Как в старые недобрые времена

Из всех боро Нью-Йорка — Бруклин являлся самым контрастным. Среди исполинских мультимедийных высоток на корточках приседали малоэтажки, призывно заманивающие своими пестрыми и резными фасадами. И именно в последние чаще осуществлялись вызовы на «расчлененку» или скромные суицидальные финалы. На светофорах нередко можно было встретить скопление современных спорткаров, подмигивающих их раритетным прадедам. А среди современной молодежи, облаченной во все рваное, но чрезмерно модное, неспешно прогуливались представители более консервативного поколения, лихо вплетающих в гардероб кринолин и турнюр. А также нож-бабочку и «Беретту». Ллойд, будучи уроженцем чопорного английского графства, и вместе с тем частым гостем у дедовской суровой России, с первого вздоха и взгляда полюбил землю Нового Света. Стоило восемнадцатилетнему Дмитрию ступить на остров Свободы, как сердце волнительно екнуло — он дома. Никакого нарочитого снобизма, никаких ограничений и замшелых предрассудков. Рожденный для воли наконец выбрался из позолоченной клетки, расправив крылья, так тщательно скрываемые строгими костюмами и трико. Побывав во многих штатах и, разумеется, на всех островах Нью-Йорка, коренной британец с русскими лихими замашками в итоге осмысленно ассимилировал в Бруклине — в месте похожем на него самого. А еще на нее … Психиатрическая лечебница «Уэст Фикс», как ни странно (но и одновременно типично для Бруклина) находилась на восточной границе боро. Окутанное бескрайней лесополосой, заведение удерживало в заточении душевнобольных уже на протяжении семидесяти лет. И ровно столько же несло пальму первенства в самых нетрадиционных методиках исцеления. — Мы иногда высылаем ей дела, на которые готовы ставить штамп «не раскрыто», — спустя пару часов гнетущей тишины, Кокс решил разбавить атмосферу. — И как успехи? — отчужденно смотря на мелькающие через окно декорации, Дмитрий сухо поддержал разговор. — Уже три закрыли. Губы профессора непроизвольно изогнулись в улыбке: — А говорил, что не способны с ней совладать. Лэйн Эрнест. Одна из главных причин смены рода его деятельности. Из свидетеля в главного врага. Из помощника в деле в любовницы. А из любовницы в… Если говорить о главных ошибках его жизни, то три года назад Ллойд совершил их все. — Она просто удаленно кидала подсказки, — пожав плечами, Чарльз нервно повернул руль, — ну, вернее сказать, позорно нас в них мордами тычила. Черт, как ты с ней вообще общался? У нее не язык, а гильотина. Дмитрий ничего не ответил. — Почти приехали. Массивные вензельные ворота с контрольным пунктом досмотра и светлое полусферическое стеклянное здание заставили сердца обоих мужчин учащенно забиться. У одного от осторожности и даже страха, а другого от … Предвкушения встречи. — Говори с ней строго по существу. — Я сам решу как и о чем с ней говорить. — Дмитрий, напомню, она нужна для дела. — Именно поэтому никто из вас не смог найти с ней общий язык, — саркастично-язвительная нота сама сорвалась с языка. Кокс тут же отреагировал, расшиперив ноздри и выдыхая жгучее недовольство: — Разумеется, кроме тебя с ней больше никто не тра… — вовремя осекся. — В общем… Ничего лишнего. Длинные, но сбитые на костяшках пальцы Ллойда провели по кожаной поверхности папки, обводя рельефный оттиск бренда. — Мое условие участия в расследовании я озвучил. Принимать его или нет — решать тебе. Автомобиль дерганно остановился. Манера вождения как нельзя лучше могла позволить оценить психологический портрет водителя. Дмитрий в паре пунктиков характера бывшего коллеги в лишний раз убедился. — Я просто беспокоюсь. — Это лишнее, Чарльз. Лицемерие никогда не было в активной фазе у Кокса, но временами и оно проскальзывало. — Хорошо. Растерев переносицу, следователь нажал на кнопку стеклоподъемника: — Старший следователь Кокс. Мы к доктору Бернару. Пара минут и створки забора начали разъезжаться, не нарушая лесное безмолвие возможным скрипом шарниров. — С Эрнест или без нее… Мы обязаны найти убийцу. Ради Киры, — автомобиль на финальной фразе вновь тронулся с места. — Ради Киры, — вторив одними губами, Ллойд устремил взор на стеклянный фасад здания. «И снова ты меня не отпускаешь»

