Вне бровки: Новая глава Тсукиёми

Яркие лучи утреннего солнца пробивались сквозь занавески, заливая комнату пятнадцатилетней Мии мягким теплом. Сама девочка лежала на кровати, укутавшись в пушистое одеяло до самого носа, и сердито смотрела на свои ноги. Мышцы нещадно гудели. Вчера Кукай натаскал её в спортивном зале настолько неудачно и выжал все соки, что сегодня она просто не смогла подняться с постели. Ноги налились свинцовой тяжестью, болезненно напоминая о каждом изматывающем упражнении.Дверь в комнату тихо приоткрылась, и на пороге появился Кукай. Он пришел проведать Мию, узнать, как её самочувствие после той жесткой вчерашней тренировки, и принес с собой шлейф уличной свежести. За ним бесшумно зашел Икуто, прислонившись спиной к дверному косяку, а Аму присела на край кровати, бережно пристраивая на тумбочку поднос с горячим чаем и пышным омлетом. В этот же момент в комнату заглянул Лео, с интересом наблюдая за происходящим. — Ну что, гроза футбольных лиг, на поле ты бегала быстрее! — громогласно, но по-доброму объявил Кукай, усаживаясь на стул рядом с кроватью. — Вижу, после вчерашней моей тренировки и твоего тактического разгрома Сато ноги совсем не слушаются? Мия лишь устало улыбнулась. У неё не было сил даже на то, чтобы в шутку поспорить. Она глубже зарылась в одеяло, а её мысли невольно вернулись к событиям последних безумных дней. Вся эта цепочка сейчас казалась невероятным каноничным сюжетом.Позавчера на поле всё и началось. Мия помнила этот момент во всех деталях: залитый солнцем газон, заносчивый монолог Сато про то, что «футбол — не девичье дело», и его пафосное предложение постоять на бровке, чтобы «сводить всех с ума своей красотой». А потом — её дерзкий ответ. Она помнила, как сорвалась с места в обычных школьных кедах, как на замахе убрала мяч под себя, заставив капитана взрослой сборной эпично потерять равновесие и рухнуть на траву. Финальный удар, мяч со свистом летит точно в девятку, а Сато остается сидеть на газоне, глотая пыль.А уже вчера в раздевалке, прямо перед общим тактическим разбором, эта история получила свой заслуженный финал. Сато, собиравшийся перед всей командой снова включить босса, не ожидал, что Мия зайдет прямо туда. Под строгим взглядом дяди Кукая и перед лицом всех парней из сборной, которые мгновенно начали гудеть и подкалывать своего лидера, капитану пришлось официально и лично признаться, что он был полностью не прав. Его спесь испарилась за секунду, и он буркнул под оглушительный хохот раздевалки: «Ладно, Тсукиёми, прости. Ты чертовски круто играешь». И вот сегодня, выдержав театральную паузу, Кукай хитро прищурился и с заговорщицким видом достал из-за спины большую, красивую коробку дорогих шоколадных конфет, перевязанную яркой лентой. Он аккуратно положил её Мие на колени. — Держи, — улыбнулся Кукай, потирая руки. — Сато просто отдал мне её вчера после тренировки в знак извинения. Передал тебе, чтобы окончательно закрыть тему с этой бровкой и черлидингом. Сказал, что капитан сборной обязан уметь признавать поражения красиво. Лео, сидевший на ковре, со смехом тут же выудил из открытой коробки самую большую конфету. Мия лишь покачала головой — сил бить брата по рукам у неё по-прежнему не было из-за вчерашней нагрузки. — Точно тебе говорю, парень страхуется, чтобы ты на следующей тренировке его окончательно не уничтожила! — Лео довольно зажевал трофейный шоколад. — И правильно делает, между прочим! — Кукай восторженно закивал. — Человек за два дня экстренно прошел экспресс-курс хороших манер. Я его таким шелковым еще никогда не видел. Аму мягко и тепло улыбнулась, поправляя одеяло на плечах дочери. Она искренне радовалась, что эта чисто подростковая драма разрешилась так по-рыцарски. Икуто у дверей лишь лениво прищурил свои «кошачьи» глаза. В его взгляде читалось полное, глубокое удовлетворение: его котенок заставил уважать свою силу всю спортивную базу Сэтагаи, и теперь её авторитет здесь был непререкаем.