Вокруг да около дерева

— На твои лекции высокий спрос, ты знал? Сев на край кровати, Хлоя приподняла от шеи волосы. Тяжелые и лоснящиеся на солнечном свету. Как у благородного арабского рысака. — Миллер уже не единожды озвучивала, что хотела бы тебя видеть в наших профессорских рядах, — сообразив на затылке пучок, Вергара обратилась вполоборота к Дмитрию. Тот в позе витрувианского человека созерцал потолок. — Что скажешь? Не хочешь сменить род деятельности? Привлеча к своим плавным изгибам мужское внимание, Хлоя вынула из сумки футляр, а из того очки. — А что, — осев на колени возле изголовья кровати, она нацепила на переносицу Ллойда оправу, — похож. Какой из тебя детектив? Ты вылитый профессор. Что-то найдя во взгляде Дмитрия, Вергара криво улыбнулась. — Заносчивый, педантичный и, удачно трахающий своих коллег. Вот она — классика жанра. Отвлёкшись на собачий вой, что разразился за открытым окном, женщина замерла. От сквозняка её подернутая загаром кожа покрылась мурашками. — К черту... Отрешенная и задумчивая — глядя на Хлою, Дмитрий поймал себя на мысли, что она и в самом деле красивая. Без пошлого нижнего белья, совершенно обнаженная. С мелкими морщинками в уголках глаз, что собрались от зажмуривания. И без этой алой помады, что она позволяла себе на время отсутствия мужа. Они познакомились, кажется, пару лет назад. Тогда начальство совместно с известным местным вузом подписали программу развития для будущих блюстителей правопорядка, и лучшие сотрудники бюро расследований были вынуждены зачитывать лекции по криминалистике, приправлять скучную теорию соусом из личного профессионального опыта. Ллойд оказался одним счастливчиков, кому выпала честь совращать неокрепшие умы студентов суровой реальностью его ремесла, и к кому на одну из лекций пожаловала Хлоя Вергара — куратор этой геморроидальной программы и главный оплот мужского внимания кафедры. — Все это, — неопределенно махнув рукой, Вергара лениво поднялась, чтобы закрыть окно. — ... Не хочу ...надоело ... — надломленный шёпот заглушился шорохом занавески. Женские плечи поникли. — Надоело ... Ллойд слушал. — Скоро разменивать пятый десяток. А я все как та стрекоза из русской басни,— Хлоя осела на подоконник. Сгорбившись, и притянув к себе колено, она обреченно сцедила. — Я хочу детей, — в затянутом разводами от дождей окне отразилась её грустная улыбка. — Господи, я так хочу ребёнка… Хочу проводить бессонные ночи заботясь о ком-то, кто нуждается во мне. Хочу ... — сухощавые пальцы накрыли лицо, — ... без всего этого ... понимаешь? Да. Он понимал. — Клаус ... , — женщина опустила руку, обнажая покрасневшую кожу на груди. — Ему ведь всегда нужна была кукла. Молодая, красивая, покладистая. А теперь эта кукла уже неликвидна. И всё, на что я гожусь, — это принимать его партнёров по бизнесу и делать вид, что мне не противно, когда они лапают меня под столом. Она подняла голову. В глазах искрила сухая, колючая злость, но под ней — выжженная пустота. — Ты хоть понимаешь, каково это? Жить с человеком, который тебя не видит. Которому ты нужна только как фон. Как дорогая картина в гостиной, которую никто никогда не рассматривает всерьёз. Ллойд молчал. Ему было что сказать, но не ей. Не сейчас. — Я потратила годы. И на что? Вергара в задумчивости скользнула стопой по по ковру, оставляя лёгкие вмятины на ворсе. — На поддержание тонуса, на диеты, на салоны, на эту вечную гонку за неувядающей свежестью. А в итоге… — она развела руками, — пустота. Ни детей, ни дела, ни смысла. Она приблизилась к кровати, наклонилась. Её губы коснулись его губ — нежно, почти моляще. Дмитрий не отстранился, но и не ответил. Уголок женского рта дрогнул в горькой усмешке. — Всё честно. Я то и делала, что только брала. Потребляла. Внимание, деньги, мнимую заботу… А отдавать не умела. Вот и получаю теперь бумерангом. Солнечный