Часть 2

Список успешно прошедших экзамен:

Ата… Ишика… Ива… Рейка… Садзу… Томо… Тана… Умино Ирука; Хару… Фамилий начинающихся на «Н» даже не было. Мидзуки мазнул пальцем по имени Ируки, а потом, резко развернувшись, хлопнул настоящего Ируку по плечу. — Поздравляю. Лицо псевдодруга посветлело, он широко улыбнулся, демонстрируя чуть неровные резцы, и громко поздравил в ответ. Несколько людей с упрёком оглянулись. Мизуки на секунду заподозрил, что тот специально так громко заговорил и знал, что Мизуки не прошёл. Но взгляд у Умино был честный и искренний. Да и сам он… Нет, тот Мизуки не считал его другом всерьёз, но всё равно испытывал некоторые… Чувства, если так можно было их назвать. Больше ленивую снисходительность, нежели реальную заботу. И тем не менее, Ирука имел некоторую важность в его жизни. И было это так именно потому, что тот имел такой взбалмошный и детский характер. Не идеальный, конечно, а кое-где и откровенно раздражающий, но при этом… Чистый что ли? Ход его мыслей вполне можно было понять. Конечно, как мог не пройти Мизуки, идеально знающий ответы на все вопросы, когда прошёл даже он, Ирука. В общем, нечего было по себе его мерить. Да и вряд ли Умино вообще от волнения обратил внимание на отсутствие в списке имени друга. Мизуки посмотрел на него, чуть сощурив глаза, а потом громко фыркнул и, развернувшись, пошёл на выход из здания. Не то чтобы парень был глупым или вроде того, просто с трудом запоминал кучу слишком формальной информации, которая, по факту, ему, как преподавателю, была даже не нужна. Мизуки было не жаль, что он ему помог. Да и у Ируки был некоторый комплекс совершенства. Если он чувствовал, что получал что-то не заслуженно, то из кожи вон лез, чтобы соответствовать. За кучку малолетних убийц можно было не волноваться. Ирука бы самосовершенствовался и, вероятно, стал лучшим из поступивших на работу уже к концу года. Мизуки на секунду остановился у выхода из здания, пребывая в раздумьях. Преподавателям действительно достаточно хорошо платили, если учитывать, что они не рисковали жизнью, разнося секретные свитки по всем элементальным странам. Было бы неплохо через пару годочков попробовать снова поступить. Когда слухи улягутся, то есть. По его лицу расплылась кривая ухмылка и он сдвинулся с места, решая, как поскорее улучшить свою репутацию. Не трудная задача, в целом. Да и псевдодружба с Ирукой помогала. Дело было за малым — не демонстрировать всем окружающим, какой он кусок говна. А Мизуки был таковым, даже если несравненно меньшим, чем его местная версия. Ну что было поделать? Он ничего такого людям не делал, но искренние порывы были. Вроде поставить подножку раздражающе улыбчивому коллеге, толкнуть чей-нибудь стакан с края стола, неслучайно пнуть чьи-нибудь вещи, толкнуть кого-то в лужу, рассорить, слив компрометирующую информацию, и много-много ещё чего дурного, чего он не делал, но был бы не против сделать. Вроде как. Нравилось ему доставлять людям неприятности и за ссорами наблюдать. И самому до хрипа ссориться, и доводить до слëз, доказывая свою правоту, тоже нравилось. И ему было искренне плевать, кто что об этом думал. Хотя бы потому, что подавляющую часть своих дурных наклонностей он душил в зачатке, только изредка позволяя себе не отправить вовремя документы, которые попросили отправить, или затянуть с помощью. Дверь курьеру медленнее открывать, дразнить уличного кота куском колбасы минут пять, прежде чем отдать, убедить пьяного бомжа, что он выдумка сознания Мизуки, ну и так, ещё по мелочи… Он был не лучшим человеком, это была правда. Но и худшим себя язык не поворачивался назвать. Мизуки предпочитал считать, что он просто рождён, чтобы быть чьим-нибудь трудным случаем. Так-то… Не всем ведь быть хорошими? В чушь про то, что все рождались добрыми он не верил. Невинными, может быть, но хорошими? Мизуки не был хорошим, даже когда ему отродясь всего год с половиной был. Мать рассказывала, что он кусал людей, а ещё когда злился приставлял пальцы к розетке и вызывающе смотрел на объект своего огорчения. Неадекватным был, что ещё сказать. В школе вообще какой-то кошмар творился. Потому что Мизуки нашёл ещё лучший способ досаждать людям, чем напрямую пакости творить. Дети были ревнивыми, а Мизуки был миловидным и умел к себе расположить. Сначала стал любимчиком учительницы, а потом с возрастом перешёл на одноклассниц. Какие кислые вечно были лица у одноклассников… Вспоминать одно удовольствие. В университете правда было уже как-то не до того, ему действительно хотелось получить специальность, поэтому свои мелкие гадости пришлось оставить в прошлом. Зато уже после, когда он начал работать, то вернулся к прежнему поведению. Мать за голову хвасталась, закатывая глаза с тихим «Это мне за тот случай, да?» Какой такой не признавалась, но у Мизуки было подозрение, что когда-то характер матери был под стать его собственному и его характер она считала наказанием за свои прошлые деяния. — МИЗУКИ! Крик у Ируки действительно был оглушительный. Но он даже на секунду не остановился.