Часть 3. Пир во время чумы

Следующим днем Хоуп едва успела подойти к подвальной лаборатории и вставить ключ в замочную скважину, как в конце коридора послышался тяжёлый шаркающий шаг и грохот колёс медицинской каталки. Навстречу ей шёл санитар Том — одышливый, очень толстый и, как обычно, крайне неопрятный мужчина, у которого помятый халат вечно был застёгнут не на те пуговицы. Из его приоткрытого рта вырывалось сиплое дыхание. — Доброе утро, док, — пропыхтел Том, шумно вытирая рукавом пот со лба, хотя в подвале было довольно свежо. — Едва тебя застал. Привзли тут тебе... гостя. Полчаса назад доставили. Хоуп повернулась к каталке, на которой под плотной чёрной тканью угадывались контуры человеческого тела. — Что там? — спросила она, мгновенно переключаясь в рабочий режим и отбрасывая остатки сонливости. — Мужика в лесу нашли, — Том протянул ей планшет с наскоро заполненными бланками документов. — Лесничий наткнулся на него в том охотничьем домике у озера, ну, куда наши мужики на зимнюю рыбалку ходят. Ты его знаешь, Стивенс это, местный. Замёрз наглухо, судя по всему. Но там странно всё... Лесничий говорит, на нём живого места нет. Раны какие-то дикие, будто псы покусали или волки ободрали. Короче, он того самого...откинулся ещё ночью. Хоуп приняла планшет, быстро пробегая глазами по скупым строчкам рапорта. Внутри у неё всё сжалось. «Дикие раны», «покусали» — в свете последних событий и вчерашних анализов эти слова звучали как смертный приговор спокойствию города. Вирус явно продолжал собирать свою жатву за пределами Редстоуна. — Да, хорошо, я посмотрю, — стараясь, чтобы голос звучат максимально ровно и профессионально, ответила Хоуп. Она толкнула тяжёлую дверь кабинета плечом, освобождая проход. — Завози вон туда, к первому столу. И подготовь инструменты, Том, ладно?  Оставив санитара подготавливать операционную, Хоуп поднялась на первый этаж — организму катастрофически требовалась доза кофеина, чтобы пережить грядущее вскрытие. Направляясь к автомату в углу холла, она уже мысленно раскладывала по полочкам этапы работы, но стоило ей подойти к аппарату и похлопать себя по карманам джинсов, как её ждало разочарование.  Деньги остались в сумке, в подвале. — Черт... — тихо выругалась она под нос, собираясь развернуться. — Проблемы, док? — раздался над ухом знакомый, излишне самоуверенный голос. Заместитель шерифа, Джон, бесшумно вырос за её спиной. Не дожидаясь ответа, он вальяжно протянул руку и уверенно вставил хрустящую купюру в купюроприемник. Автомат согласно зашуршал, на табло загорелся баланс.  Джон чуть наклонился к ней, обдав едва уловимым запахом крепкого одеколона, и с прищуром посмотрел на меню. — Может, сладкого какао? Настоящий бельгийский шоколад, судя по наклейке, — с полуулыбкой предложил он, кивнув на самую дорогую строчку на дисплее. Хоуп скользнула взглядом по ценнику, затем перевела глаза на Джона и едва заметно хмыкнула. Его навязчивое желание казаться заботливым и галантным всегда граничило с собственничеством, но сейчас спорить или отказываться от кофе из принципа у неё просто не было сил. — Обойдусь обычным чёрным, — сухо ответила Хоуп и сделала шаг назад, освобождая пространство. — Нажимай, раз уж вызвался. И себе взять не забудь. Джон усмехнулся, ничуть не задетый её холодностью. Он нажал на кнопки, автомат громко загудел, наполняя пластиковые стаканчики. Секундой позже Джон аккуратно достал оба, развернулся и протянул один Хоуп, глядя на неё сверху вниз с тем таким выражением лица, от которого её обычно начинало потряхивать. — Держи, — мягко произнёс он. — Ну, как утро? Слышал, у нас в подвале новое тело. Лесничий кого-то притащил? — Стивенс это, местный, — сдержанно ответила Хоуп, делая глоток горячего напитка. — Нашли в охотничьем домике у озера. Сильное обморожение и множественные рваные раны. Джон сделал шаг ближе, сокращая дистанцию чуть больше, чем требовали приличия. — Что ж, буду ждать результатов, — вкрадчиво произнёс он, наклонив голову.  Его взгляд медленно, беззастенчиво скользнул от её лица вниз, проходясь по фигуре с ног до головы, и Хоуп внутренне передёрнуло от этого липкого, похотливого внимания. — Уверен, ты умеешь удивлять, Хоуп. В тебе столько скрытых талантов, о которых я даже не догадываюсь... пока. — Работа патологоанатома редко изобилует сюрпризами, заместитель шерифа, — раздался сзади спокойный, но леденящий голос. Хоуп от неожиданности вздрогнула, едва не расплескав кофе. Она резко обернулась и увидела Леона. Он стоял буквально в паре шагов, засунув руки в карманы брюк. Кеннеди смотрел прямо на Джона, холодно, оценивающе и с лёгким пренебрежением, отчего атмосфера в холле мгновенно накалилась. Поняв, кто перед ней, Хоуп даже забыла поздороваться, лишь крепче сжала пластиковый стаканчик.  Леон перевёл взгляд на неё, и его суровое выражение лица неуловимо смягчилось. — Всё нормально? — негромко спросил он, проигнорировав вспыхнувшего от злости Джона. Хоуп быстро кивнула, отчаянно пытаясь вернуть самообладание: — Да. Всё в порядке. — Слышал про новое тело из леса, — Леон чуть качнул головой в сторону лестницы, ведущей в подвал. — Рваные раны, похожие на укусы. Я могу взглянуть? — Да, — Хоуп почти с облегчением ухватилась за этот предлог, чтобы сбежать. — М-мм... да, конечно. Пойдёмте, Том как раз должен был подготовить стол. Она развернулась и быстрыми шагами направилась к спуску в морг. Леон молча двинулся следом, прикрывая её со спины. Джон остался стоять у автомата. Он проводил их тяжёлым, потемневшим от ярости взглядом и желчно хмыкнул, сжимая стаканчик в руке с такой силой, что хлипкий пластик жалобно хрустнул.                                     