свет скользил по её фигуре. Широкие бёдра, тонкая талия, плоский, но мягкий живот, грудь, которая чуть потеряла упругость, но сохранила форму. Она стояла спиной к нему, и свет вычерчивал каждый изгиб, каждую ложбинку позвонков, ямочки над ягодицами. Хлоя не пряталась. Ей уже нечего было прятать. — А у тебя, Дим, — спросила, не оборачиваясь, — есть сожаление о напрасно прожитых годах? О том, чего ты так и не сделал? Ллойд сел в постели, опершись спиной о спинку кровати. Беззлобно и устало усмехнулся. — В нашем возрасте сожалеть об упущенном — это регулярная вечерняя практика. Вроде медитации, только без просветления. Хлоя изучающе прошлась взглядом по его лицу, плечам, рукам. Приподняла его подбородок, заставляя смотреть на себя снизу вверх. — А семья? — на грани шёпота. — Дети? Ты никогда этого не хотел? Такой генофонд… — её пальцы скользнули по его скуле, — не хотелось бы терять. Дмитрий мягко взял её за запястье, удерживая, но не отстраняя. — Семья для меня — непозволительная роскошь. Уж поверь. Хлоя не отступила. Взяла его ладонь и положила её себе на живот. Кожа под его пальцами была тёплой, гладкой, с едва заметными растяжками — следами от того, для чего когда-то её тело уже готовилось стать домом, но так и не смогло. — Что, если я попрошу тебя кое о чём? Твоя сперма. Без последующих обязательств и вопросов об отцовстве. Я рожу ребёнка для себя. И всё. Клаус и ты… вы ведь чем-то внешне похожи. Никто не догадается. Его ладонь опустили до уровня лобка. Жест без капли соблазнения. Только тоска и отчаянный расчёт. Дмитрий на мгновение замер. Ему стало жаль её. Не как любовницу, не как женщину, с которой он делит постель, а как человека, загнанного в угол собственного одиночества. Он осторожно сжал её руку. — Хлоя, послушай. Для начала попробуй поговорить с мужем. Вдруг он сам не против стать отцом. Каждый ребёнок заслуживает любви обоих родителей. А лучше — любви любящих друг друга родителей. Вергара опустила глаза, и понимающе хмыкнула. — Ты стал бы отличным отцом,— его щёку погладили тыльной стороной ладони. — Интересно, какая женщина заслужит твою любовь? На тумбочке завибрировал телефон. Ллойд бросил взгляд на экран: уведомление от Киры. Мгновенно отстранившись, Хлоя натянула халат. — Мне пора. Пять минут скорых и молчаливых сборов. На выходе Хлоя поправила волосы и чмокнула Дмитрия в щёку — почти по-свойски, но с какой-то затаённой болью. — Знаешь, что сильней всего может разбить сердце? Он отрицательно качнул головой. — Нет. Не знаю. — Абсолютная любовь одного к тому, кто не может дать взамен. Не дожидаясь ответа, Хлоя выскользнула за дверь. Ещё несколько минут Дмитрий стоял, глядя на дверное полотно. Тишина в прихожей казалась тягучей горькой. Он вернулся в спальню, сел на край кровати, уставился в пол. В голове перемешалось всё: её обнажённое тело у окна, дрожащие губы, отчаянная просьба о ребёнке. И тут же — другие образы. Салли Монро с его пустыми глазами, чревовещательский голос, повторяющий «Детектив Ллойд». Будильник, прозвеневший в момент смерти. И Лэйн. Её спокойная, чуть насмешливая улыбка. То, как она смотрела на него сквозь дым самокрутки. Как говорила об утках и привязанностях. Он думал об этом не впервые. С каждым новым часом шёпот интуиции становился громче: мисс Эрнест причастна к смерти Салли. А то и ко всему, что за этим стояло. И хуже того — она это не скрывала. Она играла с ним. Дмитрия передёрнуло от мимолётного наития, которое он не хотел в себе признавать: ему это нравилось. Он глянул на часы. До встречи с миссис Ла-Манш оставалось ещё сорок минут. Ключ прокрутился в замке зажигания быстрее, чем он успел подумать о маршруте или вспомнить, когда успел одеться. Казённый седан привез его к знакомому обшарпанному дому, где на дверях красовался анатомический средний палец, а в окнах третьего этажа мерещилась белая кошка.

