Глава 18

Тишина в "Зеро" давила совсем иначе, чем в бункере. Там она была тесной, душной, общей, как одеяло. Здесь — просторная, холодная, с запахами спирта и чего-то железного, одинокая... Азриэль около часа кружил у тонированного окна в операционную, где уже несколько часов Оливер восстанавливал Роберта. Каждое щелканье механизмов, хрип, стон из операционной заставлял уши Азриэля вздрагивать. Руки сами искали дело: взломать что-нибудь, повертеть, починить. Но здесь нечего было взламывать, а за тем, что можно было, бдила Юкимор, то и дело прерывая попытки брата или племянницы подобраться к сейфу или компьютеру кашлем или прямым раздраженным обращением. В один момент Азриэль заметил проходящую мимо Хатуру. Она шла к Роберту и Оливеру. Она толкнула дверь в операционную молча, та даже не скрипнула, впуская девушку. Воздух здесь был спертым, пахло потом, слабо отдавало спиртом и немного чем-то железным. Роберт также лежал на операционном столе с прикрытыми глазами, дыша медленно, осторожно и хрипло; Оливер сидел рядом на стуле, облокотившись спиной на спинку, и одной рукой держал Роберта за запястье, а вторую сунул под мышку первой, с закрытым глазом — отдыхал. Он и сам был весь в поту — способность выматывает его куда больше чем любой физический труд. Как только Хатура сделала несколько шагов, тихо ступая на кафель, Оливер открыл глаза и поднял голову, проверял, кто именно пришел. Его взгляд оставался уставшим. Хатура подошла к нему и протянула ему в руку кружку с бульоном, который успела сделать час назад — немного соленый, плотный, еще теплый и главное питательный. Оливер молча кивнул ей, сжимая кружку в ладони, сейчас тратить силы на слова благодарности бесполезно, после небольшого глотка снова прикрыл глаза, теперь положив руку с чашкой на колено. Хатура тихонько подошла к Роберту с другой стороны, с которой была прикреплена к нему капельница с кровью, тихонько отмеряющая каждую каплю, будто жадничая. Хатура взяла небольшой платок, смоченный обильно пресной водой, и провела им по сухим губам мужа. От прохладного прикосновения Роберт проснулся, сразу последовав уставшими глазами за рукой Хатуры. Они встретились по-своему уставшими взглядами, ничего не говоря. Хатура лишь протянула уже пустую руку, укутанную в рукав, проведя ей по лбу мужа, собирая оставшийся пот и пыль еще откуда-то с верхних этажей. Роберт осторожно повернул голову, следуя за рукой, снова прикрыв глаза. Он задышал глубже, спокойнее, при каждом вдохе и выдохе отдавая хрипом уже не в легких, а в горле, будто заглохший двигатель, который пытается завестись. Хатура лишь слабо, но искренне улыбнулась, после чего осторожно убрала руку и развернулась уходить. Она последний раз глянула на эту пару перед тем как сделать шаг из операционной, прикрыв дверь обратно. – Как они там? – спросил тихо Аз, наблюдавший за всем снаружи, так и не решившись войти. – Роби выглядит уже лучше... – коротко ответила Хатура, смотря на него также спокойно, с нотой далекой усталости в глазах. Азриэль лишь кивнул, не став спрашивать про Оливера. Через час, уже ночью, когда все вокруг стало тусклее, свет сменился на дежурный, а воздух будто стал чуть теплее, Юки лишь включила лампу над своим длинным столом, продолжая работать. Аз уже сдался ходить туда-сюда без дела, поэтому теперь сидел недалеко от стола сестры, следя за ней уставшим взглядом. – Если ты продолжишь сверлить мою спину взглядом, я выставлю тебя за дверь к зараженным. – сказала Юкимор с особой сталью в голосе, не отрываясь от пробирок. Азриэль все же перевел взгляд на пол. На минуту наступила тишина. Остальные уже спали в каморках, какие нашли, только Оливер и Роберт оставались в операционной. В этом помещении их было всего двое. – Ну и зачем ты пришел? – спросила честно Юкимор, все еще не поворачиваясь к брату. – И притащил с собой людей... шесть ртов, которые нужно кормить, защищать и лечить. Я даже с собой не справилась, а тут еще заботы на голову. Аз сжал