Око за око

Наши дни

— Единственное, за что я могу ненавидеть свою работу — высокая вероятность увидеть вас на этом столе. Терпкая крепость дыма смешалась с едким амбре формалина, сделав воздух практически невыносимым. — Не знаю, кому Кира перебежала дорожку, но… Лэйни, в изощренности тебя, скорее всего, обогнали… Линда Лин. Штатный судмедэксперт с бессменно алыми губами и черным юмором встретила гостей шестой за утро сигаретой. Женщина, разменявшая недавно пятый десяток, имела крайне простую жизненную позицию: «Все помрем, а значит в жопу мораль и принципы». Во многом благодаря такому видению Лин нарушала непреложные правила, связанные с курением, совокуплением и дресс-кодом на рабочем месте. Эффектной блондинке с голубыми глазами и несколько расширенными зрачками, с короткой юбкой, спрятанной под врачебным халатом, и бледной как и у ее подопечных кожей не страшны были выговоры начальства и жалобы родственников погибших. Исправно выполняя свой профессиональный долг, Линда абстрагировалась от назойливого причитания вышестоящих и подкладывала под шаткий письменный стол письма с штрафами за курение не в положенном месте. Ходили слухи, что у Линды не было совести. И души. Иначе, как можно оправдать ее пятничные игры в покер с не совсем живыми участниками. «— У них я всегда выигрываю. Остальное меня не заботит.» Отменный профессионал с весьма специфическим взглядом на жизнь. Выбранный род деятельности бывшей мисс Манхэттен, больше известной, как крошки Лин-Лин, вполне себя оправдывал. — Здравствуй, Линда. — Еще не отвыкший от запахов царства вскрытия Дмитрий протянул женщине направление. — Что сумела выяснить? Холодная сталь посмертного ложе Киры Кадоган отбила зайчик от яркой хирургической лампы. Накрытое простыней тело девушки с пока что приложенной к шее головой, одиноко покоилось в центре просторного и зябкого помещения. — Хотела бы я сказать, что смерть Кади была легкой, но… — Струсив в банку из-под сардин пепел, доктор Лин растерла переносицу. — В крови был обнаружен след сильного нейролептика. Эй, Лэйни, угадай какой? — Хитрый прищур в сторону Эрнест. — Рада тебя здесь видеть… Живой. Людей, общество которых Лэйн не раздражало, можно было пересчитать по пальцам одной руки. Линда Лин в их число входила. — Тетродотоксин, — произнеся одними губами, Эрнест склонилась к голове упокоенной. — Твой убийца весьма недурно разбирается в морепродуктах. Лин усмехнулась: — Прямо, как ты. Тех, кого уважала Линда, можно было тоже пересчитать на одной пятерне. Трое счастливчиков стояли напротив. Верней двое стояли, а один лежал. — Выходит, Кира все чувствовала, но дать отпор не могла? На челюсти Ллойда явно взыграли желваки. Одно дело, когда в морге обсуждается посторонний, и совершенно другое, когда речь идет про ту, что всегда наливала чай и баловала пончиками, багрилась румянцем при коротком обращении «Кади» и всегда кидала скомканные бумажные шарики мимо ведра. — Судя по характеру повреждений, нанесение травм, несовместимых с жизнью, шло в следующем порядке, — Лин выдохнула в сторону дым. — Отравление, как следствие обездвиживание, обезглавливание и извлечение глазных яблок. Для удобства последнего некто использовал расширитель для век. Могу предположить, что сначала был надет расширитель, затем отрублена голова, а после вынуты глазные яблоки. При подсохших слизистых достать их гораздо проще, — указав скальпелем на скрытые глазницы, Линда медленно провела рукой вниз к разрезу на шее. — Голову отсекли крайне острым, тонким и гладким предметом. Отделение произошло в один удар. Точка приложения силы между третьим и четвертым шейными позвонками. Лэйн приблизила лицо к разрезу: — Грязная работа. Четвертый позвонок задет. — Но оцени насколько ровная насечка. — В голосе Лин проскользнула восторженная нота. — Мне сейчас сложно сказать, что могло бы выполнить такую… — Хладнокровный убийца. — Ллойд глухо процедил. — Это сделал человек. А инструменты, с помощью которых он все