***

Они спускались по тускло освещённому коридору, где шаги гулко отдавались от кафельных стен. Леон шёл чуть позади, сохраняя профессиональную дистанцию, о которой предупреждал шериф, но Хоуп кожей чувствовала его сосредоточенное внимание. — Этот, Джон, — негромко начал Леон, нарушая тишину. Голос его звучал ровно, но в нём угадывались опасные нотки. — Он часто позволяет себе так с тобой разговаривать? Если нужно, я могу объяснить ему правила приличия. Помощь не требуется? Хоуп на секунду замедлила шаг, удивлённая его прямотой, но тут же покачала головой. — Слушай, я выросла в этом городе и научилась справляться сама, — ответила она, не оборачиваясь. — У меня никогда не было старших братьев, так что защищать меня некому. Забей, всё нормально. Он просто всегда такой. — Какой? — Леон нагнал её, поравнявшись плечом к плечу. — Приставучий? Или просто не понимает слова «нет»? Хоуп почувствовала, как к горлу подступает знакомое чувство неловкости. Ей совершенно не хотелось развивать тему своих сложных взаимоотношений с помощником отца, особенно перед Кеннеди. Она замялась, глядя перед собой, и тихо вздохнула: — Просто... не обращай внимания, ладно? Это местная специфика. В этот момент двери операционной распахнулись, и оттуда лениво вывалился Том. — Всё готово, док, — басом пропыхтел санитар. — Стол чистый, инструменты разложил, документы на стойке. Я пойду перекурю, пока ты... Проходя мимо Хоуп в узком проходе, Том, даже не заметив, неуклюже задел её своим массивным плечом. Стаканчик в её руке дрогнул, и горячий чёрный кофе выплеснулся прямо на грудь, мгновенно впитываясь в плотную ткань её любимого светлого свитера. — Чёрт! — вырвалось у Хоуп. Ткань неприятно обожгла кожу. — Ой, пардон, док, не рассчитал габариты, — буркнул Том, мазнув равнодушным взглядом по пятну, и пошагал дальше к выходу. Хоуп лишь устало махнула рукой ему вслед, ругаться с санитаром было бесполезно. Она повернулась к Леону, прижимая ладонь к мокрому пятну на груди, чувствуя, как щёки снова заливает краска от нелепости ситуации. — Извини... — Хоуп смущённо качнула головой в сторону двери. — Можешь постоять здесь, в коридоре, буквально пару минут? Мне нужно зайти, снять кофту и надеть медицинский халат. Леон лишь спокойно пожал плечами, на его лице не дрогнул ни один мускул. — Без проблем, — ровно ответил он, отступая на шаг назад и прислоняясь спиной к прохладной кафельной стене коридора. Его тон был абсолютно деловым и равнодушным. Честно говоря, Кеннеди меньше всего думал о подобных глупостях, его это ни капли не интересовало. За годы службы он насмотрелся на такое количество грязи, крови и смертей, что бытовые неловкости вроде пролитого кофе или чужого внешнего вида оставляли его совершенно равнодушным. Сейчас все его мысли занимал только труп в операционной и характер рваных ран, которые могли подтвердить его самые худшие опасения. — Я подожду здесь. Не торопись, — добавил он, скрестив руки на груди и уставившись на закрытую дверь. Хоуп благодарно кивнула, юркнула внутрь кабинета и плотно прикрыла за собой дверь, оставляя агента наедине с гнетущей тишиной подвального коридора. Внутри кабинета девушка быстро стянула через голову испорченный, пахнущий горьким кофе свитер и бросила его на стул. Кожа на груди слегка покраснела от горячего напитка, но, к счастью, ожога не было. Она подошла к вешалке, взяла свой рабочий белоснежный халат и набросила его прямо на голое тело, оставшись в одном нижнем белье. Застегнув пуговицы, Хоуп только сейчас поняла, в чём просчиталась. Без плотного, объёмного свитера тонкая хлопковая ткань халата села совершенно иначе: она мягко, но плотно облегала её талию и бёдра, подчёркивая изгибы фигуры, которые обычно скрывались под свободной одеждой. А из-за того, что верхние пуговицы халата по стандарту располагались чуть ниже, в вырезе отчетливо обрисовывалась линия декольте. Назад дороги не было., за дверью ждал федеральный агент, а на столе лежал труп. Хоуп сделала глубокий вдох, стараясь вернуть рабочую сосредоточенность, и потянула за ручку, открывая дверь. — Входи, всё готово, — тихо сказала она. Леон оттолкнулся от стены и сделал шаг к проёму. Его взгляд привычно сканировал пространство, но на секунду замер. Кеннеди открыто, не таясь, скользнул глазами вниз — по резко очерченной талии, задерживаясь на неожиданно глубоком, открывшемся вырезе халата, где на светлой коже ещё остался лёгкий розоватый след от горячего кофе. Затем он плавно перевёл взгляд обратно, встретившись с ней глазами. По её вспыхнувшему лицу и тому, как она резко выпрямилась, Леон сразу понял: она заметила его мимолётный интерес. На его лице не отразилось ни капли смущения. Он ничего не сказал, лишь едва заметно качнул головой и молча прошёл мимо неё внутрь операционной, обдав Хоуп шлейфом едва уловимого аромата кожи и морозного утреннего воздуха. Хоуп прикрыла за ним дверь, чувствуя, как щёки горят так сильно, что, кажется, этот жар можно было физически ощутить. Она судорожно поправила воротник халата, безуспешно пытаясь скрыть вырез, и, сделав над собой усилие, шагнула вслед за агентом к столу. Леон подошёл к массивному металлическому столу, на котором покоилось накрытое простынёй тело форестера. Он негромко откашлялся, словно прочищая горло, чтобы сбросить внезапно возникшее в комнате напряжение. — Так, это он, да? — спросил он, тут же мысленно чертыхнувшись от глупости собственного вопроса. Кеннеди вытянул руки из карманов и пододвинулся ближе, наклоняясь над столом, чтобы откинуть край простыни. Хоуп шагнула к нему с противоположной стороны, и в этот момент Леон поймал себя на том, что изо всех сил старается смотреть исключительно на остывшую кожу покойника. Поскольку стол был высоким, а Хоуп наклонилась вперёд вместе с ним, её расстёгнутый ворот халата и очертания груди оказались буквально у него под носом. Не то чтобы Леона вообще волновали подобные вещи в разгар потенциальной биологической угрозы, он был профессионалом до мозга костей, но сама ситуация вышла до дурости неловкой. Чтобы не выглядеть очередным придурком вроде Джона, он демонстративно уставился на повреждённую грудную клетку трупа, нахмурив брови. Хоуп тоже остро ощутила эту двусмысленность. Поняв, под каким углом сейчас всё выглядит, она поспешно выпрямилась, слегка прижав руку к воротнику халата, и попыталась вернуть беседу в сугубо деловое русло.  Голос её, впрочем, слегка дрогнул: — Да... Эм, что можешь сказать по ранам? Что думаешь? Леон сосредоточился на теле, аккуратно отодвигая рваные края одежды погибшего. На бледной, покрытой трупными пятнами коже отчетливо виднелись глубокие багровые борозды. — Смотри сюда, — Леон указал пальцем на верхнюю часть груди. — Вот эти параллельные надрезы... очень похожи на следы от человеческих ногтей. Тот, кто это сделал, буквально впивался в него. А вот эта рана на боку — нет. Совсем другой характер повреждений. Хоуп, на мгновение позабыв о неловкости и вырезе халата, шагнула ближе. Она наклонилась над столом рядом с Леоном, внимательно всматриваясь в указанное место.  — Похоже, здесь он упал и поранился обо что-то острое... о камень, скорее всего, — предположила она. Хоуп потянулась к инструментальному столику, взяла тонкий пинцет и аккуратно развела края рваной раны на боку. С тихим металлическим щелчком она извлекла из глубины тканей крошечный, едва заметный серый осколок. — Ну да, точно, — она продемонстрировала находку Леону. — Крошечная частичка гранита. Он бежал, споткнулся и сильно ударился. Но погиб он явно от переохлаждения, это медицинский факт. Посмотри на пятна, да и поза окоченения характерная. Он замерз насмерть в том домике. Она положила осколок в лоток, вернула пинцет на место и снова перевела взгляд на страшные отметины на шее и плечах мужчины. — И всё же... что ты скажешь про остальные раны? — тихо спросила она, подняв на него глаза. — И про тех, кто думает на медведя-шатуна или волков. Леон мрачно усмехнулся. В его глазах промелькнула холодная уверенность человека, который уже видел подобный кошмар наяву. — Точно не медведь, — отрезал Кеннеди, глядя ей прямо в глаза. — Ты ведь и сама это прекрасно видишь, Хоуп. Медведь бы переломал ему кости и оставил глубокие следы от когтей, а здесь... здесь его рвали зубами. И эти зубы были человеческими. Хоуп на секунду замерла, переваривая его слова. По спине пробежал неприятный холодок, но рациональное мышление врача отчаянно пыталось найти другое, более земное объяснение. — Думаешь?.. — тихо переспросила она, глядя на страшные отметины. — Думаю, он бежал от кого-то, кто его ранил, — уверенно ответил Леон, не отрывая взгляда от тела. — Потом упал, сильно расшиб бок о тот самый камень, но сумел подняться и забился в этот домик, надеясь спрятаться или переждать. — Но сил развести камин у него уже не было, — подхватила её мысль Хоуп, складывая общую картину. — И он просто замёрз насмерть. В лесу у нас бывает гораздо холоднее, чем здесь, в городе, там же горы... Температура ночью падает моментально, особенно если ты ранен, потерял кровь и находишься в шоковом состоянии. Леон мрачно кивнул, соглашаясь с её доводами. Логика Хоуп была безупречной, но его интересовала не столько причина смерти, сколько то, что послужило её первопричиной. — Мы можем взять образцы с ран? — Леон посмотрел на неё, и его взгляд снова стал предельно собранным. — Под ногтями покойного, на краях этих укусов... Вдруг там осталось слюна или частицы кожи нападавшего? Мне нужно отправить это на анализ. Хоуп решительно кивнула, отбрасывая остатки смущения. Работа требовала точности, и медлить было нельзя. — Да, конечно, — ответила она, потягиваясь за стерильными пробирками и тампонами. — Сейчас всё сделаем. Леон коротко кивнул, явно испытывая облегчение от того, что часть разговора окончена. — Тогда я, эм... пойду пока, — он чуть отступил от стола. — Как будут готовы результаты, можешь меня позвать? Хоуп, настраивая штатив для пробирок, не оборачиваясь, спросила: — Да, без проблем. А ты в каком кабинете устроился? — Можешь позвонить просто, — отозвался Леон. Хоуп на секунду замерла с пинцетом в руке. В голове тут же пронеслась мысль о том, как это будет выглядеть со стороны, да и делиться личным номером с малознакомым мужчиной, который только что её откровенно разглядывал, не очень хотелось. — Эм... не стоит, я лучше зайду, — быстро пробормотала она, стараясь, чтобы голос звучал как можно равнодушнее. Леон коротко хмыкнул. До него мгновенно дошло, почему она пошла на попятную: раз уж она уловила тот его секундный взгляд на её декольте, то предложение обменяться телефонами теперь звучало для неё как дешёвый подкат. Он почувствовал, как к шее приливает неестественный для его привычной невозмутимости жар.  Ситуация стремительно катилась в бездну абсолютной неловкости. — Эм, номер... — Леон кашлянул, пытаясь исправить положение, но вышло только хуже. — Номер исключительно в рабочих целях, не подумай ничего, ладно? Ты... вернее, у тебя действительно, эм, неплохая грудь, но я не имел в виду это... то есть, не в этом смысле… Он осёкся, понимая, что закапывает себя всё глубже, и Хоуп готова была поклясться, что увидела, как суровый агент Кеннеди слегка покраснел. Сама она вспыхнула так, что у неё, кажется, заложило уши. — О боже, нет, конечно! — почти пискнула Хоуп, судорожно сжимая в руке стерильный тампон. — Эм... но лучше я всё же зайду, да? Так будет надёжнее. — Да. Да, заходи, — быстро согласился Леон, которому тоже нестерпимо захотелось оказаться где угодно, кроме этого подвала. В операционной повисла такая плотная, звенящая неловкость, что её, казалось, можно было резать скальпелем. Каждый из них сейчас подумал совершенно не то, что следовало, и оба отчаянно мечтали провалиться сквозь землю под этим тусклым светом ламп. Леон молча опустил взгляд, ещё сильнее нахмурившись от собственной непривычной оплошности. Развернувшись, он быстрыми шагами направился к выходу и скрылся за дверью, даже не обернувшись, оставив после себя лишь глухой хлопок закрывшейся створки. Хоуп так и осталась стоять у торца прозекторского стола, замерев на несколько секунд в абсолютной тишине морга. Когда эхо его шагов в коридоре окончательно затихло, она опустила голову и посмотрела вниз, на своё импровизированное декольте.  Белая ткань халата всё так же плотно обтягивала фигуру, открывая взгляду ровную кожу с едва заметным розовым следом от пролитого кофе. Она тихо хмыкнула, качнув головой от нелепости всей этой сцены. Суровый агент из Вашингтона, который секунду назад хладнокровно рассуждал о человеческих укусах, вдруг засмущался как мальчишка. Это было даже... забавно.  И немного разряжало ту жуткую атмосферу, которую принесло с собой тело из леса. Встряхнув головой, чтобы прогнать лишние мысли, Хоуп решительно потянулась к коробке на полке. Пора было возвращаться к реальности. С негромким резким щелчком она натянула на ладонь первую латексную перчатку, затем вторую, расправила манжеты поверх рукавов халата и, взяв со стола стерильный инструмент, повернулась к телу погибшего форестера.  Работа не ждала.                                    

