Уна Чин-Райли. Семья

Уна понимала, что ее секрет однажды станет раскрытым. Но думала ли она когда-то о том, что сдаст себя самостоятельно? Нет. Сейчас, сидя в камере, у нее было много времени, чтобы подумать об этом. Коммандер сжимала в руках значок Звездного Флота, закрывала глаза, стараясь обстрагироваться от окружающей обстановки и вспоминала свое прошлое. Когда старпом только ступила на борт «Энтерпрайз», она была совсем юной. Она переходила из отдела в отдел в поисках того, что будет ей по душе. В коллективе молодая Уна тоже не выделялась. Некоторые даже посмеивались над ней, мол, если не может определиться, то для чего и вовсе она тут нужна? Молодая Уна не раз задавала себе этот вопрос. О том, где ее место. Ведь ее родина, ее близкие, друзья и все, к чему она привыкла — за много тысяч световых лет отсюда. Уна скучала по ним. Но она знала, что ни один из них не примет ее выбор. Что стоит ей только вернуться в родную колонию, как она снова будет погружена в раздираемую ее гражданскую войну и с этим точно ничего не сможет поделать. Молодая Уна уходила с головой в работу. Друзей у нее было не слишком много. Она мечтала работать бок о бок с этими людьми, но дружить… Дружить — это было сложным для нее понятием. Для нее первостепенными были долг и ответственность. Это тоже отталкивало людей. Уна никогда не была той, с кем можно было выпить шампанского в выходной. Она твердо была убеждена, что на службе этого делать не следует. И пока ее коллеги получали первые выговоры в личные дела за спрятанные под койкой бутылки пива, пока ее соседки по комнате были застуканы в тех же койках с мало-мальски симпатичными парнями, Уна все больше уходила с головой в работу и в саму себя. Все изменилось, когда она спасла Ла’ан. Бедная девочка, потрёпанная судьбой, оставленная горнами на «выживание», одинокая, испуганная, но с любовью ко всей Вселенной в глазах. В ней Уна увидела свое отражение. С того дня все изменилось. Уна начала открываться не только Ла’ан. Это, конечно, происходило не сразу. Но она не заметила, как они с Ла’ан стали родными. Они могли ночами напролет говорить обо всем на свете. Она стала для Уны словно сестра, которой у нее никогда не было. Теперь она стала той, кто говорит о первых поцелуях, влюбленности и разбитом сердце. Они с Ла’ан стали теми, кто прячет пиво под койкой и приглашает в каюту парней. Уна стала обычным подростком, с опозданием лет на 10… Но ей было плевать. В душе тогда ей было снова 15. Именно с Ла’ан она впервые побывала на берегу океана. Нет… Не только с ней. С ней, с капитаном, Споком и Чапел. Это было одним из самых теплых воспоминаний. Если бы Уна была героиней книги про Гарри Поттера и ей пришлось бы отгонять дементоров, то патронусом сейчас был бы кит, которого они увидели все вместе, когда ходили под парусом капитаном яхты. В тот день она видела улыбку Спока впервые, играющий взгляд Пайка и расслабленную Ла’ан. Коммандер открывает глаза. Она сжимает значок в руке до боли сильно. Она им лгала. Ее ложь едва не погубила все. Она лгала о главном. О том, кто она, откуда. О своих корнях. Она никогда не думала, что на столько сблизится с ними, но это произошло и теперь Уна больше не могла жить с мыслью о том, что она лжет им, глядя в глаза. Впервые Уна задумалась об этом, когда Ла’ан смотрела на нее с непривычной холодностью от новости о том, что она иллирианка. Да, они не переставали общаться, но Уна знала, что уже не будет все, как прежде. Раньше она готова была унести свой секрет в могилу, но не теперь. Теперь она была другой Уной, которая хотела быть, словно открытая книга для экипажа. По тому она тут. По тому она сдалась сама. Они должны знать, что Уна стала тем, кто считает их семьей. А с семьей так не поступают. Не скрывают ничего. Ради семьи идут на жертвы, даже если это будут годы заключения, то пусть. Тяжелая дверь открывается. Ее ведут на очередное заседание. Она вновь сжимает в руке значок, сильнее прежнего. В зале суда так светло. Этот свет практически ее ослепляет, побуждая вновь и вновь проваливаться в собственные воспоминания об экипаже. Она знает, ее ложь так же их ослепила, как и ее этот свет сейчас. Уна думает об этом, пока не видит членов экипажа, одного за другим дающих показания. И вот, при виде Ла’ан ее сердце словно останавливается. Та на Уну почти не смотрит. Отвечает четко, по делу, но не прикрывает себя. Это ее Ла’ан. Так Уна учила ее когда-то. — Кто для вас коммандер Чин-Райли? — этот вопрос зависает в воздухе и Уна замечает взгляд подруги на себе. Взгляд меняется. Он более мягкий. Она словно глазами говорит: «я скучаю». — Семья. Уна — моя семья, — за этот ответ коммандер будет держаться. Благодаря этому она приложит все силы, чтобы выбраться из этого проклятого места, чтобы вернуться. Уна понимает, что даже если они не готовы ее простить, они не могут существовать порознь. Она нашла тех людей, для кого она не просто прохожий. «Она моя семья». Это будет в ее голове до конца.