Три года назад

— Эта жара убивает… Буквально. Черт возьми, Дмитрий, не скромный вопрос, но… — покосившись на старшего детектива, Кира нахмурилась. — Ты вообще потеешь? Удивительно знойная весна с рекордными тридцатью тремя градусами плавили не только гудрон на крышах и асфальт, но и всякую женственность или намеки на нее. — Столько с тобой работаю, а все равно не могу свыкнуться с этим, — многозначительным жестом Кира сравнила Ллойда с собой. — Как? Влажная от испарины служебная рубашка Кадоган вместо положенного голубого цвета была уже ближе к синему, в то время, как та же рубашка на теле Дмитрия не имела и намека на изменение колора. — Пей меньше кофе, тогда терморегуляция улучшится, — очевидно, не разделив трагедию напарницы, Дмитрий вопросительно вперил взгляд над ее макушкой. — Чак, та мисс является родственницей погибшего? — поймав за предплечье проходящего мимо офицера, он кивнул на сидящую возле лужи крови девушку. — Да, сэр. Это Лэйн Эрнест. Старшая сестра убитого Ника Эрнеста. — Метнув взгляд на хрупкий женский силуэт, рыжеволосый оперативник пожал плечами. — Ее опрашивал Вульф. Мне его позвать? Мотылек. Первая ассоциация, которая пришла внезапно в голову детектива от вида незнакомки. Блондинка с коротким вьющимся волосом в легком шифоновом платье цвета лаванды словно освежала собой злачный вонючий переулок. А то спокойствие и безмятежность, что излучала мисс Эрнест, сидя рядом с посмертными следами брата, делали ее персону крайне интересной и любопытной. Во всяком случае для Ллойда. — Нет. Не стоит. Я сам с ней побеседую. Кира, пока уточни у судмедэксперта предварительное заключение. Двадцать два шага и взор упал на острые обнаженные плечи. — Мисс Эрнест? — При входящем звонке Вы выдерживаете паузу, прежде чем взять трубку? — вопрос в абсолютно будничной манере. Дмитрий мысленно улыбнулся: — Нет, — коротко и ясно. — Я не про рабочий. Его, полагаю, у Вас уже выработался рефлекс принимать с первой трелью, — Лэйн Эрнест неотрывно изучала смрадную рубиновую лужу, словно та была произведениям искусства последней выставки Бруклинского музея. — Что насчет личного телефона? В свободное время Вам иногда приходит в голову мысль не сразу брать трубку. От нежелания общаться или простой лени? В голове Ллойда всплыл образ матери. — Случается и такое. — И как? — Что именно? — Вам не совестно? — Отнюдь. — Даже, если по ту сторону трубки кто-то очень нуждается в Вашей помощи? По-прежнему видя лишь макушку девушки, детектив покачал головой. — Даже, если так. Светлая пружинка волос игриво скользнула по изящной линии шеи. — Значит Вы меня поймете. Вслед за кивком мисс Эрнест запрокинула назад голову, устремив взгляд на небо: — Сожаление и страх — это самая главная тормозящая сила человечества. Не так ли? — она медленно обратилась к застывшему на месте Ллойду. Угольная чернота. Диссонирующая с внешними данными, но придающая ей особого магнетизма. От зрительного контакта по хребту мужчины пробежали цепкие мурашки. «Интересно. Очень интересно» — Лень и трусость. Ваш список я предпочту дополнить, — азарт буквально опьянял уставшую от рутины кровь. Словно на голодный желудок он опрокинул шот жгучей текилы. — Надо же, — аккуратные, но от явной привычки искусанные губы изогнулись в легкой улыбке. — Вашим оперативникам стоит у Вас поучиться манерам. — Им просто не хватает практики. Мисс Эрнест, позволите задать Вам несколько вопросов? — Дмитрий учтиво кивнул. — Разумеется, — на секунду задумавшись, Лэйн плавно начала подниматься, попутно разминая затекшие конечности. — Его убила не я. — Я Вас в убийстве не обвиняю. Выставив вперед предплечье, Ллойд подстраховал Эрнест от заваливания, однако данный жест мужчины был воспринят с усмешкой. Как и его слова. — Вслух нет. Однако, подобную теорию Вы выдвинули. Рост не больше ста шестидесяти пяти сантиметров. Астеническое телосложение с выпуклыми косточками ключиц, украшенными на каждой вытатуированными надписями. Вензельный мелкий шрифт был недоступен к прочтению, однако одно из слов Дмитрий разобрал.