кулаки, снова посмотрев на сестру, подняв глаза только до середины голени, откуда из-под халата выглядывал бордовый хвост: – Я хотел найти тебя. И... – И все? – она поставила пробирку в подставку и, оперевшись руками в стол, повернула на него голову. – Боже, как всегда... Ты не думал никогда продумывать свои действия хотя бы на два шага вперед? Или снова не получается? – спросила Юкимор ядовито, поворачиваясь уже полностью к нему. – Который раз я тебе это говорю? Азриэль глянул на нее злобно, а после вскочил с места, будто пытаясь казаться выше: – Легко тебе говорить! – вспылил он. – Сидишь тут в своей стерильной башне над пробирками! Ты всегда слишком поздно спрашиваешь. Как будто у меня машина времени есть, чтобы вернуться и снова подумать! Мы там выживали. Каждый божий день! Там не знаешь, что произойдет через минуту, а продумывать шаги наперед... – У Хогварта же получалось. – парировала холодная Юкимор. – Как-то же вы оказались здесь живые. На секунду наступила пауза, будто Аз давал себе время остыть и осознать. Но мысль не шла. – Он-то тут при чем? Ты меня с этим стариком сравниваешь?! Юкимор смотрела на то, как краснеет от злости Азриэль, как его зрачки становятся неестественными для человека хищными щелями, с холодом ученого, наблюдающего за экспериментом. Она не ответила, давая брату чуть успокоиться. – ... Вот именно, вы там выживали, – вернулась к теме она. – Выживали по своим правилам. А теперь вы пришли сюда, где отдельные правила выживания. Мои. И первое из них... – она подняла зараженную правую руку с одним разогнутым пальцем, – не мешать мне работать. "Корень" не только в городе. Он скоро будет здесь, – она указала этой же рукой на свой висок. – И перед тем, как это произойдет, я должна найти способ от него избавиться. Иначе мы все умрем. Она замолчала, смотря на то, как лицо Азриэля постепенно успокаивалось, брови обратно ползли наверх, зрачки возвращались в норму, уши расслаблялись, вставая почти нормально. Теперь он напоминал провинившегося пса. – Так вот, братец... – начала вывод она. – Цель у тебя есть. Не дать мне сойти с ума раньше, чем это требуется. Уже как это делать — решай сам. И правило не забудь. Юкимор повернулась обратно к пробиркам, набирая содержимое одной из них в шприц. – Ах да, если не знаешь, чем сейчас заняться, можешь, не знаю, прибраться... Швабра в служебном помещении. Только не здесь, мне не надо тут пыль поднимать. – ... Да иди ты. – буркнул Аз, разворачиваясь и уходя прочь из этой огромной комнаты. Он нашел в самой дали у огромной вытяжки Веню — его привел звук прокрутившегося о кремниевую пластину диска, короткий, но отчетливый. Волк подошел к коту, топча ногами так, словно готовый пробить ими дорогу в ад. Веня не стал говорить что либо, когда Аз прошел и встал почти напротив, опираясь о стену и скрестив руки на груди. Он все еще был зол. Кот затянул сигарету, закрыв зажигалку железной крышкой, убирая и огонь. Первые клубки дыма не успели улететь в вытяжку, отчего в этом отдаленном углу запахло едким вымоченным табаком. – Поругались? – коротко спросил Веня, смотря на Азриэля темно-синими глазами. Аз отвернулся и от Вени, буркнул себе под нос, но в пустом пространстве его слова разошлись эхом: – Она меня за идиота держит. Веня помолчал пару секунд, снова вдыхая в легкие дым. – Ты ее брат. Она боится. – Чего ей бояться? – Что ты сделаешь также как она. Пойдешь напролом... И сломаешься. Аз фыркнул. Веня все еще смотрел на его обиженную фигуру в задумчивости. "И я боюсь" – пронеслась в голове кота мысль, которую он не осмелился озвучить. Юкимор осталась стоять у своего стола молча. Дело не шло. Она, пока никто не видел, прошла в сторону оранжереи. Она остановилась перед самой дверью, прислушиваясь. Внутри молча бродила Хатура, освещаемая светом люминесцентных ламп. Среди запахов свежей травы, влажной земли с легким отзвуком соленых реагентов ее нос уловил отдельный, пряный аромат, будто манящий к себе на маленьком