Мия победно улыбнулась, чувствуя, как остатки позавчерашней обиды навсегда покидают её сердце: — Ладно, раз уж Сато окончательно и официально сдал позиции, конфеты к чаю у нас теперь есть. Пап, давай, включай музыку. Пора послушать, как звучит моя первая сольная песня, ради которой мы всё это устроили.Икуто бесшумно подошел к комоду, взял портативную колонку и легким движением подключил к ней флешку, которую Мия вытащила из кармана толстовки. Через мгновение комнату пятнадцатилетней девочки заполнили первые, чистые, глубокие и невероятно плотные аккорды её собственного трека — музыки, рожденной из каноничной, истинной свободы Тсукиёми, которую теперь у неё уже никто не посмеет отнять. Звук из динамиков заполнил комнату, и все мгновенно притихли. Даже Лео перестал жевать конфету. Трек начинался с мягкого, тягучего баса, поверх которого ложился чистый акустический перебор. А затем зазвучал голос Мии. В нем не было привычной подростковой неуверенности — только честная, сильная эмоция, которую она копила в себе все эти дни. Она пела о праве быть настоящей, о праве выбирать свой путь и не подстраиваться под чужие ожидания на бровке.Аму затаила дыхание, не сводя глаз с дочери. В её взгляде читалось невероятное узнавание: она видела в Мие саму себя в те годы, когда ей тоже приходилось сбрасывать фальшивые маски, чтобы найти свое истинное «Я».Икуто продолжал стоять у двери, скрестив руки на груди. Его лицо оставалось почти непроницаемым, но когда песня дошла до припева и вокал Мии взлетел на сложную, чистую высокую ноту, пальцы его правой руки едва заметно дрогнули, словно он мысленно вел смычком по струнам скрипки, вторя её мелодии. Этот трек был безупречен. Без давления продюсеров, без пафоса — чистая свобода Тсукиёми.Когда финальный аккорд медленно растворился в тишине комнаты, Кукай первым нарушил молчание, громко хлопнув себя по коленям: — Ну ничего себе! Икуто, ты слышал это? Да у Сато вообще не было шансов! С таким голосом и таким характером ты, Мия, просто обязана разнести все чарты. — Это прекрасная песня, доченька, — тихо сказала Аму, наклоняясь и нежно целуя Мию в лоб. — Честная и сильная. Утау проделала отличную работу на студии, но вся душа здесь — твоя. Мия перевела взгляд на отца, ожидая его вердикта. Икуто медленно отлепился от дверного косяка, подошел к кровати и легонько взъерошил её розовые волосы, точь-в-точь как Харуто прошлой ночью. — Музыка не прощает фальши, Мия. В этой песне её нет. Это хорошая работа. Теперь я спокоен за твой первый сингл. Мия счастливо улыбнулась, глубже укутываясь в одеяло. Ноги всё еще дико болели после вчерашней неудачной тренировки Кукая, но внутри неё наконец-то воцарился полный, каноничный покой. Она защитила себя на поле, заставила капитана извиниться в раздевалке и записала песню, которой могла гордиться вся её большая семья. Дверь комнаты снова тихо скрипнула, и на пороге показался Харуто. В руках он держал стопку школьных конспектов, которые обещал принести сестре, чтобы она совсем не забросила учебу из-за своего домашнего ареста.