Часть 9

      Аида беспокойно ворочалась в постели, её тело то и дело напрягалось и выгибалось от удовольствия, которое казалось почти реальным. Ей снился сон. В этом сне Вадик нежно водил пальцами по её коже, оставляя за собой влажные следы от поцелуев. Это была сладкая пытка, и она не хотела просыпаться, но реальность постепенно вторгалась в её сон, заставляя оторваться от иллюзий.       Медленно разлепив сонные веки, Аида на мгновение повернула голову, надеясь увидеть рядом Вадика. Но его там не было. В этой пустоте вдруг проявилась вся тяжесть их разрыва — они больше не были вместе, даже штамп в паспорте, который когда-то связывал их, потерял свою силу.       Она осторожно поднялась с постели, накинула длинную серую вязаную кофту поверх лёгкой комбинации и надела пёстрые шерстяные носки. Тусклый утренний свет пробивался сквозь окно, делая комнату ещё более пустой и холодной. Подойдя к окну, Аида остановилась и взглянула на улицу.       Во дворе она увидела своего младшего брата Марата. Рядом с ним шёл его друг и маленькая девочка, крепко вцепившись в руку светловолосого. Эта сцена наполнила её неожиданной горечью. Мысль о том, что у неё могла бы быть дочь такого же возраста, если бы она не сделала аборт, не покидала её. Глубокое сожаление и острое чувство утраты снова всколыхнули её. Мир перед глазами вдруг начал расплываться, голова закружилась, и она села обратно на кровать, пытаясь восстановить равновесие.       Не успела девушка собраться с мыслями, как дверь её спальни с шумом распахнулась. Марат ворвался в комнату, даже не постучав. Он был в верхней одежде и грязных ботинках, словно это была экстренная ситуация.       — Обещай, что выслушаешь нас и не будешь кричать, — заявил он прямо с порога, не обращая внимания на её недовольный взгляд.       — Доброе утро, сестра, как спалось? — Аида раздражённо цокнула языком. Она скептически вздохнула и, прищурившись, уставилась на брата.       — Я не буду обещать того, что не смогу выполнить, — проворчала она, не пытаясь скрыть своего недовольства.       Её взгляд снова устремился в окно. Листья, медленно опадающие с деревьев, словно подчёркивали её состояние — тихое угасание. Она машинально потёрла виски пальцами, пытаясь избавиться от давящего чувства вины, которое снова поднимало голову.       Марат резко прервал её размышления:       — У Андрюхи с Юлькой мама в больнице, и их хотят забрать в детский дом, — сбивчиво начал он, с трудом подбирая слова.       Аида посмотрела на него, немного раздражённая этим внезапным поворотом событий.       — Мне очень жаль, но что я могу сделать? — холодно ответила она, подняв одну бровь.       — Возьми над ними временную опеку. Ну, так, для галочки. Они не будут жить с тобой, — выпалил парень, как будто это было самое простое решение.       Аида от неожиданности закашлялась.       — Это шутка? — она бросила на брата удивлённый взгляд, явно не понимая, о чём он говорит.       Но Марат серьёзно покачал головой.       — Ты всерьёз предлагаешь мне взять ответственность за двух чужих детей? — девушка начала ходить по комнате, пытаясь осознать его просьбу.       — Их разлучат в детском доме, — сказал парень, пытаясь достучаться до её сердца.       Она бросила на него холодный взгляд.       — Я с мужем развожусь, — ответила Аида, словно этим всё было сказано.       — Вот поэтому Желтый и бросил тебя, бессердечную стерву, — не сдержавшись, выпалил Марат.       В этот момент в спальню вошла маленькая Юля, ничуть не стесняясь.       — Я кушать хочу, — заявила девочка и начала дёргать Аиду за край её длинной кофты.       Аида смотрела на девочку, и внутри неё снова всколыхнулась боль утраченных возможностей. Это могла бы быть её дочь. Она осторожно подняла девочку на руки, будто боясь сделать что-то не так. Тепло её маленького тела казалось таким хрупким и беззащитным.       — Что ты хочешь? — спросила Аида, на лице её появилась мягкая, почти материнская улыбка.       — Сырники! — радостно воскликнула Юля и, обвив руками её шею, крепко прижалась к ней.

Прошло несколько дней.