реализовывал, мы определим по ходу расследования. Лин не стала спорить. — Чужих отпечатков на теле жертвы нет. Но! Я нашла это, — между длинными сухими пальцами повис прозрачный гриппер. — Прилипла к шее возле среза. Блестка. Мелкодисперсная, блекло отбивающая сияние. — Негусто, но хоть что-то. Ллойд перехватил улику: — Экспертизу делала? — Детектив… Ой, прошу прощения, профессор, — меж красных губ залегла новая сигарета. — Свою квалификацию я ценю дороже здоровья. Блестка не является частью какого-то косметического средства. Во всяком случае отдушек, смол, парафинов и прочего сырья для косметики на ней не обнаружилось. Но вот за элемент декора вполне может сойти. Уже что-то. — А что с цветами? — Лэйн, безынтересно оглядев находку, переключила внимание на лицо Киры. — Герань, кажется? Лин кивнула. — Да, живые соцветия. Ничего интересного они не дают. — Ошибаешься. — Взгляд Лэйн метнулся на врача. — Как раз они говорят о многом. Ллойд задумчиво уставился на девушку: — Белая герань означает чистоту чувств дарителя. Их искренность. Коснувшись кончиками пальцев рыжеволосой макушки Киры, Эрнест улыбнулась: — А еще она означает: «Я могу быть лучше». Линда усмехнулась: — Попахивает ревностью. — Возможно. Но важно понять, к кому? Дмитрий в задумчивости сощурился: — Лин, передашь отчет Коксу? Та ухмыльнулась: — Обязательно. Но сперва завершу работу над Кади. К двенадцати придёт ее сестра. Молча кивнув, Дмитрий еще раз обвел взглядом тело Киры. На этом месте он мог представить кого угодно, но только не ее. — Спасибо за помощь, — легко задев плечо Эрнест, он направился к выходу. — Хорошую ты загадала загадку, крошка Кади. Мне нравится. — Лэйн на прощание коснулась холодного женского оба. — Эй, Лэйни, — Лин лениво потянулась. Заняв паузу затяжкой, она кивнула в сторону соседнего свободного стола. — Я заказала партию кипенно-белых простыней. Новый поставщик и качество ткани теперь отменное. Тебе понравится. Лежать на этом столе будет куда комфортней. — Благодарю, — совершенно искренне. Эрнест изящным жестом поправила волосы. — Мой посмертный комфорт вверяю в твои руки. Взаимные улыбки, и Линда вновь осталась в помещении одна. Одна, у кого билось сердце.

***

— Что скажешь? Разместившись в машине, Дмитрий откинулся на подголовник. От потока мыслей, буйства запахов смерти и очередной стадии принятия гибели Киры в висках начинала разрастаться пульсирующая боль. Сомнения в правильности ухода из структуры, в справедливости собственных суждений об их с Кадоган отношениях и осознание, что оказался хреновым другом — тесной удавкой пережимали глотку. — Дерьмо, — сцедив сквозь зубы воздух, мужчина плавно обхватил оплетку руля и до маниакальности медленно сжал ее, как если бы то была чужая шея. — Именно так оно смаковало мгновения истязания Киры. — Эрнест проигнорировала ранее озвученный вопрос. — Только представь этот пьянящий момент предвкушения действия выпитого жертвой яда. Томление в преддверии всех грядущих манипуляций, продуманных под покровом бессонных ночей. А этот ни с чем несравнимый апофеоз, когда чужое тело становилось похожим на тряпичную куклу… — Я в порядке, — Ллойд коротким жестом попросил прервать тираду. Своеобразная поддержка нужным образом отвлекла от самотерзания. — Спасибо за приободрение. Лэйн кивнула: — Времени на самобичевание у тебя нет. Поплачешь, когда отыщешь это существо. Открыв бардачок, она уныло оглядела его содержимое. Папка с документами, пачка автомобильных салфеток и не начатый блок сигарет. — Где червячки? — Червячки? — Да, мои червячки. Ллойд пустил смешок: — Надо купить. — Тогда чего стоим? — Лэйн брезгливо сморщилась. — И с каких пор ты куришь эту дрянь? Его ненужные мысли она умела вытеснять быстрее кого и чего-либо. Стало немного легче. Мягко тронувшись с места, автомобиль отъехал от бордюра. — Эту дрянь я вынужденно курю, когда поставка моего табака задерживается, или нет времени на изготовление самокруток. — Подперев щеку рукой, Дмитрий