***

Квартира Монро была опечатана. Ллойд без труда снял ленту. Сломанный замок щёлкнул, дверь со скрипом отворилась, выпуская наружу спёртый воздух, пропитанный железом и пылью. Он шагнул внутрь. Здесь ничего не изменилось. Разве что запах формалина от пятен крови стал слабее. Бурая лужа на полу возле стула давно высохла, превратившись в тёмный развод, похожий на карту неведомого материка. Стены всё так же хранили следы от пуль — три тёмных отверстия, куда он стрелял, пытаясь сбить катушку. Лески тогда срезали, но крюки остались. С них свисали короткие обрывки нитей — бледные, почти прозрачные, подобно паутине. Дмитрий медленно обошёл комнату. Остановился у посмертного стула Салли. Присел на корточки. Пальцы едва не потянулись к полу, но он отдёрнул руку — без перчаток не стоило ничего трогать. — Что ты хочешь найти? — почти беззвучный вопрос вслух. Монро был в трансе. Это не вызывало сомнений. Пустой взгляд, заученные фразы, полное отсутствие эмоций даже при отрезанной руке. Словно не человек, а марионетка. И финальным триггером к суицидству стал будильник. Но кто заставил его замереть в этой позе? Кто подвесил его за руку к потолку, зафиксировал петлю на шее и натянул лески между крюками? Ллойд достал телефон, включил режим записи и медленно прошёлся вдоль стен, водя объективом по каждому сантиметру штукатурки. — Мисс Эрнест, есть ли у вас что-нибудь для меня? Микронаушники, жучки… Что угодно, что могло принимать сигнал. Он обошёл комнату по периметру, проверил подоконник, батарею, щели в полу, кухонный гарнитур… Ничего. Только его дыхание и скрип половиц. — Думаете я вас не поймаю?… Позади, на лестничной площадке, хлопнула дверь. Эхо прокатилось по всему подъезду. — Эй! — раздался старческий, но бодрый голос. — Кто тут? Выходите, иначе я вызову полицию! Ллойд вышел в коридор, прикрывая глаза от яркого луча фонарика, уткнувшегося ему в лицо. За фонариком обнаружилась невысокая пожилая женщина в домашнем халате поверх ночной рубашки. Седая, с туго закрученными бигуди на затылке и испуганными глазами. — Дмитрий Ллойд, — он показал жетон. — Старший следователь. А вы, полагаю, миссис Ла-Манш? Женщина опустила фонарик, часто заморгала. — Да, это я. Дороти. Ой, господи, а я уж думала, опять мальчишки… Они всё норовят сюда залезть. Любопытные, проклятые. Скрип двери и в квартиру Монро скользнула белая кошка. Пушистая, с гордо задранным хвостом и нахальными зелёными глазами. Пройдясь по комнате вальяжной походкой, она задержалась на пороге, демонстративно села и зевнула, показав розовый язык. — Пончо! — миссис Ла-Манш всплеснула руками. — Вот ты где, негодник! А я обыскалась, звала-звала… Ллойд смотрел на этого кипенно-белого гостя. Сомнений быть не могло — это его он видел ночью. И от этого осознания ему стало не по себе. — Миссис Ла-Манш, — он бережно поднял кота на руки. — Не могли бы мы пройти в вашу квартиру и поговорить? У меня есть несколько вопросов. … Квартира миссис Ла-Манш встретила его запахом, от которого он невольно сморщился. Смесь нафталина, старого текстиля и резкой цветочной отдушки. Сама квартира была маленькой, но до отказа забитой мебелью. Словно каждый предмет боролся за место под солнцем, и все проигрывали. Диваны и кресла покрывали вязаные крючком кружева — белые, кремовые, бледно-сиреневые. Столы и тумбы ломились от фоторамок, но не обычных семейных портретов. Отнюдь. Везде были кошки. Белые, рыжие, чёрные, полосатые. В цвете и сепии. Настоящие, игрушечные, нарисованные. Кошки