Глава 7. Миротворец

О чем думают жители города, когда видят гигантскую одноглазую акулу, с отвратительной ухмылкой летящую по небу? Облака сгущаются, растворяясь в предсумеречной мгле. Их мягкие животы разрезаются острым носом дирижабля. Когда его заметили, было уже слишком поздно. Жужжат лампы в хранилище. Под вашими руками фотографии с мест преступления. Первое — лаборатория безумного ученого, все стены которой покрыты плотными рядами бешеных царапин, а хирургический стол заставляет волосы взмокнуть, пальцы — нервно задрожать. Второе — темнеющая подворотня, воздух которой отвратительно накалился от запаха крови и валяющегося вокруг мусора. И на обоих снимках эти дикие ряды шрамов: когти, которые изрешетили эти стены. Завыли сирены. Их вой раздался одновременно с первыми взрывами. Вой камней на набережной ужасающе пробежал мурашками по ногам, когда Вай оказалась на крыльце участка. Она замерла, хватаясь руками за поручни, но глаза ее еще были живы: они вбирали в себя эту пугающую картину. Последние лучи закатного солнца блестят на татуированном яркими рисунками брюхе акулы. Горячее небо было красным и смешивалось: клубы розового пепла сливались с медленно алеющими облаками. А люди неслись по улице. Вдруг ее взгляд упал на город. Она искала. Искала, куда черт возьми упала первая бомба. Но вместо ответа над золотеющими берегами крыш взмыл клуб дыма: конференц-зал хрустально рассыпался. Над крышами домов встали выдвигаться позолоченные пластины, напоминающие лепестки засыпающих цветов. Они уверенно запирались, укрывая под собой испуганных жителей. Вай и Кейтлин только вернулись из Зауна, еще даже не успели отсортировать все найденные улики, как Заун напал на них с ответным ударом. Ощущение было такое, как будто именно они своими рейдами на заводы разворошили осиное гнездо. Кто знает, может именно потому у Заунитов было столько ярости? Думать об этом было невыносимо.

***

— Эвакуируйте граждан! — таков был первый приказ. И Вай понеслась в город вместе с другими миротворцами. Дрожь земли росла: из фундаментов одного здания за другим выдвигались позолоченные защитные пластины, которые закрывали крыши зданий подобно лепесткам засыпающих цветов. Здание совета, хекс-врата, здание академии и центрального банка, городская библиотека и полицейский участок: все прятались под щиты, скрываясь от злобного взора дикой акулы. Не то от того, что за вечер она несколько раз получила по голове, не то от захлестнувшей ее паники, но Вай помнила эту ночь урывками, которые никак не собирались в единый пазл. Она помнила улицу, накренившиеся стены домов и толпы людей, толкающих ее тело. И ей было все равно, кого спасать: рыдающую среди улицы девочку, которая даже на руках Вай продолжала вопить. Ее крик бежал по улице даже когда Вай отдала ее в бомбоубежище. Она спасала женщин, стариков, мужчин, детей, миротворцев и ноксианцев, ученых и механиков. Отчего-то ее руки хотели вобрать в себя весь этот город, а быть может это были атласы и их запрограммированный спасительный свет. Она вела всех в бомбоубежище. Сначала в одно, затем, после того, как на крыши домов прямо из дирижабля, проплывавшего так близко к крышам, что казалось, его можно коснуться прямо с земли, высадились хим-солдаты. В темноте вечера их фиолетовые маски горели как глаза дикого зверя, а зеленые клинки — два ядовитых клыка в его пасти. Атласы обожгли ее руки с новым, еще незнакомым ей жаром. Вдруг хекстековый, голубой пар сгустился вокруг нее: она двинулась вперед и нанесла первый удар. — Людей в капсулу, живо! Я их задержу! — она еле помнила, когда выкрикнула это. До того, как разнесла маску в щепки или после, когда на миг потеряла сознание, соприкоснувшись головой с мощеной улицей. Но вскоре капсула опустилась под землю, защищая своей позолоченной, укрепленной крышей, от падающих бомб. Затем она помогала на другой улице. Мест в бомбоубежищах не хватало: приходилось прятать людей в подвалы, а самим — прижимать раны, пока не истек кровью окончательно. Пока нервы еще долбят твою голову истошным сигналом о том, что что-то не в порядке. Но когда тебе снова со всем силы дают по голове — ты отключаешься.

