Часть 10

      — Ая, если не хочешь идти, скажи, что заболела, — Юля внимательно наблюдала за Аидой, которая вяло красилась перед зеркалом в спальне. На девушке была длинная прямая трикотажная юбка, облегающая её талию, и светлый гольф без рукавов с высокой горловиной. Несмотря на утро, она выглядела усталой, её движения были медленными, словно она заставляла себя выполнять привычные действия.       Юля была умна не по годам, и хотя Аида не сказала ни слова о своём нежелании куда-то идти, ребёнок, казалось, прочитал её настроение.       — Я всегда так говорю, когда не хочу в садик, — радостно добавила девочка, её широкая улыбка сияла в утреннем свете, который лился через окно.       Аида, услышав это, оторвалась от зеркала и обернулась к Юле. Её губы изогнулись в лёгкой улыбке, которая не коснулась её глаз.       — В моём случае это не поможет, — ответила она, тихо вздохнув.       — А Вадик — твой муж?— вдруг спросила Юля, ничуть не смутившись своим вопросом. Она с любопытством смотрела, как Аида осторожно расчёсывает кудри, которые сделала с помощью бигуди.       Девушка на мгновение замерла, не зная, как ответить. Это был вопрос, который она сама себе задавала каждый день — ведь они ещё не развелись, но их отношения давно завершились.       — Пока что — да, — наконец произнесла Аида, её голос прозвучал тихо, как будто она говорила больше самой себе. Юля наклонила голову и внимательно смотрела на неё, словно пытаясь понять то, что скрывалось за словами.       — Ты идёшь на свидание? — девочка вопросительно выгнула бровь, как бы пытаясь понять, зачем Аида так старалась выглядеть красиво.       Девушка усмехнулась в ответ на этот наивный вопрос и вздохнула, отложив расчёску в сторону.       — Думаешь, кудри лишние? — она слегка покачала головой, глядя на себя в зеркало, но в её голосе не было уверенности.       — Не-е, — девочка уверенно покачала головой.       Она подбежала к Аиде и обвила её шею своими маленькими ручками, будто чувствуя, что та нуждается в поддержке.       — А почему "пока что"? — поинтересовалась Юля, направив на неё любопытный и слегка обеспокоенный взгляд.       Аида ненадолго замерла, пытаясь найти слова. Как объяснить ребёнку, почему она разводится с мужчиной, которого любит? Это было парадоксально и больно. Её сердце защемило от осознания всей сложности ситуации.       — Давай лучше повторим стих для мамы, — наконец предложила девушка, решив перевести разговор в более безопасное русло, отвлекая ребёнка от сложных вопросов, на которые у неё не было ответов.       Юля кивнула, её глаза засветились радостью от возможности снова показать свои знания. Она встала на кровать и начала декламировать стих, который они выучили вместе:       — Сколько звёзд на ясном небе! Сколько колосков в полях! — но тут же замешкалась, забыв следующую строчку. Она оглянулась на Аиду, ожидая подсказки.       — Сколько песенок у птицы! — с улыбкой помогла девушка.       — Сколько песенок у птицы! Сколько листьев на ветвях! Только солнце — одно на свете. Только мама — одна на свете! — радостно закончила девочка, сияя от гордости.       — Умничка! — воскликнула Аида, искренне восхитившись, и начала хлопать в ладоши, чувствуя прилив тепла и радости от того, как Юля растёт и развивается. Однако эта радость смешивалась с горечью. Глубоко внутри она знала, что ей больше не суждено стать матерью, и эта мысль резала душу.       В этот момент в комнату заглянул Андрей, старший брат Юли. Он, как всегда, нашёл свою младшую сестру в спальне Аиды.       — Юлька, ну чё ты надоедаешь? Иди одевайся в садик, — проворчал он, недовольно глядя на сестру.       — Это скорее я ей надоедаю, — усмехнулась Аида, глядя на обоих детей.       Юля весело захихикала, подбежала к Аиде и крепко её обняла, чмокнув в щёку.       — До вечера! — крикнула она и побежала к двери.       — Встретимся около больницы, — напомнила Аида Андрею, потянувшись к своей сумке. Она достала из кошелька несколько купюр и протянула их парню. — Купи маме цветочки.       Андрей замялся, неловко переминаясь с ноги на ногу.       — Я не могу просто так взять у вас деньги, — тихо сказал он, опуская взгляд.       — Это оплата за работу, — возразила Аида, настояв на своём. — Ты ведь вчера собрал всю опавшую листву во дворе.       Она без лишних слов всунула деньги в карман его школьного пиджака, не оставляя ему выбора.       — Спасибо, — пробормотал Андрей, неловко опуская взгляд. — За всё, — добавил он, и в его голосе звучала благодарность, которую он не мог выразить словами.       Когда дети ушли в школу и садик, Аида тоже собралась выходить из дома. Она замотала на шею белый шарф, чувствуя, как холодный воздух пробивался через щели окон. На улице было сыро и холодно, казалось, вот-вот пойдёт снег.       Как только она открыла дверь, зазвонил телефон. Аида нехотя вернулась к аппарату, подняла трубку и тихо произнесла:       — Слушаю.       — Слушаю, — послышался на том конце провода знакомый, недовольный голос её старшего брата Вовы. — Я говорю со своей младшей сестрой или с каким-то государственным чиновником?       Аида закатила глаза, услышав его сарказм. Вова всегда умел вывести её из себя своими колкостями.       — Вов, мне сейчас не до шуток, я опаздываю на собственный развод, — раздражённо ответила она, вспомнив о всех их конфликтах, связанных с Вадиком.       — И где тут минусы? — хмыкнул Вова, не скрывая насмешки.       Аида мысленно ответила на его вопрос: "В том, что я его люблю", но вслух не решилась это произнести.       — У тебя всё хорошо? Когда домой вернёшься? — спросила она. — В город каждый день привозят цинковые гробы...       — Послезавтра. Только Марату не говори, хочу застать его врасплох, — поспешно сказал Вова.       — Хорошо... Береги себя, — тихо сказала она, положив трубку.       Аида глубоко вздохнула, пытаясь собраться с мыслями, и вышла на улицу. Тихий холодный ветер обдувал её лицо, напоминая, что впереди ещё один тяжёлый день.