расстоянии. Хатура посмотрела в сторону и наконец нашла источник. В низкой грядке, закрытый большими листьями других растений, спрятался небольшой кустик, напоминающий клубнику с маленькими зелеными почками. Хатура наклонилась к нему, осторожно сжала между пальцев мягкий листик и поднесла к носу. А пахла мятой... Хатура услышала, как дверь в оранжерею закрылась, а после послышался тихий вздох полной капитуляции и усталости. Она не отреагировала, вовсе не вставая с корточек. – Если хоть один листик упадёт — следующие образцы крови я буду брать с тебя. – предупредила ее Юкимор, которая нашла Хатуру рядом с маленьким растением через несколько секунд. – Он такой милый... – будто не обращая внимание на угрозу, сказала Хатура, смотря все на маленький аккуратный кустик. – Прямо... "Клубне-мята". Юки лишь хмыкнула. – Случайная мутация, – попыталась оправдаться она, – слишком удачно выживший образец... Ничего полезного или нового, только плоды стали пряными. Она сделала паузу, смотря как ласково Хатура касалась мягких как у мяты листьев, а после встала, чтобы не противоречить хозяйке этого места. – И тебе понравилось? Юкимор смутилась, выдержав паузу. – ... Ае нравилось, – она запнулась, будто имя обожгло язык. – Из-за нее не вырывала. Ее успокаивало... Хатура посмотрела на Юкимор. Уши той печально опустились, взгляд стал рассредоточен, хвост и вовсе поник, хотя его кончик постоянно был закручен вверх, плечи расслабились. Ее все еще гложили воспоминания. Хатура подошла к ней ближе, останавливаясь менее чем в метре от нее: – Она нам помогала найти тебя... Ая очень тебя любила... не вини себя. Ей казалось, что Юки сейчас заплачет. Но нет, старшая постояла так с полминуты, после чего ее лицо снова стало каменным. Она ничего не ответила. Хатура смотрела на нее нежно, после чего чуть отступила от подруги: – ... Если захочешь это обсудить, ты знаешь, где... – Не захочу. – отрезала Юкимор, разворачиваясь снова к выходу из оранжереи. Уже перед тем как выйти, она пробубнила, не оборачиваясь, себе под нос тихое, – прости. Она вышла также молча, как и зашла. Хатура осталась стоять на том же месте, смотря туда, куда только что ушла Юкимор. Она услышала тихий свист от "прости", и этого ей было достаточно. Она ласково улыбнулась, говоря уже в пустоту оранжереи: – Не извиняйся. Остаток ночи прошел в той же стерильной тишине. Уже рано утром Венди сидела на полу в той же большой комнате, окруженная ровными рядами винтиков и стопками панелей и плат от умершего серверного модуля. Без Оливера и Роберта окружение давило, а любое действие будто потеряло смысл. Венди разобрала сервер до самого основания, положила инструменты на пол и смотрела на разобранную кучу без цели. Тёма прошел мимо нее в четвертый раз, держа в руках автомат, который до этого трижды прочистил. Он остановился у дивана и осторожно опустился на него, наблюдая за Венди. Она подняла на него глаза, когда почувствовала взгляд на затылке: – Потерял что-то? – спросила она. Тема лишь вздрогнул, сжав автомат с легким хрустом. – Д-да нет, – ответил он торопливо. – Просто... привык, когда есть приказы... В углу щелкнула ручка. Венди снова повернула голову, но теперь на тетю, которая сидела лицом к ним двоим и записывала что-то в потрепанный блокнот левой рукой. – Тёть, – спросила девочка, – ты... что делаешь? Юкимор не подняла головы: – Записываю наблюдения. – Наблюдения? За чем? – За вами. Венди замерла, а уши ее навострились. Тема тоже обернулся на исследовательницу. Юкимор наконец подняла взгляд на них, холодный, изучающий, как смотрела на поведение подопытных. – Когда Хогварт закончит, он спросит, чем вы занимались. Скажу, что вы патрулировали периметр и проводили техническую диагностику. Так что вы были при деле. Венди снова посмотрела на разобранный сервер, а ее уши чуть опустились, будто в стыде. – А теперь... – начала она тихо. – А теперь что нам делать? Юкимор посмотрела на нее уже не так холодно, с легкой теплотой внутри холодных