Зайдя внутрь, он сразу оценил обстановку: Икуто, стоящий у кровати, улыбающаяся Аму, довольный Кукай и Лео, который уже вовсю хозяйничал в чужой коробке. — О, я вижу, финальный сингл уже прослушан? — Харуто улыбнулся и положил тетради на край тумбочки. — Жаль, я не успел к началу. Но, судя по вашим лицам, тётя Утау вчера не зря хвалила твой вокал, Мия. Его взгляд тут же переместился на колени сестры, где лежала открытая коробка дорогого шоколада. — Погодите, а это еще что? — Харуто прищурился. — Конфеты? Откуда в этом доме роскошь среди недели? — Это Сато прислал в знак примирения! — гордо с набитым ртом объявил Лео, выуживая из коробки очередную конфету с ореховой начинкой. — Позавчера Мия оставила его глотать пыль на поле, вчера в раздевалке он признался при всей сборной, что был не прав, а сегодня дядя Кукай притащил эту коробку. — Сато? Капитан сборной? — Харуто удивленно хмыкнул, а затем его глаза хитро блеснули. — Ну, раз это трофеи за победу над заносчивым форвардом, то их точно нужно разделить по-братски. Парень без лишних церемоний подсел на край кровати и потянулся к коробке. — Эй, Харуто, полегче! Ты конспекты принес, а не гол забил! — Лео тут же попытался заслонить коробку плечом, спасая самые вкусные шоколадки с кремом. — Я тут вообще-то курьером работал и первым конфету урвал! — Кто первый встал, того и тапки, — хладнокровно парировал Харуто, ловко обходя защиту брата и забирая две конфеты сразу. — К тому же, я вчера полночи сидел и набрасывал финал для нашего сингла. Так что моя доля тут полностью оправдана. Мия, наблюдавшая за этой шутливой потасовкой братьев, только тихо рассмеялась, глубже зарываясь в пушистое одеяло. Ноги после вчерашней жесткой тренировки дяди Кукая всё еще дико болели, но видеть, как Харуто и Лео с азартом делят трогательное извинение Сато, было лучшим лекарством.Кукай весело наблюдал за парнями, а Аму лишь качала головой, радуясь, что в их крепости Сэтагаи снова шумно, весело и тепло. Икуто вернулся к дверному косяку, лениво наблюдая за детьми с мягкой, чисто кошачьей ухмылкой. Самое главное было сделано — песня записана, авторитет защищен, а впереди их ждала новая, большая музыкальная глава. — Слышь, Харуто, полегче! Твоя доля оправдана, а моя — физическим трудом заработана! — Лео картинно возмутился, но коробку отжимать не стал, а просто по-хозяйски закинул в рот ещё одну шоколадку с фундуком. — Я вчера после поля думал, что Сато вообще из футбола уйдёт от позора. А он ничего, сориентировался, правильный подгон организовал. — Правильный, — согласился Харуто, не спеша разворачивая обертку и смакуя победу сестры. — Главное, что вкусный. Мия смотрела на них, и её сердце окончательно оттаяло. Вся эта комната, залитая утренним солнцем Сэтагаи, пропахшая маминым омлетом, свежим чаем и дорогим шоколадом, сейчас казалась ей самым безопасным местом во Вселенной. Позавчерашний укол по самолюбию, вчерашний тяжелый разговор в раздевалке и даже эта жуткая ломота в мышцах от неудачной тренировки дяди Кукая — всё это стоило того, чтобы сейчас сидеть здесь, слушать одобрение отца и видеть, как братья шумно делят её трофеи.Икуто у двери тихо хмыкнул, убирая портативную колонку обратно на комод. — Раз уж все сыты, довольны и об общих конспектах позаботились, у меня есть объявление, — негромко произнёс он, привлекая к себе внимание всей комнаты. — Юкари звонила, пока вы тут песню слушали. Чистовик утвержден. Через две недели мы выпускаем трек на платформы. Без предзаказов, без лишнего пафоса. Просто как манифест. Мия замерла под одеялом. Её первая песня. Скоро её услышат все. — О-о-о, это надо отметить! — Кукай подскочил со стула, мгновенно загораясь новой идеей. — Икуто, Аму, расчехляйте закрома, сегодня вечером устраиваем барбекю на веранде! Лео, марш маркет караулить, мясо на тебе. Харуто, конспекты подождут, поможешь отцу с углями. А ты, гроза капитанов, — Кукай тепло подмигнул Мие, — лежи и восстанавливай свои чемпионские ноги. Заслужила. Аму рассмеялась, поднимаясь с кровати и забирая пустой поднос: — Ладно тебе, Кукай, раскомандовался. Пошли на кухню, поможешь мне маринад делать. Вся банда шумно двинулась к выходу, увлекая за собой ворчащего Лео, который пытался на ходу забрать ещё пару конфет. Харуто задержался у двери на секунду, ободряюще кивнул сестре и тихо прикрыл за собой дверь.