Глава 4: “Он знает”

Машина мчалась по мокрому шоссе. Серое небо свисало над дорогой, как тяжёлое одеяло. Радио молчало. Внутри салона — тоже. Почти. Реддингтон вёл, уверенно, спокойно, с тем особым типом сосредоточенности, который появляется у человека, когда ставки высоки. Лиз сидела рядом, держа в руках планшет. Но смотрела — не на экран. — Ты напряжён, — наконец сказала она. — Мы едем на встречу с потенциальным убийцей. Прости, что не включил джаз и не предложил спеть в дороге. — Обычно ты как раз так и поступаешь. Он чуть усмехнулся. — Ладно. Что тебе говорит твой агентский инстинкт? — Что нас там не ждут с пирогом и кофе. Файл пришёл ночью. С координатами склада. Этот парень — Майкл Эбнер — работал на один из картелей, потом сдал их. Сидел в программе защиты свидетелей. Но кто-то его нашёл. И убрал. — Кто-то, кто знает, что он нам слил информацию. — Именно. Ред молча кивнул. Потом сказал почти шёпотом: — Ты знала, что Эбнер работал под псевдонимом Форд? Как мой старый офицер, с которым мы однажды… — Он махнул рукой. — Неважно. — Ты нервничаешь. — Нет. Просто… слишком многое начало совпадать. Она повернулась к нему: — Реймонд, скажи честно. Есть что-то, чего ты не говоришь мне? Он на секунду замер. Как будто хотел сказать. Потом передумал. — Да. Миллионы вещей. Но сейчас — не время. Когда они добрались до склада — он выглядел брошенным. Ржавые ворота. Побитые окна. И полное ощущение, что это либо западня, либо плохая шутка. — Я пойду первая, — сказала Лиз, проверяя оружие. — Или мы пойдём вместе, и ты не будешь играть в героя. — Ты забыл, кто тут агент ФБР? — Ты забыла, кто спасал тебя от пули на крыше в Гамбурге. Она вздохнула. — Хорошо. Вдвоём. Они вошли внутрь. Свет проникал сквозь щели в крыше. Пол покрыт пылью. Слева — перевёрнутый ящик. Справа — пятно на полу. Красное. — Кровь. — Лиз наклонилась. — Недавняя. — Иди за мной. Тихо. Они двигались синхронно. Как будто репетировали это сто раз. Лиз чувствовала, как внутри поднимается знакомое чувство: адреналин, тревога, концентрация. Вдруг — звук. Где-то сзади. Она развернулась. — Стой! — выкрикнула, поднимая оружие. Фигура в тени побежала. — Лиз, нет! — крикнул Ред, но она уже сорвалась с места. Преследование длилось секунды. Поворот. Коридор. Ещё один. И вдруг — тень. Вспышка. Боль. Выстрел. Не в упор. Но близко. Лиз упала, прижав руку к боку. Её дыхание сбилось. Ред был рядом почти мгновенно. — Лиз! — Я в порядке… — прохрипела она. — Просто царапина. — Это не похоже на царапину, — он уже опустился на колени, разрывая подол её рубашки. — Ты дура! Что ты неслась за ним одна? — Это был рефлекс. Ты знаешь. — Я знаю. — Его голос дрожал. Руки — нет. — Я знаю, и всё равно… чёрт, Лиззи. Он прижал ткань к ране, остановил кровь. Смотрел ей в глаза, так близко, что она чувствовала его дыхание. — Слушай, — прошептал он, резко. — Ты не умираешь. Слышишь? Не вздумай. Я тебя… я не… Она коснулась его лица. — Я знаю. Он замер. — Что ты знаешь? Она только смотрела на него. Тихо. Без слов. Мгновение — слишком долгое. — Потом поговорим, — прошептала она. — Помоги мне встать, Рэд. Он кивнул. Поддержал. Поднял. Одна рука под её плечами, другая — на её талии. — Мы выберемся. Обещаю. А потом… ты снова сможешь угрожать мне за объятия во сне. Она хрипло засмеялась. — Если ты снова попытаешься, я тебя по-настоящему укушу. — Сладчайшее из наказаний. Они шли, медленно, но вместе. Они добрались до заброшенного мотеля к югу от Балтимора. Один из тех, где воняет сыростью, но есть горячая вода и дверь, которую можно запереть. Этого было достаточно. Реддингтон помог Лиз дойти до кровати. Она села, морщась от боли, но не жаловалась. Никогда не жаловалась. Он это обожал в ней… и ненавидел. — Сними куртку, — тихо сказал он, присаживаясь на колени перед ней. — Нужно промыть. — Я сама… — Не спорь. Она подчинилась. Медленно сняла куртку, потом расстегнула рубашку. Под ней — майка, пропитанная кровью сбоку. Он аккуратно отрезал ткань ножом, затем принёс аптечку. — Это поверхностная, но болезненная рана. Повезло, что пуля не задела кость, — пробормотал он, протирая кожу антисептиком. — Ты должен был стать врачом. — Я думал об этом. Потом передумал. Слишком много крови. Слишком мало благодарности. — А ты любишь, когда тебя благодарят? Он не ответил. Только посмотрел на неё. Долго. Тяжело. Слишком глубоко. — Лиз… Она задержала дыхание. — Что? Он не знал, что сказать. Или знал — но не осмеливался. — Когда я увидел, как ты падаешь… — голос дрогнул. — Я на секунду подумал, что всё. Что всё заканчивается. Что… Он замолчал. — Но не закончилось, — прошептала она. — Я здесь. — Я не хочу больше видеть тебя на полу в луже крови. Ни когда. Ни за что. Её пальцы невольно коснулись его руки. — Реймонд… Он поднял голову. Их глаза встретились. Близко. Слишком близко. — Ты меня пугаешь, — сказала она. — Потому что я опасный? — Потому что ты неравнодушный. Он усмехнулся, почти печально. — А ты пугаешь меня, потому что я стал… зависеть. Молчание. Потом — его рука легла на её щеку. Тепло. Осторожно. Как будто он боялся, что она исчезнет. И она не отстранилась. — Не надо… — прошептала она, не зная, чего просит. Не уходить? Не целовать? Не останавливаться? Он приблизился. Его лоб почти коснулся её. Губы — в дыхании от её губ. Пауза. Мир остановился. Но — вибрация телефона. Резкая. Упрямая. Безжалостная. Лиз вздрогнула. Ред замер. Глубоко вздохнул и отстранился, убрав руку. — Ты должна ответить, — сказал он. — Да. — Её голос звучал хрипло. Она взяла трубку. Говорила коротко. Пока он стоял, глядя в пол, как будто пытался собрать себя по кусочкам обратно. — Что-то срочное? — спросил он, когда она закончила. — Да. Мы не одни в этом городе. Кто-то идёт по нашему следу. Нам нужно уходить до темноты. Он кивнул. Потом добавил, почти не слышно: — Если бы не звонок… что бы ты сделала? Она не ответила сразу. Потом сказала: — Спроси меня в другой день. Он усмехнулся. — Я не забуду.