Часть 19

      Кащей злился на Аиду, но это была не вспышка ярости — скорее, холодное, глухое презрение. Ещё недавно он испытывал к ней нечто вроде уважения: сильная, независимая женщина, которая выбралась из маленького, замкнутого мира и уехала работать заграницу. Вова, её брат, не мог нарадоваться тем, что его сестра работала у какой-то важной шишки, да еще и во Франции. Он, человек, не воспринимавший ничего западного, до конца даже не понимал, чем именно занималась Аида, но его гордость за неё была искренней, хоть и примитивной.       Адидас растрезвонил всем вокруг: соседям, друзьям, родным — его сестра прилетит в Россию всего на один день, на его свадьбу. Для него это было событие. Он не осознавал, что для младшей сестры эта поездка имела совсем другой смысл.       Аида не сказала Кащею ни слова о том, что собирается приехать. Он видел её насквозь. Она не могла обмануть его своей светской маской, тем образом женщины, живущей в Париже, в городе любви, искусства и... разбитых сердец. Её целью было не семейное торжество, а встреча с Вадиком — двоюродным братом Наташи, невесты Вовы. Вадик, который когда-то был её мужем. Вадик, который, несмотря на всю боль, причинённую ей, был тем, кого она продолжала любить, кого она надеялась вернуть.       Кащей не понимал, почему Аида, женщина с острым умом и тонким чувством собственного достоинства, могла позволить себе сорваться к Вадику по первому удобному случаю. Это было для него непостижимо. Ведь Вадик уже выбрал другую — молодую, беременную любовницу, с которой у него была своя новая жизнь. Аида, казалось, никак не могла смириться с этим. И эта её слабость, это отчаянное желание вернуть прошлое делали её в глазах парня уязвимой, даже жалкой.       Он чувствовал горечь. Он сам пережил свои драмы, свои разочарования, но никогда не позволил бы себе цепляться за то, что было разрушено. А Аида — та, которую он когда-то уважал за её силу, за её холодный ум, — теперь казалась ему слабой. Слабой настолько, что готова была использовать его как временную замену, чтобы пережить свою боль, чтобы найти хоть какое-то утешение.       Он вспоминал их встречи в Москве. Она плакала перед ним, раздавленная, слабая, и он, сам не понимая почему, решил быть рядом. Он пил с ней водку, слушал её истории, чувствовал её боль. Но теперь он видел это по-другому. Он был для неё не тем, кто мог бы помочь ей в этот момент, а лишь удобной фигурой в её игре. Заменой Вадика. Этот вывод пробирал его до глубины души.       "Мерзавка", — думал он, чувствуя, как поднимается к горлу ком обиды. — "Она использовала меня, чтобы забыться, чтобы заполнить ту пустоту, которую оставил Желтый. А я, дурак, позволил ей это сделать."

