Глава 2.

Остин в буквальном смысле остолбенел. Для него были непонятны манеры этой особы, вроде, такой воспитанной и благородной, но тем же временем слишком торопливой. На предложение ему было сложно хоть как-нибудь ответить: моментально встала огромнейшая дилемма. Почти единственной собственностью, которой располагал молодой человек, была его личность — он никогда не стремился повторять чьи-либо повадки, вести себя по шаблону и соответствовать социальным критериям. Но, по всей видимости, и мисс, сделавшей ему это весьма серьезное и требующее долгих размышлений предложение, эти «рамки» были совсем чужды. На лице юноши то мелькала мимолетная улыбка, то он резко сводил брови, тем самым вводя собеседницу в огромное предположение. — Я предложила. Стоило учесть, что вы имеете полное право мне отказать. По крайней мере, я пыталась лишь поспособствовать вашей судьбе и делала это только из благих намерений, — Маргарет уже было собиралась уйти, но сперва желала получить что-то более убедительное в качестве окончательного решения, чем ее доводы. Остина такое обращение сразу же сподвигло выбрать конкретную сторону. Рассудив, что отказаться от такого редкостного жизненного шанса нельзя, он чуть ли не шепотом произнес: — Подождите, вы… Вы неправильно поняли меня! Я вовсе ничего не говорил. Я согласен попробовать и крайне благодарен вам за эту возможность. Маргарет выглядела крайне самодовольной, а пухлые губы ее расплылись в широкой улыбке. Она снова достала кулон из кармана, вынув его, казалось, даже более бережно и трепетно, чем в прошлый раз, приподняла его так, чтобы видеть лицо Оскара и Остина одновременно. Найдя их совершенно одинаковыми, девушка протянула реликвию собеседнику. — Думаю, вам ясно, что прямо сейчас к ним явиться будет полнейшим бескультурьем и неблагодарностью, хотя любящие родители были бы благодарны увидеть свое чадо в любой, абсолютно любой момент. Но ты настолько же не готов к этой встрече: тебе неизвестны ни их имена, ни другие важные сведения. На то, думаю, у нас будет не менее половины дня. К тому же, ты хотя бы должен выглядеть образованным человеком. — Прошу прощения за такое невежество, как перебить вас, но спешу заметить, что требовать рассудительности и образованности от человека, все свои годы проведшего на улице, совсем нерезонно, — вмешался Остин, в тоне которого явно сочетались и насмешка, и серьезность. Тем не менее, Маргарет не обратила на это внимания, так как посчитала такое поведение свойственным для любого человека, который вот-вот перейдет границы выражения «из грязи в князи». С некоторым покровительством и нежностью, она положила его руку в свою: — Поверьте мне, вашего благоразумия вполне достаточно. А теперь давайте продолжим на «ты», — девушка отпустила Остина, снова увидев едва ли заметную улыбку, — оставлять тебя здесь далеко не безопасно, потому я, так уж и быть, предоставлю тебе кров на одну ночь. К тому же, тебе явно не помешал бы неплохой туалет. Она встала и отряхнула подол шелкового летнего воздушно-голубого платья. Роскошь, выраженная бриллиантовым колье, золотыми кольцами, вызывала на фоне этой хрупкой и утонченной фигуры отвращение у Остина. Он опустил глаза и старался молчать чуть ли не всю дорогу, отвечая на вопросы Маргарет, которые она, приметив неразговорчивость парня, в скором времени перестала задавать. Весь восторг её моментально потух, и девушка уже казалась неприметной, ничем не выделяющейся среди всех остальных богатых разодетых дам, но, прекрасно понимая, что ему стоит быть с ней милым хотя бы до того момента, когда он станет «наследником» поместья ее очень состоятельных тетушки и дяди, он даже проявлял какие-то простые знаки внимания, что не могли не льстить тщеславию спутницы. Она, скорее, стала неким наставником, которому присуще пользоваться и кнутом, и пряником на пути становления ученика, а «кнута» Остин либо еще не приметил, либо их знакомство было столь ничтожно кратковременным, что ему просто не довелось стать его жертвой. Дойдя до «однодневного ночлега», как его именовал внутренне молодой человек, а его собеседница характеризовала, как «место обязательного появления», перед глазами предстало огромное, воистину прекрасное