в шляпках, кошки с бантами, кошки на подушках и в корзинах. Дмитрий сел на предложенный стул, осторожно отодвинув лежащую на нём вязаную подушку-сердце. Дороти хлопотала на кухне, звенела чашками. Вернулась с двумя фарфоровыми кружками. На одной красовался белый персидский кот с голубыми глазами, на другой — рыжий полосатый. — Вот, детектив, угощайтесь. Чай без сахара, но можно добавить, если пожелаете, — она поставила перед ним чашку с изображением белого кота. «Ну конечно» — Благодарю, — Ллойд аккуратно перехватил чашку и подул на пар. — Вы говорили, что ждали моих коллег. — Да, ночью приходил молодой человек. Один из вас. Чак, кажется. Спрашивал об этом ужасе. Но потом больше никто не появлялся, — Дороти села напротив, поджав губы. — А вы, значит, старший следователь. Главный по расследованию гибели этого мальчика? — Да. Салли Монро, — Дмитрий беззвучно отхлебнул. — Вы его хорошо знали? — Не то чтобы хорошо… — женщина промокнула губы салфеткой. — Мой внук, Алан… они вместе учились в начальной школе. А пару лет назад Салли стал моим соседом, и вот, перед тем как перебраться в пансионат, я попросила его заходить поливать цветы и кормить Пончо, — она кивнула на кота, который уже устроился на подоконнике, свернувшись клубком. — В нашем доме стариков — животных запрещено оставлять, а у детей учёба, работа, семья… Вот Салли и помогал. Добрый мальчик. Способный. Но мягкотелый. — Мягкотелый? — Ну да. Без стержня. Катится, куда ветер дует. А ветер в его возрасте, сами знаете, не самый правильный, — миссис Ла-Манш вздохнула. — Начал принимать всякую дрянь. Я же видела: глаза красные, осунувшийся. И лень. Такого таланта человека, а… — она махнула рукой. — Воспитывался без отца, мать им не занималась, а бабушка — царствие ей небесное — слишком добрая была. Мальчику не хватило твёрдой руки. Дисциплины. — Вы знали его бабушку? — Один раз общалась. На школьном спектакле. Мы тогда с ней рядышком сидели и успели немного побеседовать. Она о нём всё время говорила, как о самом лучшем мальчике. А потом, видно, не справилась. Он сбился с пути. Жалко парнишку, ох как жалко, — Дороти промокнула уголок глаза. Дмитрий слушал, но взгляд его изучал обстановку. На стене — тикающие часы с кукушкой, на комоде — статуэтки. Керамические ангелы, крошечные кашпо с живыми цветами — фиалками и геранью. Десятки упаковок чая на отдельной полке. Всё перегружено, но с какой-то трогательной, старомодной гармонией. Как бабушкин сундук, куда складывали всё, что жалко выбросить. — В ту ночь, когда умер Салли, — Дмитрий перевёл взгляд на женщину, — вы ничего не слышали? Дороти покачала головой. — Ничего, детектив. Как сказала вашему Чаку — я очень крепко сплю, из-за прописанных седативных. А они, знаете, такие… как выключатель. Голова на подушку — и всё, до утра. — Получается, вечером вы не выходили из квартиры? — Нет, что вы. Зачем? Пончо со мной, дверь заперта. Я даже не слышала, что там у мальчика случилось. Проснулась только когда ваши люди начали ломиться. Ужас! Дмитрий помолчал, обдумывая. — Вы знали, что Салли занимался с репетитором? — спросил как бы между прочим. Дороти расплылась в улыбке. — О да. Мисс Эрнест. Такая умная не по годам девушка. Я с ней чай пила несколько раз. Она заходила, когда Салли здесь занимался. У мальчика, сами видели, неуютно. А здесь светло, стол большой, книги. Да и Пончо она нравилась. Этот обормот редко кого терпит, а к ней сам на колени прыгал. — Вы разрешали им заниматься в