«Mort»

— Эта теория резонна. Но «вслух» она вылетит лишь при наличии доказательств. Несмотря на существенную разницу в росте, Лэйн не казалась маленькой. Хрупкой — да, но ощущение физического превосходства над ней не зарождалось. Скорей, наоборот. — Вы их найдете? Чистый скепсис в интонации и взгляде. — Безусловно. Но не факт, что против Вас. Его цеплял диалог. Красная нить, вшитая между строк. — А если факт? — Я Вас арестую. — А если Вы ошибетесь? Дмитрий чуть не прыснул. Эта девушка… Она словно книга, выход которой он с нетерпением ждал. Хотелось с особой жадностью и смакующей длительностью поглощать ее, задерживаясь на каждой странице и строчке: — Я не ошибаюсь, — не сдержался. Губы детектива подернула легкая улыбка, тогда как глаза Эрнест хитро сощурились. — Самонадеянность или профессионализм? — Факт, подкрепленный многолетней практикой. — Я Ника не убивала. Я его любила. Каким бы дураком он не был, — на женское лицо легла тень.— Я не привыкла уничтожать то, что дорого сердцу. Острый ум, неординарное мышление и, безусловно, привлекательность. Азарт пробудился не только у детектива, но и у мужского начала: — У Вас есть догадки, кто бы это мог сделать? — Дмитрий отзеркалено склонил в бок голову, не разрывая зрительного контакта. Хищником был не только он. — Не догадки, но мысли, — уже не допрос, а вызов. Поправив небрежным движением съехавшую бретель, Лэйн повернулась к Ллойду спиной. Без идеальной осанки чуть ссутулившаяся, она обратила взор на место, где часом ранее лежал труп брата. — Три ножевых в живот. Со слов судмедэксперта края вхождения лезвия были не рваными, из чего я делаю вывод, что их наносили плавно и осознанно. Ника убивали целенаправленно, а место нанесения смертельных травм говорит об изощренности и вероломстве убийцы. Впрочем, как и о его трусости. Явив Дмитрию четкий профиль, девушка тяжелым взглядом обвела мусорные баки и кирпичную стену, исписанную граффити: — Убийца молодой и напористый. Он слишком наивен в убеждениях своей безнаказанности и слишком глуп в мотивах своего поступка. — Вам известен мотив? — Дмитрий впитывал каждое слово, подчеркнутое приятной тембральной хрипотцой голоса. Словно выйдя из сумрака, Лэйн устремила на него безэмоциональный взгляд. Отрешенный и пустой. Отличный от того, что был каких-то пять секунд назад: — Этот вопрос принадлежит мне. — Дмитрий? — секундный контакт был нарушен новоиспеченным капитаном. — Нас вызывают в отдел. Кира безропотно подошла к Ллойду, окинув подозрительным взглядом Эрнест. — Мисс, приносим наши соболезнования. Впервые пошаблонная фраза показалась неуместной, однако реакция Лэйн для старшего детектива была крайне важна. — Благодарю. Но лучше соболезнований будет имя убийцы, — учтиво кивнув, Эрнест перевела взгляд на Дмитрия. — Надеюсь, Вы и вправду никогда не ошибаетесь. — Мы Вас в ходе расследования возможно еще потревожим, — Ллойд излишне для их «ролей» сократил между ними дистанцию.— Или позвоните мне, если сочтете нужным чем-то поделиться. От нее веяло тонким флером интриги. Дурманящей и свежей. Между пальцев мужчины возникла простенькая визитная карточка: — Набирайте в любое время суток. — А Вы возьмете трубку с первого гудка? Кадоган удивленно вздернула брови, не понимая характер общения этих двоих. Неужели флирт? — Позвоните, тогда узнаете. — Я подумаю. Мистер… — несмотря на жару, облаченные в плотную белую перчатку женские пальцы аккуратно поддели визитку, так чтобы не соприкоснуться с пальцами детектива. — … Дмитрий Ллойд. Словно отсмаковав, Эрнест едва заметно кивнула: — Всего хорошего, детективы. — И Вам… мисс Эрнест.