***

Сложно было объяснить, на что именно они опирались. Если Джейс старался спасть людей и не нападать в ответ. Если Амбресса Медарда хотела одержать громогласную победу, которая спасет ее дочь от гибель. Если все эти солдаты просто выполняли приказы. Если Вай билась со всем из-за тупой привычки, вбитой в нее с детства и давно перестала испытывать муки совести за насилие (или умела закрываться от них). То Кейтлин попала в собственную ловушку. Капкан захлопнулся. Она не могла перестать стрелять. Каждая выпущенная пуля пронзала улицу с оглушительный шумом и грубо отдавала ей в плечо болью, напоминала: эта мелкая боль ни в какое сравнение не идет с тем, что испытывают те, кого ты убиваешь. И в то же время никакого сожаления она не чувствовала. Ни когда зажимала рану очередному Зауниту в их предыдущие походы, ни когда стояла над мертвым телом убитого ею же хим-солдата. Противоречия загоняли лезвия капкана только глубже. Она выпустила все обычные патроны. Оставались только особые, для дальних выстрелов. Расходовать их на пустяки не хотелось. Но почему она так очерствела? Неужели смерть матери так иссушила ее глаза? От слез сожаления ничего не осталось. А может отец, бывший дома совсем один, теперь был вынужден переживать этот кошмар в одиночку, потому что долг затмил его дочери все мозги и если бы она прибежала домой, то непременно бы вновь вернулась в ту бесконечную петлю паники, от которой пряталась благодаря работе? Она спустилась вниз. Миротворцы помогали людям спуститься в бомбоубежище, следя за количеством мест. Как вдруг на том конце улицы мелькнула красная куртка. Кейтлин смогла распознать резкий мазок в тлеющем вечере только через несколько секунд, когда поняла, что это была Вай. И ее тащили в убежище жители Пилтовера.

***

Первая ночь в Тихом омуте была самой сложной. Она очнулась в незнакомом месте, голодная, замерзшая. Такая уязвимая от свежих и чересчур ярких воспоминаний перед глазами. Во тьме камеры они обретали новые и новые витки, искажаясь. А когда медленно затухающая жизнь в глазах отца стала появляться и во снах, она перестала и спать. Бессонные ночи только усугубляли дыры в памяти, они разбегались, как петли на порванной футболке. И тогда она впервые узнала, что такое сон от потери сознания. Когда тебя избивают так, что ты перестаешь сопротивляться. Когда голова гудит и все, что ты хочешь, чтобы создание поскорее ушло на второй план и дало волю белому шуму — новому сну. Теперь чтобы заснуть надо было истратить все силы, до капли. Не важно как: криками и пререканиями, избиванием стены или терпеливым молчанием во время избиения. Или долгий бой, наизнос. Среди площади Звезд.? Блять названий этих улиц не запомнишь. Потеряться бы в этих переулках… и заснуть.

***

Вай отрывисто вспомнила, как ее нашла Кейтлин: когда она увидела Вай, то лицо ее побледнело и она стала хлопотливо приводить ее в сознание, спрятавшись под одной из крыш. Ее лицо кружило вокруг бледным отпечатком. Что-то это напоминало Вай. Почему она вечно в полусознании и Кейтлин ее достает из жопы мира? — Ты в порядке? Сколько пальцев я показываю? — обеспокоенные раскосые глаза закружились вокруг нее, она еле могла ухватиться за них сознанием. Как вдруг яркая вспышка где-то вдали ослепила ее. Картинка перед глазами мгновенно сложилась: здание академии вспыхнуло ярким светом, озаряя дирижабль, вновь утекавший куда-то во тьму ночи. Под защитные пластины здания один за другим пробились хим-зомби. Кейтлин проследила за ее взглядом и негромко шикнула: — Ей нужен самоцвет…

