Глава 11. Новый голос

Город отстраивался. Академию терпеливо и долго отстраивали, а прежнее здание совета все больше и больше отдавало прежним величием. Патрули бегали кровью по венам города. Порой из головы как-то даже вылетал ужас нападений, люди стали выходить на улицы, даже начали собираться на улицах, но все еще под чутким присмотром миротворцев.  Охранники порядка же чувствовали некоторую ответственность. Конечно, ведь у многих умерли напарники, родственники, друзья в конце концов. Все работали на чистом и необремененном желании доказать, что все эти смерти были не напрасны. Но не все из них исправно стояли на своих постах — кто курил в стороне, а кто искал приключения. Кейтлин не то чтобы держала Вай на поводке, но первое время не пускала одну на дела, патрули и в принципе гулять по городу. Но с недавних пор Вай поставили сторожить Мост над Доками — один из самых напряженных районов вообще-то. Но для Вай — обычный вторник.  У этого решения было несколько практических обоснований. Во-первых, чтоб не сидела без дела — и мозги начинала выносить и кулаки чесались без дела. Во-вторых, Кейтлин хотелось приобщить ее к жизни и работе в Пилтовере. Вай ведь должна была остаться в Пилтовере, в перспективе, которая нравилась Кейтлин больше, чем та, в которой Вай уходит в закат и показывает всем жирный средний палец своими новенькими перчатками. В-третьих, зоны близ Зауна интересовали ее больше, чем центр города, да и там ее бандитская фигура бы вызвала больше скандалов. Ну и очевидный плюс — для нее местные нравы были привычны. Ее появление на Мосту очень скоро ослабило пыл с другого берега. В общем, работа велась.  Да и самой Кейтлин хватало работы. Она не могла позволить себе каждую ночь бегать в Заун и пинать хуи с Вай напару где-то в поисках приключений на жопу, как бы ей сильно не хотелось. У нее были обязанности, как у Шерифа города — торчать в Совете и разжевывать стратегию. Ну и отчитываться, отчитываться, отчитываться (НЕ ВАЙ ЖЕ ПИСАТЬ ОТЧЕТЫ ЗА САМУ СЕБЯ (Кейтлин как-то не совсем была уверена в ее способности писать, честно говоря)).  — ...В данный момент все заводы Зауна прекратили производство мерцания. Есть сведения о частных производителях, — завершила она. Наконец она шевельнула тонкими пальцами и ощутила, как вспотели бумаги от ее прикосновений. Она оторвала взгляд от листов и взглянула на зал совета — советники разбрелись по залу.  Джейс сидел на краю стола, Мел плыла где-то рядом, именно так выглядела ее походка, Профессор Хеймердингерр в задумчивости крутил шестеренку в руках. Остальные безвольные участники совета разлеглись в стульях или на столе, потеряв нить доклада. О, и, конечно, Амбресса Медарда. Она была вечным зрителем этих собранийи порой думала, что раз она вызвалась помочь, то имеет такое же право править в Пилтовере, как в Ноксусе.  — А Джинкс не видно? — Новых стычек не было... И наши источники не настроены на переговоры, — про себя она вспомнила Экко, который, несмотря на то, что Кейтлин он кое-как, скрепя зубами, принял, решительно и по-ганстерски брякнул: "Ты думаешь, спасла меня и теперь я буду как собачка за тобой бегать, все докладывать? Мы сотрудничаем, но мы не друзья". Кейтлин это уважала, но, как и сказал Хеймердингерр: Поджигатели сосредоточены на себе и своем обществе, своих сдавать они не будут, как бы они не были им противны. — Вы слишком мягки с ними... — Амбресса отвернулась от окна и с вызовом выступила вперед. — Скажите мне, Мисс Кирраман, чем сейчас занят наш Специальный агент, та хулиганка, на которую вы возложили столько надежд? Она знает, где эта Джинкс? Я видела ее пыл, как она работает... во время нападения на Пилтовер ее что-то ничего не держало. Она пошла и нашла эту тварь за час или два. В чем сложность теперь? — Заун — огромен. Его строение уходит глубоко под землю и... — И она, рожденная в Зауне, не может найти в своем же доме врага? — Амбресса оперлась о стол обеими руками, величаво опуская плечи. — Вы все еще убеждены в ее всесилии?  Кейтлин даже на миг растерялась, сжав бумаги с отчетом в руках. Она чувствовала себя как девчонка, отчитывающаяся перед начальником, за то, что снова влезла не в свое дело. Как давно она не возвращалась к этому чувству.  