Часть 12

      — Давай я отведу тебя в твою спальню? — предложил Вадик, слегка наклонившись к девушке. Аида продолжала обнимать его, её голова покоилась на его плече, а взгляд был устремлён в пустоту. Она больше не плакала, но её глаза, покрасневшие от слёз, были затуманены.       — Только где в этих ваших царских хоромах твоя спальня? — парень огляделся, явно не привыкший к таким просторным помещениям. Его воспоминания о коммуналке, где он вырос, казались далёкими от этой квартиры с высокими потолками, длинными коридорами и многочисленными комнатами.       Аида чуть пошевелилась, но её голос был слабым, едва слышным: — Давай ещё немного подождём... Вова вернётся, а его никто не встретит... это будет некрасиво. Он обидится...       Слова бывшей жены звучали нелепо, но Желтухин не стал её отговаривать. Он просто нежно провёл рукой по щеке темноволосой, касаясь её пальцами, как будто боялся, что грубое движение может её ранить.       — Тебе надо поспать, — сказал он тихо, стараясь быть максимально нежным. Её упрямство было лишь слабой тенью той сильной, самодостаточной девушки, которую он знал. Сейчас она выглядела такой маленькой, такой потерянной, что сердце сжималось от боли.       — Я должна дождаться брата, — снова настаивала Аида, её голос становился всё более слабым.       Вадик кивнул, понимая, что спорить с ней бесполезно.       — Когда Вова придёт, я тебя разбужу, — проговорил он, пытаясь подыграть её иллюзии. — Договорились? — голос был мягким, успокаивающим, как у родителя, который уговаривает ребёнка.       Аида кивнула, и он заметил, как её веки тяжелеют, глаза почти закрываются. Она уже не могла бороться со сном. Желтухин с лёгкостью подхватил её на руки, ощущая, как она обнимает его за шею, словно ребёнок, и тихо прижимается ближе. Её голова покоилась на его плече, а дыхание стало медленным и размеренным.       — Где спальня моего вознаграждения? — полушутя спросил парень, слегка улыбнувшись. Его улыбка была мягкой, почти ласковой, словно он хотел, чтобы она расслабилась.       — Ты помнишь? — удивилась Аида, приподняв одну бровь. Её имя часто было предметом насмешек со стороны матери бывшего мужа, но она всегда гордо объясняла, что её назвали в честь знаменитой итальянской оперы, и что её имя означает «вознаграждение».       — Я слушал тебя всегда внимательно, — возразил Вадик.       — В отличие от меня, — прошептала темноволосая, её голос был наполнен сожалением. Она вспомнила, как несправедливо и холодно порой относилась к бывшему мужу, и как он терпел её резкие слова.       — Спальня прямо по коридору, за кухней направо, потом налево... дверь посередине, — с трудом объяснила Аида, её голос почти сливался с дыханием — таким уставшим и слабым.       Вадик осторожно донёс бывшую жену до кровати, стараясь не разбудить её. Когда он аккуратно опустил её на кровать и накрыл тёплым одеялом, он оглянулся по сторонам.       Комната была уютной, обставленной со вкусом и явно отражала внутренний мир Аиды. На стенах висели картины — небольшие и аккуратные, каждая из которых была тщательно подобрана. На одной из полок стояли семейные фотографии, давно пыльные и слегка потускневшие. Книжный шкаф ломился от книг на иностранных языках, а на письменном столе лежали забытые нотные тетради — когда-то давно девушка мечтала стать музыкантом. Но теперь пыль, покрывающая их, говорила о том, что эта мечта давно уже отошла на второй план.       — Останься со мной... — тихо произнесла девушка. Слова вырвались почти случайно, как будто она долго боролась с собой, чтобы их сказать.       — Если, конечно, ты никуда не спешишь, и тебя... никто не ждёт, — добавила она чуть тише. Она посмотрела на Желтухина почти исподтишка, словно надеясь услышать, что она по-прежнему важна. Вопрос прозвучал осторожно, но смысл его был ясен. Она хотела узнать, есть ли в его жизни другая женщина.       