здание. Перед домом раскинулся огромный и весьма ухоженный сад (само поместье находилось на возвышенности), вход в который с боков обрамляли массивные мраморные колонны и арка. Место это являлось гармоничным сочетанием почти что нетронутой природы и недурно украшенного отливами золота и разными породами сооружения, что, прежде всего, привлекало внимание Оскара. Он же обратил внимание на то, как аккуратно, пытаясь не задеть ни единой веточки и травинки, проходит по саду Маргарет, с какой любовью она осматривает всю округу даже в ночное время, когда темнота отвлекает практически от всего. Это заставляло думать, а точнее, доказывало, что девушка — человек большой души и пламенного сердца, а об имении своем она выражается дурно, скорее, не желая вызвать никакой зависти у собеседника. — Перед вашим взором поместье Ровернхуд, с большей вероятностью неизвестное вам доселе. Я рада, что имею честь представить это скромное, но премилое местечко, и надеюсь, что ваше пребывание в нем не осквернит какая-то глупая ситуация или несчастье, и вы покинете его в крайне благоприятном расположении духа. Ваша комната первая на третьем этаже слева, можете проходить, а я присоединюсь к вам немного позже, — Маргарет по узкой аллее удалилась и затерялась среди шуршащей листвы аккуратно подрезанных кустарников, оставив Остина наедине. Ему было ясно, что все это обращение и вся эта речь — просто насмешка, но о теплом отношении к дому его спутницы не могло быть и сомнений. Пройдя по указанному хозяйкой дома маршруту, гость раз пять вздыхал, охал и всячески выражал свое восхищение как его интерьером, так и ухоженностью. Они и вправду впечатляли Остина, но со стороны он был похож на человека, лишь заискивающего внимания. Какая-то уверенность в том, что Маргарет способна понять буквально любое слово именно в том смысле, который вкладывается, безусловно сидела в наивном парнишке, еще до сих пор являющимся ребенком грязных улиц, но ее не было даже рядом, так что пока он был волен выражать все, что пожелает. Комната на третьем этаже оказалась пустующим кабинетом-спальней отца хозяйки. Мебель была очехлена, а всюду царил даже слегка пугающий порядок. Хозяин дома сейчас проживал в более крупном поместье, а меньший оставил в наследство дочери — он никогда не являлся поклонником семейной жизни, всегда сторонился решения чужих проблем и какой-либо помощи. Маргарет большую часть времени проводила у вышеупомянутых дяди и тети, а еще большую — на балах, но то являлось ее сокровенной тайной, так как девушка очень часто оказывалась не в самой лучшей компании и не противилась выпить. Сняв чехол с кровати, герой удивился, насколько белоснежной и чистой она была, что испугался просто запятнать ее и прилег на полу. Через несколько минут в комнате появилась Маргарет, которая пришла в смятение от вида заснувшего на ковре Остина, но не могла скрыть и улыбки — она была добродушным человеком и едва ли когда-нибудь желала кому-то зла. Он был не жалок, скорее, беспомощен, и ей настолько не хотелось тревожить сон, что пришлось позвать слугу, переодевшую по ее приказу юношу самым аккуратным образом, а затем с помощью еще одной слуги перенесшую его на кровать. — C утра обязательно займемся туалетом, — твердо решила Маргарет и отправилась спать. Засыпая, она решительно ни о чем не могла думать, как об Остине. Он был весьма привлекательным, но не из-за того симпатизировал ей. Она горела желанием помочь и сделать чью-то жизнь лучше, не исходя из побуждений любви или тем более достижения и получения признания. Это было платой за тот долг, который она не выполнила: не спасла ребенка любимой тети и не помогла ему, не смогла помочь; а в этом случае и тем более ситуация требовала такого огромного внимания, что порождала живой интерес в соображении молодой пылкой особы. Наутро перед завтраком Остин очень удивился, обнаружив себя одетым и лежащим на кровати, а не на полу. Рядом стоял cеребряный поднос с чашечкой кофе и запиской «Позвоните в колокольчик над кроватью, когда проснетесь». Сделав указанное, он стал терпеливо ждать прихода служанки, как ему казалось. Для Остина не было бы свойственно остаться в кровати, проснувшись, но, одурманенный некими будущими «господскими» привилегиями, он снова откинулся на подушки. В комнату пришла сама Маргарет, а не служанка, слегка удивленная тем, что молодой человек даже не пожелал ей доброго утра при входе. Она присела на край кровати и несколько минут молча созерцала все происходящее, в том числе и Остина, старательно притворявшимся усталым и спящим. — Вставайте, — реакции не последовало, и она повторила, — я вам говорю, вставайте! Не ведите себя, как маленький ребенок, вам не надлежит вести себя подобным образом. Мадам снова позвонила в колокольчик, и на этот раз явилась слуга, которой она приказала «проводить господина до ванной и поскорее заставить его принять ванну», а сама удалилась из комнаты, готовя завтрак. Наконец-то ей предстояло обрести двоюродного племянника, хотя особое звание его далеко не было важно: она находила родственную душу, а точнее, «c большей вероятностью роднилась с Остином», как в итоге заключила она сама же. Но некоторые повадки парня уже начинали выводить ее из себя, и последнее утверждение становилось все менее и менее красочным. Остина, вымытого и приодетого, привела на кухню служанка. После ее легкого толчка Остин поклонился и присел за стол. Маргарет не могла отвести в глаз: лицо его стало значительно более красивым, сам внешний вид его обрел некую индивидуальность, которая сделала его необыкновенно привлекательным. Тело облегала отборная одежда ее отца: черный бархатный фрак и белоснежная отглаженная рубашка. Подав служанке знак удалиться, девушка подала блюдо гостю и, пожелав «приятного аппетита», присоединилась к трапезе. — Остин, вы просто душка! — чрезмерное внимание Маргарет невозможно было не заметить, но, не считая возможным искренне ответить ей тем же, при том находя ее невероятно красивой лицом, Остин просто скупо улыбался и предпочитал молчать. Она так часто краснела и прятала глаза, что в итоге просто встала из-за стола и удалилась, бросив несколько небрежных фраз напоследок, — после завтрака приходите в сад. Я буду ждать вас у фонтана. Остин постарался побыстрее закончить, но симпатия девушки сильно беспокоила его: само существование молодого человека далеко не было направлено на то, чтобы разбить кому-то сердце, а она верно думала, что взаимно нравится ему. Это казалось вздорным, и, наконец-то доев, он крикнул слугу и направился в сад, стараясь отказаться от каких-либо размышлений на эту тему. Фонтан был недалеко, и встреча с Маргарет произошла уже через пару минут. — Я надеюсь, что не займу много вашего времени, но сперва я бы хотела спросить… Как ваше пребывание? Как вы сами? Нравится ли… — Думаю, мы здесь затем, чтобы обсудить важные аспекты нашего визита к вашим многоуважаемый тетушке и дядюшке. На остальные вопросы, с вашего позволения, я отвечу позже. Я не в лучшем самочувствии и ощущаю сильное головокружение. Тем не менее, премного благодарен за ваш интерес, — не дав договорить собеседнице, перебил Остин. Лицо ее помрачнело, но, привыкнув снисходительно относиться к бескультурью, она сплюнула вбок и продолжила: — Что ж, в таком случае надеюсь, что вас устроит достаточно быстрый темп моего рассказа. Не хочу усиливать вашу боль, но со своей стороны могу предложить вам холодной воды или компресс. На визит доктора нам не хватит времени: ваши будущие родители не принимают гостей позже трех. Ваше полное имя — Оскар Риш, вашего отца зовут Роберт Риш, а мать — Хедель Лорс. Вы были потеряны на бульваре в пятилетнем возрасте, после этого вас хотели отправить во Францию, но какие-то люди приютили вас и дали вам образование. В связи с их быстрой кончиной, вы занялись поиском собственной семьи, отчетливо помня их имена. После я встретила вас и оказала надлежащую помощь, приведя вас в поместье Ровернхуд, а затем в ваше родовое имение Визерли. Кулон на протяжении всей жизни был с вами, и так вы помнили свое происхождение. Сейчас больше пристрастились к имени Остин и просите вас так называть. Вам могут отказать, — Маргарет произнесла все на одном вдохе и, вдохнув, продолжила, — надеюсь, вы запомнили сказанное мною. В противном случае я не смогу вам ничем помочь. К полудню я вызову экипаж, и мы выедем в имение ваших родителей. До этого нам нет смысла встречаться более. Желаю