорить, парировала волшебница. — Я ведь все равно в дом влезу. Я знаю, где деньги лежат, стащу тихонько и куплю все, что необходимо. На это отвечать Дилан ничего не стал и Альма справедливо про себя рассудило, что это к лучшему. Минут через десять они стояли у не слишком большого, но красивого двухэтажного особняка из дорогого белого камня. Альма облизнула губы. — Мама была проив огромного дома, мы могли бы купить в десять раз больше, — не успев даже подумать о том, что она говорит, пояснила эльфийка. Повернувшись к друиду, она решительно взглянула на него снизу вверх. Ну и дылда же он. — Так. Все, стой здесь, за деревом. Если кто пойдёт, то... То не знаю, прикинься кустом или веткой, у тебя это отлично получается, — пробурчала девушка, оглянувшись на дом. Так, все. Вдох, выдох, успокоиться, и можно идти. Она не успела сделать даже шаг — Дилан поймал её за руку. — Альма... — юноша сжал её запястье, глядя на нее со всей серьёзностью. Она никогда не видела его таким и от этого взгляда ей стало не по себе. Уж больно он напоминал материнин взгляд. — Не делай этого. Пожалуйста. От его просьбы по позвоночнику пробежал разрядец тока. Девушка нервно сглотнула, и, помешкавшись буквально мгновение, вырвала руку. — Я это сделаю, — огрызнулась она, и, сделав пару шагов в сторону, быстро исчезла в тени. Альма ловко перемахнула через ограду, и, подобрав юбку, пробежалась, пригнувшись, мимо окон. Свет почти нигде не горел, только в паре комнат светились тускловатые огоньки. Родители наверняка сейчас с Рованом. Нужно их отвлечь, да желательно получше, чтобы их дольше не было. Девушка нырнула за угол дома и взглянула наверх. Комната родителей. Она находится на противоположном конце дома, на втором этаже. Пока они туда дойдут, пока будут искать "воришку", пока будут тушить огонь... да. Да, это лучший вариант. Подобрав с земли камушек, Альма подкинула его в руке, отступила на пару шагов назад. Прищурилась, прикусила кончик языка, примериваясь, куда лучше кидать, и, шумно выдохнув, метнула его вверх. Раздался громкий в тишине вечерного города звон битого стекла. Эльфийка притаила дыхание, прислушалась. Потом тихо, стараясь не издавать лишних звуков, отошла в сторону и метнула ещё один камень уже в другое окно. Тут же, не мешкая, подняла в ладони крохотный огонёк и отправила его в первое окно. Сгусток пламени дрогнул, исчез из поля зрения. Через пару минут из комнаты потянулась струйка дыма. Девушка подобрала юбку и тихонько вернулась к окну в комнату брата. Оно было распахнуто, оттуда тянуло запахом трав. Дождавшись, пока скрипнет стул, Альма выждала ещё полминуты, и, услышав топот по лестнице, вышла из тени. Подтянуться к окну и влезть в него — самое сложное. Несмотря на то, что когда-то она проделывала это множество раз, каждый из них все равно был целым испытанием для девушки её роста. Стащив с себя сапоги, чтобы не оставить следов, Альма влезла на подоконник и замерла. У кровати Рована стояло два отодвинутых в стороны стула. На полу возле одного из них валялся голубой тёплый шарф — наверняка мать куталась в него, она любила этот цвет. Стол был завален разнообразными склянками, кружками, чашей с водой, в которой плавало полотенце, повчзками, бинтами. Свет горел приглушенный. А на кровати... Альма замерла, свесив ноги с подоконника. Сердце в груди волшебницы пропустило удар, а потом забилось так, будто вот-вот пробьёт в ребрах дыру и вылетит наружу. На кровати лежал Рован. Он никогда не выглядел хорошо — постоянные изнуряющие болезни оставили на нем след. Он всегда казался слабым, осунувшимся, но даже когда его одолевал очередной недуг, он никогда не выглядел... Так. Серая кожа побледнела, облепила сухое лицо, стала будто прозрачной. Под ней, сухой, как пергамент, можно было без труда рассмотреть сеть вен. Белые волосы эльфа слиплись в сосульки, прилипли к влажному лбу и давно уже не видели ни воды, ни расчёски. Он тяжело, медленно дышал — каждый вдох давался ему с трудом, а каждый выдох срывался с приоткрытых тонких губ свистяще-хриплым звуком. Глаза были закрыты, веки словно склеены. Черты лица в болезни исказились. Теперь они были не точено-аристократичными, а острыми, жуткими. Кожа на скулах была будто натянута до предела, щеки впали. Волшебница судорожно вздохнула. Это случилось из-за неё. Из-за её глупости, из-за того, что её как ребёнка обвели вокруг пальца. Рован умирал, он почти перешел черту из-за неё. Альма сглотнула, мотнула головой и соскочила с подоконника вниз. Времени было в обрез. Дрожащей рукой она откупорила склянку. Пахнуло горькой травой, грибами, приторной тухлой сладостью. Эльфийка подошла к кровати, поднесла горлышко к губам брата. Дыхание его было почти обжигающе-горячим. Рован вдруг широко распахнул потускневшие глаза, когда Альма начала вливать ему в рот зелье. Альма прерывисто вздохнула, зажала ему нос, влила оставшуюся густую жижу, а потом, поколебавшись буквально мгновение, зажала ладонью и рот. Шея юноши дернулась. Он несколько раз сглотнул, схватился ослабевшей костлявой рукой за запястье сестры. Альма шумно выдохнула и резко отстранилась, поджав губы. — Прости, Рован, — неслышно шепнула она. Схватив кошель с золотом со стола, Альма влезла на подоконник на подоконник, оглянувшись напоследок на близнеца. Он снова закрыл глаза и вроде как провалился в сон. Эльфийке показалось, что дыхание его начало выравниваться. Прикрыв на секунду глаза, волшебница выскочила наружу, и, подхватив сапожки и даже не тратя времени, чтобы их надеть, перемахнула через ограду и схватила друида за локоть. — Уходим, быстрее! — шепнула громко она, потянув его за локоть.