      — И жили они долго и счастливо, — Аида осторожно закрыла книгу со сказками и заботливо поправила одеяло на Юле, стараясь не разбудить её.       Но девочка уже открыла свои большие, сонные глаза и, прищурившись, протянула руку к Аиде, крепко схватив её за пальцы.       — Ая, останься, — прошептала она, не отпуская руку девушки.       Аида с мягкой улыбкой опустилась на корточки рядом с кроватью. Её взгляд был полон нежности и заботы, которые она не осознавала в себе до недавнего времени.       — Бусинка, тебе пора спать, — тихо проговорила она, нежно убрав прядь волос с лица девочки. — Ты же помнишь, что мы завтра идём к маме? Тебе нужно набраться сил.       Юля надула губки и жалобно вздохнула.       — Но я хочу спать с тобой, — протянула она, растягивая слова, словно умоляя Аиду остаться с ней.       — Не наглей! — фыркнул Андрей, проходя мимо комнаты, бросив на девочку укоризненный взгляд.       Темноволосая повернула голову в сторону парня, и их взгляды встретились. Андрей выглядел смущённым, словно не знал, как правильно выразить благодарность.       — Аида, извините за все эти хлопоты, — пробормотал он, неловко опустив глаза. — Нам не стоило вас обременять, мы бы справились как-то сами...       Аида поднялась на ноги и, скрестив руки на груди, серьёзно посмотрела на него.       — Я юридически ответственная за вас, — сказала она с твёрдым, почти строгим тоном. — Если что-то случится, мне придётся отвечать. Я не собираюсь рисковать и попадать в женскую колонию.       Андрей неловко улыбнулся уголками губ, всё ещё чувствуя себя в долгу перед ней.       Аида повернулась обратно к Юле, которая уже пыталась вылезти из кровати — её маленькие ножки свисали с края матраса.       — Ну что ж, последний раз, — улыбнулась она, давая девочке разрешение. — Беги в спальню.       Юля радостно вскочила и побежала к Аидиной спальне.       Глядя на детей, Аида чувствовала, как забота о них помогает ей справиться с болью, которую она несла в себе. Забота о них, брошенных на произвол судьбы, давала ей чувство искупления. Каждый раз, когда она обнимала Юлю, когда гладила её по голове или слышала её смех, внутри что-то тёплое оживало, и воспоминания о её неродившемся ребёнке казались уже не такими острыми.       Ей становилось легче.       — Юль, с кем ты разговариваешь? — войдя в спальню, Аида остановилась в дверях и увидела, как девочка держала у уха телефонную трубку. Юля застенчиво посмотрела на неё, будто не знала, стоит ли продолжать.       — Пока, я даю Аю, — поспешно пробормотала девочка и протянула телефон Аиде, торопливо передавая ей трубку, как будто боялась, что кто-то услышит их секретный разговор.       Аида осторожно взяла трубку и, приложив её к уху, услышала мужской голос, который сразу вызвал у неё странное чувство — как будто мурашки пробежали по коже.       — Значит, правду говорят, что ты повесила на себя двоих детей, — услышала она насмешливую интонацию на том конце линии. Это был Вадик. Его голос был знаком до боли.       Девушка мгновенно напряглась.       — Не "повесила", а взяла временное опекунство, чтобы они не оказались в детдоме, — сглотнув комок в горле, спокойно ответила она, стараясь не поддаваться его тону. Внутри всё кипело, но она не хотела показывать слабость. Особенно сейчас.       — Я не ожидал от тебя такого поступка, — усмехнулся он, и она услышала лёгкий скрип кресла — наверное, он снова сидел в своём привычном положении, закинув ноги на стол, как всегда делал, когда чувствовал превосходство.       — Ты сын своей матери, — хмыкнула Аида, решив не оставлять его выпад без ответа. — Вроде комплимент сказал, а вроде укорил. Всё в лучших традициях вашей семьи.       Она услышала, как он тихо засмеялся, но в этом смехе чувствовалась нотка раздражения. Он привык, когда она покорно с ним соглашается.       — Мы договаривались завтра подать заявление на развод. Всё в силе? Ты завтра свободна? — его голос стал немного серьёзнее, но всё равно сохранял ту же непроницаемую нотку.       В комнате повисла тишина. Аида прикрыла глаза, пытаясь справиться с нахлынувшими чувствами. Взгляд её скользнул по Юле, которая снова погрузилась в свои игрушки, беззаботно сидя на ковре.       — Если тебе завтра неудобно, можем перенести на следующую неделю, — предложила она, стараясь, чтобы её голос звучал как можно спокойнее.       Казалось, что они оба оттягивали развод, как будто не могли решиться сделать этот последний шаг, закрыть последнюю страницу их общей истории.       — Мне удобно, — произнёс Желтухин после долгой паузы, в которой Аида могла слышать его дыхание. — Но если ты завтра занята...       — Я с утра свободна, — тихо сказала она, на мгновение прикрывая глаза, как будто это дало бы ей возможность на долю секунды сбежать от реальности.       Вадик молчал, и эта пауза казалась бесконечной. Она знала, что и он, как и она, не хотел признавать окончание того, что когда-то было между ними.