***

      — Я никогда не думала, что ты опустишься до такого, — произнесла Аида с ледяной интонацией, как только Вадик открыл дверь.       Она вошла в квартиру медленно, словно её гордость не позволяла делать быстрые движения, но одновременно каждая деталь её поведения кричала о разочаровании. Шмыгая носом и утирая лицо рукой, она не скрывала, что пробыла на холоде слишком долго.       — Я два часа прождала тебя у ЗАГСа! Апчхи! — внезапно громко чихнула она, прикрывая рот ладонью. — У меня три раза милиционеры спрашивали документы, а один раз один нахал спросил, сколько я беру за полчаса, — она зло сжала губы.       Её глаза метнули на Вадика испепеляющий взгляд, словно пытаясь прожечь его насквозь.       — Ты потом на свидание собиралась? — хмыкнул он, стараясь скрыть свою неловкость за колкой шуткой.       Он оглядел её с головы до ног, заметив, как тщательно она уложила волосы и как идеально сидела на ней юбка. Вадик предпочитал думать, что она нарядилась так для него. Это предположение было последней ниточкой, за которую он отчаянно цеплялся.       — Сам вчера позвонил, напомнил, а сегодня не пришёл! — срываясь на крик, Аида почти плакала, её голос вибрировал от гнева и разочарования. Она судорожно прикусила губу, стараясь не сорваться окончательно, но боль была слишком явной.       В её глазах сверкнул огонь, который Вадик уже давно не видел. Огонь, который когда-то привлекал его, но теперь этот же пламень сжигал мосты между ними.       — Я не хочу разводиться, — неожиданно для себя самого признался Вадик. Эти слова слетели с его губ быстро и словно невольно, как будто это был давно скрываемый секрет, который вдруг прорвался наружу.       Аида замерла, её взгляд потускнел от недоверия. Она скрестила руки на груди, словно пытаясь защититься от очередного удара. Её брови взлетели вверх, выражая смесь удивления и сарказма.       — Ты не мог сказать этого вчера по телефону? — в её голосе прозвучала горечь, почти презрение.        — Нет, ты просто хотел меня унизить. Ты заставил меня ждать там, на холоде, чтобы что? Чтобы доказать, что ты сильнее, что ты контролируешь всё? — её голос дрожал, она говорила всё быстрее, не сдерживая своих эмоций.       Она резко отвернулась от него, нервно запустив пальцы в свои идеально уложенные кудри, которые уже давно начали распадаться, как и её силы держаться спокойно.       — Ты никогда не сможешь простить мне обман, — девушка медленно обернулась к мужу, — а я никогда не смогу простить тебя за это унижение. Мы играем в дурацкую игру. Кто кого сильнее ударит? Хорошая причина для развода, не находишь?