ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

      — Что мы будем делать? — Реншу сидел за столом, смотря на супругу. Она сидела рядом, стуча пальцами по поверхности. Лицо её было уставшим и замученным, праздник закончился буквально полчаса назад.        Стоит отметить, пол хорошо выдержал наплыв гостей и прыжков. Салютов не пускали, вечеринка была закрытой: собрались гости, друзья, даже семью Чарльза пригласили! (Последние пришли скорее самолично, но их не выгоняли.) Дети вели себя рядом с ними спокойно, совершенно не вызывая никаких подозрений. Теория с конфетой подтвердилась, малыши честно рассказали, как всё прошло, Кои был во всём этом свидетелем, хотя им и без того бы поверили. Руки Лин сильно пахли миндалём, кисти Шанга пахли мылом. Близнецы позаботились о безопасности друг друга, хотя от длительного контакта с ядом девочке всё же стало неприятно. Узнавший о том Гюрен очень разозлился, но на празднике вёл себя очень прилично.        Родители детей оставались спокойными внешне, хотя оба разделяли траурное настроение. Попробуй тут радоваться, когда в день рождения твоих детей пытаются покалечить. Ещё и смотреть на семью, что попытались это сделать пришлось, не выгонишь ведь.       — Не знаю. — ведьма тяжело вздохнула и легла щекой на стол. Мессия сделал тоже самое, после начав аккуратно гладить соседку по спине. Это насмешило, так что относительно скоро пара села, крепко обнимая друг друга. — Что мы будем делать я не знаю. — печально проконстатировали мужчине, под согласные кивания того.        Гвардеец объявился вскоре, его не пришлось долго ждать. При виде голубков буркнул, садясь с другой стороны стола. Сказать им ничего не мог, даже ругаться не хотел, со своей стороны родители сделали всё что могли. Вспыльчивая натура редко когда помогала решать конфликты, вот и теперь, здраво поговорить не предоставилось возможным.       — Нет, ну ты видела?! — обращение к сидящей прозвучало грубо, заставляя её недовольно поморщится. — Стояли там, как будто бы ничего и не было! Твари последние! Подонки просто! — ругаясь, злобно закатил глаза, через секунду зыркая на Реншу. — Почему мы не можем просто отрубить им головы к чёртовой матери?!       — Гюрен. Прошу. Успокойся. — старший звучал довольно размеренно, стараясь держать себя в руках. — При всём нашем желании убить их за то, что они сделали - мы не можем это сделать, по крайней мере сейчас.       — А когда же мы сможем?! Когда сможем, дорогой братец?! — стукнув по столу, Гюрен начал очень громко говорить, словно издеваясь над попытками людей вокруг него спрятать всю эту ситуацию. — Когда же мы, чёрт подери, сможем отрубить их тупые головушки!? По-иному не скажешь, ведь эти скоты вздумали, что они умнее всех на свете и решили делать так, как "они хотят."! Будешь и дальше допускать этот беспредел, ведь ты весь из себя такой "правильный", да?! Хватит быть трусом, Реншу! Нам нужно сделать с этими наглецами хоть что-то вразумительное, а иначе они сделают это с нами, ты этого хочешь?!       — Гюрен, — ведьма тяжело глянула на мужчину. Тот уже завёлся, не желая слушать говорящих. Он был слишком зол, чтобы рассуждать логически. — никто и не говорил, что мы будем допускать это. Просто в эту конкретную секунду, -       — Гроу, ты что, совсем из ума выжила? Или тебе "вера" в голову ударила? Как тебе самой может быть не мерзко от того, что произошло?! Ты их мать! — опёршись на руки, палач поднялся, продолжая ругаться на женщину. — Их судьба мне не безразлична, и они важны для меня! А твои материнские инстинкты должны кричать о мести! Чтобы больше ни одна тварь даже подумать не могла об причинении им вреда... ОНИ ДОЛЖНЫ ПОПЛАТИТЬСЯ СВОИМИ НИКЧЁМНЫМИ ЖИЗНЯМИ!        Воспитатель молчала. Супруг делал тоже самое, не желая разворачивать конфликт. Небольшой промежуток времени дал ему хорошую мысль, но Гроулин попросила его не говорить. Ей было интересно услышать мнение младшего, она считала, что он высказался недостаточно.       — Зачем ты останавливаешь его?! — русый засмеялся, продолжая говорить. — Пусть скажет! ПУСТЬ СКАЖЕТ НАМ КАК НУЖНО ПОСТУПИТЬ! Пусть ХОТЬ РАЗ В СВОЕЙ ЖИЗНИ выскажет своё придурковатое мнение о том, как нужно обезопасить своих же детей!! — видя безмолвное несогласие, тот разозлился лишь сильнее, пододвинувшись к лицам ближе. — Да что же вы сидите?! Неужели я в этом помещении ЕДИНСТВЕННЫЙ кто переживает о детях?! Неужели даже их собственная мать не способна защитить их?! НЕУЖЕЛИ ТЕБЕ ВСЁ РАВНО НА НИХ, ГРОУ?!        Знахарь резко поднялась. Гвардеец смотрел на неё с некоторым смехом во взгляде, он не воспринимал её всерьёз, думая, что та вновь начнёт говорить ему о вере и праведности, однако терпкий воздух прорезал очень громкий и чёткий звук хлопка.        Пощёчина осталась яркая, красное место горело и болело, предвещая небольшой синяк. Опешившего таким поворотом мужчину собственное тело усадило на место, а стоящая перед ним женщина разозлилась. В глазах играли огоньки, такие яркие, что оставляли свечение на щеках. Они контрастировали с неприглядными, синими как само утопление глазами, создавая злую, пугающую картину.       — Слушай сюда ты, советник недоделанный. — спокойный тон заполонил помещение. — Я их мать, и в отличии от тебя, я занималась их воспитанием. — постепенно начиная вскипать, синеглазка жестикулировала активнее, то и дело тыкая пальцем прямо в лицо севшего. — Именно из-за МОЕГО воспитания они выжили, а ТЫ, вместо того что бы ругаться со мной, лучше бы ЗАТКНУЛСЯ И       ПОДУМАЛ НАД ПРОВЕРКАМИ МЕСТНОГО НАСЕЛЕНИЯ! — прервать       жестокий зрительный контакт не предоставлялось. Ведьма не моргала вовсе, она была готова убить напуганное тело прямо там. — Именно ИЗ-ЗА ТЕБЯ это стало возможным. Именно из-за того, как ТЫ работаешь, МОИ дети могли пострадать. И мне совершенно ВСЁ РАВНО сколько твоих гвардейцев пострадают от этого. Я пущу их на мясо ВМЕСТЕ С ТОБОЙ, если ты ещё хотя бы ОДИН РАЗ заикнёшься о сострадании ко мне и моим детям. ТЫ, Гюрен, ТЫ И ИМЕННО ТЫ являешься причиной того, что мне нужно скрывать кто я на самом деле. Или мне напомнить тебе о геноциде и казнях, которые происходили с моим видом? Мне напомнить тебе о том, КТО я такая? Мне напомнить тебе о том, ЧТО я могу с тобой сделать? Или мне вежливо напомнить тебе о том, что мои дети САМИ могут убить кого-угодно?! Тебе напомнить КТО их этому научил?!        — Гроу! ... Гроу, тише. Тише ты, святая мессия, бог мой! — нервно засмеявшись, собеседник перевёл нервный взгляд на брата. — Реншу, успокой свою женщину! Хаха, ей определённо стоит остыть!       — Мм, — Реншу забурчал, — я бы мог, конечно, успокоить её, объяснить, что ты просто на нервах и не это имел ввиду, — в эту секунду супругу аккуратно погладили по руке, сжимая её в своей и садясь прямо, — но знаешь... Ты повёл себя как последний мудак в этой ситуации. Она и так на нервах, и то, держит в себе и не показывает. А ты ещё и срываешься на неё в такой момент? Совсем не погвардейски. Даже преступники так не поступают.       — Ты что, мораль мне читать вздумал?! — желающий возмутиться заметил безмолвную ненависть в глазах сидящей и сел на место. Она редко злилась открыто, но если уж это произошло...       — Да. И перед моей супругой как хочешь извиняйся. Я знаю её достаточно, тебя не простят так просто. Дети на тебя не обижаются, к твоему счастью, она не переносит на них свои обиды. Однако, это дело быстрое. Ребятня тебя любит, но, если узнают об этом, мнение своё поменяют. А они узнают. Я сам им скажу. — с неким спокойствием в действиях, жену вежливо взяли под руку и вывели из-за стола. Она более не смотрела на палача, явно ожидая, когда сможет уйти. — Спокойной ночи, братец. Надеюсь, ты сможешь хорошо выспаться.        Под давлением напряжённого воздуха из помещения вышли. Младший Цзин ещё долго смотрел в стол, не имея возможности пошевелиться. Напуганный и потерянный, он осознал всю трагичность ситуации. Он был одним из тех, кто останавливал женщину от излишних волнений. Сам пришёл и сказал ей что заключённые ничего не знают, хотя было это вовсе не так, убедил брата что жена выдумывает драму на пустом месте.        Оба из супругов поступили правильно: не поднимая конфликта, они будут способны увидеть всех пешек в игре, а начни неконтролируемые казни - могут спровоцировать революцию.       — Тебе не стоит так переживать об этом, милая. Он с горяча. — не ясно, заканчивая или продолжая диалог, Реншу объяснил поведение своего близнеца. Интонация выдавала недовольство его поступком, а уставшее лицо девушки лишь подтверждало общую мрачность картины.       — Я знаю. Но вся эта ситуация меня расстроила. — через несколько шагов мужа остановили, обнимая его тело в коридоре. Тот даже растерялся, обычно Гроу просто ждала до комнаты и уже потом одаривала его нежностью! — Извини, я очень устала.       — Тебе не нужно извиняться. — нежно гладя по голове, даму прижали к собственному телу, поднимая над землёй немного. Обычно это вызывало сопротивления, что забавляло проповедника, но не в этот раз. — Пойдём в комнату, тебе нужно хорошенько выспаться. — ощутив недовольные урчания, слушающий посмеялся. — Конечно я лягу с тобой, солнышко, что за вопросы?        Спустя несколько минут тихого хождения, в положенную комнату вошли, аккуратно закрывая массивные, розовые шторы. Зевающая ведьма начала раздеваться после, лишь в середине процесса обратив внимание на стоящего около выхода супруга.       — Ты чего не раздеваешься? Ещё не ложишься? — думающий улыбнулся.       — Да, мне стоит пойти проверить помещение, всё ли убрали, нет ли кого лишнего в зале. — сложив руки вместе, кивнул, — Это важный аспект безопасности. Последние события заставляют насторожиться. — видя чуть расстроенное личико желающие возмутиться, Реншу посмеялся, подходя и помогая раздеться. — Ты не пойдёшь спать пока я не лягу, верно?       Конечно! Может мне пойти с тобой? — зевнув, знахарь и сама не заметила, как её глаза заслезились от усталости. Смотрящий лишь улыбнулся, разворачивая жену к постели. — Реншу, я не могу отпустить тебя одного, а что, если что-то случится?       — Ну уж нет, ты устала и перенервничала. — вздыхая, добавил. — Ну, а что со мной может случиться? В прочем, про детей я думал тоже самое. — под согласный кивок, почесал подбородок. — Ладно, давай так, если меня не будет через час, то можешь вставать и идти искать. Хорошо? Но только одно условие, ждать ты должна лёжа, хорошо?        