покосился на Эрнест. — Поседел, стал лириком и начал смолить дешевское подобие сигар — Ллойд, статус профессора тебе идет только внешне. В остальном он размягчил твое нутро, — резкое заключение и мужчина не смог удержаться от улыбки. Ему чертовски не хватало этого. — Мне показалось седина не так уж и плоха. Согласись, она мне идет. — Идет. Хоть и прибавляет с пяток годков. Не льсти себе, умник, я знаю, что тебе еще нет сорока. Виска коснулись кончики пальцев, окутанные в тонкий хлопок перчатки. Трепетно огладив уложенный серебристый волос, Лэйн спустилась ниже на острую скулу, подернутую густой ухоженной щетиной. — Кира мертва — это не изменить. — Стянув перчатку, она перебралась к затылку, заставляя жесткий волос вздыматься от возникших мурашек. — Но если тебя тяготит бремя недосказанности, есть идеальная возможность искупить свою вину. Хотя бы перед собой. Подавшись головой навстречу приятным манипуляциям, Дмитрий ухмыльнулся: — И это мое-то нутро размякло? — он лукаво сощурился. — Мисс, в сентиментальности Вам теперь нет равных. За шею тут же несильно ущипнули. — Это все транквилизаторы. И отсутствие червячков. Ллойд, если ты их не купишь в течение десяти минут, рискуешь услышать песню «Hello» в моем исполнении. Угроза и в самом деле была серьезной. — Ты умеешь убеждать, — иномарка ускорилась, а по салону разлился довольный девичий смешок. Спустя двадцать минут Эрнест наслаждалась химозным мармеладом, разглядывая на ноутбуке присланные Коксом дополнительные сведения по делу Кадоган. Дмитрий, внимая напарнице, продолжал вести их по известному одному ему маршруту. — В вашем отделе кадров, смотрю, есть особый пунктик по трудоустройству женщин. Стоп, что ты.. Ллойд, помнишь, какое первое правило перед убийством и поеданием червячков? — не позволив протянувшейся мужской руке вытащить мармелад из упаковки, девушка заинтересованно выгнула бровь. — Не иметь сообщников? — Дмитрий по-напускному задумался. — Нет, это пятое правило для убийц-интровертов. А нужное гласит: напрямую не соприкасайся! Профессор, руки всегда должны быть чистыми. — Лэйн выудила из аккуратного рюкзачка полиэтиленовый сверток и в пару жестов натянула на чужую пятерню перчатку. У обоих тут же всплыло воспоминание о первом кормлении уток. — Лэйн, — сжав и разжав пальцы, Дмитрий вздохнул, — все удовольствие в поедании этой пакости заложено именно в прямом контакте. Сначала ощущать на подушечках кислую присыпку, а после слизывать ее, когда мармелад закончится. Разрешив наконец защищенным полимером пальцам подцепить яблочного червяка, Эрнест внимательно проследила, как тот, преодолел путь до мужского рта и, оставив пару сахарно-кислых крупиц на нижней губе, исчез. — Любишь лизать? — ее комментарий прозвучал излишне наивно. — Так, что насчет пункта по трудоустройству? Эрнест имела феноменальную способность как переключать, так и уводить от темы. Помня об этом, Ллойд предпочел не поддаваться на провокацию. Во всяком случае сейчас. Лэйн же восприняла реакцию мужчины саркастичной ухмылкой. Играть с бывшим детективом она любила больше всего. — Модельный бизнес. Что Лин, что Кадоган, обе в свое время крутились в этой среде тщеславия. Сомнительный пунктик для служителей юстиции. — Как по мне, банальная случайность. Кира с детства была вовлечена в эту индустрию по прихоти матери, а Линда… Думаю, все дело в ее эго. Она родилась в небольшом городке, где слово «красота» было созвучно с «изгой». Замещение подросткового буллинга дефилированием в купальнике — это еще удачный исход. Пара встретилась взглядами. — Интересно, когда Лин все-таки осознала свое истинное предназначение? — Спроси об этом у нее. Насколько мне помнится, с наводкой на медицинское образование ей подсобил сводный брат. Он работал или до сих пор работает хирургом в Нью-Йорке. — А Кира? Решила сбежать от удушливой материнской заботы и жесткого деспотичного папашки? Навстречу к кислороду и спасению низкой самооценки? Дмитрий секунду