***

Леон сидел за старым столом в небольшом, душном кабинете, который ему временно выделили на втором этаже полицейского участка. На стене позади него мерно тикали часы, а перед ним высилась внушительная стопка личных дел и рапортов о без вести пропавших в округе за последнее время. Он откинулся на спинку стула, устало потирая переносицу, а затем снова склонился над бумагами, раскладывая карточки погибших и исчезнувших в один ряд. Кеннеди искал закономерность. Опыт подсказывал ему, что хаоса в таких делах не бывает, вирус или те, кто за ним стоят, всегда оставляют систему. Палец Леона скользнул по строчкам дела. Марк Росс, 34 года. Пропал в северном секторе леса. Бывший сержант морской пехоты. Дэвид Миллер, 42 года. Найдено растерзанное тело в каньоне. Ветеран локальных конфликтов, охотник. Стивенс, сегодняшний форестер. Крепкий, рослый мужик, бывший контрактник.  Леон нахмурился, перебирая оставшиеся карточки. Четвёртый, пятый, шестой... Сходство бросалось в глаза настолько явно, что не заметить его было невозможно. Все до единого — исключительно мужчины. Ни одной женщины, ни одного ребёнка или пожилого человека среди пропавших в лесной зоне. Все они были либо бывшими военными, либо действующими егерями, обладавшими отличной физической подготовкой, крепким телосложением и навыками выживания. — Интересно... — негромко пробормотал Леон, барабаня пальцами по столу. — Словно кто-то отбирал тех, чьи тела способны выдержать максимальные нагрузки. Или тех, кто мог оказать серьёзное сопротивление. В этот момент тяжёлая деревянная дверь кабинета без стука распахнулась. На пороге выросла массивная фигура шерифа Гира. Отец Хоуп выглядел уставшим.  — Как продвигается, Кеннеди? — густым басом спросил Гир, закрывая за собой дверь и тяжело опустившись на свободный стул напротив стола. — Нарыл что-нибудь в наших архивах? Леон отложил в сторону карточку Стивенса и обвёл рукой разложенные на столе бумаги. — Просматриваю дела пропавших и погибших за последние месяцы. Нашёл одну интересную закономерность, шериф. Все они крепкие, физически развитые мужчины. Большинство — бывшие военные или контрактники с хорошей подготовкой. Словно кто-то целенаправленно выбирал тех, у кого повышенный порог выносливости. Гир нахмурился, потирая щетину, и качнул головой: — Твоя теория выглядит складно, сынок, но ты упустил пару деталей. Женщины среди пропавших в лесной зоне тоже есть. Мои парни как раз обновляли ориентировки пару недель назад. Леон прищурился. Из-за этого замечания его выверенная схема мгновенно дала трещину. Он тут же потянулся к общей стопке неразобранных рапортов, быстро перелистывая страницы в поисках женских имён. — Ладно, — пробормотал Леон, выуживая два свежих бланка с фотографиями. — Тогда дайте угадать... Кто-то из них тоже бывший военный, а кто-то просто физически развит? Гир удивлённо приподнял густые брови, явно не ожидая такой точной догадки. — А ты чертовски быстро соображаешь, — хмуро буркнул шериф. — Да. Вот эта, помоложе — местная спортсменка, золотая медалистка по триатлону, из леса не вылезала. А вторая... точно не помню, надо глянуть в личное дело, но кажется, она бывший военный пилот.  Переехала к нам год назад ради тишины. Леон откинулся на спинку стула и глухо хмыкнул, глядя на выстроившийся ряд лиц сильных, подготовленных, способных выжить там, где обычный человек сдался бы в первые часы. Теперь всё окончательно встало на свои места. — Физически крепкие люди... — тихо, с опасной полуулыбкой произнёс Леон, постукивая указательным пальцем по фотографии спортсменки. — Они кому-то очень сильно нужны в этих горах, шериф. И теперь я абсолютно уверен: медведь здесь ни при чём. Не думаю, что местный шатун такой уж разборчивый фетишист. Гир коротко хмыкнул, и в его суровых глазах на мгновение промелькнула искра тяжёлого, чисто полицейского юмора. Он окинул оценивающим взглядом широкие плечи федерала и его крепкое телосложение. — Ну, как посмотреть, Кеннеди, — протянул шериф, оперевшись локтями о стол. — А ты что, боишься оказаться в его вкусе? Под критерии отбора ты, кажется, подходишь идеально. Леон на секунду завис, переваривая эту реплику. Услышать от провинциального шерифа, да ещё и отца Хоуп, такой своеобразный, двусмысленный комплимент его физической форме было неожиданно. Он глухо хмыкнул, качнув головой, и на его губах появилась едва заметная, ироничная ухмылка. — Буду воспринимать это как профессиональный комплимент, шериф, — отозвался Леон, снова переводя взгляд на разложенные дела. — Но если этот «медведь» решит прийти за мной, обещаю, я заставлю его подавиться. Гир лишь молча кивнул, оценив хладнокровие агента, хотя общая атмосфера в кабинете от этого шутливого тона легче не стала, оба понимали, что Леон прав, и в округе действительно объявился хищник куда страшнее лесного зверя. В дверь кабинета коротко, но настойчиво постучали. Леон, не отрываясь от документов, машинально отозвался: — Да, войдите. Дверь приоткрылась, и в кабинет быстро шагнула Хоуп, держа в руках свежие распечатки с первыми результатами анализов. Она уже собиралась что-то сказать, но тут же осеклась и резко остановилась прямо у порога. Она явно не ожидала застать здесь отца. Шериф Гир медленно повернулся. Его взгляд упал на дочь, и он тут же вскинул густую бровь. Перед ним стояла Хоуп без привычного свитера под расстёгнутым медицинским халатом, в одних плотно обтягивающих джинсах, из-за чего её декольте сейчас выглядело куда более выразительным и открытым, чем обычно на рабочем месте. — Не холодно в морге-то, Хоуп? — густым, подозрительным басом осведомился шериф, переводя тяжёлый взгляд с дочери на Кеннеди и обратно. Хоуп мгновенно залилась краской, чувствуя, как глупо выглядит эта ситуация со стороны, особенно после недавнего разговора с Леоном. Она судорожно прижала бумаги к груди, пытаясь хоть немного прикрыться. — Эм... папа, я... там Том... то есть, кофе на меня пролили, — замялась она, отчаянно подбирая слова и стараясь не смотреть в сторону Леона. — Халат пришлось... ну, снять верхнюю часть одежды, в общем. Гир прищурился, оценивая обстановку с чисто отцовской дотошностью, после чего выдал короткое: — А, вот как. Он снова бросил быстрый взгляд на Кеннеди, который в этот момент с самым независимым видом изучал какую-то строчку в рапорте. Гир медленно кивнул, продолжая разглядывать дочь. Несмотря на всю свою суровость, голос его прозвучал неожиданно мягко, с чистой отцовской заботой: — Понимаю. Но о дресс-коде всё же не забывай, ладно? Хоуп, пунцовая до самых кончиков ушей, судорожно кивнула, мечтая в этот момент провалиться сквозь старый паркет кабинета. — Да, пап... Хорошо. Шериф поправил портупею и направился к выходу, на ходу бросив Леону короткий кивок. — Ладно, пойду поработаю. Не скучайте тут. Дверь за ним закрылась с глухим стуком. В кабинете воцарилась оглушительная, почти осязаемая тишина. Хоуп стояла у порога, всё ещё прижимая распечатки к груди как щит. Щёки горели так, будто она полчаса простояла перед печью. — Прости за... за это, — едва слышно выдавила она, не рискуя поднять глаза на агента. — Папа иногда бывает слишком... бдительным. Леон, который до этого момента усиленно делал вид, что косой шрифт в рапорте это самая захватывающая вещь в его жизни, наконец отложил бумагу. Он откинулся на спину стула и, понимающе усмехнулся. — Всё в порядке, расслабься, — спокойно отозвался Кеннеди, встретившись с ней взглядом. — Он же отец. Я его прекрасно понимаю. Будь у меня дочь, я бы тоже не обрадовался, застав её вот так перед... эм... — он запнулся на секунду, подбирая правильное слово, и снова отвёл глаза, — ...перед заезжим. Так что никаких проблем. Леон окончательно отложил папку в сторону, сцепляя пальцы в замок и переводя всё внимание на Хоуп. Напряжение в воздухе постепенно сменялось привычной рабочей атмосферой. — Ну, что там у тебя? — спросил он, кивнув на зажатые в её руках распечатки. Хоуп сделала глубокий вдох, заставляя себя переключиться на профессиональный тон, и сделала пару шагов к столу. Она положила перед ним листы, заполненные графиками и таблицами экспресс-анализа. — Первичный биохимический скрининг раневых тканей, — произнесла она, указывая пальцем на выделенные маркеры. — Леон, здесь обнаружены специфические белковые структуры и клеточные мутации. Те самые маркеры, которые один в один похожи на Т-вирус, о котором ты говорил. Кеннеди внимательно всмотрелся в распечатку, и его лицо мгновенно посерьёзнело. Взгляд стал холодным, собранным. — Ну, как я и думал, — негромко, почти без эмоций констатировал он. — Чуда не произошло. Это подтверждает мою худшую теорию. Хоуп тревожно обхватила себя руками за плечи, глядя на него сверху вниз. — И что теперь? Что дальше? — в её голосе прорезалось вполне понятное волнение человека, который впервые столкнулся с биологической угрозой такого масштаба. — Дальше — бюрократия и протокол заражения, — Леон устало потер подбородок. — Предыдущие образцы с места происшествия Роуз уже упаковала и переправила в спецлабораторию.  Он откинулся на стуле, глядя в окно, за которым сгущались сумерки над лесом. — Но есть проблема. Чтобы получить полное, официальное подтверждение штамма и развязать мне руки, нужно ждать. Дня три, не меньше. Роуз сказала лаборатория загружена, а протоколы безопасности требуют тройного контроля. Так что пока мы с вами предоставлены сами себе. Хоуп слегка нахмурилась, пытаясь найти хоть какой-то повод для успокоения в этой патовой ситуации. — Вроде бы патрули уже стоят на въездах, — неуверенно произнесла она, вспоминая утренний разговор в коридоре. — Никого в лес больше не пускают, насколько я слышала от Роуз сегодня. Въезды в заповедную зону перекрыты… Леон грустно, почти снисходительно усмехнулся. Он поднял на неё тяжёлый, повидавший слишком многое взгляд, в котором читался мрачный опыт выжившего в Раккун-Сити. — Ну, знаешь... — протянул Кеннеди, слегка понизив голос. — Лес для них — это просто временное убежище. Когда там закончится еда или когда заражение перейдёт в следующую фазу, они спокойно выходят в город. Тебе ли не знать, Хоуп. Он красноречиво посмотрел на лежащие перед ним распечатки анализов. — Патрули на дорогах эффективны против любопытных туристов, но они не остановят то, что уже мутирует внутри этого периметра. Если тварь захочет свежей крови, она просто перешагнёт через их жёлтые ленты. Хоуп горько усмехнулась от такой «ободряющей» перспективы, чувствуя, как по спине пробежал вполне осязаемый холодок. — Очень ободряюще, Кеннеди, спасибо. Умеешь ты успокоить. — Я просто реалист, Хоуп, — Леон посерьёзнел и посмотрел ей прямо в глаза. — Просто будь осторожна. А заодно... у вас тут есть детальная карта леса или города? Хоуп удивлённо приподняла бровь, скрестив руки на груди. — Карта? Ну, в кабинете у отца есть общая лесническая, а в архиве — старые чертежи дорог. А ты что думаешь, Кеннеди... здесь всё будет точно так же, как в Раккун-Сити? Леон на секунду замолчал, глядя на лежащие перед ним ориентировки пропавших людей, а затем тихо, но пугающе уверенно ответил: — Не исключено и лучше нам подготовиться к худшему.                                       

