Часть 20

      Кащей не знал, что было между ним и Аидой. Кто они друг другу? Друзья? Пара? Любовники? Он часто ломал над этим голову. Но одно было точно: они не могли быть друзьями. Друзья не забываются в экстазе, срывая одежду, не теряют контроль, оставаясь наедине.        Но они и парой не были. Это было болезненно осознавать, но от этого никуда не деться. Кащей всегда считал, что отношения на расстоянии — это какая-то фикция. Аида была в Париже, она горела своей работой, своей новой жизнью, а он…  Он не мог себе позволить просто приказать ей остаться в России. Он даже не был уверен, что имел на это право.       Иногда ему казалось, что любовь к Аиде лишала его той внутренней силы, что всегда помогала ему держать ситуацию под контролем.  С другой девушкой он бы так не церемонился. О, он отлично знал, как решать такие вопросы. Стукнул бы кулаком по столу, закрыл её в квартире, не отпустил бы. Но с Аидой всё было иначе. Она была другой, и его привычные методы тут не работали.       Он тихо повернул голову, чтобы посмотреть на неё. Аида спала, устроившись на его груди. Её руки и ноги были закинуты на него, как будто она бессознательно искала защиты и тепла, и, как всегда, стянула всё одеяло на себя. Но, что удивительно, рядом с ней он впервые за долгое время выспался по-настоящему. Её дыхание было ровным, почти умиротворённым, и, наблюдая за ней, Кащей почувствовал, как в груди зарождается что-то тёплое, почти болезненное.       Ирония ситуации била по нему остро и цинично. Ему всегда нравились девушки, которые были полной противоположностью Аиде.  Блондинки с большой грудью, с аккуратными чертами лица, нежными улыбками. Девушки, за которыми легко было ухаживать, без особых драм и сложностей. Но сейчас… Сейчас его сводили с ума её веснушки, разбросанные по носу и щекам, словно маленькие солнечные пятна. Эти чёрные, короткие пряди волос, небрежно раскиданные по его плечу, казались ему воплощением совершенства. Она была такой простой и в то же время такой сложной. Женщиной, которую он никак не мог понять до конца.       Она была страстью и болью в одном лице. Не той, кто отдаётся легко, но той, с кем каждое мгновение было как на грани: на грани любви, на грани разочарования. Он вглядывался в её бледное лицо, в её выпирающие скулы, тонкие, но самые сладкие губы. И вдруг осознал, что влюбился именно в то, что всегда считал чуждым себе.       В нём закипела смесь обиды и тоски. Как он мог позволить себе влюбиться так сильно? Аида была далека, слишком далека, и не только физически. Она жила в своём мире, полной ярких планов и амбиций, среди старых парижских улиц и блеска Елисейских полей. А он оставался здесь, в России, среди своих руин, среди тех, кого она давно оставила.       "Я теряю хватку,"— пронеслось в голове. С другой он бы справился. Но Аида была иной.       — Доброе утро, — сонно проговорила Аида, её голос был немного охрипшим от сна. Она сладко потянулась и, не открывая глаз, нежно чмокнула Кащея в щёку.       Ему показалось, что в этот момент мир остановился. Как бы ему хотелось просыпаться с ней вот так каждое утро до конца жизни.       — Как тебе спалось? — лениво спросила Аида, направив на него сонный, но уже любопытный взгляд.       — Рядом с тобой я бы выспался даже на камнях, — тихо ответил Кащей, взяв её изящную руку в свои и прикоснувшись к ней губами.  Её кожа была тёплой и мягкой, как всегда.       — Можешь не подлизываться. Я больше не обижаюсь из-за твоего вчерашнего монолога несчастного влюблённого, — Аида хмыкнула, её глаза блеснули с лёгкой насмешкой.       — Скоро будет год, как ты работаешь в Париже, — начал парень издалека, мягко перебирая её пряди.       Аида поправила его:       — Ну, как скоро... Через полгода. — её тон был непринуждённым, но она уже насторожилась, словно уловила подводные течения в разговоре.       — К чему ты ведёшь? — её брови едва заметно нахмурились, она смотрела на него пристально.       Кащей знал, что его вопрос испортит этот утренний покой, но рано или поздно он должен был его задать.  Ему нужно было знать.       — После того, как твой контракт закончится... ты останешься во Франции ещё на год? — выпалил он на одном дыхании, его голос был слегка напряжён.       Девушка замерла на мгновение, но затем покачала головой.       — Я безумно соскучилась по своим школьникам. По той возможности, которую я имею — вдолбить что-то в их головы, — мечтательно закатила она глаза, и её лицо засветилось от одной мысли о возвращении в школу.       Кащей почувствовал, как камень упал с его сердца, но он старался не выдать радости.       — А как же Франция? — осторожно спросил он, стараясь сохранять спокойствие, хотя внутри его всё ликовало.       — Франция? — она усмехнулась, — там мой начальник косячит, я всё исправляю, и никакой благодарности. А дома я могу принести настоящую пользу. Да и тут есть кто-то, кто для меня очень важен, — она лукаво подмигнула ему, её губы дрогнули в лёгкой улыбке.       Его сердце ёкнуло, но он не позволил себе расслабиться. Слишком хорошо знал, как коварно может быть это чувство.       — Может... когда ты окончательно вернёшься, мы попробуем? — осторожно начал он, перебирая слова, как будто боялся разрушить утреннюю магию.       Аида сделала вид, что не поняла его.       — Что попробуем? — она приподняла брови, притворяясь невинной, хотя её глаза сверкнули азартом.       — Встречаться, — пробормотал Кащей, немного замявшись. Он впервые говорил это так прямо.       — Я думала, ты уже не предложишь! — радостно воскликнула Аида, её лицо засияло ярче чем утреннее солнце.  Но затем она прищурилась, поджав губы.        — Только почему ждать до твоего возвращения? — она нахмурилась.       — С сегодняшнего дня, и точка.  Это даже не обсуждается! — её голос стал решительным, — со мной лучше не спорить. Ты ведь сам учил Вову драться, а он — меня, так что будь готов: ученик может превзойти своего учителя!       Кащей рассмеялся, наслаждаясь этим лёгким моментом. Он тихо прижался к её уху и прошептал:       — Я люблю тебя.       Аида замерла на мгновение, но потом, неожиданно для себя, она ответила, тихо, почти шёпотом:       — И я тебя.       — Пойдёшь со мной на свадьбу? — неожиданно спросила она, ничуть не смущаясь.       Кащей удивлённо приподнял бровь.       — Уверена? — он чуть прищурился.  Ему сразу пришли на ум Адидас, Желтый, Маратка, её отец... Кажется, легче было перечислить тех, кто будет рад видеть его рядом с ней.       Аида вздохнула, хитро улыбнувшись.       — Если я приду одна, все будут жалеть меня, как двадцатипятилетнюю брошенку. А если приду с тобой, будут завидовать! Подумай: мне двадцать пять, я развелась, работаю во Франции и закрутила роман с привлекательным мужчиной.