погодя кивнул. — Поразительное сходство, — Лэйн хотела озвучить еще один комментарий, но увидев как в боковом стекле профессора мелькнул сотрудник из службы охраны, подозрительно огляделась. — Зачем нам в университет? Продемонстрировав пропуск и получив приветствующий жест секьюрити, Ллойд махнул на задние сидения: — Нужно подписать пару бумаг. Беру небольшой отпуск от преподавательских дел. И снова подземная парковка учебного заведения. — Разве электронным образом завизировать нужные бумажки нельзя? — Увы. — Удивительно, — девушка поправила перчатки, — вынесенный мне в суде приговор спустя две минуты, как его озвучил судья, прилетел на мою электронную почту, заверенный всеми подписями и печатями, — подхватив сзади кожаную папку, Эрнест фыркнула. — А какая-то жалкая писанина об отпуске требует уйму времени на расхаживание по кабинетам и прочее дерьмо. Знаешь, пока я на свободе, мы можем наведаться к некоторым членам правительства и устроить… — Обещаю, на оформление уйдет несколько минут. Отстегнув ремень безопасности, Дмитрий склонился к Лэйн и, перехватив с ее колен папку, коротко чмокнул ту в губы. — К двум часам нас будет ждать Бонни. Справимся здесь и до прихода сестры Киры проведем время в твоем любимом кафе. Уверен, наш с тобой портрет убийцы имеет схожие черты. Обсудим это за чашкой горячего напитка. — Ллойд, ты стал вопиюще наглым, — облизнув верхнюю губу, Эрнест накрыла ладонью лицо профессора, отодвигая его от себя. — Если бы не этот браслет с маячком и твое горячее тело… Дмитрий расплылся в довольной улыбке: — Сбежала бы? Лэйн вздохнула: — Что за чушь? Просто дольше бы не позволяла себя касаться. Не более, — приоткрыв свою дверь, она перед самым выходом замерла. — Я слишком привязалась, профессор, чтобы отказываться от тебя. Не дожидаясь ответа, девушка покинула машину. — Эту привязанность уже окрестили одним словом, мисс Эрнест, — ироничный вздох смешался с гулким эхом их шагов.

***

Три чайные ложки синхронно создавали водоворот в предложенных официантом кружках. Латте, зеленый чай с лимоном и каркаде. Свободно расставленные; пара скрещенных в щиколотка; и запрокинутых друг на друга ног выдавали под круглым столом настрой хозяев. Спокойствие, закрытость и любопытство. — Спасибо, что согласилась с нами встретиться, — прервав неудобную паузу, Дмитрий выполнил глоток своего напитка. — Обещаю, мы не будем тебя задерживать. Один-два вопроса … — И парочку уточнений, — поймав на себе изможденный и недоверчивый взгляд карамельных глаз, Лэйн шумно отхлебнула латте. — Полагаю, тебе есть что нам рассказать? На последней фразе Бонни Кадоган сжала попавшуюся под руку сахарницу. И без того бледные пальцы побелели. — Не играй со мной, — на осунувшемся лице женщины отобразилась маска неприязни. — Твои грязные манипуляции… Лэйн, — имя буквально выплюнули, — можешь оставить таким же чокнутым психам из своей больницы. Сюда я пришла только из-за… Нет, ради Киры. Бонни Кадоган. Тридцать девять лет. Исключительно прагматичный человек с еще более прагматичным подходом к жизни. С юности курносая задира Бо пообещала себе две вещи. Первая: в ее сердце будет место только для троих — отца, сестры и «Мини купера» сочного оттенка индиго. Вторая: никакой семьи — а именно брака и всех вытекающих из него последствий. Бонни Кадоган рождена для изменения баланса сил добра и зла под чутким руководством самой Фемиды. А значит все человеческо-девчачье ей не чуждо. До восемнадцати лет все шло согласно намеченному плану: девушка усердно училась, готовясь к вступительным экзаменам в полицейскую академию. Все попытки соседских парней охмурить самую неприступную, но самую лакомую старшеклассницу на районе разбивались о ее же отнюдь не хрупкий кулак. А накопительная банка из-под большой «Нутеллы» активно пополнялась шелестящими банкнотами и звенящим центом, готовясь к вскрытию на предстоящей ярмарке подержанных авто. Полицейский значок и тачка мечты были почти в кармане. Почти в кармане, пока