***

Вечернее собрание в конференц-зале участка затянулось почти до темноты. После бесконечных отчётов патрульных, сверки карт и обсуждения мер безопасности в лесной зоне, шериф Гир наконец закрыл свою папку и глухо скомандовал всем расходиться.  Люди, измотанные напряжённым днём, потянулись к выходу, убирая на ходу блокноты и рации. В этот момент тишину нарушил громкий, бодрый голос офицера Форда: — Так, стоп, народ! А что это мы так и не отметили приезд Кеннеди? Кто-то тут, помнится, обещал, что мы не притронемся к выпивке только до появления улик. Улики у нас есть. Самое время пропустить по стаканчику.  Леон, собиравший со стола свои ориентировки, на секунду замер и попытался отшутиться, слегка приподняв ладони: — Спасибо за предложение, Форд, но у меня ещё куча бумажной работы. Боюсь, из меня сегодня выйдет паршивый собутыльник. — Ну уж нет, Кеннеди, отказ не принимается, — не унимался Форд, задорно подговаривая ещё пару парней-помощников, стоявших у кулера. — Парни, поддержите! Когда к нам ещё занесёт агента из Вашингтона? И Тома позвать надо, он как раз смену сдаёт, и Роуз! Роуз, поправлявшая портупею у двери, обернулась и с улыбкой бросила: — О, я только за. Но чур я приду со своей девушкой, мы как раз планировали вечер вместе!  — Да хоть с целым взводом! — махнул рукой Форд и тут же резко обернулся к выходившей из кабинета патологоанатому: — Хоуп, ты тоже с нами? Хоуп, которая до этого момента тихо шла к выходу, надеясь незаметно ускользнуть в свой подвал, резко затормозила. Взгляды всей компании, включая Леона, тут же скрестились на ней. Она мгновенно замялась, переводя взгляд с Форда на Кеннеди, и неловко поправила воротник куртки, которую накинула поверх халата. — Эм... куда? В бар? — пробормотала она, чувствуя, как внутри снова просыпается привычная социальная неловкость. — Нет, Хоуп, в библиотеку! Конечно в бар, — хохотнул Форд, подмигивая остальным парням. — Ну, в тот самый, на углу. Ты, кстати, его отлично знаешь, частенько там бываешь по выходным. Ну, когда там программа шутки про «восемнадцать плюс». — Форд, заткнись, а? — громко шикнула на него Хоуп, мгновенно вспыхнув до кончиков ушей. Леон, стоявший чуть поодаль, медленно приподнял бровь. Он с явным интересом наблюдал за тем, как Хоуп отчаянно пытается провалиться сквозь землю под прицелом чужих ухмылок. Увы, но вся эта «активная ночная жизнь» была заслуга её неугомонной подруги Лиз. Это Лиз вечно вытягивала Хоуп на сомнительные вечеринки и караоке-баттлы в надежде растолкать её, пока сама Хоуп с большим удовольствием провела бы вечер дома, зарывшись в очередную медицинскую монографию или уткнувшись в экран телевизора. — Ладно тебе, Хоуп, не прибедняйся, мы все свои, — продолжал веселиться Форд, явно не замечая, как накаляется обстановка. Леон перевёл взгляд с пунцовой Хоуп на Форда, и в его глазах промелькнула едва заметная усмешка. Ситуация определённо становилась всё более интригующей. Теперь же Форд вцепился в Кеннеди мёртвой хваткой, приводя сотню абсолютно идиотских аргументов, почему тому жизненно необходимо выпить местного пива, пока Леон наконец не сдался. — Ладно, ладно, уговорил, — Кеннеди примирительно поднял руки и встал со стула — Всё равно голова уже раскалывается от этих бумаг. — Вот это по-нашему! — Форд победно хлопнул в ладоши. — Значит так, народ, встречаемся в девять в «Штопоре»! Я сейчас позвоню, забронирую нам большой столик в углу. До встречи! Шумная компания двинулась к выходу из участка, на ходу бурно обсуждая, кто что будет заказывать. Хоуп, всё ещё пунцовая, шла чуть позади всех, уткнувшись в свой телефон. Проходя мимо Леона она быстро набирала сообщение Лиз, чтобы предупредить её о внезапных планах. Леон, случайно скользнув взглядом по экрану её смартфона, чётко зацепился глазами за последнюю строчку, которую она как раз отправляла:  «Давай в девять, целую ❤️». — Поклонник? — внезапно выпалил Кеннеди, прежде чем успел подумать. Слова вылетели изо рта сами собой, и Леон тут же мысленно отругал себя всеми возможными словами. «Нахрена?» — пронеслось у него в голове. Во-первых, это вообще не к месту. Во-вторых, какое моё дело? Чего я к ней лезу? Хоуп резко затормозила у дверей и медленно подняла на него абсолютно непонимающий, ошеломлённый взгляд. Мало того, что этот парень пару часов назад сделал ей максимально неловкий комплимент, так теперь он ещё и без зазрения совести заглядывает в её личный телефон. — Что, прости? — переспросила она, приподняв бровь и скрестив руки на груди, ожидая объяснений. — Да ничего, — Леон поспешно качнул головой, стараясь вернуть лицу максимально нейтральное, профессиональное выражение, хотя внутри всё ещё чертыхался на собственную бестактность. — Извини. Случайно на экран глянул. Хоуп пару секунд всматривалась в его лицо, а потом до неё наконец дошло, что именно он там разглядел. Она неловко переступила с ноги на ногу и поспешила объясниться, отчего её оправдания прозвучали ещё более сумбурно: — А, это… Это моя подруга. Ну, не в смысле подруга, а подруга как подруга, ну, Лиз, и всё такое… Я просто предложила ей пойти с нами в бар. — Вот как, — Леон едва заметно усмехнулся, чувствуя, как глупое напряжение между ними немного спадает. — Ну да, — Хоуп вздохнула, убирая телефон в карман куртки. — Она как раз очень хотела с тобой познакомиться. Кеннеди удивлённо приподнял брови, искренне не понимая, откуда у девушки такой интерес к заезжему федералу. — И почему же? — Она вчера видела тебя, — Хоуп закатила глаза, вспоминая восторженные аудиосообщения, которыми Лиз забрасывала её всю ночь. — И она мне все мозги сожрёт, если я вас сегодня не познакомлю. Обещаю, она очень красивая и эффектная. Тебе такие точно нравятся… Леон замер на полуслове и медленно перевёл на неё прямой, пронзительный взгляд. В его глазах заплясали опасные, насмешливые искорки. — С чего ты вообще решила, что мне нравятся такие? — спросил он.  Хоуп мгновенно растерялась. Весь её боевой запал испарился, а слова застряли в горле. Она открыла было рот, чтобы что-то ответить, но поняла, что абсолютно не знает, какими критериями руководствовалась, кроме глупых стереотипов о агентах и красотках.  Девушка нервно передернула плечами, отводя взгляд в сторону и отчаянно пытаясь выкрутиться из неловкой паузы. — Ну... не знаю. Просто чисто визуально, — пробормотала она, неопределённо махнув рукой в воздухе. — С тобой бы эффектно смотрелась какая-нибудь высокая, стройная брюнетка в облегающем платье. Ну, знаешь, как в кино про шпионов. Леон на секунду замер. В его мыслях мгновенно промелькнул до боли знакомый силуэт в красном платье, каблуки и вечная, ускользающая улыбка Ады Вонг. Он коротко, с едва заметной горечью хмыкнул и покачал головой. — Ну, знаешь... с брюнетками у меня как-то исторически не клеится, — сухо припечатал Кеннеди. — Слишком много от них проблем… Хоуп, и без того смущённая, после этого признания покраснела, кажется, ещё сильнее, до самых корней волос. Слова Леона прозвучали как-то слишком двусмысленно и интимно, заставив её сердце сделать глупый лишний стук. — Ну... вообще-то Лиз крашеная! — выпалила она первое, что пришло в голову, и тут же мысленно стукнула себя по лбу. — То есть, эм... Слушай, давай я просто дам тебе её номер? Если придешь в бар пораньше, как раз успеете спокойно пообщаться до того, как Форд напьётся и начнёт орать караоке. Леон коротко хмыкнул, пряча снисходительную улыбку. Он прекрасно понял этот манёвр: Хоуп сейчас так отчаянно и намеренно пихала ему свою подружку, будто пыталась выставить между ними глухую стену. Возвела безопасные баррикады из чужой «эффектности», лишь бы самой лишний раз не пересекаться с его неловкими взглядами. Ему, честно говоря, эта затея была абсолютно не интересна, в его жизни и так хватало роковых женщин и связанных с ними проблем, но чисто из вежливости и чтобы окончательно не загонять Хоуп в угол он решил подыграть. — Ладно, — Леон достал свой телефон и разблокировал экран. — Давай номер. Приглашу её лично, так и быть. В груди у Хоуп на долю секунды что-то странно и неприятно кольнуло. Едва заметный укол разочарования заставил её на мгновение замереть, но она тут же мысленно отмахнулась от этого глупого чувства. Она спокойно открыла контакт Лиз и протянула мобильный Леону, чтобы он переписал цифры. В принципе, Хоуп ничуть не удивилась. Лиз всегда с первого взгляда нравилась абсолютно всем парням, яркая, уверенная в себе, зажигалка. Было бы глупо думать, что Кеннеди, каким бы крутым он ни был, окажется исключением и устоит перед её обаянием. — Вот, держи, — ровным голосом сказала Хоуп, дожидаясь, пока он перепишет контакт. — Забирай. — Ага, — кивнул Леон и, вместо того чтобы просто переписать цифры, ловким, отточенным движением аккуратно выхватил телефон прямо у неё из рук. — Эй, что ты делаешь? — возмутилась Хоуп, шагнув было вперёд, но Кеннеди уже быстро стучал пальцами по её экрану, что-то вбивая в список контактов. — На всякий случай, — спокойно ответил он, даже не поднимая глаз от дисплея. — В городе сейчас небезопасно. Если что-то случится, ты должна набрать меня. Договорились? Он сохранил контакт и протянул мобильник обратно. Хоуп так и осталась стоять в лёгком шоке, опешив от его наглости и резкой смены тона. Леон коротко кивнул ей на прощание и уверенным шагом направился к выходу из участка, оставив её одну в пустеющем зале. Хоуп перевела дыхание и опустила взгляд на зажжённый экран. Открыв последний изменённый контакт, она сначала замерла, а потом против воли прыснула от смеха. Вместо строгого  «Агент Кеннеди» или официального «Леон Кеннеди», этот парень подписал себя с долей глуповатого юмора:

