Часть 31

      Постепенно, шаг за шагом, Аиде удалось наладить быт ради детей. Дом она заполнила любимыми хризантемами — в горшках, на открытой террасе, у входа в виллу, где пёстрые цветы всевозможных оттенков добавляли ощущение уюта. Каждый раз, проходя мимо, она невольно улыбалась. Здесь, на их новой турецкой вилле с белыми стенами и открытыми окнами, жизнь потихоньку обретала привычные краски.       Кащей позаботился обо всём заранее, и его семья жила в просторной, светлой вилле с панорамным видом на бескрайнее море. День за днём здесь они закладывали новые традиции. Утром, после завтрака, Аида с Наташей отправлялись на пляж, где дети с радостными визгами носились по песку, строили замки, а темноволосая с удовольствием наблюдала за ними, вдыхая свежий морской воздух. К обеду они знакомились с местными достопримечательностями, открывали для себя старинные узкие улочки, скрытые дворики, величественные мечети. Вечером, как по ритуалу, ужинали в уютном кафе на побережье, где шорох волн смешивался с запахом свежих морепродуктов. По выходным они устраивали морские прогулки на арендованной яхте. Дети особенно любили этот ритуал — Платоша и Верочка бегали по палубе, смеясь и притворяясь капитанами, а младший сын замирал, наблюдая за полётом чаек. Эти дни казались Аиде бесконечным отпуском — что может быть лучше, чем нежиться на шезлонге и смотреть на голубой залив? Разве что лежать рядом с тем, кто наполняет жизнь смыслом, со своим любимым мужчиной.       Но даже посреди этого рая девушка постоянно беспокоилась, что дети могут забыть отца. Она с нежностью и осторожностью всегда вспоминала о нём в разговорах, рассказывала детям о его смелости. Дети тоже стремились сохранить связь с отцом, и где бы они ни были, всё фотографировали для него. Платоша особенно трепетно подходил к этому ритуалу, каждый раз, выходя из дома, спрашивал у мамы, взяла ли она фотоаппарат, а затем вместе с братом и сестрой обсуждал, с какого ракурса лучше сфотографировать очередной пейзаж для папы. Дети ловили каждый момент, каждую деталь, желая разделить его с папой.       С Наташей, лучшей подругой, Аида обрела почти сестринскую связь. Вместе они проводили вечера, обмениваясь воспоминаниями и надеждами, поддерживая друг друга в этой вынужденной разлуке с мужьями. Они стали настоящей опорой друг для друга, делясь всем — от радостей маленьких побед до тревог и страхов.       Чтобы отвлечься, девушка начала заниматься теннисом с тренером, пока дети были в садике. Это была её возможность выкинуть из головы тревожные мысли и просто сосредоточиться на игре. День за днём они как будто пускали корни в этой чужой стране, и порой ей становилось страшно — словно в глубине души она боялась ассимилироваться здесь, привыкнуть к новому ритму жизни, ведь это могло значить, что домой они уже не вернутся.