***

      Кащей сидел в полумраке своей квартиры, пытаясь заглушить обиду водкой, которая жгла горло и как будто соревновалась с горечью, что поселилась в его груди. Ему не давала покоя одна мысль: "Как я мог повестись на эту мерзавку?" Он снова сделал большой глоток, но алкоголь не приносил облегчения — скорее, только усиливал чувство бессилия. Гулкая тишина квартиры подчёркивала его одиночество, которое теперь ощущалось острее, чем когда-либо.       Неожиданный стук в дверь заставил его вздрогнуть. Он нахмурился, неохотно поднимаясь с кресла. "Кто это ещё приперся?" — пробурчал он, недовольно направляясь к двери. Открыв её, он замер, увидев Аиду.       — Сюрприз! — радостно провозгласила она, её глаза искрились искренней радостью от воссоединения с темноволосым. Она не сказала ему, что прилетает. Хотела сделать сюрприз. Работала всю неделю сверхурочно, едва успевая нормально спать, чтобы взять отгулы. Она даже солгала семье, сказав, что прилетит только в воскресенье, чтобы провести время с ним, только с ним.       — Ты чего так долго? — весело спросила она, не замечая его холодного взгляда. Она подскочила к нему и обняла за шею, её смех прозвучал как мелодия, которая должна была вернуть тепло. Но вместо этого он ощутил, как внутри всё ещё кипит.       — Ты не один? — пошутила она, оглядываясь по сторонам, не чувствуя его напряжения.       Кащей резко отстранился, как будто её прикосновение обжигало.       — Чего приперлась? — процедил он сквозь зубы, взгляд его был холоден и колюч, а голос — пропитан горечью.       Аида нахмурилась, мгновенно ощутив, что что-то пошло не так. Она замерла, её лёгкость испарилась. Теперь перед ней был совсем другой Кащей — тот, которым его знали все. Она мягко прикоснулась к его руке, почувствовав, что от него исходит не только запах алкоголя, но и что-то гораздо более тяжёлое — скрытая боль и злость.       — Ты пил? — озабоченно спросила она, потирая затылок, пытаясь понять, что произошло.       Он не ответил сразу, отворачиваясь от неё. Глядя на пол, он стиснул зубы, борясь с тем, чтобы не взорваться.       — О муже своём заботься, — огрызнулся он наконец, не выдержав. Слова прозвучали как удар, они были полны яда и обиды, которые он копил внутри себя.       — При чём тут Вадик? — недоумённо спросила Аида, пытаясь понять, что он имел в виду. Её голос стал не таким уверенным, как прежде. Она уже чувствовала, что между ними что-то изменилось, что между ними стояла невидимая стена.       Кащей зло хмыкнул, его глаза сверкнули презрением.       — Ты думала, что я не замечу? — тихо, но яростно начал он, глядя на неё в упор. — Я — просто замена Желтому?       Каждое его слово звучало, как выстрел, и каждый выстрел был точным, попадая прямо в её душу. Она медленно отошла на шаг, её глаза расширились от боли, которую она пыталась скрыть.       — Ты пьяный и не понимаешь, что говоришь, — тихо ответила Аида, качая головой. Её голос теперь был совсем другим — без прежней уверенности, без лёгкости. Она сама начала теряться в этих словах, не понимая, что стало причиной такой ярости.       — Проспишься, а потом поговорим, — решительно добавила она, пытаясь восстановить контроль. Она взяла его под руку, как будто ещё могла вернуть его к реальности, вернуть к себе.       — Где у тебя кровать? — спросила она, пытаясь перевести разговор в более мягкое русло, хотя и чувствовала, как его слова до сих пор резали ей сердце.       Кащей тяжело вздохнул, на мгновение поколебавшись, затем зло усмехнулся, поднимая взгляд на неё.       — Я не буду с тобой спать, — сказал он, но тем не менее покорно опёрся на её руку, позволяя себя вести. В глубине души он был уставшим от собственной боли, от собственной злости, но его гордость не позволяла ему сделать шаг навстречу.       — Как же мне пережить этот отказ? — Аида раздражённо цокнула языком, аккуратно укладывая его на кровать. ***       Когда Кащей проснулся, за окном уже стояла глубокая ночь. Была ли ссора с Аидой наяву или всего лишь странный сон, порождённый алкоголем и его раненым сердцем? Ощущение было пугающе реальным, но всё же сомнения грызли его изнутри. Он медленно поднялся с кровати, отбросив тяжёлое одеяло, и вдруг заметил стакан с водой на тумбочке рядом. Он не помнил, чтобы оставлял его там. Кто укрыл его? Кто поставил этот стакан? Сердце тревожно сжалось. Значит, Аида действительно была здесь. Или она всё ещё здесь? Он бросил быстрый взгляд на комнату: полы были идеально чистыми, в воздухе витал слабый запах еды — всё это кричало о её присутствии. Присутствии хозяйки, которая будто пыталась наладить этот разрушенный мир вокруг него.       Кащей, стараясь не шуметь, прошёл в кухню. Аида сидела за столом, спиной к нему, погруженная в книгу. Она выпустила сизый дым сигареты, который медленно кружился в свете лампы.       — А на лестничной клетке ты был поувереннее,— хмыкнула она, даже не оборачиваясь, услышав его неуверенные шаги. В её голосе не было и тени обиды, только лёгкая насмешка, которая заставила его сжаться от внутреннего стыда.       Парень замер на месте. Он всё ещё не знал, что сказать, не помнил, что именно произошло, но догадывался, что что-то сделал неправильно.       — Что произошло? Я ожидала немножко другой реакции, — Аида наконец обернулась, её глаза внимательно изучали его лицо.       Кащей прищурился, избегая её взгляда. Ему было трудно признать собственные ошибки.       — Почему ты мне не сказала, что прилетаешь в Казань? — мрачно спросил он. Его голос был хриплым от сна и остатков алкоголя. Он пытался сделать его твёрдым, но внутри всё ещё кипела смесь обиды и растерянности.       — В этом и есть суть сюрприза, — с лёгким вздохом ответила Аида, пожимая плечами. Её тон был таким, будто это очевидная истина, которую он должен был бы понять сам.       — Ну что ты себе придумал? — мягко продолжила девушка, вставая и осторожно подходя к нему.  Она прижалась к нему всем телом, словно пыталась растворить ту стену, которая стояла между ними. Её прикосновение было тёплым и знакомым, но в то же время хрупким, как будто она боялась, что он её снова оттолкнёт.       —  Я прилетела в Казань втайне от всех за три дня до свадьбы, чтобы побыть с тобой, не с Вадиком, — она говорила тихо, её голос дрожал от усталости.       Его руки автоматически обвили её плечи, и он чуть сильнее прижал её к себе. Но в голове всё равно звучал один вопрос, который он боялся задать.       — Ты всё ещё любишь его? — еле слышно спросил парень, словно он сам не хотел слышать ответа. Пальцы нерешительно скользнули по её спине, как будто он старался задержать её с собой, боясь потерять навсегда.       Аида подняла на него глаза, и её ответ не заставил себя ждать.       — Нет,— сказала она уверенно, без малейшего колебания. — Я давно не люблю Вадика. Всё это в прошлом. Если бы я любила его, меня бы здесь не было.       Её ответ словно снял тяжесть с его души. Он посмотрел ей в глаза, пытаясь прочесть там что-то большее. Но она казалась искренней.       — Ты правда хочешь быть здесь? Со мной? — спросил он, его голос дрожал, как будто он ещё не до конца верил в реальность происходящего.       Аида на секунду задумалась, как будто взвешивала ответ, но затем крепче обняла его, не оставляя места для сомнений.       — Да, я хочу быть с тобой. Только с тобой, — прошептала она, закрыв глаза и прижавшись к нему, как будто это было единственным безопасным местом на земле.       Кащей медленно выдохнул, позволяя себе расслабиться в её объятиях. Впервые за долгое время его сердце замедлило ритм, и он почувствовал что-то вроде спокойствия.