льдин глаз. – Ничего, – вздохнула она. – В этом и дело. Это самое сложное, чему я учусь. И вы научитесь. Хотя по началу это очень сложно. В это время в переговорной, в самом углу у всех вещей сидел Азриэль, оперевшись спиной о стену, а на его ногах лежал дневник. Он уже час листал его, но не запомнил ни строчки: смысл терялся, много мыслей, но мало ответов. Он не услышал шагов. Только почувствовал, как рядом с ним по стене опустилась другая фигура, касаясь его плеча своим плечом, и в миг стало теплее. Веня тоже смотрел на белую бумагу, но не вникал в слова. – Там ничего нет, – буркнул Аз себе под нос, перелистывая страницы. – О том... как с этим быть. Веня не ответил. Он лишь наклонил голову, коснувшись ухом капюшона плеча Азриэля, а его дыхание стало ровнее. – Ты вообще не вникаешь, – заметил Аз, покосившись на кота. Тот повел плечом в ленивом пожатии. – Я на тебя смотрю, – ответил он хрипло от долгого молчания. – Ты выглядишь так, будто хочешь выиграть войну одной книгой... – он немного помолчал, глянув на еще один дневник на ногах Аза. – ... Двумя. Аз фыркнул, но не отодвинулся. Наоборот, его плечи чуть расслабились, позволяя плечам Вени чуть сильнее прижаться. – А теперь чем занят? – спросил он после паузы. – Жду, когда ты закончишь, – сказал спокойно Веня. Аз повернул голову к нему, будто пытался в его лице найти более красноречивый ответ. – А потом? Веня не ответил, прикрыв глаза. Но его хвост, что до этого находился в напряжении, осторожно лег между ними, на бордовый хвост волка. И это было красноречивее любых планов. – ... Главное не усни на мне, – тихо, почти с заботой буркнул Аз, продолжая перелистывать исследовательский дневник Юкимор. Прошло еще время. Хатура, что хлопотала по кухне, подошла к каждому с небольшой тарелкой почти пустого супа, бульон для которого остался у нее еще со вчера. И вот когда все сидели в этом общем помещении, лишь иногда стуча ложками по пластику тарелок, дверь из операционной вдруг открылась. На пороге, держась за косяк и ручку, стоял измученный Оливер. Но живой. Он поднял голову на группу, которая уже вся смотрела на него. – Первый готов. – отчитался он, голос оставался хриплым от усталости и долгого молчания. Юкимор наблюдала, как он тяжело вставал на свои две, как делал первый шаг от двери, все еще держась якорем за ручку. Она быстро, плавно встала со своего кресла и подошла к нему, молча схватив его под руку, давая ему опору. – А второму следует отдохнуть, – констатировала она как всегда холодно. – Я отведу вас в каморку. Оливер лишь кивнул, как всегда коротко, лишь отпустив дверь, чтобы пойти дальше. Они скрылись в коридоре довольно скоро, оставив группу в легком замешательстве. Хатура заметила в полутоне окна в операционную еще одну фигуру — Роберт, видимо, поднялся. Она сразу же пошла к нему с тарелкой того же супа, пропав в кабинете. А вот Азриэль провожал взглядом сестру и Оливера, пока маятниковые двери за ними не успокоились совсем. Он даже не заметил ее последний, почти печальный взгляд на него. Его собственный взгляд становился все мрачнее и мрачнее, будто каждая мысль, связанная с Оливером и Юкимор пронизала его словно острые ножи. "Она доверяет ему, а мне — нет..." – пронеслась мысль внутри, уши инстинктивно опустились. А после в голову стали пролезать и воспоминания всех моментов: "альянс", их понимание с полуслова, спешка Оливера, ее сравнение брата с Ним, эта рука... то письмо из офиса Оливера. И это явно не все. Аз сжал кулаки, чувствуя как когти впиваются в руку. "Почему он?" – прозвучал почти отчаянный вопрос в голове волка. Веня первым заметил реакцию Азриэля, подошел молча, положил большую руку в перчатке на его плечо. Аз поднял на него глаза, будто выплывая из того омута, куда тянули все мысли. Но после голова снова повернулась к выходу, но теперь взгляд не был таким тяжелым, как до этого. Погрузившись в мысли, он не почувствовал, как рука на его плече чуть сжалась, задрожала, словно в судороге.