член соседа Тоби Риппли случайно не оказался там, где ему не следовало быть. Выпускной, дополненный эйфорией от удачно сданных экзаменов, вылился в три затяжки косячка и семиминутный акт дефлорирования. Как итог, Тоби, не шибко заботившийся о контрацепции, испарился с первым звуком будильника, а Бо… Бо от весьма недурной слюнявой прелюдии сперва забыла куда, зачем и почему; потом боролась с внезапным несварение, и в завершении… штудировала литературу по уходу за симпатичными малышами. Ожидание и реальность в самом паршивом соотношении — вместо значка — подгузник; вместо карьеры полицейского — заочное обучение на журфаке и собственная колонка в местной газетенке, а вместо машины цвета индиго в сердце поселился кроха Вилли Кадоган. — Как скажешь. Никаких манипуляций, — пожав плечами, Лэйн откинулась на спинку стула. — Профессор, передаю слово Вам. Колкое напряжение между девушками срочно нужно было заземлять. Ллойд, осознавая свое не самое выгодное положение, в качестве допрашивающего, постарался как можно тактичней завести разговор: — Благодарю. Бонни, поделись, пожалуйста, всем, что помнишь о вчерашнем дне. Любые подробности, даже малозначительные. Ненавязчивым движением пальцев он придвинул к Кадоган ранее приготовленную ручку и блокнот. У сестер была общая черта — во время стресса они машинально вырисовывали какие-то орнаменты или слова на всем, что попадалось под руку. Лэйн подобный жест мысленно оценила. — Было бы что рассказывать. — Хмыкнув, Бонни размешала ложкой сахар и звучно постучала ею о каемку чашки. — Последние три дня я на правах новоиспеченной бабушки жила у Вилли. Кира же два месяца назад продала свою старую студию и на время ремонта в ее новой квартире жила в моей. — То есть ты не видела Киру трое суток? — Дмитрий сделал беглую заметку в свой ежедневник. — Верно. Мы с ней только созванивались. — Как и предполагалось, Бонни рефлекторно взяла увесистый паркер и задумчиво сняла с него колпачок. — Позавчера, ориентировочно в шесть вечера, мы с ней поговорили по телефону. У нее как обычно был завал на работе, и она поделилась, что свой отпуск точно посвятит нам. — Женщина иронично усмехнулась. — Я, говорит, отключу телефон и буду только спать, есть, гулять с детьми и молодыми бабками. — На последнем слове голос дрогнул. — Простите. Дмитрий учтиво кивнул, позволяя Бонни собраться с мыслями. Переведя взгляд на Эрнест, он отметил, как та внимательно наблюдала за Кадоган. Внешне абсолютно спокойное выражение лица, в контексте характера и особенности мышления Лэйн означало одно — она изучала. Как хищник, выискивающий слабое место у пасущейся на лугу косули. — Вчера в пол одиннадцатого утра я ушла от детворы. Таня чувствовала себя хорошо и сказала, что они с Вилли дальше сами справятся с уходом за малышкой. — Таня — это невестка? — Ллойд уточнил и без того, кажется, известный факт. Он помнил, как Мэри однажды рассказывала про неземную любовь племянника к его однокурснице, но вот имя барышни он особо не запомнил. — Да. Таня — это жена моего сына. Хорошая. Думаю, мамой она будет отменной, — заключив, Бонни принялась вырисовывать какой-то узор по центру листа предложенного блокнота. — Собственно, пока шла к метро, я думала позвонить Кир. Уточнить, что купить в магазине. Но, вспомнив, что у нее как раз начался отпуск — передумала. Под короткими рваными линиями на бумаге намечался силуэт глаза. — Добравшись до квартиры, я собралась открывать дверь ключом. У нас была договоренность, что на ночь, если кого-то из нас нет дома — мы запирались не на внутренний замок, а на общий. Чтобы в случае чего не будить спящего. Очертив несколько раз круг предполагаемого зрачка, Бонни принялась его штриховать. — Я удивилась, когда провернув ключ, поняла, что дверь не заперта. — Чем дальше Кадоган погружалась в воспоминания, тем тише становился ее голос, а на глазах начинала проступать слезная пелена. — Зайдя в квартиру, первое что я почувствовала — запах роз. И это