Леон, просто Леон 

Хоуп покачала головой, чувствуя, как щёки снова начинает покалывать от прилившей крови, и быстро заблокировала телефон, пряча его в карман куртки. До девяти вечера оставалось совсем немного времени.                                     

***

В спальне у Лиз царил абсолютный, вдохновенный хаос. На полу валялись отброшенные плечики, дверцы шкафа были распахнуты настежь, а на туалетном столике среди горы косметики плойка отчаянно источала жар. Сама хозяйка квартиры, уже с безупречной вечерней укладкой и идеальным макияжем, с невиданной скоростью примеряла один наряд за другим. В ход шло всё самое тяжёлое оружие: топы с открытыми плечами, кожаные юбки и кружевные корсеты, которые Лиз критически оценивала перед зеркалом, то и дело придирчиво вздыхая. Хоуп на этом празднике жизни выглядела максимально чужеродно. Она сидела на краю незаправленной кровати, поджав под себя ноги в привычных старых кроссовках и простых джинсах. Свободная футболка, собранные в небрежный пучок волосы и полное отсутствие косметики, Хоуп явно не планировала никого очаровывать этим вечером. Она в очередной раз разблокировала телефон, бросив взгляд на светящийся циферблат, и поправила сползающий рукав куртки, которая уже лежала рядом. — Слушай, время поджимает, — громко проговорила Хоуп, пытаясь перекричать шуршание одежды. — Уже без двадцати девять. Если ты будешь так долго собираться и перебирать весь гардероб, твоего Кеннеди перехватит какая-нибудь бойкая официантка у барной стойки. — Никто его не перехватит, я почти всё, — донёсся из-за дверцы шкафа приглушённый голос Лиз, сопровождаемый шорохом ткани. Через секунду дверца захлопнулась, и Лиз эффектно развернулась на каблуках, демонстрируя финальный вариант. — Ну, как тебе? — выдохнула она, победно улыбаясь и расправляя подол. На ней было облегающее изумрудно-зелёное платье, подчёркивающее каждый изгиб фигуры, с довольно смелым декольте и длиной значительно выше колена. Зелёный цвет потрясающе контрастировал с её волосами, а сама Лиз в этом образе выглядела как с обложки глянцевого журнала — яркая, уверенная в себе и абсолютно сногсшибательная. Хоуп неопределённо пожала плечами, скользнув взглядом по наряду подруги. — Нормально, — просто бросила она, потянувшись к своей куртке. — Нормально?! — возмущённо округлила глаза Лиз, уперев руки в бёдра и едва не теряя равновесие на высоких шпильках. — Хоуп, я тут корчусь, а у тебя одно слово? — Да всё отлично, честно! Выглядишь на миллион долларов, — Хоуп тяжело вздохнула и поднялась с кровати. — Господи, пошли уже, мы и так опаздываем. Лиз прищурилась, окинув её оценивающим взглядом с ног до головы, и недоумённо выгнула идеальную бровь. — Погоди. А ты в чём пойдёшь? — Эм... ну, как бы... в этом? — Хоуп растерянно развела руками, демонстрируя свои кроссовки, джинсы и оверсайз-футболку. Лиз всплеснула руками и сокрушённо застонала, словно у неё на глазах только что совершилось преступление.  — Ты издеваешься? Ты в бар идёшь, Хоуп! Там полный зал парней! У тебя вообще никого нет уже сколько? Сто лет?Напомни мне, когда ты в последний раз нормально трахалась? Хоуп от неожиданности поперхнулась воздухом, а её щёки мгновенно вспыхнули пунцовым цветом. — Чего?! — почти вскрикнула она, округлив глаза от такой прямоты. — Господи, Лиз! Заткнись и пошли, ради всего святого! — Ну уж нет! — Лиз решительно перегородила дорогу к выходу, грозно сверкнув глазами. — Живой я тебя отсюда в этом мешке не выпущу. А ну, живо надевай платье! — Да не буду я ничего надевать! — Хоуп испуганно отшатнулась, прижимая куртку к груди как щит. — Мне в этом удобно! Лиз, отстань, я иду в бар пить пиво, а не на охоту! — Никаких «удобно»! — Лиз, несмотря на свои шпильки, проявила чудеса маневренности, рванулась вперёд и мёртвой хваткой вцепилась в край её оверсайз-футболки. — Так, снимай давай. Снимай футболку, и лифчик свой этот спортивный тоже снимай, он под нормальные вещи не носится! — Лиз! Прекрати! Господи! — Хоуп отчаянно отбивалась, но против упрямства подруги, шансов не было. Через пару минут шумихи, взаимных препирательств и угроз Лиз всё-таки выудила из своих бездонных запасов нежно-голубой корсет на шнуровке и буквально силой заставила Хоуп в него втиснуться. Когда шнуровка затянулась, Хоуп недовольно повернулась к зеркалу. Голубой цвет корсета удивительно подходил к её глазам и идеально сочетался с простыми джинсами, выгодно подчёркивая талию и открывая ключицы. Это выглядело одновременно просто, дерзко и чертовски привлекательно. — Вот! Другое дело, богиня! — победно воскликнула Лиз и тут же наклонилась к шкафу, доставая оттуда изящные белые босоножки на каблуке. — На, обувай. Хоуп посмотрела на открытую обувь, потом на окно, за которым стояла холодная погода, и округлила глаза. — Ты издеваешься? Лиз, блин, на улице зима! У меня пальцы отвалятся, пока я дойду! — Господи, да мы на такси от крыльца до крыльца! — Лиз авторитетно махнула рукой, пихая босоножки ей прямо в руки. — Давай, говорю, обувайся и не ной! Хоуп со стоном обула эти несчастные босоножки и выпрямилась, всем своим видом выражая высшую степень страдания. Она прошлась по комнате нетвёрдой походкой, чувствуя себя максимально нелепо и уязвимо в этом открытом корсете и на тонких шпильках посреди зимы. — Я похожа на сумасшедшую, которая перепутала времена года, — проворчала она, скрестив руки на груди, чтобы хоть как-то прикрыться. — И мне неудобно. Я упаду прямо на входе, вот увидишь. Лиз, критически оглядев результат своих трудов, цыкнула языком и сделала шаг к ней. — Не упадёшь, спину выпрями. И вообще, чего-то не хватает... — Она прищурилась, глядя на голову подруги. — Господи, да распусти ты уже эти волосы! Прежде чем Хоуп успела хоть как-то среагировать и защитить свой дурацкий, наспех скрученный пучок, Лиз ловким движением стянула с её головы тканевую резинку. Волосы Хоуп рассыпались по плечам мягкой, густой волной. У неё не было такой сложной и идеальной салонной укладки, как у Лиз, но её естественные светлые локоны, подсвеченные тёплым светом комнатной лампы, выглядели потрясающе. Они мягко обрамляли лицо, спускаясь чуть ниже ключиц, и в сочетании с нежно-голубым корсетом мгновенно превратили её из невзрачной девчонки в джинсах в кого-то очень нежного, хрупкого и одновременно притягательного. — Ну вот, смотри на себя, — Лиз довольно улыбнулась, разворачивая Хоуп к зеркалу. — А ты ещё сопротивлялась. Теперь мы готовы. Такси приехало, погнали!                                 