***

      — Да не знаю, как меня угораздило, — хмуро протянула Аида, волоча за собой вывихнутую ногу. — Отставить панику, просто неудачно приземлилась.       Она опустила взгляд на распухшую, посиневшую щиколотку, перепачканную теннисную юбку и ободранный локоть. Тренировка прошла "успешно" — не так она представляла себе вечер. Боль пульсировала с каждым шагом, и перспектива бездвижности на ближайшие дни казалась ей бесконечно унылой.       — Нет, не перелом, просто растяжение, — сказала она, придерживая плечом телефон и пытаясь одной рукой нащупать в сумке ключи от виллы.       — Я сама заберу детей, а ты отдыхай, — строго ответила Наташа. Голос подруги не оставлял места для возражений.       — Спасибо, — выдохнула темноволосая, чувствуя, как к горлу подступают слёзы. Она вдруг почувствовала, насколько была беззащитна вдали от мужа, несмотря на все попытки.       Она высыпала всё содержимое сумки на землю, включая ключи, но наклониться за ними так и не смогла — боль была невыносимой. Без сил опустилась на лестницу, закрыла лицо руками и, наконец, дала волю слезам. Слёзы были не только от боли в ноге — они текли от тоски, оттого, что ей так не хватало его крепких рук, его присутствия рядом, чтобы можно было почувствовать себя слабой и защищённой.       — Почему такой красивый девушка плачет? — раздался знакомый голос рядом, тёплый и с едва уловимой усмешкой.       Она слышала эти слова уже сотни раз на улицах Стамбула от незнакомцев, и иногда ей казалось, что "красивый девушка" — это её второе имя.       — У красивого девушки муж русская мафия, андерстенд? — сквозь слёзы проворчала девушка, не подняв головы.       — Вообще-то теперь легальные люди, — раздался чуть обиженный ответ.       Аида замерла. Подняв глаза, она увидела его, и руки невольно прижались к губам — это действительно был он, её муж. Сердце забилось так сильно, что ей показалось, он слышит этот гул. Слёзы потекли с новой силой, но на этот раз от счастья.       — Ты что, беременна в третий раз? — с прищуром спросил он, вопросительно подняв бровь. — Помнится, две предыдущих беременности тебе так же башню сносило.       Девушка только кивнула, не находя слов, её губы дрожали, а на лице играла улыбка сквозь слёзы.       — Я ждал другую реакцию, — шутливо усмехнулся парень, глядя на неё с нежностью, которая, казалось, заполнила каждый уголок его души.       — Я так соскучилась, — выдохнула Аида, с трудом сдерживая смущённую улыбку.       — Помоги мне встать, — сказала она, протянув к нему руки, словно ребёнок, и добавила, не скрывая своей искренности: — Я хочу впиться в твои губы.       Кащей, хищно прищурившись, скользнул взглядом по её фигуре, задержавшись на груди, обрисованной тонкой тканью майки, и с лукавой улыбкой ответил:       — Аида Кирилловна, вас нельзя и на три месяца оставить.       — И не надо, — ответила она, прильнув к нему всем телом, когда он подхватил её на руки. Обвив его шею руками, она тихо прошептала.       Он лишь крепче прижал жену к себе, словно боясь отпустить даже на секунду, чувствуя в этом объятии всё, что им было так нужно друг другу — тихую радость, ощущение дома и обещание, что он снова рядом.

***

      — Может, домой возвращаться и не будем? — лениво протянул Кащей, наблюдая за тем, как Аида и Наташа тщетно пытались упаковать свои бесчисленные пожитки. Цветастые тарелки, изящные подсвечники и недавно купленный ковёр в два огромных чемодана никак не хотели поместиться.       — Смотрю, вы тут уже и неплохо обосновались, — добавил он с усмешкой, глядя, как девушки безуспешно пытаются захлопнуть один из чемоданов.       — Нет! — почти в унисон возразили обе, переглянувшись с улыбкой.       Темноволосая, сидя на полу посреди просторной гостиной, посмотрела на мужа.       — Дети уснули? — тихо спросила она. Возвращение папы было для них настоящим праздником. Как только малыши увидели его, радости не было предела — они облепили отца и держались за него до вечера, пока Аида не велела им отправляться в кроватки. Кащей и сам не мог оторваться от них: дети стали такими самостоятельными — Верочка теперь спокойно спала без ночника, а Борька с гордостью демонстрировал умение считать до десяти, вызывая улыбку и лёгкую тоску по прошедшему времени.       — Крепко спят, — кивнул Кащей, невольно улыбаясь при воспоминании о том, как малыши, подрастая, становились всё самостоятельнее.       Затем он, шутливо нахмурившись, посмотрел на гору багажа.       — Женщины, с таким количеством вещей придётся арендовать транспортный самолёт, — с лёгкой усмешкой произнёс он, взмахнув рукой в сторону горы чемоданов.       — Кальян? — удивлённо спросил Кащей, заметив среди вещей этот восточный атрибут, который явно выделялся на фоне остальных сувениров. Он переводил взгляд с одной на другую, ожидая объяснений, но девушки лишь виновато посмотрели в сторону.       — А нечего оставлять жен без присмотра, — укоризненно заявила Наташа, поджав губы, но в глазах у неё играли весёлые искорки.       — Ага, — подхватила Аида, весело кивнув подруге, как будто они сговорились заранее.       — Больше жёны без присмотра не останутся, — тихо, но решительно ответил Кащей, подхватив Аиду на руки. — Спать? — он ласково посмотрел ей в глаза, словно спрашивая, не пора ли им уединиться.       — Подождите, — остановила их Наташа, немного смущаясь. — Прежде чем вернёмся в Казань, я должна кое-что рассказать… — Она замялась, её рука нервно сжала край кофты.       Кащей и Аида переглянулись, ловя загадочные намёки блондинки.       — Я беременна, — наконец призналась Наташа, будто сбросив камень с души.       — Я стану тётей! — радостно прошептала Аида, и глаза её засияли. Она давно подозревала, но терпеливо ждала, пока подруга сама решит поделиться новостью.       — От Адидаса? — шутливо прищурился Кащей.       — Поднеси меня к Наташе, пожалуйста, — тихо попросила она мужа, словно эта минута требовала какой-то особенной, почти церемониальной важности.