***

Глупая догадка. Но реалистичная. Как только Кейтлин ее высказала, Вай оттолкнулась от земли и выпрямилась. Да, черт возьми, это было похоже на правду. Это значило лишь одно: если она сумела своровать самоцвет в тот раз, то сможет и в этот. И что самое ужасное, наверняка они не знали одного — что блять она сможет с ним сделать в этот раз. Эта мысль пугала еще сильнее. На каком-то предистерическом импульсе, она сжала пальцы перчаток и двинулась наружу. Кейтлин двинулась следом. Очень кстати, потому что Вай надо было ловить на первых шагах — голова еще кружилась. Здание академии полыхало. Солнце окончательно закатилось за горизонт, оставляя Пилтовер без своего света. Его отголоски еще скупо бегали на персиковом лике луны, которая с ужасом пряталась за облака, не то боясь смотреть на происходящее в городе, не то отрекаясь от него. Новым солнцем стало это величественное здание. Западная часть академии горела, окунувшись в алые цветы пламени. Оно охватило башни, стучалось в окна, накаляя защитные пластины до покраснения. Но вход и выход был доступен только огню, Вай и Кейтлин не могли найти вразумительного входа в здание. Все окна и двери были заслонены плотными пластинами, не позволявшими даже звукам изнутри протиснуться на свободу. — Заебало.! — они оббежали здание уже во второй раз, когда терпению Вай пришел конец: недолго думая, она зарядила Атласы и во всей дури вмазала кулаком по первому попавшемуся окну. Стекло рассыпалось в щепки, издавая кристаллический испуганный грохот. Отстранившись, Вай оценила повреждения: пластина лишь погнулась, оставаясь целой и невредимой. Пришлось ударить так по меньшей мере 6 раз, прежде чем Вай сумела пробить небольшую трещину в защитной пластине, прямо по шву сплавки. Он разошелся, когда она раздвинула оба края пластины в стороны, почти разрывая ее на части. Дверцы заскрипели и девушки высадились на пол, усыпанный осколками металла и стекла.