ваше отсутствие? — Ну да. Салли всё равно присматривал за квартирой. Почему бы и нет? Мисс Эрнест производила впечатление порядочной. Чистая, аккуратная. В перчатках даже дома сидела. Я её спрашивала, мол, не жарко ли? А она говорила, что привыкла, — Дороти покачала головой. — Странные нынче молодые. — А вчера вы её не видели? — Нет. Я вернулась из пансионата всего на несколько дней. Отдохнуть, вещи разобрать. Но почти всё время спала — мигрень замучила. Миссис Ла-Манш вдруг засуетилась. Одёрнув фартук, поднялась спешно на ноги. — Ой, а ведь я обещала себе пирог испечь. Вы извините, детектив, я начну готовить, а вы сидите. Она открыла старый холодильник. Тот загудел, выпуская клубы холодного воздуха. Дмитрий бросил взгляд на дверцу. Весь белый металл был усеян магнитами. Кошки в разных позах, цветы, кофейные зёрна, Эйфелева башня, ракушки. Ллойд вдруг вспомнил холодильник Киры — точно такой же хаос. Она собирала магниты из каждой командировки, жаловалась, что некуда вешать. — А почему вы спрашиваете про мисс Эрнест? — миссис Ла-Манш выпрямилась, держа в одной руке яйца, в другой — пакет молока. — Она что, подозреваемая? — Я уточняю про всех, кто был знаком с Салли, — Ллойд ответил беспристрастно ровно. Женщина кивнула и вернулась к стряпне. — Миссис Ла-Манш, — Дмитрий кашлянул. — Вы что-нибудь слышали о банде Спенсера Урилиха? Венчик замер в морщинистой руке. Дороти застыла резко, словно кто-то нажал на паузу. Повернулась к нему — и посмотрела совершенно не моргая. Совсем. Выцветшие, серо-голубые глаза сейчас казались двумя стёклами без единого блика. — Миссис Ла-Манш? Она чуть склонила голову набок, как птица, и так же медленно развернулась обратно. Взяла венчик, продолжила взбивать яйца с молоком. — Слышала, конечно, — озвучила подозрительно спокойно. Дмитрий напрягся сильнее. — В новостях показывали. Говорят, наркотики, убийства… Жуть какая! — Ваш внук, Алан, был знаком с участниками этой группировки? Дороти отрывисто засмеялась. — Глупости. Алан хороший мальчик. Прилежно учится, работает. И друзья у него достойные. Он бы не стал якшаться с преступниками. К тому же он с детства боится крови. Ллойд ощутил пульсирующую жилку на виске. — Где был Алан в ночь убийства Салли? — Дома у родителей. Они розарий строят. Алан помогал — и копал, и саженцы возил. Они вам всё подтвердят. Даже фотографии делали. Дороти ловко перевернула блин. — Не хотите попробовать, детектив? У меня бабушкин рецепт. — Благодарю, не стоит. Дмитрий поднялся, вынул из кармана визитку и положил на край стола, придавив уголок кружевной салфеткой. — Если вспомните что-то ещё — даже самую малость о дне убийства Салли или о своём внуке — позвоните. В любое время. И я, если позволите, тоже буду звонить, если появятся вопросы. Дороти вытерла руки о фартук, взяла карточку. — Хорошо, детектив. Всем, чем смогу — помогу. Она проводила его до порога. Ллойд шагнул на лестничную клетку, уже взялся за перила, когда за спиной раздался спокойный, без былой суетливости голос: — Детектив Ллойд? Он обернулся. Женщина стояла в дверном проёме, не переступая порог. Часть её лица было в тени. — Как вы думаете, заслуживает ли банда Урилиха наказания, если они причастны к смерти Салли? Вдоль позвоночника пустились мурашки. Дмитрий затаил дыхание. — Каждый, кто нарушает закон, будет судим по закону. Независимо от принадлежности. Женщина медленно кивнула. — Удачи вам, детектив. Дверь закрылась. Щёлкнул замок. Сердце гулко ударилось о рёбра. На