Наши дни

Залитый светом коридор с кадками живых растений и комфортными пуфами вдоль стен встретил старшего детектива и профессора ненавязчивой музыкой и гомоном из соседней рекреации. Дневное шоу «Гарри Гудмана» вызывало бурную реакцию как у обслуживающего персонала, так и у подопечных, отчего атмосфера этого на первый взгляд приятного заведения становилась ошибочно радужной и беззаботной. Цитадель лицемерия. — Чарльз, в свете последних событий я скорей подпишу отказ на участие подопечной «семь-восемь-ноль» в расследовании Вашего дела, — возглавляя шествие, доктор Бернар Рик коротко отрезал. — Ее состояние нестабильно. Резко дернув за ручку двери, пожилой, но достаточно крепкий и бодрый мужчина жестом указал пройти на лестничную клетку. — Сегодня ночью у нее был приступ. Мы были вынуждены вколоть ей сильные седативные и изолировать от всех прочих клиентов. Кокс нервно покосился на Ллойда, чье лицо по-прежнему не выдавало его истинных эмоций: — Что случилось? Троица начала спускаться в недра подвала. — Яркая форма агрессии, следствием которой стала сломанная рука и черепно-мозговая травма у мед-брата. Кокс шумно выдохнул: — На что так отреагировала мисс Эрнест? Спустившись по тускло-освещенной лестнице на два яруса вниз, мужчины очутились в очередном, но уже мрачном коридоре. — На безобидное прикосновение. Насколько наигранно скривился врач при озвучивании данного факта, настолько в адрес его персоны у Ллойда возросло омерзение. Пройдя по вытянутой бетонной кишке несколько метров, Бернар остановился напротив глухой металлической двери. Такие обычно устанавливали в карцерах тюремных зон. — Вот в чем заключается Ваша запатентованная методика реабилитации? — густой баритон Дмитрия эхом отразился от голых стен. — В воссозданий условий Освенцима? — отметив ветвистую систему трубопровода, протянутую вдоль потолочного свода, он обратился в затылок главного врача. — Насколько я понимаю, мы встали напротив прототипа газовой камеры. Это так Вы помогаете своим клиентам? Травите их газовоздушной смесью? Кокс от выпада товарища крякнул. — Что ты… — Мистер Ллойд, Вы излишне драматизируете мой метод, — доктор Рик благодушно улыбнулся, оттянув задвижку от электронной консоли. — Желтая пресса всегда любила искажать реальность. И потому у многих их читателей сформировалась ошибочная картинка мира. Ловко набрав числовую комбинацию, он нажал на клавишу ввода. Раздался короткий писк. — Собственно, и Вы, профессор стали заложником ненужных домыслов. Увесистое дверное полотно начало медленно отъезжать в сторону. — Это не газовая камера, а нейролептическая комната. Здесь на временном основании для стабилизации психоэмоционального состояния мы размещаем клиентов, чтобы позволить им самостоятельно прийти к состоянию покоя, — чем сильнее отодвигалась дверь, тем отчетливее становилось видно тускло-освещаемое нутро. — Подвал выбран для оборудования данной комнаты лишь из-за хорошей шумовой изоляции, необходимой для полного расслабления, а эти трубы ... — устремив взгляд на потолок, доктор хмыкнул:... — нужны для насыщения пространства ароматическим духом. Аромамасла и тишина — вот, что лежит в основе моей методики. В доказательство своих слов, Бернар развел руки в приветствующем жесте: — Пройдите и лично убедитесь в этом. Лотос. Знакомый и первым бросающийся в глаза. Искусно выполненная татуировка цветка словно трепетала от плавного движения острых лопаток, что поднимались и опускались вслед за тонкими руками сидящей на полу девушки: — Кокс, дам тебе совет. Вместо того, чтобы беспокоиться о своем половом бессилии, лучше поразмысли о некомпетенции вашего штата. От звучания столь нужного голоса, на душе Дмитрия стало моментально спокойно. — Не распознать в старушке Мэйбл клофелинщицы могли лишь абсолютные имбецилы. Устроившись на коленях абсолютно нагая Лэйн Эрнест короткими движениями запястья что-то активно строчила по уже расписанной таблицами и формулами светлой стене. Сидя спиной к вошедшим и не размениваясь на особое приветствие, она брезгливо фыркнула: — Доктор, как ваша собачонка? По-прежнему скулит от сломанной лапки? — слегка запрокинув голову, Лэйн взбодрила небрежную волну пепельных волос. Теперь их длина едва достигала челюсти. — Впрочем, глупый вопрос. — Мисс Эрнест, что с Вашей… — Одеждой? Оу, Чарльз я решила помочь твоему маленькому другу. Возможно, молодое женское тело напомнит тебе о работоспособности одного важного органа, — саркастично усмехнувшись, она плавно наклонилась в сторону, разминая затекшую спину.