странно, ведь Кира никогда не любила эти цветы. Ллойд и Эрнест обменялись взглядами. — Я окликнула Киру. Никто не ответил. Тогда я прошла вглубь квартиры. На столе трапезной стояла одна чайная пара и тарелка со следами какого-то шоколадного десерта. Во всяком случае чего-то, что давало темно-коричневый цвет. — На лист с тщательно прорисованным глазом приземлилась соленая капля. Расползаясь по рисунку, слеза оставляла разводы, смешиваясь с гелевыми чернилами. — А дальше все как в тумане. Я посмотрела в сторону спальни и… — на впалых щеках сыграли желваки, — …и сразу наткнулась на ее… — откинув ручку, Бонни поджала губы, стараясь унять подступающую истерику. — Голову? — в отличие от Ллойда, что в знак поддержки коснулся вздрагивающего плеча Кадоган, Лэйн предпочла оставаться хладнокровной. — Да, — сдавленно сглотнув, женщина исподлобья взглянула на Эрнест. — На трюмо. С чертовыми бутоньерками вместо глаз… — широко раздувая ноздри, Бонни едко прошипела. — Все как ты любишь. Почувствовав, что в ладонь что-то вложили, она вынужденно перевела взгляд на Дмитрия: — Мне тяжело. И я больше не настроена на разговор. Прости, — уткнувшись лицом в предложенный платок, женщина обреченно всхлипнула. — Если что вспомню, я наберу тебя. — Разумеется. — Поднявшись, Дмитрий, как истинный джентльмен, проводил Кадоган до выхода, озвучив еще пару фраз о его сочувствии и обязательном присутствии на похоронах Киры. Информации получилось извлечь крайне мало, но при нынешнем моральном состоянии Бо о большем можно было только мечтать. — Твои манеры просто выше всяких похвал. — По-лисьи сузив глаза, Лэйн приподняла предложенное блюдце с десертом. Словно чувствуя настроение девушки, Дмитрий на обратной дороге умудрился прикупить лимонное желе. Ее любимое. У Лэйн были свои исключения и среди предпочтений в еде. Она ненавидела все сладкое, кроме мармеладных червячков и дрожащего от легкой поступи профессора цитрусового желе. — Хоть у кого-то они должны быть, — протянув начищенную салфеткой ложечку, мужчина прыснул от встречно вздернутой брови. — Что-то не так? — не дав Лэйн сориентироваться, Ллойд первый отделил от кислотно-желтой горки кусочек. Дразняще-медленно поднеся к губам десерт, Дмитрий втянул субстанцию. Пара секунд на распробывание. — Вкусно? — Абсолютная дрянь. Что и следовало ожидать. Победоносно притянув к себе тарелку, Лэйн принялась жадно поглощать желе. Дмитрий же, удобно пристроив локоть на спинке соседнего стула, поцеживал свой чай, не отводя при этом взгляда от напарницы. Факт того, что Эрнест столь быстро к нему привыкла, не мог не радовать. Как и ее активное втягивание в процесс расследования. — Еще немного, и ты во мне дырку прожжешь, профессор. — Облизнув верхнюю губу, девушка дополнительно прошлась по ней салфеткой. — Чисто? Ллойд кивнул: — Что успела уловить? — То же, что и ты. — Думаешь, она в чем-то себя винит? — Не думаю. Знаю. — Она не похожа на убийцу Киры, — Дмитрий развернул к себе изрисованный женщиной блокнот. Анатомически правильно изображенный глаз смотрел на него столь же отрешенно, сколь и его автор ранее. — Она и не убивала. Но конфликт у них точно какой-то был. И преимущественно по этой причине бабуля навещала своих детей, — Лэйн вытянула под столом ноги, намеренно задевая брючину Дмитрия. — Это нам еще предстоит выяснить. Готова ехать? — жестом указав официанту их рассчитать, он захлопнул ежедневник и вложил паркер в специальный кожаный узелок на обложке. — Даже если и нет, как будто у меня есть вариант. Мужчина закономерно усмехнулся и, оставив на столе несколько купюр, протянул к Лэйн свое предплечье. — Мисс Эрнест, кому как не Вам знать, что варианты есть всегда, — бережно проведя по женской ладони, накрывшей его руку, он поймал на себе не свойственный для Лэйн взгляд. Глубокая печаль под вуалью саркастичной улыбки: — Не всегда предоставляемый выбор ведет к желаемому исходу, профессор. Вам ли этого не знать. На этой ноте они покинула заведение.