***

Леон пришёл ровно к девяти, даже не подумав переодеться. На нём были всё те же тёмные форменные брюки, плотная рубашка и неизменная тёмная куртка — практично, неброско и готово к любым неожиданностям, если ситуация в городе резко выйдет из-под контроля. Пожалуй, в таком виде он выглядел даже слишком собранным для пятничного вечера. В это время в баре народу было ещё немного, а его собственные спутники пока не объявлялись. Леон уверенным шагом пересёк зал и сел за массивную деревянную барную стойку. — Местное светлое, пожалуйста, — негромко попросил он. Молоденькая официантка за стойкой, заметив незнакомое, но чертовски привлекательное лицо, тут же расплылась в кокетливой улыбке и придвинула к нему запотевший бокал. Леон ответил ей вежливой, едва заметной полуулыбкой — привычка располагать к себе людей, не более. Сам бар «Штопор» был классическим захолустным заведением, каких в глубинке пруд пруди. Атмосфера здесь казалась густой и ленивой: тяжёлый запах пролитого пива, старого дерева и дешёвого табачного дыма, тянущегося из зоны для курения. Посетители оставляли свои куртки прямо на массивных вешалках у входа. В дальнем углу под тусклой лампой зеленело сукно бильярдного стола, где двое местных лениво катали шары, а чуть поодаль глухо пищали и мигали неоном старые игровые автоматы. Леон облокотился на стойку, сделал глоток прохладного пива и принялся внимательно сканировать помещение. За годы службы он привык всегда садиться спиной к стене и лицом к выходу. Потягивая напиток, Кеннеди краем глаза следил за входной дверью, ожидая появления новых приятелей попутно примечал пути эвакуации — профессиональная деформация, которая в его случае не раз спасала жизнь. Колокольчик над входной дверью негромко звякнул, впуская в прокуренное тепло бара порцию морозного уличного воздуха. Первой в зал впорхнула подруга Хоуп. Кеннеди мысленно признал: Хоуп не преувеличивала. Яркая, с идеальной укладкой, в коротком изумрудно-зелёном платье, подчеркивающем фигуру, девушка выглядела чертовски эффектно для такого захолустного места. Она мгновенно приковала к себе взгляды половины присутствующих мужчин. Леон спокойно зафиксировал этот факт, но его взгляд почти сразу перевёкся на ту, что шла следом. Когда из-за спины подруги робко показалась Хоуп, Леон едва заметно подсобрался, а его бокал с пивом на секунду замер на полпути. Она выглядела совершенно иначе. Никакого привычного мешковатого свитера, скрывающего фигуру, никакой небрежной гульки на затылке. Мягкие светлые волосы густой волной рассыпались по плечам, очерчивая линию открытых ключиц, а нежно-голубой корсет в сочетании с простыми джинсами делал её хрупкой, тонкой и удивительно притягательной. Этот непривычный, открытый наряд заставил Кеннеди внутренне подобраться, оценивая перемену. Но стоило Хоуп сделать буквально второй шаг по неровному деревянному полу бара, как её тонкий каблук предательски поехал.  Она смешно взмахнула руками, теряя равновесие и едва не полетев носом вперёд. Леон тут же среагировал, его рука сама собой двинулась вперед, готовая перехватить её, но Хоуп в последний момент чудом удержалась на ногах, испуганно округлив глаза и моментально залившись краской от смущения. Кеннеди тихо хмыкнул, возвращая бокал на стойку.  Кое-как справившись с непослушными каблуками, Хоуп подошла к стойке, на ходу пытаясь вернуть себе самообладание. Она только открыла рот, чтобы сбивчиво поздороваться и сгладить свой эпичный провал на входе, но Лиз перехватила инициативу. — Привет! Я Лиз, — уверенно и лучезарно улыбнулась подруга, грациозно опустившись на соседний с Леоном высокий стул. Она закинула ногу на ногу, слегка наклонив голову набок. — А ты, значит, тот самый загадочный агент? Закажешь мне что-нибудь? Леон, как всегда, включил режим безупречной джентльменской вежливости. Ни один мускул на его лице не выдал досады. Он мягко улыбнулся Лиз и кивнул бармену. — Конечно. Что предпочитаешь? — поинтересовался он, краем глаза всё ещё отслеживая Хоуп, которая нерешительно топталась рядом. Пока Лиз озвучивала свой заказ на какой-то замысловатый коктейль, Кеннеди развернулся всем корпусом к Хоуп. Уголки его губ дрогнули в едва заметной усмешке, когда он окинул взглядом её непривычно открытые плечи и голубой корсет. — А ты что будешь? — спросил он, придвигая к ней свободный стул. — Мне просто пиво. Такое же, как у тебя, — буркнула Хоуп, с облегчением усаживаясь и пытаясь незаметно подтянуть джинсы повыше, хотя корсет этого сделать не позволял. Леон удивлённо приподнял бровь: — Пиво любишь? Неожиданно. — Ой, да я и рыбу сушеную обожаю, — выпалила Хоуп, сама не понимая, зачем она это говорит. Нервное напряжение и дурацкий наряд требовали немедленного выхода, и её, что называется, понесло абсолютно не в ту степь. — Мы с отцом, когда на рыбалку ходим, потом делаем вяленого леща. Знаешь, такого жирного, которого с трудом чистишь, а потом все руки в чешуе и солью пахнут? А еще надо плавники зубами отрывать... Лиз, которая в этот момент изящно отпивала свой принесённый коктейль, едва не поперхнулась. Она медленно повернула голову к подруге и высоко вскинула идеально выщипанную бровь, выражая взглядом нечто вроде: «Ты в своём уме? Рассказывать парню про зубы и чешую?!» Леон же сначала просто замер с поднятым бокалом, а потом тихо, но искренне рассмеялся, оценив эту непосредственность. Он отставил бокал и, отсмеявшись, качнул головой. — Ну, зубами плавники отрывать мне, к счастью, не приходилось, — с улыбкой заметил он. — Да и вообще, если честно, я рыбу терпеть не могу. Ни сушёную, ни жареную. Запах с детства не переношу. Он повернулся к бармену и сделал заказ на второе пиво. Хоуп, поймав на себе красноречивый, полный отчаяния взгляд Лиз, вдруг остро ощутила, насколько нелепо она здесь смотрится. Лиз вовсю флиртовала, Леон был вежлив и улыбался, а она сидела рядом в жмущем корсете и несла какую-то чушь про чешую и лещей. Ей мгновенно стало жутко неуютно, словно она была третьей лишней на чужом свидании. — Эм... ладно, — Хоуп неловко заерзала на стуле и осторожно спустила ноги на пол, стараясь снова не споткнуться. — Я, пожалуй, пойду отойду. Вы тут пока... поболтайте. Она натянуто улыбнулась и поспешила скрыться в направлении дамской комнаты, чересчур усердно концентрируясь на каждом шаге. Леон проводил её взглядом, и улыбка сошла с его лица. Он слишком хорошо умел читать людей, чтобы не понять: Хоуп сбежала вовсе не к зеркалу. Она буквально выпрыгнула из-за стойки, намеренно оставляя их с Лиз вдвоём, чтобы окончательно сдать пост «свахи» и не мешать подруге его окучивать. Кеннеди слегка прищурился, глядя на закрывшуюся за ней дверь, и внутри у него шевельнулось лёгкое раздражение от того, как упорно она пыталась от него откреститься. Но не успела дверь за Хоуп закрыться, как Лиз мгновенно перехватила инициативу. Она слегка придвинулась ближе, мягко коснувшись своим плечом плеча Леона, и заговорщически понизила голос, возвращая его внимание к себе. — Ну, теперь, когда наша любительница рыбалки ушла, мы можем поговорить нормально, — с чарующей улыбкой произнесла она, изящно приподнимая свой бокал с коктейлем. — За знакомство, Леон? Надеюсь, ты не против хорошей компании. Кеннеди на секунду отвёл взгляд от коридора, куда ушла Хоуп, и посмотрел на Лиз. Профессиональная выдержка и природный шарм сработали безупречно, на его губах снова появилась та самая лёгкая, чертовски обаятельная улыбка, которая заставляла забыть о том, что перед ней сидит агент. — За знакомство, — спокойно ответил он. Он взял свой бокал с прохладным пивом, и под негромкий, чистый звон столкнувшегося стекла они чокнулись бокалами. Леон сделал глоток, поддерживая светскую беседу, но внутренний радар продолжал краем глаза фиксировать расстояние до дамской комнаты, отсчитывая минуты до возвращения его подопечной.                                  