***

В забетонированной глухоте академии были плюсы. Любые крики разносились по коридорам так громко и отчетливо, что уже по их звучанию можно было понять, куда идти. Стоило девушкам пробежать по первому этажу здания, как они наткнулись на проломленную дверь во внутренний двор. Края пластины были изрезаны, будто кожа, разрезанная скальпелем: края идеально ровные, даже без дрожи в руках. В этот идеальный треугольный разрез было видно внутренний двор, бывший таким живым пару дней назад. Пламя с голодом и смаком пожирало деревья и лужайку, робко бегая по каменным дорожкам. Вдруг раздался оглушительный взрыв. Девушки успели лишь слегка пригнуться, прежде чем поняли, что это не бомба. Огнетушители, брошенные во дворе, начинали взрываться от настигавшего их пламени. Кейтлин робко шевельнулась, пугая Вай: она почти рефлекторно притянула девушку к себе и спрятала под огромными ладонями. — Отчего они бросили тушить пожар? Им кто-то помешал…? — она взглянула на Вай. Ее глаза сосредоточенно хватались за реальность. Она будто бы спала и не могла понять, что ее окружает: бред или реальность. Как вдруг бандитка двинулась сама. — Идем, — рука в металлической перчатке слегка сжала ее кисть и потянула за собой. Они шли по следам. Острие скальпеля побежало от дверей к противоположной стене, оттуда — по дверям многочисленных аудиторий. Оно врезалось в резкие повороты на лестнице и запиналось на ступенях, но продолжало наступать на пятки неизвестной жертве. Лезвие рассекало картины на стенах и царапало ковер на полу, несясь вперед по коридору. Пока не остановилась. Каждый раз вид мертвого тела пугал как в первый. Один из профессоров оказался у стены, пронзенный тонкими клинками, по видимому. Но радовало одно. Все реже Вай при виде мертвого тела вспоминала Вандера, а Кейтлин — свою мать. Тел становилось уже так много, что были варианты, кого вспомнить в этот раз. По ком в эту ночь будут плакать мурашки на спине. Дальше царапины мечей не шли, по коридору бежала только глухая тишина и стоны ветра, бьющего в тоненькие щеки вздрогнувших окон. Вай с каждой секундой становилась все мрачнее. Наблюдая за светом фонаря в руках Кейтлин, ее лицо будто бы впитывало все уничтоженные тени. Брови размашисто сдвинулись, а руки в перчатках начинали ныть. Хватит с нее на сегодня, было пора кончать со всем этим. Глядя на нее, Кейтлин сразу понимала, о чем она думает. Даже слова не были нужны. Потому они не говорили. Лишь следовали друг за другом, прикрывая своей тенью напарницу. Пока наконец фонарик не обогнал их, заглядывая за угол прежде времени. Свет тонкой лентой забежал в аудиторию. И в тот же миг оттуда с бешенной скорость вынесся хим-солдат. Корпус костюма, казалось, вырос в несколько раз, а клики, подобно самурайской катане, вытягивались перед ним, рассекая все препятствия на своем пути. Его клинки врезались в противоположную стену, образуя слепящие вспышки. Вай почти рефлекторно отшатнулась и закрылась перчатками, закрыв Кейтлин спиной. Тогда мерцающий зомби распрямился, готовясь к новой атаке. Стоило ему двинуться на девушек, как вдруг их окружил голубоватый шар защитного поля. Вспышки хекс-самоцвета разлетелись в стороны, освещая коридор ярким светом. Не успела Кейтлин открыть зажмуренных глаз, как щит спал, а Вай сделала резкий выпад вперед, хватаясь за основание одного из кликов. Он полетел к стене. Но стоило ему с грохотом потухнуть под стеной, как хим-зомби нанес ответный удар. Неоново-зеленое лезвие резким порывом ветра пронеслось прямо у лица Вай, заставляя ее отшатнуться. В тот же миг хим-солдат обогнул ее, толкая на пол. Следующий удар стал бы критическим, если бы не резкий выстрел в голову. Практически в упор. На миг руны вспыхнули в воздухе, хороводом бегая вокруг дула винтовки. Маска лопнула, а робо-костюм бессознательно рухнул на пол, прямо на Вай. На мгновение в воздухе повисла тягучая тишина. Только сбитое дыхание Вай нарушало густую, металлическую тишину. Кейтлин нажала на кнопку фонаря и осветила мертвое тело. Вай дернулась, жмурясь, но через миг тоненькими зрачками взглянула вверх, на Кейт. — Ты могла и в меня попасть, Кексик… — через миг, заменяя шок, на лицо Вай наплыла усмешка. Весьма некстати в сочетании с пробитой головой прямо у ее лица. И с кровью, стекающей по ее щеке. — Давай помогу… Дело было тяжело сдвинуть с места, но когда оно оглушительно рухнуло рядом, Вай наконец вдохнула полной грудью. Но стоило ей двинуться, как она шумно зашипела: осколки от маски врезались ей в грудь и плечо, прорезавшись через одежду. — Ты в порядке? — Потом… надо достать большие осколки, — она шумно выдохнула, лихорадочно дернув грудью, и сняла одну из перчаток. Кейтлин зависла с фонариком рядом с ней. Первая попытка не увенчалась успехом. — Блять! Не так резко! — Я не могу здесь тебя оперировать… — А где блять? Может в больницу меня еще поведешь?! — Вай резко отпрянула от стены, нападая на Кейтлин. Но вдруг коридор шелохнулся. Дверь одного из кабинетов скрипнула. Вай резко подскочила с пола, вставая в защитную стойку. Кейтлин встала позади, направив фонарик в темноту коридора. — Выходи, не стесняйся! — рявкнула Вай. Они были готовы ко всему: к тому, что прямо сейчас к ним выйдет Джинкс собственной персоной, что Севика окажется снова жива и здорова, что очередной хим-зомби будет так обдолбан, что вырастет на 3 головы. Но не к тому, что из кабинета выйдет дрожащий и запуганный студент академии. Стоило его лицу мелькнуть в свете фонарика, как обе девушки громко выдохнули. Кейтлин вышла вперед, убирая винтовку в сторону. — Кто ты? — Я… из академии… Прятался от этого робота… — он еще жмурился от света фонаря, пытаясь рассмотреть девушек. Наконец Кейтлин опустила фонарик, позволяя ему всмотреться. — Где остальные? Ты видел еще выживших? — Они ищут способ разбить пластины или открыть здание… Здесь есть аптечка, в аудитории. Вам нужна помощь, — голос его дрожа и переливаясь бежал по коридору, хватаясь за стены и вгрызаясь в уши своим одиноким звоном. — Мы выбили пластину на первом этаже, рядом с выходом в сад. Вы можете выбраться там… передай остальным, хорошо? — Кейтлин добродушно кивнула юноше.