Под раздраженное бурчание настоятельницу уложили в постель. Физического сопротивления не было, руки мужчины были очень мягкими и тёплыми (по словам самой Гроу), так что оторваться от поглаживаний и тихих уговоров было трудно.        Дождавшийся спокойствия со стороны любимой, мессия мягко вздохнул и вышел из помещения. Он ещё вернётся в него сегодня, но немного позже. Сейчас он направлялся в детскую. Малышня ушла спать чуть раньше, чем планировалось, но вечеринку решили не сворачивать. Именно поэтому она продлилась аж до часу ночи, хотя могла закончиться к двенадцати. Помещение было тихим и холодным, ночная прохлада нежно просачивалась сквозь массивные окна и коридоры. Розовые цветы нежно колыхались на ветру.        В комнате детей была одна особенность: дверь в общую комнату имела стекло. Мутное и не очень большое, оно всё равно отражала небольшое количество света, исходившего из помещения. Вот и сейчас, комнату освещал мягкий, тусклый, желтоватый свет.       — Читаем? — под испуганный шорох, зажженная свеча потухла, но Реншу настиг мальчика быстрее, чем тот успел спрятаться. — Весь в маму. — улыбнувшись, головой качнули, подходя. — Не бойся, я не буду ругаться, я себя так же вёл в твоём возрасте.       — Правда? — Шанг вновь залез на стул, до этого сполз на пол, чтобы его не было видно. — Прости за это, я думал это охранники.       — Охранники? — мессия не понял лишь одного - почему его сын их опасается.       — Да, они всегда заходят к нам в комнату ночью. Я не знаю, что они хотят, но я постоянно нахожу под ковром какие-то камни. — пожав плечами, паренёк залез в глиняный стакан, стоявший неподалёку на столе. Вскоре из ёмкости выудили странного вида камешек с черными символами на нём.       И часто они приходят? — получив согласный кивок, усмехнулся, — Как суеверно. Эти камни должны приносить неудачи. Не слишком я заметил их влияние на вас.       — Кстати про влияние, один из советников, которых ты казнил, очень любил заходить к нам ночью. Он просто стоял и смотрел то надо мной, то над Лин. Не знаю, что с ним было не так, но лицо у него было нездоровое. — заметив побледневшее лицо отца, Муши улыбнулся. — Лицо мамы было хуже. Боюсь представить, что она с ним сделала, но больше он у нас не появлялся.       — Так вот что с ним было... — припомнив бледного советника Реншу улыбнулся. Тот, внешне был хорошим человеком, но спустя какое-то время начал очень сильно боятся Гроу. Становится ясно в чём причина. Теперь Реншу был даже рад, что его казнили. — Теперь всё ясно. А с сестрой что? Она в порядке?       — Мне позвать её? Сейчас. — отец даже возразить не успел, парнишка быстро убежал в соседнюю комнату. Он вернулся так же быстро, за ним вышла недовольная Лин, потирая глаза и зевая.       — Если это что-то ещё из твоей книги, мог меня и не поднимать. — бурча под нос, девочка прижала к себе подушку. К удивлению, Реншу, они так и не одели выданные им ночнушки. Те, что были на них, - сшиты то ли Гроу, то ли какой-то женщиной из деревни. Всех имён Реншу так и не запомнил. Обе белые, часто стирались. — Или эти гвардейцы опять пришли нам камни под ковёр класть?       — Меня можно считать за гвардейца? — мило улыбаясь, мессия пронаблюдал за широко открытыми глазами и икотой, вызванной удивлением и испугом.       — Ой, привет пап. Что-то случилось? — активно попытавшись проснуться, зелёные глазки блеснули в темноте, подходя к столу и быстро зажигая свечу спичками. — Почему ты пришёл?       — Мне нужно поговорить с вами. — голос прозвучал удивительно серьезно. Близнецы даже сели на пол, после чего их максимально шустро перегнали на кровать. — Нельзя сидеть на холодном, вы простудитесь!       — Вылечимся, так что там? — сестру взяли за руку, прижав к себе. Звучали малыши экспрессивно и возбуждённо.       — Да, скажи нам, что такое?! — девочка с такой же силой перетянула руку на себя, отчего оба посмотрели друг на друга зло и недовольно. Они чуть не начали снова драться, но были очень быстро остановлены резким словом.       Оба. — это заставило личики глянуть на вещающего с большим интересом, — Так, а теперь, когда вы меня слушаете: у меня к вам серьезный вопрос. Очень серьёзный. — выдержав риторическую паузу, продолжил. — Ваша мама очень нервничает в последнее время. Вы это заметили?       — Да, мы заметили! Как тут не заметишь? — Шанг согласно закивал головой и пожал плечами, глянув на сестру. — Она начала переживать ещё тогда, когда мы только приехали. А потом она успокоилась, но потом мы сказали ей про того советника, и она опять занервничала. — жестикуляция делала рассказ забавнее.       — А потом ещё вся эта история с Чарльзом всплыла, — небрежно махнув рукой, девочка закатила глаза, — а ещё она постоянно ведёт себя тихо и спокойно, хотя она очень нервничает и хочет высказаться, но не может, ведь "это нарушит её репутацию" и "подвергнет нас опасности". — головой кивнули на соседа, тот добавил к общему рассказу.       — Да и мы пытались ей говорить, что так нельзя, даже звали её в лес пару раз, но она по какой-то причине опасается туда ходить даже с нами! Хотя к нам вопросов вообще нет! — стукнув ногами по кровати, на отца глянули, — Это из-за того, что она и раньше жила в храме, да?       — Да, в общем говоря. — лицо проповедника как-то помутнело. Он заметил, что ей стало хуже, ещё давно, с момента как они обговаривали утреннюю церемонию. Хлопки ладошками по кровати, заставили подойти и сесть на образовавшееся между крохами место, — Раньше она жила здесь, и, как и сейчас, скрывала кто она на самом деле. Это было хорошей стратегией, даже я не сразу узнал, что она ведьма. Так в основном вышло из-за брата и наших хороших отношений. Сама ваша мама мне это очень поздно рассказала. — пожав плечами, вздохнул. — Я, если честно, очень не хотел, чтобы она уезжала и был очень рад, когда она вернулась. Я люблю вашу маму, правда, но сейчас я совершенно потерян, ведь я не знаю, как мне поступить, чтобы ей стало лучше.       — Почему ты обратился за этим к нам? Разве мы можем помочь? — Лин обняла руку отца, вскоре оказываясь крепко прижата к нему. Му-Шанг поступил схожим образом незамедлительно.       — Конечно можете! Вы её дети, вы знаете её как никто другой. Она любит и доверяет вам. Если к кому я и могу обращаться за советом такого характера, то это только к вам. — посмеявшись, вскоре послышались слова другой стороны конфликта.       То есть ты хочешь, что бы мы дали тебе совет о том, как вы с ней можете провести время? — Шанг кивнул вопросительно.       — Что? Нет, не я с ней, а мы вместе. Она без вас никуда не поедет, а внимания я уделяю ей более чем достаточно, ну, по её же словам. — погладив сына по макушке, посланник дракона усмехнулся, слыша тихие рассуждения дочери. В этом она была полной копией мамы, тоже любила рассуждать вслух.       — Если ты хочешь сделать небольшую семейную поездку, то можешь свозить нас на прогулку в лес. Мы знаем одно красивое место, там куча цветов и травы, всё это огорожено лесом и ветками, там всегда умеренно прохладно и в особо жаркие дни можно спрятаться и уснуть... — зевнув, кажется от теплоты чужого тела, к нему прижались, стараясь примоститься поудобнее.       — Это правда, — Муши всё ещё получал поглаживания по голове, но постепенно тоже ударялся в сон, — там очень красиво, да и лакеи знают куда нам нужно ехать. Маме очень понравится, ты главное не говори ей заранее, устрой сюрприз. — мальчик тоже зевнул, постепенно засыпая от спокойных движений вокруг. — Она тебе никогда не признается, но она боится разрушить твою репутацию своими поступками и вряд ли сможет дать себе хорошее оправдание для такой поездки, ты понимаешь, правда?       — Конечно понимаю, Му-Шанг. Спи, ты устал, тебе нужно отдохнуть. — к радости мессии, сам он тоже незаметно для себя зевнул.        Встать даже не пытался, тихо лёжа в окружении собственных детей и обнимая их. Вскоре на компании оказался лёгкий плед, а свечка в помещении сама собой потухла. Телекинез — это отличная штука, жаль только, что она выматывает много сил. Хотя даже эти размышления были очень уж утомляющими. Окружённый ведьмовской тишиной, великий дракон очень быстро уснул, окончательно теряя какую бы то ни было, связь с реальностью.              — Ру-Ши, вы не видели Реншу? — испуганная женщина смотрела на советника напряжённо. Тот задумался над ее вопросом.        Стоит ли говорить, что проснувшаяся с утра Гроу очень перенервничала? Они ведь договорились, что если его не будет один час, то она должна пойти искать его! Но она уснула и проснулась лишь недавно, а супруга то и нет! Конечно, ведьма пошла искать его, но пока что, поиски не увенчались успехом. Подвернувшийся советник был, кстати, правда он не успел ещё дать никакой полезной информации.       Нет, не видел. С ним что-то произошло? — спокойствие говорящего ярко контрастировало с нервными всхлипами.       — Не знаю! Он вчера ушёл ночью, и так, и не вернулся! Вы же помните, что случилось вчера? А вдруг с ним тоже что-то случилось?       — Абсурд. — старик качнул головой. — Вам нужно успокоиться, вы же прямо разревётесь сейчас, госпоже себя так вести не подобает! — заметив какие-никакие попытки собрать себя воедино, Ру-Ши вздохнул. — Пойдёмте, поищем ваши пропажи. В прочем я уверен, что вы переживаете зря.       — Я уже и не знаю, что мне думать. Я не могу адекватно воспринимать такие пропажи. — расстроенно обняв себя за руки, настоятельница посмотрела на пол.       — Вам просто нужно немного отдохнуть. — по плечу аккуратно хлопнули. — Все эти казни и отравления плохо сказываются на вашей нервной системе. Более того, я читал в книгах, что ведьмам лучше больше времени проводить на улице, не в городе. А вы этой рекомендацией пренебрегаете.       — Вы читали книги про ведьм? — такая информация резко сбила весь внутренний накал.       — Конечно, — советник улыбнулся. — В последнее время очень много слухов, что вы ведьма, вот и решил узнать, что же они из себя представляют. — подмигнув, человек перешёл на тихий тон. — Я плохой человек, но я не козел. — пожав плечами, в сторону коридора медленно пошли, изредка заглядывая в коридорные проходы.        Знахарь улыбнулась ему. Она поняла намёк. Небольшие каблуки тихо постукивали по мраморному полу, пока дуэт продвигался по длинному, протяжённому коридору. Мимо мелькали люди, адепты, последователи и двери. В одну из таких советник как раз и заглянул. Мать сделала точно тоже самое и пока её компаньон ушёл проверять левый проход, женщина двинулась к правому, где и застыла, совершенно не зная, как ей реагировать. Увидеть подобную картину было очаровательно, так что подошедшего Ру-Ши попросили быть тише. Тот не возмущался, даже после того, как заметил в чём была причина. Конечно, стоило бы поднять и разбудить отца семейства, но сами по себе обстоятельства не давали этого сделать. Советник и настоятель кивнули друг-другу, закрыли дверь и тихо ушли.       — Что ж, как я и говорил – вы переживали зря. — потерев свой монокль, старик усмехнулся.        Очень рада это слышать, — улыбнулись ему в ответ. — но во всём этом меня беспокоит один вопрос: вы так и не получили ваше зелье, а я вам его обещала. Пойдёмте, оно уже сварено.       — Нет, Гроу, сначала завтрак. Госпоже не подобает опаздывать на мероприятия. — задумавшись, добавил. — В прочем я так и не понял кто из вас двоих более пунктуален.        Таким образом путь свой продолжили к обеденному залу, оттуда далее по коридорам и прямо к маленькой, закрытой комнате. Приём пищи не был чем-то интересным, пару слуг уточнило, что происходит с «Великим драконом», но на этом всё и окончилось. Многие адепты отсутствовали сегодня, большая часть отсыпалась. Эхо разносилось по коридорам, а из комнатушки доносился приятный запах мяты и ромашки.       — Чем это так пахнет? — главный советник уселся на диванчик, смотря как девушка ищет на полках нужную ей коробочку или колбочку.       — Зельями, чем ещё? — слезая с тумбочки, мужчине протянули нужную вещь. — Держите, поможет от нервов. А вот ещё мазь, это для поддержания мышц в тонусе. Вы меня не просили, однако я всё равно посчитала нужным вам её отложить. — Спасибо. — сухо ответили даме, двигаясь и давая сесть рядом. Зелье спрятал себе под пояс, так делали очень многие.       — Мазать два раза в день, а зелье пить с чаем. Пить не много, чайную ложку, два-три раза в день.       — Договорились. — кивнули в ответ, после погрузившись в неловкую тишину. Она продолжалась относительно долго и несмотря на общий комфорт с обоих сторон ситуации, старик всё никак не намеривался задать волнующий его вопрос. Он крутился у него ещё очень давно, а с момента предыдущей недели и вовсе воспылал ярким пламенем. — Гроу, слушай, мне нужно у тебя кое-что спросить. — М? Да, конечно. — кивнув, на советника посмотрели. — Это что-то по поводу вашего здоровья? Или это касается вакцины?       — Нет, это касается тебя. — заметив побледневшее лицо, человек поспешил объясниться. — Тебе не нужно уезжать, или что-то в этом роде, вопрос совершенно в другом!       — Хорошо, в чём тогда? Если мне не нужно уезжать и прятаться после всего произошедшего, то что тогда? — подобный запрос от советника был более чем ожидаем. При беременности ей стоило уехать ради сохранения чистоты религии, при переезде она ожидала того, что ей будет нужно уехать по причине «дети». Но теперь, после всего что случилось – уезд по причине «безопасности» был более чем ожидаем и логичен. Да, старик мог бояться сказать ей об этом, в основном из-за всех       сложившихся обстоятельств, но ведьма бы поняла, совершенно не осуждая решения высшего совета.       — Реншу. — видя непонятливо наклонённую голову, продолжил, — Имею ввиду тот факт, что вы вместе.       — Вы же понимаете, что я не тот человек, к которому нужно обращаться по этому вопросу? Меня тут девять лет не было, и я бы не вернулась, если бы не он. — голос начал звучать более холодно. Знахарь не злилась внутренне, хотя лицо её насупилось, заставив старика потеть.       — Нет-нет, вы меня неправильно поняли! Я имел ввиду тот факт, что вы находитесь вместе, разве вам не страшно быть с ним в отношениях?       — В каком смысле? Кому? — видя указание в свою сторону, женщина задумалась. — Мне? От чего мне должно быть страшно?       — Ну, ... Вы ведь лучше меня знаете, что Реншу, это далеко не самый хороший человек. Он плохо управляем во время эмоций, жесток в принятии решений, я бы даже сказал, что он порой ведёт себя очень уж бесчеловечно. — пожав плечами, РуШи продолжил. — Те же периоды казней отличный тому пример. Он казнил людей без особого сожаления, словно их жизни ничего не стоят. Насколько я знаю, ваша религия не поддерживает такого отношения к человеку и его поступкам, так что я подумал, что вам может быть боязно быть с ним.       — Забавно слышать это от вас, господин советник. — усмехнувшись, ведьма продолжила. — Вы ведь не забыли, что не я воспитывала это в нём, верно? Реншу определённо не хороший человек, он совершил много убийств. Но, разве не вы же убеждали его в правильности этих решений? Разве не ваша религия говорит проповедникам быть «не восприимчивыми» к чужим чувствам? Почему же теперь, когда он поступает ровно так, как вы от него ждали, вы выглядите столь испуганным?        Между говорящими воцарилось напряжённое молчание. Конечно, это была правда, но подобное осуждение казалось Ру-Ши возмутительным. Как она смеет говорить ему такое? С другой стороны, она права. Она знает, что она права, она понимает, что спрашивает. Переубеждать её в том, что она не права – глупо, она одна из тех, кто способен успокоить Реншу. Остальные – её дети. Более того, Гроу – живое доказательство правдивости её собственных слов. Сказать ей, что она не права – равносильно тому, что убеждать мёртвого в его живости: бесчеловечно и глупо. Старик отвёл взгляд, женщина же продолжала смотреть на него прямо.       — Как вам удалось убедить его? — тон стал серьёзнее. — Вы единственный человек, которому удалось убедить его в том, что казни – не выход. Как вам удалось это сделать?       — Очень просто. Я ставлю его на их место. — дама вздохнула и поднялась, ей всегда думалось легче в движении, поэтому она часто ходила, — Понимаете ли, друг мой, вы ставите его в положение бога. А какое богу дело до жалких жизней человеческих? Никакого. Тот же Гюрен предпочитает решать вопросы силой, это предполагает наплевательское отношение к чужим пониманиям и целям. — на дверь указали. — Храм возносит Реншу как всевидящего. От него требуется быстрое решение. Он даёт его путём казни. Это легко!       — Но это ведь эффективно! Адепты живут таким образом уже многие тысячелетия. Такие действия демонстрируют силу и волю всевышнего. Или ты хочешь сказать, что это неправильно? — рассмеявшись, старейшина положил руку под щёку, самодовольно глядя на женскую фигуру.       — Не совсем. — головой кивнули. — Страх – отличное средство, однако мало действенное. Если человек испытывает страх, рано или поздно найдётся тот, кто захочет его побороть. Вот и получается, что мессия способный решать вопросы лишь казнями – плохой руководитель. А тот же Реншу, порой спрашивающий у жителей их мнение – отличный. — Руки развели в стороны, словно пытаясь объяснить различия невидимыми весами. — Я всего лишь показывала Реншу, что казнь в этом конкретном случае – не верный выход. Порой лучше наложить штраф, чем казнить. Многие люди полезны, а другие просто ошибаются, говоря глупости. — Почему же тогда, когда казнили советников, вы не стали переубеждать его в неправильности этих действий? Испугались? — гордость взяла в слушающем своё, язвительно высказывая своё недовольство. — Или вы не способны его вовсе переубедить и просто шутите надо мной, читая старому человеку бессмысленные нотации о «страхе» и его неправильном использовании?       — Кто сказал вам, что я была против их казни?        Ответа не последовало. Тишина, сопровождаемая спокойной улыбкой настоятельницы, погружала мыслящего в шок. Сердцебиение участилось, пока атмосфера всё больше накалялась, углубляясь в тяжёлое чувство страха. Не значит ли это, что от смерти его даже сейчас отделяет одно простое слово? Что мешает ей казнить его? Ничего. Но почему она не сделала этого? Что такого он сделал, чтобы его оставили в живых? Почему он? Стоит ли ему боятся? Почему он ощущает себя виноватым?       — Ру-Ши. Вам не стоит быть столь испуганным. — издевается, прищурилась в ведьмовской манере, опуская руки ниже, словно приглашая в объятия самой смерти. — Эти люди вели себя неподобающе. Они издевались надо мной и моими детьми. Несколько даже проявляли весьма нездоровые желания к ним. Вы предлагаете мне игнорировать это? — наклоняя голову, знахарь улыбнулась шире. — Вы ведь не сделали ничего плохого, правда, Ру-Ши? Так зачем моему супругу казнить вас в таком случае, верно?        Её взгляд. Столь холодный и бесчеловечный. В нём можно было увидеть саму тьму, если долго вглядываться в синеву оттенка. Она смотрела прямо, даже не моргала, концентрировала всё своё внимание только на нём, на его лице, его взгляде. Она знала о грехах Ру-Ши, но издевательски не говорила о них ни единого слова, заставляя советника почувствовать себя виноватым. Реншу вёл себя так же. Они оба себя так вели.       — Хватит. Тебе ещё хватает наглости издеваться надо мной? Я старый человек! — услышав смешки, замолчал, поднимаясь со своего места.       — Господин советник, — руки опустили ещё ниже, складывая их в замок. — разве я сказала что-то не то? Вы учили моего мужа этому. Я – лишь преданный последователь. Ничего не говорю и не делаю. Мне не подобает такое поведение, я женщина. Я глупа и необразованна, не так ли?       — Хватит! — окончательно выйдя из себя, адепт не сдержался, врезая пощёчину даме, но тут же осекаясь собственных действий, отходя в сторону и хватаясь за ручку двери. Выглядел испуганно, шокировано.       — Ничего страшного. — потерев свою щёку, повреждённая подошла к выходу, глядя прямо в карие глаза смотрящего. — Дорогой друг. Вы знаете, что я могу сделать. Прошу, не заставляйте меня будить те части моей сущности, которые вы сами старались культивировать в представлении народа многие годы. Я не люблю выходить из себя, и вы сами можете представить к чему это может привести.        Поклонившись на прощание, ведьма лишь молча вышла из комнаты, давая нервному мозгу полностью осознать произошедшее. Солнце за окном ярко светило, издевательски контрастируя с мрачностью ситуации.        Ведьм столетиями возносили в ранг демонов. Это происходило очень долго, очень часто, очень опосредованно. Убедить кланового жителя в том, что ведьмы не страшны – задача почти непосильная. Многие знакомые самой воспитательницы не знают кто она такая, а если поймут – вероятнее всего не поверят самим себе, сойдут с ума, лишь бы доказать, что это неправда. Вряд-ли Гроулин сделает хоть что-то. Она могла действовать хладнокровно временами, но это происходило редко, её убеждения не позволяли ей решать конфликты силой, поэтому ожидать массового геноцида не приходилось. Реншу часто делал такую работу за неё, казня неугодных и неверных обществу. Супруга могла убеждать его в обратном, а могла этого и не делать, о чём Ру-Ши был в курсе. Так вели себя многие ведьмы в действительности, хотя общество было убеждено в обратном.        