втором пролёте лестницы, Дмитрий вынул телефон, набрал Киру. Один гудок. — Да? — Какое у Алана Ньюмана алиби на момент смерти Салли? — Железобетонное, — звук гудения крана в уборной. — Парень был у родителей, помогал строить теплицу. — Есть кому подтвердить? Дмитрий вышел на улицу, вдохнул воздух, пропитанный бензином и жареной сдобой. Посмотрел на окна третьего этажа. В одном из них, в квартире Дороти, мелькнул белый силуэт. «Словно знает что-то» — Как минимум родителям. Даже фото в соцсетях выложили: Алан с лопатой, весь в земле, счастливый, — Кира помолчала. — Как у тебя дела с миссис Ла-Манш? — Есть новости, но о них при встрече. У меня к тебе просьба: проверь все камеры рядом с кофейней Эрнест. Сделай записи за последние три месяца. — Эрнест? О как… Будет сделано, — девушка оживилась. — Тебя когда ждать в участке? — Скоро буду. Он сбросил вызов и задумался. Руль сам вёл машину по знакомым улицам, а мысли метались. Ник Эрнест — убит ножом. Салли Монро — инсценированное самоубийство с ампутацией. Две смерти, связанные общей нитью — местью. Если Лэйн действительно причастна, то мотив очевиден: брата убили, а правосудие не сработало. Она решила покарать виновных сама. Но это слишком просто. Слишком прямолинейно для мисс Эрнест. Монро — лишь первое звено. За ним должны быть другие. Те, кто заказали убийство. Те, кто замяли дело. Те, кто смотрели сквозь пальцы на наркотрафик и продажные души. Ллойд вырулил на знакомую улицу. Слева мелькнула витрина кофейни «God of mood». Он чуть притормозил. За стеклом суетилась другая девушка с парнишкой, стараясь быстрее обслужить наплыв клиентов. Очередь, аромат кофе, выбивающийся из приоткрытой двери. Он нахмурился и нажал на газ. Голова гудела. Нехватка сна, переизбыток вопросов, отсутствие ответов. Всё смешалось в вязкую кашу, которую невозможно было разложить по полочкам. Доехав до парка, Дмитрий припарковался на обочине. Решил пройтись до участка пешком — проветрить голову, собраться с мыслями. Достал телефон:

Не хочешь что-нибудь пожевать? Выходи, подышим воздухом перед совещанием. Встретимся у парка.

Ответ пришёл через минуту:

Кади:

Буду через 10 минут.

Купи мне эклер с шоколадом.

Три штуки.

Не вздумай взять с заварным кремом,

я тебя знаю

Он усмехнулся. Зашёл в знакомую пекарню, выполнил заказ напарницы, а себе взял эспрессо-тоник. Вышел на аллею. Парк жил своей жизнью. Дети бегали по газонам, пенсионеры сидели на лавках, девушка в наушниках читала книгу на пледе. Ллойд свернул на тенистую дорожку, обогнул пруд. Водная гладь блестела на солнце, утки лениво покачивались на волнах, выпрашивая корм. Он остановился на том самом месте, где когда-то сидел с Лэйн. Где она рассказывала про уток и привязанности, про свободу и скуку. Где впервые понял, что попал. «Заехать в университет», — запись в заметках, не объясняя себе зачем. — Дим! Он обернулся. Кира шла к нему быстрым шагом, чуть взъерошенная, как воробей после драки. Волосы выбились из пучка, под глазами залегли синие тени — она явно не спала больше суток. Но улыбалась. — Тебя не докричаться, — девушка перехватила у него стакан, жадно отхлебнула, поморщилась. — Горький, чёрт возьми. Эклеры! Срочно сюда! Он протянул пакет. Кира выудила один, надкусила, прикрыла глаза от удовольствия. — Бог мой, я тебя прощаю. Даже за тот ужасный кофе. Они пошли вдоль пруда, неспешно, будто у них было всё время мира. — Как в итоге съездил к этой старушке? — Кадоган слизнула с пальца крем. — Миссис Ла-Манш