Парень чуть наклонил голову на бок, усмехнувшись с лёгкой грустью: — Ты правда думаешь, что я мог так быстро тебя забыть?       Аида замялась. Она опустила глаза, её пальцы машинально начали теребить край одеяла. В её голове было слишком много мыслей. Она не знала, что ожидать от его ответа, но его слова прозвучали с такой искренностью, что ей стало даже немного стыдно за свои сомнения.       — Я просто... — её голос задрожал, но она заставила себя продолжить. — Я просто не знаю, как долго ты ещё будешь рядом. Мы ведь давно уже не вместе, и я... я думала, что, может, ты уже нашёл кого-то, кто лучше меня, порядочнее, красивее... с чистым прошлым.       — Аида, — возразил Желтухин, — у нас с тобой были непростые отношения, но я никогда не переставал думать о тебе. Я не ищу кого-то «лучше». Я не променял тебя и не собираюсь этого делать.       — Тогда почему ты захотел развестись? — осторожно поинтересовалась девушка, словно не веря, что спрашивает об этом вслух.       Вадик нахмурился, усмехнувшись с лёгкой горечью, неохотно возвращаясь к воспоминаниям:       — Ты ведь сама мечтала об этом со дня нашей свадьбы, — хмыкнул он, пытаясь сгладить напряжение, которое нависло между ними.       — А теперь жалею… — девушка резко отвела взгляд в сторону, словно боялась увидеть реакцию бывшего мужа на свои слова. — Только когда ты возненавидел меня, я поняла, что люблю тебя.       Она нервно засмеялась — этот смех был полон боли, словно её собственные слова прозвучали как нелепая шутка.       — Ты всегда относился ко мне с уважением, вниманием, заботой… Никто ко мне так никогда не относился. Об меня только вытирали ноги.       Аида не могла больше сдерживать себя, и её слова вырывались одно за другим, словно они давно ждали возможности выйти наружу. Она говорила, не глядя на Вадика, перебивая его на полуслове.       Желтухин молчал, застигнутый врасплох. Он не ожидал таких признаний. Он столько времени ждал, что она когда-нибудь скажет ему о своих чувствах, но услышать это именно сейчас, когда всё казалось уже позади, было для него неожиданно.       — Аида... — начал он, но не успел договорить.       Девушка резко поднялась с кровати, её лицо побелело, как будто она вдруг осознала, что сказала слишком много.       — Не обращай внимания, — прервала она парня, стремительно направляясь к ванной. — У меня брата разорвали на части, вот и крыша поехала.       Её слова прозвучали резко, как щелчок, и она скрылась за дверью, пытаясь спрятать слёзы.       — Аида, подожди... — Вадик быстро направился за ней, но когда дошёл до коридора, она уже скрылась из виду.       — Где ты? — позвал он, оглядываясь вокруг, растерянно осматривая длинные коридоры. — Я же тебе говорил, что не ориентируюсь в ваших хоромах!       — Выход направо, — проворчала Аида из ванной.       Вадик вздохнул, слегка потеряв терпение, и пошёл по коридору, открывая одну дверь за другой. Его голос становился всё более усталым:       — Ты — копия своих братьев, — сказал он, открыв дверь в кладовую вместо ванной. — Ни дослушать, ни договорить... начинаешь кипишевать, не дождавшись ответа.       — Я тебе призналась в любви, а ты промолчал! — её голос раздался с новой силой, пронзительный, полный боли. Желтый остановился, почувствовав, как слова темноволосой ударили его в самое сердце.       — А сколько раз ты молчала... — ответил он. Его голос стал мягче, но в нём чувствовалась обида. — Я ждал, что ты скажешь что-то тогда, когда это ещё имело значение.       — Ты заставил меня выйти за себя замуж! Что ты ждал от меня? — её голос теперь звучал ближе. Вадик нащупал нужную дверь, открыл её и увидел Аиду, стоящую у зеркала в ванной. Её руки дрожали, она пыталась унять слёзы.       — Давай попробуем с чистого листа? — внезапно произнесла девушка, не глядя на парня. Она боялась, что снова всё разрушится, если услышит «нет».       Вадик стоял на пороге, и эти слова, которых он так долго ждал, прозвучали неожиданно и точно в цель.