— Скажи, Чарльз, как там Вивьен? Ты ее удовлетворяешь? Дмитрий соскучился. Безумно соскучился по этим остротам. Болезненно жалящим в самое сердце. Чего угодного, но только не его. — Чем Вам снова не угодила одежда, мисс Эрнест? — оценив побагровевшего от услышанной дерзости детектива, доктор шагнул в небольшую комнату, жестом велев гостям стоять на месте. — Она была чистой и отпаренной. — До того момента, пока к ней не прикоснулась крошка Дейзи. У нее отвратительный вкус на духи. Плюс, эта одежда не моя. Можете забрать и вернуть ее владельцу, — взмах руки в сторону кровати. — Мне она не нужна. — Как Ваше самочувствие? — подойдя к девушке, Бернар скрепил за спиной руки. — Великолепно. — Вас что-нибудь беспокоит? — Да. Вы. — Эрнест, нам нужна твоя помощь, — Кокс суетливо сделал шаг вперед. — Дело очень… — Не волнует. — Мистер Кокс, я же сказал, — доктор нахмурился. — Мисс Эрнест не может сейчас… — Вы уверены, доктор, что в моем присутствии стоит говорить обо мне в третьем лице? — повернув голову в сторону, Лэйн хищно покосилась на ботинки мужчины. Секунда, и Бернар отступил. — Я взялась помогать вам, Кокс, лишь по тому, что лишила бюро ценного сотрудника и меня попросила об этом Кадоган. Дуреха, все еще надеется вытащить вас из трясины и… — Кира мертва, — Чарльз сухо перебил. — Ее обезглавленное тело нашли сегодня утром. В их с сестрой квартире на Лонг-стрит. Женский стан выжидательно замер. — Ты знаешь мое к тебе отношение, Эрнест. И если бы не Кира, я бы в жизни не допустил твоего участия в делах,— голос Кокса дрогнул. — Она, черт возьми, доверяла тебе. И всегда лезла на амбразуру, чтобы защитить твою свихнувшуюся задницу. Если бы не ты, возможно… — на лице мужчины проступила испарина, а белки глаз от натуги покраснели. — Возможно она была бы жива! Дмитрий, понимая, что Чарльз морально достиг нуля, подошел к тому и опустил на его плечо ладонь: — Доктор? — Мистер Кокс, дышите. Дышите, — кивнув, Бернар подлетел к Коксу и взял того под руку. — Пойдемте, Вам нужно успокоиться. Мистер … — Дмитрий? Вытянувшись во весь рост, Лэйн отчужденно посмотрела на него. Словно, не веря глазам, она шагнула навстречу. — Мистер Ллойд, она… — Оставьте нас. Пожалуйста, — Дмитрий кивнул в сторону двери. — Помогите моему коллеге. А нам пока с мисс Эрнест нужно поговорить. — Я не могу оставить Вас без присмотра, — доктор бесполезно заартачился. — У нас ... — Можете, — уверенный тон Лэйн и Бернар недоверчиво на нее покосился. — Иначе я сегодня же попрошу отозвать финансовые поступления. Произнесенные вслух волшебные слова, и врач тут же отступил: — Хорошо. Но не больше пятнадцати минут. — Полчаса. И закройте за собой дверь. Сквозняки, — не сводя взгляда с профессора, Эрнест незаметно поежилась. — Живо. Что-то пробурчав, врач, поддерживая пунцового Чарльза Кокса, покинул помещение. Перспектива расширения территории больницы стояла выше соображений безопасности. Что и следовало ожидать. В воздухе повисла тишина. — Ты поседел, — Лэйн коснулась своего виска. Дмитрий усмехнулся: — Студенты оказались не столь невинными, как я думал. Еще пара шагов вперед. — Мне стоит ревновать? Она ждала, не двигаясь с места. — Возможно, — в уголках прозрачно-голубых глаз разбежалась мелкая паутинка. — Что насчет тебя? — до нее оставалось меньше метра. Ллойд остановился: — Мне стоит ревновать? Алебастровая кожа, не знающая уже много лет загара, коричневые уплотнившиеся ареолы сосков