***

      Кащей и Аида лежали в темноте, обнявшись на широкой постели, пропитавшейся их теплом. Они не говорили — казалось, им не нужны слова. Их дыхание синхронно сливалось в тишине, а прикосновения и взгляды стали их тайным языком. Он знал, как Аида старалась быть сильной ради детей, удерживая все тревоги глубоко внутри. Она же чувствовала его тоску, которая проступала в нежных взглядах, когда он проводил рукой по её волосам.       Темноволосый осторожно взял жену за руку, и холодные бриллианты на браслете приятно ощутились на его пальцах.       — Тебе нравится? — тихо спросил он, с лёгкой усмешкой разглядывая браслет, украшающий её изящное запястье.       Аида замерла, потом одарила мужа такой тёплой и благодарной улыбкой, что он почувствовал, как в груди что-то ёкнуло.       — Очень, — ответила она, её голос прозвучал мягко и искренне. Она неожиданно постучала себя по лбу и, чуть смущённо, добавила: — Я же совсем забыла поблагодарить тебя!       Кащей рассмеялся, его смех был низким и тёплым, как гул далекого грома.       — Твоя улыбка — моя главная благодарность, — ответил он и мягко поцеловал её в макушку, нежно проведя пальцами по её волосам. — Даже не думай извиняться.       Но Аида не была удовлетворена. Она знала, что за этой мягкостью скрываются его усталость и переживания, и решила, что обязательно устроит ему сюрприз, как только сможет ходить без посторонней помощи. У неё уже было припрятано идеальное бельё — лёгкое, кружевное, цветом ночи, которое заставит его забыть обо всём остальном, пусть даже на одну ночь.       — Ты знаешь, — начала она, слегка подтягиваясь к нему, чтобы заглянуть в глаза, — потом всю неделю турецкие газеты писали, что какой-то русский бандит поздравил свою жену с днём рождения салютом.       Кащей фыркнул и крепче прижал её к себе, почувствовав её радость.       — Выходцы из Казани весь Стамбул "растормошили," — усмехнулся он, проводя рукой по её плечу.       Она обвила его шею руками, притягивая ближе, и, прижавшись лбом к его щеке, прошептала:       — Я так рада, что мы наконец-то вместе.       Кащей медленно поднял лицо жены за подбородок, заглянул в её глаза, в которых искрилось что-то большее, чем просто счастье, и, мягко улыбнувшись, наклонился к её губам, целуя её так, будто слова уже не имели значения.