***

Хоуп усердно тянула время в дамской комнате, рассматривая в зеркале свой нелепый голубой корсет и уговаривая себя не сбежать через окно. Она просидела там добрых минут пятнадцать, пока сквозь гул музыки и шум бара не услышала знакомые громкие голоса у входа. В бар шумно ввалилась остальная часть компании. Форд шёл первым, что-то весело доказывая на ходу, а следом за ним, держась за руки, зашли Роуз с девушкой. Замыкал шествие Том, который, судя по всему, начал отмечать пятницу ещё до приезда в бар и уже был порядком на веселе, громко смеясь на весь зал. Поняв, что одиночество закончилось, Хоуп выдохнула и наконец вышла в зал. Вся компания как раз направлялась к заранее забронированному большому столу в глубине бара. Но стоило Хоуп бросить взгляд на барную стойку, как её сердце на секунду ёкнуло. За то время, пока её не было, Лиз зря времени не теряла. Подруга, которая к этому моменту успела осушить бокал за бокалом, уже порядком притерлась к Леону. Она сидела к нему чуть ли не вплотную, оживлённо смеялась и в порыве очередного весёлого рассказа абсолютно беззастенчиво положила ладонь на его бицепс. Кеннеди от такого напора явно чувствовал себя не в своей тарелке. Бицепс под пальцами Лиз на мгновение каменно напрягся, но Леон, разумеется, и виду не подал. Он продолжал держать лицо, оставаясь безупречно вежливым и спокойным, хотя в его глазах, когда он перевёл взгляд на подошедшую Хоуп, промелькнул едва заметный призыв о помощи.  Вся компания шумно расселась за большим деревянным столом. Лиз устроилась рядом с Леоном, практически не отходя от него ни на шаг, а Хоуп постаралась сесть чуть поодаль, всё ещё чувствуя себя немного скованно в своём наряде. Форд, вальяжно откинувшись на спинку стула и окинув взглядом присутствующих, сразу же зацепился глазами за Лиз, которая продолжала очаровательно улыбаться Кеннеди. — О-о, Леон, я смотрю, ты времени зря не терял и уже нашёл себе спутницу! — Форд громко усмехнулся и окинул Лиз оценивающим взглядом, решив блеснуть эрудицией. — Слушай, а ты в этом зелёном платье и с такой укладкой прямо как Ядовитый Плющ из комиксов DC. Чертовски эффектно!  Лиз, которая явно рассчитывала на сравнения с какими-нибудь голливудскими дивами, а не с эксцентричными злодейками из комиксов, шутку не оценила. Она недовольно хмыкнула, демонстративно отвернулась к своему бокалу и что-то тихо пробормотала.  Форд тут же забавным жестом вскинул ладони, мол, сдаюсь, и иронично пробубнил себе под нос: — Ну да, ну да... Куда уж мне. Я же не красавчик Кеннеди, мне такие комплименты не прощаются… Хоуп, сидевшая напротив, услышала его обиженный бубнёж. Ей стало немного жаль Форда, который просто пытался быть дружелюбным, да и разрядить обстановку ей очень хотелось. — А по-моему, ты отлично выглядишь, Форд. И рубашка эта тебе очень идёт, — искренне сказала она, улыбнувшись другу. Форд от такого неожиданного заступничества прямо-таки расцвёл. Он перестал бурчать, победно посмотрел на Лиз и тепло улыбнулся Хоуп: — О, спасибо, Хоуп! Леон, наблюдавший за этой сценой, мягко усмехнулся в свой бокал. Ему определённо нравилось, как Хоуп, несмотря на всю свою смущённость, умела оставаться чуткой к остальным. Пока Форд победно поправлял воротник своей рубашки, Роуз и её девушка — высокая, статная темнокожая африканка с потрясающей белозубой улыбкой и короткими кудряшками — решили переключить внимание Хоуп на себя. Заметив, как та неловко подергивает край своего корсета, они переглянулись. — Так, Хоуп, забудь про пиво, мы сейчас устроим тебе вечер правильных напитков, — весело заявила Роуз. Её девушка согласно закивала, подзывая официантку: — Да, тут делают один потрясающий коктейль с ликёром и тропическим соком, тебе точно понравится! Они буквально заставили Хоуп пересесть поближе к ним. Девушка Роуз оказалась невероятно общительной и с мягким, певучим акцентом принялась расспрашивать Хоуп о местных местах, попутно рассказывая забавные истории о том, как она привыкала к здешнему климату. Хоуп быстро втянулась в беседу, её плечи наконец расслабились, а на лице появилась искренняя улыбка. Тем временем Том, который уже едва стоял на ногах от веселья, хлопнул Форда по плечу:  — Так, Плющ тебя отшила, пошли лучше шары покатаем! Форд охотно согласился, и они вдвоем, прихватив свои бокалы, со смехом направились к бильярдному столу в углу зала. У стола остались только Леон и Лиз. Лиз, заметив, что мужчины разошлись, снова придвинулась к Кеннеди почти вплотную. От неё уже отчетливо пахло алкоголем, взгляд стал слегка туманным, но настойчивости не поубавилось. Она легонько потянула его за рукав.  — Ой, ну пойдём тоже? — промурлыкала она, кивая в сторону бильярда. — Научишь меня играть? Я уверена, у такого мужчины, как ты, просто потрясающая хватка и прицел. Хоуп, которая в этот момент краем уха продолжала следить за стойкой, обернулась на её голос. Лиз буквально висла на Леоне, а Кеннеди, хоть и сохранял всё то же вежливое выражение лица, выглядел слегка озадаченным таким напором. Хоуп посмотрела на всю эту картину, и внутри у неё снова шевельнулось неприятное чувство. Ей стало жутко неуютно. И дело было даже не в жмущих туфлях или корсете, а в том, как легко её подруга заняла всё пространство рядом с Леоном, пока сама Хоуп сидела в стороне. Девушка Роуз, обладавшая не только потрясающей улыбкой, но и отменной житейской проницательностью, мгновенно считала перемену в лице Хоуп. Переведя взгляд туда, где Лиз уже практически повисла на Леоне, а сам спецагент вежливо держал оборону, африканка широко улыбнулась. В её глазах блеснул весёлый огонёк. — Так, стоп! Бильярд? — громко и задорно объявила она, поднимаясь из-за стола. — Обожаю бильярд! Лиз, дорогая, зачем тебе этот угрюмый парень? Пойдём, я сама тебя всему научу! У меня на родине такие турниры были, ух! Она грациозно, но очень уверенно подошла и буквально перехватила инициативу. Подхватив слегка захмелевшую и дезориентированную Лиз под локоть, она мягко, но настойчиво отстранила её от Леона. Лиз даже пикнуть не успела, как её бокал оказался у неё в руке, а сама она плавно развернулась в сторону зелёного сукна. — Роуз, детка, хватай напитки и пошли! — скомандовала темнокожая красавица, подмигнув Хоуп через плечо. — Устроим этим парням разнос! Форд, Том, освобождайте кии, к вам идёт профессиональная лига! Роуз со смехом подпрыгнула с места, забирая коктейли, и вся эта шумная, весёлая компания с шутками и громким смехом двинулась в дальний угол бара, где Форд уже вовсю мазал мелом кий. В одно мгновение у стола стало удивительно тихо. Гул остального бара словно отошёл на второй план. Хоуп осталась сидеть на своём месте, растерянно моргая, а Леон, наконец-то избавившись от опеки Лиз, медленно выдохнул. Он расправил плечи, поправил воротник футболки, на которой, кажется, едва не остался след от чужой помады, и повернулся к Хоуп. Уголки его губ поползли вверх в искренней усмешке.  Они остались вдвоём. Хоуп, оставшись наедине с Леоном под его пристальным взглядом вдруг  почувствовала, как к щекам прилил жар. Нервное напряжение, разговоры про лещей и слишком быстро выпитый на голодный желудок сладкий алкоголь дали о себе знать, в голове приятно, но очень резко зашумело. Поняв, что сейчас она либо скажет очередную глупость, либо просто сгорит со стыда под этим его проницательным взглядом, Хоуп резко придвинула к себе полный бокал, который ей заказали девочки, и залпом, в несколько больших глотков, осушила его до дна. — Ох… — выдохнула она, стукнув стеклом по дереву. — Мне нужно… свежий воздух. Срочно. Она поднялась со стула. Ноги после коктейля и из-за непривычных каблуков стали какими-то непослушными. Слегка запнувшись о ножку собственного стула, Хоуп покачнулась, но упрямо выровняла траекторию и целеустремленно пошагала к выходу, стараясь выглядеть максимально естественно. Она прошла прямо мимо Леона. Кеннеди, собиравшийся было что-то сказать, так и замер с приоткрытым ртом. Он озадаченно и очень внимательно проводил взглядом её явно не твердую, слегка виляющую походку. А когда Хоуп, даже не повернув головы в сторону вешалок, толкнула тяжелую входную дверь и выскочила на улицу в одном легком корсете, Леон нахмурился. На улице, вообще-то, была прохладная ночь. Он посидел так еще секунды три, глядя на закрывшуюся дверь, а