Шериф жестко продолжила, продолжая смотреть Амбрессе прямо в глаза. — Мы ищем подход. Наша цель — не натравить Заун еще сильнее, а договориться.  — Что-то Заун не знает о правилах вашей игры. Мы все сидим здесь, говорим и говорим... Что вы предлагаете делать? Конкретно! — она оглядела зал с величественным наклоном головы. Остальные советники затихли. — Хотите ждать следующее нападение? Вам не жаль Вашу мать, Мисс Кирраман?  — Прекратите это...! — вдруг воскликнул Профессор. Все резко направили взгляды на него, а он задрал уши вверх, негодующе глядя на Амбрессу. — Уже умерло достаточно людей! И я уверен, что наша полиция делает достаточно! Мы давно приняли решение о том, что будем избегать прямых стычек и будем действовать здраво.  — При всем уважении, Профессор, сколько войн вы выиграли? — с вызовом бросила Амбресса.  — Я не начал ни одной войны, — с укором ответил он. Шестеренка из его рук шумно ударилась о стол. — Мисс Кирраман, Вы можете идти. Делайте свою работу. А мы будем делать свою.  В зале повисла напряженная тишина. Последнее, что видела Кейтлин был растерянный взгляд Джейса и еще более потерянный взгляд Мел. И не понять, что пугало больше — что Кейтлин сама не знала, как действовать дальше или что совет не знал, как решить конфликт мирно.  *** Цветы ласковой дрожью покоились в миниатюрной вазочке. Любимые белые лилии для мамы. Пожалуй, впервые она была здесь без отца. И не надо было тратить свою стойкость на притворство: "Да, пап, все в порядке". И она правда думала, что уже излечилась. Но поблизости кладбища она немела. Поставив цветы, она выпрямилась у склепа. Посмотрела на бюст, на каменное безразличие век, на сонливую усталость бровей и губ. И по телу пробежали мурашки, быстрым, бесконечным воем. Она сказала, что зайдет буквально на 20 минут. Вай так и думала. И не хотела беспокоить ее одинокой печали. Но когда прошло полчаса, ворота кладбища вдруг стали волновать. Ведь они были пусты. Пересилив себя, Вай робко пошла по одиноким и тихим тропинкам. Застывший островок тишины в бешенной погоне Пилтовера и бешеном повороте его шестеренок. Она никогда прежде такого не видела — в Зауне не было кладбищ. Были Сточные ямы. Были пепельные предметы, оставшиеся от исчезнувших родителей. Были запылившиеся рисунки от потерянной сестры. И единственным способом обратиться к родному человеку стала смерть.  Кейтлин сидела на ступенях у склепа, обняв себя за колени. Вай еле распознала синеву ее волос в отсыревшей серости камня. Она не решалась подойти, глядя, как этот растерянный комочек еле видно вздрагивает, как бледное лицо путается в волосах, а берет сползает с головы. — Кейтлин...? — она тихо подошла ближе, но стоило девушке дернуться от испуга, как Вай сорвалась с места и крепче обняла ее, пряча ивовые, мокрые волосы в своем плече. Сначала Кейт робко молчала, шепча: "Я в порядке", "Ты меня потеряла...?" — но через несколько мгновений она снова дрогнула и положила руки на ее спину. И так было всегда. Ее слезы жили в тишине, в одиночестве, когда на них никто не смотрел. В комнате, под одеялом или на кухне, гулкой ночью, над стаканом воды. И никогда днем, вечером, когда солнечный свет еще падал на ее голову. Это, наверно, был первый раз, когда Кейтлин плакала снаружи, рискуя быть пойманной на своей слабости. Отчего она вдруг вспомнила ту глупую сцену, когда она пыталась вытереть глаза от влаги, а горло сковала тянущая, воющая боль?  *** Подумаешь, отец? Да и какой он был ей отец? Так, подобрал оборванку, которая собственных родителей вспомнить не смогла и воспитал кое-где. Вандер — жалкая пародия на отца. Он был... временным приютом! Они и не говорили с ним толком никогда! Не отец он ей.  Отец умер. И к Вандеру он не имеет никакого отношения.  И все-таки она зачем-то пришла посмотреть. Рыбного мужика она приказала отпустить — не из нежности. Он ничего сказать-то толком не мог, нахер он им нужен? А вот тот, кого он подкармливал! Вот это да! Машина! Машина для убийств! Его посадили в клетку. Когда Джинкс подошла, внутри было тихо и темно. Она даже расстроилась сначала, разочарованно наклонив брови.  — Вы мертвого мне подкинуть решили?! Эй! Я не поняла...! — она глянула через плечо. Там стояла баба с трубками, одна из химбаронесс и ее подручные. На крик Джинкс никто не ответил. Кроме тьмы. — Ты была-а-а та-а-м, — проскулила тень. В ней блеснуло два желтых глаза и показалась вытянутая человечья морда. Клыки на полморды, уши как у настоящего волка. Джинкс замерла на месте, глядя на отдаленно знакомое лицо.  — А ты еще и говорящий...! — она заулыбалась, оглядывая впечатляющие, мускулистые плечи, трубки, обволакивавшие тело, шприц, врезавшийся в спину и прижалась к самым прутьям, пытаясь рассмотреть еле знакомую тень. — Вандер или уже Варвик? Вдруг клетка содрогнулась. Он врезался в стенку, почти опрокидывая решетку и схватился мощными, острыми когтями за прутья. Его глаза отчаянно цеплялись за реальность и за ее лицо. Но, кажется, в них не было ничего человеческого.  — Что? Нечего больше сказать? — отойдя от легкого испуга, она качнулась к клетке, изучая взглядом затейливые механизмы. Но зверь не издал ничего, кроме оглушительного рева. — Я так и думала... Хорошо. Я придумаю. — Что? Что это значит?! — женщина с трубками тут как тут. Она двинулась на Джинкс и резко развернула ее к себе, опасливо кося глазами на зверя. — Ты уже должна была решить нашу проблему!  — Упс, — Джинкс неловко усмехнулась, но сразу после серьезно добавила. — Все идет по плану! Я его уже почти придумала! Не давая шанса ответить, она пошла к выходу из импровизированной тюрьмы. Говоря откровенно, стоило ей остаться одной, стоило этим докучливым взглядам пропасть, как на передний план вышли другие. И они пугали гораздо сильнее, чем живые люди. *** Это даже начинало заводить. Странная штука, Вай сама себе не верила, но и голову лишний раз не морочила: если надо, значит, надо. И неслась по Пилтоверу, поддаваясь ласковой дрожи хекс-перчаток.  Все началось с: "Джинкс здесь! В городе!" — испуганная женщина повисла на патрульном, вопя так, что Вай услышала прямо со своего поста. Ну и не могла остаться в стороне. Она же Мисс Справедливость-в-Пилтовере, Мисс Разрушу-все, главный победитель в конкурсе "Семья года" просто не могла остаться в стороне, слыша имя своей сестры. Если говорить без шуток, то сердце сжалось в первую секунду. В следующую — в ноги ударил панический импульс. "Беги!".  Но погоня оказалась куда прозаичнее — так называемая "Джинкс" оказалась мальчишкой с голубыми волосами. Но доля поэзии в этой погоне была — паркур по неподготовленным крышам Пилтовера был тоже чем-то любопытным, хотя и не так захватывал дух.  Даже бить его было жалко — в Атласах пацан тут же заныл и стал умолять о пощаде. Так она и притащила в участок это голубое нечто. Зашли внутрь, Вай толкнула пацана вперед и громко крикнула: — Принимайте преступника! — тогда она еще не понимала, что значили эти озадаченные лица. А поняла она все, встав рядом с Кейтлин, которая хмуро глядела перед собой — в камеру, набитую Заунитами, почти одновременно выбравшимися из канализаций во всех частях города.  *** Воспоминания были пенкой на дне стакана. Грязью, утекающей в слив после долгой ванны. Гильзой, которая вечно звенела под ногами и только мешала. Груз, который тащился за ней, где бы она ни была.  Как все так интересно завертелось? Она рухнула в ванную, вновь глядя на вскрывшуюся рану. Отчего-то эта тварь никак не затягивалась. Скрепки уже не помогали, как и тупое безумие. Пришлось пойти навстречу здравому смыслу и все-таки обработать ошметки плоти на голени. Сидя в ванной, она звенела ножницами, бросала кровавые ватки в бездну, чтоб не мешались, а пальцы все сводило бешенство — голоса в голове не знали усталости.  — Сколько можно? — эхо ударилось где-то о внутреннюю сторону черепа. Джинкс всю передернуло.  — Отвали! — рявкнула она и вдруг ткнула ваткой прямо в рану. Крик сам вырвался из нее. Оглушительная темнота и пустота наполнили пространство. Где-то вдали горел скупой огонек над столом, освещая изученный лик распятого зайца, детские рисунки и акулу, мирно ожидающую своего часа. Ее ракета смерти была самым разговорчивым из оружий —  сжав челюсти, она ждала, когда ее брюхо наконец зашьют. Девчонка работала над ней уже несколько дней.  