спала под снотворным в ночь убийства. Или так говорит, — Ллойд сделал глоток. — Салли был школьным другом её внука, и Дороти разрешала Монро заниматься в её квартире. Собственно, занятия проводила мисс Эрнест. — Чего? — из обратной стороны эклера выдавилась шоколадная начинка. — Эрнест? По какому предмету? Психологии? — Да, — Дмитрий посмотрел на воду. — Дороти сказала, что Лэйн несколько раз заходила к ней. И на старушку Эрнест произвела положительное впечатление. — Все это странно…— Кира задумчиво зажевала второй эклер. — Что до Алана — странный тип. Вежливый, спокойный, но... — она пошевелила пальцами в воздухе, подбирая слово, — какой-то отсутствующий. Словно не здесь. Словно его мысли где-то далеко. — Как Салли? — Ллойд нахмурился. Кадоган замолчала. Посмотрела на него. — Да… Можно и так сказать. Они почти поравнялись с дальней стороной пруда, где ива склоняла ветви к воде, создавая густую тень. Дмитрий заметил фигуру — мужской силуэт у самой кромки. Тот стоял неподвижно, слегка раскачиваясь, и кивал головой: вправо-влево, вправо-влево. — Алан? — Кира прищурилась. — Что он здесь делает? Ллойд замедлил шаг. Что-то было не так. — Ньюман? — позвал он, приближаясь. Алан не отреагировал. Он смотрел на уток, что плавали у берега, вытягивая шеи в ожидании корма. Губы парня шевелились, но слов было не разобрать. Дмитрий подошёл ближе, Кадоган — с другой стороны, беря подозреваемого в клещи. — Мистер Ньюман, — Ллойд окликнул его громче. Никакой реакции. Алан продолжал кивать, не моргая. Кира поймала взгляд Ллойда. В её глазах читалась растерянность. — Я трус. Я трус. Я трус. Внезапная, едва различимая, зацикленная мантра. — Я. Трус. Шёпот нарастал, становился громче, отчаяннее. — Я ТРУС! Где-то вдали раздался резкий свисток охотника. Утки, до этого мирно покачивавшиеся на воде, разом взметнулись вверх, хлопая крыльями, создавая шум, похожий на аплодисменты. Ньюман резко развернулся. Его глаза расширились, лицо исказилось в безумной гримасе. — Я ЗАСЛУЖИЛ ЭТО! — заорав и выпучив покрасневшие от напряжения глаза, Алан рассмеялся. И в этом звуке не было ничего человеческого — только отчаяние и чистое безумие. Ньюман рванул с места. — Стой! — Кира скинула на землю свой перекус, прямиком к стакану Дмитрия, и что есть мочи побежал преграждать парню дорогу. Ллойд бросился следом, но Алан бежал не от них — он бежал к иве. Прямо на толстый ствол. За секунду до столкновения Дмитрий почти достал мальчишку, выбросив руку, чтобы схватить его за ворот, но пальцы сомкнулись в пустоте. Хруст. Громкий, влажный, безапелляционный. Кира вскрикнула: — Нет! Тело Алана Ньюмана рухнуло на траву, с неестественно вывернутой головой, из носа и ушей потекла тонкая струйка крови. Глаза остались открытыми — и в них, наконец, появилась осмысленность. Живой, человеческий страх. Слишком поздно. В голове Ллойда зашумело. Он опустился на колени, проверил пульс Ньюмана. Ничего. — Звони в скорую и нашим. У нас труп. Вокруг собиралась толпа. Кто-то ахнул, кто-то начал снимать на телефон, женщина с коляской закрыла ребёнку глаза. Дмитрий поднялся, лихорадочно оглядывая людей. Каждое лицо. Каждую тень за деревом. Каждую фигуру на лавке. Она должна быть здесь. Должна была видеть. В кармане завибрировал телефон. Он даже не взглянул на экран — просто принял вызов. — Детектив, вы знаете, что Алан с детства любил охоту? Безупречно спокойный женский голос. Ллойд замер, прижав трубку к уху. Кира подняла на него глаза. — Мисс Эрнест…