на аккуратной округлой груди, плоский живот увенчанный коротким продольным рубцом, гладкий лобок с узнаваемым родимым пятнышком и стройные ноги с подогнутыми от прохлады пальчиками. — Возможно, — внимательно рассматривая его, Лэйн горько усмехнулась: — Ты ведь не плод моей фантазии? Ухоженная щетина, обрамляющая чувственные губы, прямой, словно выточенный из мрамора нос, чарующие своей магнетической хищностью глаза, что, кажется с самой их первой встречи увидели то, в чем девушка всю жизнь сомневалась. Высокий, изрезанный более глубокими, чем раньше морщинами лоб и густая смоляная шевелюра, подернутая на височных долях серебром. — Проверь. Разведя в стороны руки, Дмитрий как и при последней их встрече, вновь явил взору образ джентльмена, коим он так не хотел быть, но к которому Эрнест так прониклась. Выдержав секундную паузу, она подалась навстречу: — По закону жанра я должна сейчас прижаться к твоей груди и томно вздохнуть о том, что скучала. — Ты не скучала? — мужчина лукаво вздернул бровь. — Разумеется, скучала, — Лэйн привстала на носки, поведя носом у крепкой шеи. — Как минимум по твоему запаху, профессор Ллойд, — глубокий вдох. — Да, определенно мне его не хватало. Вновь отойдя на шаг, Эрнест осторожно подцепила полы чужого отутюженного пиджака: — Снимай. Дмитрий насмешливо шикнул: — Только его? — А ты успел стать нудистом? — Не терпишь конкуренции? Девушка закатила глаза: — Ллойд, у меня секса не было почти два года. Имей совесть. По комнате разлился грудной смех: — Скромна настолько, — сняв пиджак, Дмитрий накинул тот на женские плечи, — насколько обнажена. Ужалив поцелуем светлый затылок, он тут же схлопотал затрещину по бедру: — Опять без разрешения. — А оно мне нужно? Эрнест в подобии оскала дернула щекой: — Я от тебя отвыкла. Не набивай себе цену. — Тогда тебе снова придется ко мне притираться, — обойдя женскую фигуру, намеренно избегая тактильного контакта с ней, Дмитрий приблизился к исписанной восковым мелком стене. Бесчисленные имена и фамилии, линии связи и даты, схемы, доступные к пониманию только самому автору…: — Ты ведь могла просто попросить тебя сюда перевезти и не наносить увечий персоналу? С ним поравнялись: — Разумеется, могла. — Чем этот медбрат грешил? — Домогательством. Ллойд покосился на девушку. — Полагаю, не на тебя? — Как догадался? — Он не труп. Эрнест улыбнулась. — Парнишка решил полапать мою соседку. Керри аутист с синдромом Аспергера. Она не понимала намерений ублюдка, — сухие губы хищно исказились. — Зато их понимала я. Проведя ладонью по своим записям, Эрнест гулко выдохнула: — Кира не заслужила насильственной смерти. Как и ее семья всех обрушившихся душевных терзаний. — Именно поэтому мне нужна твоя помощь, — засучив рукава, Дмитрий своим плечом соприкоснулся с женским. Эрнест усмехнулась: — Боишься сорваться? — Боюсь ее разочаровать. Девичий мизинец поддел палец профессора. Привыкание должно начинаться с малого: — Стареешь. Сентиментальным становишься. — Еще одна причина, по которой ты мне нужна. — Кокса может удар хватить. А его смерть мне неинтересна. Ллойд по-доброму хмыкнул: — Он нас всех вместе переживет. — Меня так точно. Сердце во второй раз на дню болезненно сжалось: — Я был на слушании. — Знаю. — Я не допущу твоей казни. — А вот это уже не тебе решать. В комнате повисло молчание. — У тебя кофемашина еще жива? Дмитрий сильней сжал женский палец: — Жива. Ждет свою хозяйку. — А та футболка? С крокодилом. — Выкинул. — Ты чудовище. — Что, уже метишь территорию? — У нас впереди много работы. Возможно теперь он найдет способ, как все изменить: — Идем радовать Кокса? — Я по тебе соскучилась,— Лэйн взглянула в его глаза, позволяя встречно окунуться в кромешный мрак своих. — Так бывает, когда тебе кто-то нравится,— осторожно поддев прядь волос, что прилипла к уголку ее губ, Дмитрий ухмыльнулся от вида насупившейся Эрнест. — Ты мне не нравишься. — Ну, разумеется нет. — Я серьезно. — Пошли. Кофемашина и футболки ждут. Как и он.