***

Доставать осколки было тяжело, отвратительно и мерзко. Склизкое и мокрое напряжение кожи и вен слышалось так отчетливо и громко, что по телу бежали отвратительные, сокращающие мышцы мурашки. Вай ежечасно вскрикивала и била Кейтлин по рукам, но через время, схватившись за край стула руками, она стихла. Спасало и то, что Кейтлин работала быстро и ловко. — Тебе все равно нужно в больницу… Сильно плечом не крути. — Ага, передам это первому попавшемуся наркоше в костюме, — Вай отстранилась и сунула руку в перчатку, поднимаясь со стула. — Где лаборатория Джейса? Чем ближе они были к лаборатории, тем больше мертвых тел находили. И если прошлое было изрезано клинками хим-солдата, то этих застрелили. В коридоре пахло пеплом. Постепенно становилось все тяжелее дышать — они шли навстречу огню. Вскоре желтый свет упал и на приоткрытую дверь лаборатории. Ручка была выбита, а щель между косяком и дверью шептала об опасности. Обе девушки напряженно замерли у двери, пока Вай не сделала резкий выпад, распахивая дверь ногой. Мгновение замерло. Только хруст пламени и эхо взрывов, доносящихся снаружи заставляло вспомнить о реальности. — Ну! — крикнула она во тьму. Но Тьма молчала. Выждав секунду, она осторожно шагнула внутрь. Свет от фонарика Кейтлин проник в комнату следом. Холодные лучи света побежали по полу. По разбросанным книгам, дневникам и записям. Гаечные ключи, гайки и болты с шестеренками валялись на полу в тревожном беспорядке. Ящики распахнуты, столы — перевернуты. И ни следа жизни. Только глухая неизвестность. И стоящий спиной к выходу рабочий стул, напряженно бросивший свою тень на металлическую стену. — Это ловушка… — шепнула Кейт. Вай отмахнулась и решительно направилась к стулу. Кейтлин выставила вперед винтовку, готовая к атаке. Одним резким движением Вай повернула стул к ним и вздрогнула: на нем лежала бомба. Обычная зубастая граната, в распахнутой пасти которой лежало нечто похожее на микрофон. Девушки озадаченно замерли, глядя на устройство. Но ничего не происходило. Ни взрыва. Ни чьего-либо голоса. — Есть идеи? — глухо вымолвила Вай. Кейтлин бережно взяла гранату в руки и перевернула. С обратной стороны висела чика, а на ней аккуратно была прилеплена бумажка: «Попробуй». — Есть… но она плохая. Они выбрали соседнюю аудиторию в качестве испытательного полигона. Кейтлин долго собиралась, но через пару минут вырвала чику и швырнула бомбу внутрь кабинета, прячась за стенку. Но вместо взрыва граната зашипела. Изнутри, утробно и шипяще, словно проводя когтями по поверхности доски, донесся голос: «Я нашла одного вашего друга… Профессора Хеймердингера» — на миг дыхание заперло, девушки замерли, вслушиваясь в шипение голоса. — «Хотите его спасти? Принесите самоцветы в актовый зал академии. Я жду». Стоило голову оборваться, как челюсти гранаты захлопнулись, проглатывая последние звуки ее голоса. А сразу после стены содрогнул взрыв.