Мия осталась одна в комнате. Она легла обратно на подушку, вытянула уставшие ноги и посмотрела на телефон. На экране всё ещё висело сообщение от Сато. Немного подумав, она быстро набрала ответ: «Без обид, Сато. Конфеты вкусные. Увидимся на поле».Она заблокировала экран, закрыла глаза и улыбнулась, засыпая под далекий, привычный и такой родной шум своей большой семьи. Это было её пятнадцатилетие. Её первый каноничный триумф, за которым спустя два года последует взрослая жизнь, хореография, Рин и её собственная маленькая Ария. Но прямо сейчас она была просто счастлива в своей крепости. — Слушайте, расхитители гробниц, — подала голос Мия из-под своего одеяла, жалобно сморщив нос и потирая затекшую шею. — Вы тут так бодро делите мои трофеи и планируете барбекю, а я вообще-то шевельнуться не могу. Дядя Кукай, у меня после твоих вчерашней тренировки ноги просто отваливаются! Такое ощущение, что по ним трактор проехал. Какой вообще дриблинг на следующей неделе? Мне бы до туалета дойти. Мышцы гудят от поясницы до самых пяток, я в таз просто не помещусь. Кукай, который уже собирался выходить из комнаты вслед за Аму, замер у самого порога. Он весело обернулся, закинул в рот последний пончик из коробки и с совершенно невозмутимым видом каноничного тренера скрестил руки на груди. — А, ну точно! Моя ошибка, форвард. Тогда отставить таз, — Кукай беззаботно отмахнулся, будто речь шла о легком насморке. — Мия, это обычная молочная кислота в мышцах после того, как я тебя вчера неудачно натаскал, дело житейское! Настоящий чемпион должен уметь держать удар. Набирай полноценную горячую ванную, засыпай туда побольше морской соли и замочи их там. Минут двадцать посидишь, хорошенько откиснешь — и всю эту свинцовую тяжесть как рукой снимет. К вечеру будешь бегать как новенькая, Сато еще раз обгонишь. — В горячей воде? Дядя Кукай, на улице лето, я там просто сварюсь, — простонала Мия, сильнее укутываясь в пушистое одеяло. — Зато мышцы расслабятся, — подал голос Харуто, который уже успел устроиться на подоконнике и вовсю листал одну из принесенных тетрадей. — Слушай тренера, Мия. Он хотя и выжал из тебя вчера все соки, но в восстановлении толк знает. Мы с Лео после его жестких кроссов только так в ванной и спасаемся. Лео, который всё ещё удерживал в руках честно заработанную конфету с марципаном, активно закивал: — Ага, подтверждаю. Я тебе тогда туда в ванную и портативную колонку перенесу, и конфеты твои трофейные от Сато прямо на бортик поставлю. Будешь лежать в горячей воде, слушать свой новый сингл и праздновать его капитуляцию с полным комфортом. Аму мягко рассмеялась, глядя на эту суету, и потрепала Кукая по плечу, увлекая его и парней наконец-то к выходу на кухню, чтобы дать дочери нормально заняться собой. Икуто у дверей лишь беззвучно улыбнулся в воротник своей домашней кофты, лениво наблюдая за тем, как его крепость Сэтагаи бурлит привычной, шумной и теплой жизнью.Мия вздохнула, дождалась, пока шаги братьев затихнут на лестнице, и медленно, превозмогая ломоту в теле, поползла в сторону ванной комнаты. Впереди её ждали горячая вода, заслуженный отдых и целая жизнь, в которой её первая сольная песня была лишь самым началом.