вам насладиться этими двумя часами, оставшимися в моем поместье, вы вольны делать все, что хотите, как будущий господин, — она встала и быстро направилась в противоположную выходу сторону, крикнув напоследок, — не забудьте о том, что вы — все-таки англичанин. Мое французское происхождение могло навеять вам сомнения. Отношение Маргарет к гостю испортилось окончательно, и она начинала ужасно жалеть о своем решении. Остин же, наоборот, раскаивался и считал свое поведение ужасным, начиная с того, как тон Маргарет резко изменился, но он посчитал бесполезным какие-либо фразы и извинения, потому направился обходить дом кругами. Девушка не сделала ему решительно ничего плохого, и оттого он ощущал себя ужасным грубияном, понимая, что вопреки своему желанию, все-таки задел ее сердце, да и достаточно сильно. Понимая все ее переживания и чувства, а также возможный отказ от изначальной идеи, он было испугался, но пресек свое чувство, обнаружив его эгоистическим и корыстным. Впервые в Остине заговорил голос совести, да и настолько ярко, что он себе и места не находил, скитаясь по саду. Оставшиеся два часа прошли ужасно мрачно и скучно, но в том молодой человек винил исключительно себя. Поведение его оказалось неприсущим не только родовитому и знатному «мистеру Ришу», но и любому воспитанному человеку. В полдень оба уже стояли у арки и ждали экипажа. Остину было больно смотреть на свою спутницу: огорченную, бледную и ужасно озлобленную. К счастью, все относительно быстро сели в прибывший экипаж и направились в имение. — Маргарет, я… Я прошу прощения перед вами и слезно молю вас о нем. Я поступил неблагородно и неблагодарно по отношению к вам, пожалуйста, прошу, поймите меня, — Остин все же решил извиниться, так как чувство совести говорило в нем настолько громко и отчетливо, что он не мог терпеть ни минуты более. — Довольно. Я не зла на вас и прощаю в том случае, если вы говорите об этом искренне. Но если вы заискиваете моего внимания, то Бог будет вам судьей. Вам не помешало бы вести себя поскромнее и научиться манерам, — она отвернулась и сделала вид, будто бы тщательно рассматривает царапину на стекле, но было понятно, что в глубине души она все еще испытывает достаточно сильную обиду. Но даже такое прощение не могло не успокоить извиняющегося, так что оставшаяся часть поездки прошла в тишине, но уже без повисшего в воздухе чувства взаимного недовольства и угнетения. Родовое имение Визири ни капли не уступало Ровернхуду, и вновь вызвало бурные чувства у Остина. Оно, напротив, выглядело великолепнее и грандиознее, как минимум, из-за расположения около искусственного пруда. Но единственная уступка поместью Маргарет заключалась в ухоженности, что было высказано гостем и встречено слушательницей не без улыбки. Маргарет постучалась в дверь, избавив от этой необходимости Остина. Сердце отчаянно билось, и она это прекрасно понимала, оттого ласково посмотрела на него и даже пробормотала что-то поддерживающее, но никаких прикосновений себе больше не позволяла. Дверь открыли оба родителя: они были достаточно в годах, в их волосах прокрадывалась седина, но ни один из них не был одет роскошно, что очень привлекло Остина: они излучали некоторое тепло, неизвестное ему до этого. — Оскар, мой мальчик! Как же!.. — воскликнула тетушка и, разрыдавшись, прижала Остина к себе. Ему совсем не хотелось думать о том, что на самом деле он — не их сын, потому большая реалистичность происходящего заставила его настолько вжиться в роль, что из глаз невольно полились ручьями слезинки, — мистер Роберт Риш, Хедель Лорс, мама, папа!.. После долгой встречи и признания оба теперь уже родственника вошли в гостиную и были угощены горячим обедом со сладостями и всевозможными угощениями. Историю, рассказанную Маргарет Остину, проговорили кучу раз, и все расстались в прекрасном расположении духа. Напоследок сестра и брат даже обнялись, и небольшая часть обиды растаяла в сердце Марго. — Вот и славно, — подумала она, садясь в карету, предоставленную Ришами, — подумать только, Остин… Остин Риш, мой брат, — она с полными радости глазами смотрела на приглашение на праздничный обед на завтрашний день, засыпая под мерный стук колес о каменную мостовую.