По общим убеждениям, ведьмы – настоящие твари не способные к состраданию и любви. Женщины часто не высокие, с чёрными волосами и хитрыми, лисьими глазками, украдут что угодно, чаще всего прибегая к негуманным соблазнениям. Их трудно называть сострадательными, наоборот, чаще обзывали жестокими. Мужчины напротив – высокие и безэмоциональные. Ненавидят всё и вся, не позволяя даже капли сомнения проникнуть в их сердце. Эти представления были чётки и точны в глазах нормального обывателя, но под внешность реальных ведьм они не подпадали вовсе. Сейчас было так же, вряд ли знахарь будет делать хоть чтото, но промытый испугом мозг и сам прекрасно обрисовал мрачную картину.        Сама же госпожа решила не нервировать себя более. Уйти куда-либо за пределы храма казалось ей сейчас невозможным, поэтому достаточно быстро она юркнула в сад. Там никто и никогда не трогал, даже Гюрен проходящий мимо ни слова женщине не сказал, хотя они и переглянулись. Гвардеец не хотел ругаться дальше, в основном потому, что выиграть этот спор не мог.        Спокойное пение птиц было прервано садовником, старый человек прогуливался по раскидистым клумбам, то и дело поливая их из собственных рук. Благодаря лекарям, родитель узнала, что он был никем иным как магом воды. Такие часто работали садовниками или поварами. Маги огня чаще занимались кузнецким делом, а те же маги земли предпочитали гончарство. В этом не было ничего необычного, никто не заставлял их этим заниматься. Юный помощник старика сегодня не присутствовал, а более молодые ученики сегодня отдыхали.        При виде дамы учитель кивнул, вежливо приподнимая свою шляпу в знакомом жесте. У них были хорошие отношения, маг никогда не ругался со знахарем, хотя и лечение от неё принимать не спешил. Всегда говорил, что жителям храма негоже лечить простых людей и это занятие лекарей, тем не менее от настоек, переданных ему от знахаря лекарями, не отказывался.        Когда солнце перешло полуденную границу, он всё-таки вернулся, обычно не нарезал круги, однако...       — Мисс, у вас всё хорошо? — спрашивая скорее из чистого интереса, старый друг протянул влажный платок. Он даже не спрашивал, что конкретно случилось, просто вежливо протянул нужное, присаживаясь рядом.       — Да, всё в порядке, спасибо большое. — воспитательница аккуратно приложила холодную ткань к щеке. — Как вы себя чувствуете? У вас всё хорошо?       — причин у этого вопроса не было, задан по привычке, не более.       — Да, конечно. — улыбаясь, шляпу сняли, аккуратно ложа на собственные колени. Зелёные волосы выглянули из-под убора, давая седине блеснуть на солнце. — Вам не стоит сидеть на солнце, госпожа Гроу. Готов предоставить вам свою шляпу, если вы не против.        Под смешок, в тень стоящего рядом дерева спрятались, усаживаясь на самый край лавки. Собеседник кивнул, тоже подвигаясь к тени. Про него ходило много слухов, начиная от тех, что ему далеко не семьдесят пять и заканчивая тем, что он вовсе не маг воды. Чем бы он не был на самом деле – человек из него был отличный: хороший, чуткий и понимающий. Он никогда не спрашивал лишнего, и никогда не лез не в своё дело, любил свою жизнь и работу. Несмотря на частые слухи, ведьма охотно верила, что когда-то давно у него действительно была жена, более того, она даже ловила себя на мысли, что он знает о происхождении своей собеседницы, но совершенно ничего не говорит. Может на такие размышления повлияли его вежливые и аккуратные действия, а может и то, что о синих цветах он заботился с неким трепетом.       — Как проходит ваш день, Хокус? — протерев щёку ещё раз, платочек аккуратно сложили, давая покраснению небольшой отдых от постоянной смены температуры.       — Всё отлично, спасибо, что поинтересовались. — забирая влажную ткань, выбрал из неё всю воду, высушивая и пряча под свои одежды. — Надеюсь, что ваш так же проходит отлично.       — Друг мой, я ведь говорила, что вы можете обращаться ко мне на «ты», к чему эти формальности? — сложив руки вместе, на старца глянули, наблюдая за тем, как шляпу вернули на место. — Все обращаются ко мне на «ты», почему вам нельзя? — Я знаю, госпожа Гроу, я знаю. — поправляя причёску, глаза отвели в сторону, запинаясь перед ответом, — Не подобает мне к вам на «ты» обращаться. Я знаю, что все так делают, но мне это кажется совсем уж непростительным. — заметив строгий прищур, который женщина всегда делала неосознанно, посмеялся, добавив. — Вы обращаетесь ко мне на «вы», я человек старой закалки, как вы ко мне, так и я к вам. Честно же, да?        Не получив отказа, кивнул сам себе в согласии, нервно хлопая себя по коленям. Тишина казалась ему неправильной, по сему диалог требовалось заполнить немедленно.       — А откуда у вас эта рана на щеке? — он закрыл сам себе рот, испугавшись. Мысленно ругая себя за излишнее любопытство, хотел уже извиняться, как услышал смешок и спокойный ответ. Не удивился такой реакции, но даже расстроился, получив дополнительную информацию.       — Ах, ничего серьезного. — кистью элегантно махнули в воздухе, — Небольшая ссора. Бывает.       — Не с мужем, надеюсь? — голубые глаза выражали искреннее беспокойство, в то время как ладони сильнее сжали дерево лавки.       — М? Нет, нет конечно. Реншу сейчас спит, у него всё отлично. Я слегка повздорила с одним из советников. Он вышел на эмоции и не смог сдержаться, в прочем, я не виню его, он старый человек. — пожав плечами, на собеседника глянули, мило улыбнувшись. — Вы думали, что я разозлюсь на вас, верно? Не беспокойтесь, я ведь тоже человек. Будь я на вашем месте, тоже самое бы спросила, честно-честно!       — Я в вас и не сомневался... — пробурчав себе под нос детальную констатацию, садовник с радостью обнаружил, что его не услышали. — Говорю, как дети? Хорошо себя чувствуют? Как отпраздновали вчера?       — В принципе неплохо, за исключением некоторых конфузов, всё прошло очень даже хорошо. — кивнули в ответ, как за спиной послышалось спокойное дополнение.       — Подтверждаю, уже полдень, а спят как убитые. — Реншу улыбнулся, видя растерянное лицо садовника и улыбчивое лицо супруги, — Ты представляешь, все в тебя! Тоже меня отпускать с утра не хотели. — заметив покрасневшие от смущения уши, посмеялся, — Да ладно тебе, не обижайся, я любя. — под закатанные глаза обратился к посветлевшему на вид мужчине. — А вы как, Хокус? Хотел отметить, что вы просто восхитительно выполняете свою работу!       — Я искренне польщён. — неловко улыбнулся тот, почёсывая затылок. — Рад знать, что с вашими детьми всё в порядке, госпожа Гроу. Мне пора идти, простите, что отнял ваше время. — поклонившись, маг зашелестел прочь. Он ходил тихо, но вместе с тем тяжело.       — Нет-нет, всё в порядке, Хокус! Вы совершенно не отняли моего времени! — тот лишь кивнул, обернулся и ушёл. Направился к синим цветам. Им он уделял особое внимание.       — Может он всё-таки ведьма? — тихо уточнил супруг.       — Определённо нет. Определённо. — кивнули ему. — А ты вообще зачем пришёл? Соскучился?       — Очень. — на лавочку сели, простирая руки к объятиям. Настоятельница даже не возмутилась, просто обняв любвеобильного зрителя в ответ. — Но вообще, я не за этим пришёл.       — А зачем же? — кажется, сама ведьмочка уже не верила, что проповедник способен прийти к ней за чем-то ещё. Не то что бы у него не было других поводов, просто он не любил беспокоить её без важных, по его мнению, причин.       — Что с Ру-Ши? Он сказал, что общался с тобой сегодня, но обычно такой бледности у него это не вызывает. — о щёку потёрлись, чуть ли не урча от удовольствия.       — Какой же ты... — девушка даже ответить не успела, её перебили точным словом.       — Любвеобильный, нежный? — посмеявшись над урчанием, хватку ослабили. — Извини, весь день тебя не видел, очень соскучился. Так что с ним?       — Он ударил меня по щеке, так как перенервничал. Видимо боится, что я тебе пожалуюсь. — видя непонимающе поднятую бровь, посмеялась. — Советников казнил ты, а не он. Он очень рационально опасается!       — Может мне провести с ним воспитательную беседу? — хмуро переспросил супруг, глядя на покрасневшую щёку. Именно о неё он и потёрся, замечая её нездоровый вид только сейчас.       — Не стоит. Он, итак, весь на нервах. — проведя рукой по волосам, раздраженное выражение резко наклонили, утыкая в собственную грудь. Старший Цзин мог и возмутиться, но не стал, вскоре принимая более удобное положение. Ему нравилось лежать подобным образом, но момента на такие нежности почти никогда не было.       — Милая, как ты смотришь на прогулку завтра? — вытянув руки в небо, продолжил, — Ты, я, дети, лес... — мечтательно улыбаясь, получил ожидаемую негативную реакцию. Вчерашний разговор с детьми подготовил его к отказу и Реншу уже знал, как действовать.       — Что? Нет, я не могу. И ты не можешь. Мы не можем. — в волосы лежащего неосознанно зарылись. — Дети были бы рады, но разве сейчас подходящее время? Имею ввиду, совсем недавно была попытка покушения и мне не кажется, что это очень разумно.       — Ну почему же? Уедем на один день, заодно порадуем наших крошек хорошим праздником. — щеку матери нежно погладили рукой, заставляя отвести взгляд. — Ты ведь хочешь порадовать их, верно? Они будут не против, ты это лучше меня знаешь.       — Но Реншу, что насчёт того же Ру-Ши? Кто будет проводить службу? Как мы вообще это разрешим? Разве можно просто оставить храм, даже на день? — супруг посмеялся.       — Я разрешу этот вопрос, не волнуйся. — прежде чем Гроулин успела возразить, к её губам прижали палец, мешая продолжить. — Мне кажется, ты очень много переживаешь. Дай себе отдохнуть! Я не знаю когда мы сможем организовать поездку, а сегодня тебя уж точно не потревожат. — под тяжёлый вздох, тираду продолжили. — Сходи в баню, посиди там, с девочками посплетничай. Тебе это не очень нравится, но это ведь весело, правда?       — Да, есть такое. — улыбнувшись, тело, лежащее на самой настоятельнице, обняли крепче, прижимая к себе. — Хорошо, я отдохну сегодня. Но обещай, что ты проведёшь время с детьми, ладно? Я не хочу, чтобы они беспокоились.       — Обещаю провести всё своё свободное время с ними! Про поступок Гюрена я им рассказал, кстати. Знаю, тебе не очень хотелось поднимать это, но я считаю, что он заслужил. Ему не стоило так вести себя с тобой. — потеревшись щекой о тело женщины в последний раз, мессия поднялся. Он недолго смотрел на погрустневшее личико, после чего нежно поцеловал его в щеку.