Глаз акулы мелькнул, почти осознанно двинулся в пространстве. И тогда она услышала новый голос: — В чем дело? — милая хрипотца, заботливый наклон головы. Он терпеливо ждал от нее ответа и в то же время обязывал сказать прямо и честно. — В Вандере? — Он мне никто, — пробурчала она и вновь поднялась, отрывая спину от холодной глади ванны. Голова тяжело повисла на шее, стягивая болью промерзшие лопатки.  — Ты забыла, откуда мы пришли? Как они бросили тебя? Кто нашел тебя? Кто заботился о тебе? — Я помню, — она качнулась к ноге, вдыхая железный аромат крови. Ватка с новой болью прижгла рану. Вдруг она ощутила пустоту. Все остальные голоса затихли, осталось только это жесткое и сухое преломление, то, что он звал нежностью.  — Чтобы победить превосходящего по силе врага... — Нужно идти до конца! Я помню! Я знаю! — кровь сочилась дальше. Она швырнула пинцет через всю лопасть убежища. Он со звоном приземлился где-то у рабочего стола. Она подняла глаза и увидела его тень.  — ...Стать тем, кого он боится, — закончила тень. Красный глаз блеснул во мраке убежища. Он взглянул на нее через плечо. Нет, он смотрел не на нее, на то, что лежало рядом. Она перегнулась через ванну, его инъектор лежал рядом, призывно и демонстративно скромно ожидая, когда ему окажут внимание.  Она вновь подняла глаза на тень, а та уже отвернулась к устройству, изучая внутренности: должно быть он думал, до чего продуман был механизм, оценивал, какой ущерб может нанести такое оружие. И был доволен результатом.  Джинкс взяла инъектор, прокрутила в руках, вставляя иглу на место. Приложила к бедру и резко вколола еще мерцания. Вены на миг вспыхнули, бред накрыл голову. Холод ванны вдруг словно бы наполнился речной водой. Сырой запах завис в воздухе.  Она все глубже погружалась в глухой омут забвения. Но несмотря на это, последние его слова она услышала четко и ясно: — Джинкс идеальна *** На шестом человеке Кейтлин начала терять терпение: — Какова была ваша цель? — Я их вообще не знаю.  — Вы случайно одновременно вылезли из канализаций по всему городу?  — Вам лучше знать.  Кейтлин злилась. Вай пришла в бешенство уже после третьего. Допросы проводил весь участок, но ни один из пойманных не вымолвил ни единого слова. Вай верно сказала — дело не просто вахло, а воняло дерьмом.  Было очевидно — это была подготовка к новому нападению. И кто знал, к чему все это могло привести? Думать о таком исходе не хотелось. Весь участок был в тихом шоке, в главном зале даже в кои-то веки настала полная тишина, все молча ждали, что скажет Шериф.  Вай сидела в этой толпе и терпеливо смотрела на дверь кабинета.  — Надо было отправить детей отсюда... Если произойдет новое нападение, я не переживу... — тихий шепот сплетался между миротворцами.  — А моя жена... у нее нервный срыв скоро будет... — Если кто-то из вас умрет, парни... Я хочу, чтобы вы знали, работать с вами было честью для меня.  — Заун тоже затих, — кивали на Вай. Прозвище у нее было ясное и даже банальное, прежде она за упоминание этого имени вспыхивала, но теперь сил не было. Она, кажется, и не слышала, как плелся тихий тревожный клубок, как страхи находили друг друга и сплетались в ужасающую картинку. Они знали о нападении наверняка. Но не могли его предотвратить.  — Надо что-то делать...! — выдохнула она шумно и направилась к Кейтлин.  Дверь кабинета тяжело треснула, пуская трещины в беспокойной тишине. Вай вошла внутрь.  — Все эти люди... будто были на разведке, — выдохнула она и подошла к столу. Кейтлин коротко взглянула на Вай со стула — она сидела в напряженной позе, закрыв рот скрепленными руками. — Вот и я думаю... Но мы не можем их задержать. У нас нет улик и обвинений.  — К черту закон! Выпустим их и весь город взлетит на воздух! Мы и так обосрались несколько раз! — она громыхнула руками о стол и наклонилась к Кейтлин.  — Мосты перекрыты на ночь. Мы вынудить идти тем же путем, которым они пришли... — она подняла проницательный взгляд на Вай. Та подхватила мысль мгновенно: — Проследим за ними и выйдем сразу на Джинкс, — полные решимости глаза презрительно уперлись в реальность. Это должно было закончиться.