***

      — Я опоздала на свадьбу родного брата! — жадно глотая воздух, Аида взлетала по мраморной лестнице дворца бракосочетаний, её каблуки громко цокали по каменным ступеням. Шлейф кораллового платья едва успевал за ней, развеваясь в воздухе. Сердце стучало в такт её панике.       — Может, это и к лучшему, — спокойно проговорил Кащей, слегка придерживая её за талию, чтобы она не споткнулась. Он слегка дернул подол её платья, которое задралось от бега, и аккуратно поправил его.       — Чтобы не привлекать лишнее внимание? — хмуро поинтересовалась Аида, бросив на него взгляд из-под нахмуренных бровей.       Парень молча кивнул. Он понимал, что появление их вдвоём неизбежно вызовет много лишних разговоров, но избегать этого было уже невозможно.        Аида тяжело вздохнула и взяла его под руку, её пальцы крепко сжались на его руке. Она интуитивно искала в нём поддержку, хотя её голова была заполнена мыслями о том, как они сейчас будут выглядеть перед всеми — она, опоздавшая сестра, и он, человек не с лучшей репутации.       Когда они вошли в зал, всё оказалось даже хуже, чем она ожидала. Как только их силуэты возникли в дверном проёме, все взгляды разом обратились к ним.       — Горько! — нелепо улыбаясь, воскликнула Аида, но её возгласы никто не поддержал.