потом тяжело вздохнул и покачал головой. Инстинкт и простое человеческое беспокойство перевесили. Леон поднялся, перекинул через руку свою куртку и быстрым шагом направился к выходу. Мало ли, куда её в таком состоянии понесет в темноте ночного городка. Леон толкнул тяжёлую деревянную дверь бара и шагнул в прохладу ночной улицы. Дорожная пыль, свежесть и резкий контраст с прокуренным залом тут же ударили в лицо. На удивление, для такого глухого городка улица была довольно оживлённой: мимо проезжали редкие машины, у входа в соседнее заведение шумела компания, а чуть поодаль, у самого крыльца «У Гэри», стояли местные мужики, громко затягиваясь сигаретами и обсуждая ремонт какого-то пикапа. Хоуп стояла у самого края тротуара, спиной к бару. Её плечи мелко дрожали от прохлады, а грудь в тесном голубом корсете тяжело вздымалась — она жадно хватала ртом холодный воздух, пытаясь унять головокружение. Леон спокойно подошёл со спины, держа куртку наготове. — Эй, — негромко позвал он, чтобы не напугать её. — Всё в порядке? Хоуп вздрогнула, но оборачиваться не спешила, уставившись на проезжую часть. — Ага… — глухо отозвалась она, зябко потирая ладонями плечи. — Там просто… ужасно душно. И я… — Слегка перебрала? — с мягкой, едва заметной иронией в голосе закончил за неё Леон. Хоуп наконец несмело кивнула и начала медленно разворачиваться к нему. Но алкоголь и предательские каблуки снова сыграли с ней злую шутку. В этот же громко хохоча, спиной вперёд из машины вывалился один из подвыпивших. Он довольно ощутимо толкнул Хоуп плечом. Потеряв баланс, девушка охнула, её нога подвернулась, и она плашмя полетела назад, прямо на проезжую часть. Она даже испугаться толком не успела. Реакция Кеннеди была молниеносной. Леон сделал резкий шаг вперёд и выбросил руки, перехватывая её в падении. Его сильные, крепкие ладони легли ей прямо под грудь, намертво фиксируя и прижимая к себе. Он удержал её мёртвой хваткой, буквально оторвав от земли, потому что на своих каблуках Хоуп сейчас вообще не стояла на ногах. Её спина плотно прижалась к его груди, и сквозь тонкую ткань рубашки Леон почувствовал, как бешено колотится её сердце. — Держу, — негромко, но уверенно произнёс он над самым её ухом. Хоуп, тяжело дыша от испуга, осторожно повернула голову, и Леон плавно развернул её в своих руках, помогая обрести хоть какую-то опору, но ладоней так и не отпустил. Ей стало жутко, до покалывания в кончиках пальцев неловко от такой внезапной, интимной близости, от тепла его рук и запаха его парфюма, смешанного с ночной прохладой. Она подняла глаза и наткнулась на его взгляд. Леон смотрел на неё сверху вниз. внимательно, серьёзно, без тени прежней дежурной улыбки, пронзая своими голубыми глазами насквозь. Хоуп замерла, не в силах отвести взгляд, а по её открытой шее от этого взгляда пробежали покалывающие мурашки. Хоуп судорожно сглотнула, чувствуя, как её ладони упёрлись в его твёрдые плечи. Леон продолжал крепко держать её, бережно возвращая ей равновесие, и ждал, пока она обретёт опору под ногами. Вместо того чтобы извиниться за собственную неуклюжесть, за то, что едва не свалилась под колёса пикапа, или хотя бы попросить отпустить её, Хоуп отвела взгляд в сторону и тихо, смущённо пробормотала: — Извини за Лиз… Я правда не думала, что она будет такой… настойчивой. Мне так неудобно, что она к тебе приставала. Леон на секунду замер. Он ожидал от неё чего угодно, сбивчивых оправданий из-за каблуков, шуток про координацию или банального «спасибо, что спас». Но то, что эта девушка, едва стоя на ногах, в первую очередь бросилась извиняться за чужую беспардонность, застало его врасплох. Он коротко, глухо хмыкнул, и этот звук завибрировал в его груди, к которой Хоуп всё ещё была прижата.  Уголок его губ слегка дёрнулся вверх. — За Лиз, значит? — переспросил он, и в его голосе проскользнула мягкая, тёплая ирония. Он медленно ослабил хватку, но рук с её талии пока не убрал, контролируя, чтобы каблуки снова не подвели свою хозяйку. — То есть за то, что ты чуть не посчитала асфальт, ты извиняться не планируешь? Хоуп густо покраснела, чувствуя, как жар заливает лицо до самых ушей. Она поспешно опустила взгляд на его воротник, не зная, куда деться от собственного смущения, и тихо, почти шепотом добавила: — Ну… и извини, что тебе пришлось меня ловить. Я вообще-то нечасто падаю на ровном месте. Честно. Леон снова коротко хмыкнул, качнув головой. В этом его тихом смешке не было и капли издёвки — скорее, искренняя забава от того, как отчаянно она пыталась сохранить остатки достоинства, пока её каблуки всё ещё слегка разъезжались на асфальте. — Пришлось, значит? — Кеннеди наконец осторожно убрал руки с её талии, убедившись, что она твёрдо стоит на ногах, но остался стоять на шаг ближе, чем требовали приличия. — Поверь, это была самая лёгкая часть моей смены. Он развернул куртку, которую всё это время держал на перевесе, и аккуратно набросил её на обнажённые, покрывшиеся мурашками плечи Хоуп. Куртка, пахнущая кожей и морозным ночным воздухом, оказалась огромной, тяжёлой и мгновенно окутала её спасительным теплом. Не успела Хоуп запахнуть полы огромной куртки, как из полумрака у края парковки раздался резкий, неприятный голос с издёвкой: — Так, так, Кеннеди… У тебя, я гляжу, новая подружка? Из тени машины, небрежно сплюнув на асфальт, вышел заместитель шерифа Наглый взгляд, руки в карманах пиджака, на лице ухмылка человека, который наделён властью и очень хочет самоутвердиться за чужой счёт. — Что, видимо, дочка президента тебе отворот-поворот дала, раз ты переключился на местных? — хмыкнул он, оценивающе кивнув на Хоуп. Леон мгновенно изменился в лице. Расслабленность исчезла, взгляд Кеннеди стал холодным, как лезвие ножа, а плечи напряглись под футболкой. Он прекрасно знал, кто это такой, и субординация требовала дипломатичности, но терпеть оскорбления в адрес кого-либо он не собирался. Сделав полшага вперёд и закрывая собой девушку, Леон уже приоткрыл рот, чтобы очень доходчиво и жестко осадить замшерифа. Но слегка выпившая Хоуп, в которой алкоголь напрочь заглушил социальную тревожность и робость перед любым начальством, среагировала быстрее. Она решительно высунулась из-за широкого плеча Леона, кутаясь в его огромную куртку, и, уставившись на Джона своими блестящими от хмеля глазами, выдала с абсолютной, детской непосредственностью: — А а ты что такой злой? Тебя в бар не позвали, потому что у тебя друзей нет? На улице повисла оглушительная тишина. Мужики у крыльца перестали курить, а один из них даже поперхнулся дымом. Джон от такой невиданной наглости со стороны аж воздухом обжёгся и замер с полуоткрытым ртом. Его лицо в свете неоновой вывески моментально пошло пятнами, а весь спесивый пафос куда-то улетучился. Леон охренел. На какое-то мгновение его агентская выправка и контроль над ситуацией дали серьёзный сбой. Он медленно, с полнейшим изумлением повернул голову к Хоуп, и его брови взлетели так высоко, что едва не скрылись под чёлкой. Кеннеди просчитывал любые варианты, от пьяной драки до должностных разбирательств, но то, что Хоуп с ходу размажет эго заместителя шерифа оскорблением, не входило ни в один тактический план. Джон первым пришёл в себя. Его лицо на секунду исказилось от злости, но он быстро взял себя в руки, пытаясь вернуть превосходство. Он натянуто усмехнулся, поправил портупею и смерил Хоуп презрительным взглядом с головы до ног. — Ну, я в детских компаниях вообще-то не ошиваюсь, — процедил он, скрестив руки на груди и стараясь говорить максимально веско. — Ехал с работы. Заведения напротив этого клоповника я принципиально не предпочитаю, тем более такие дешёвые. У меня, знаете ли, другие стандарты. Леон чуть заметно прищурился, готовый в любой момент пресечь этот разговор, но Хоуп, которую алкогольная смелость держала в железных тисках, даже бровью не повела. Она посильнее закуталась в куртку Кеннеди, слегка качнулась на своих каблуках и, одарив заместителя шерифа самой невинной и одновременно убийственной улыбкой, звонко хмыкнула: — А туда стариков никто и не приглашает. У стоявших неподалёку мужиков кто-то тихо, но отчётливо прыснул в кулак. Улыбка Джона окончательно превратилась в ледяную гримасу. Шутки кончились, и в нём мгновенно проснулся уязвлённый начальник. Он сделал шаг вперёд, выпрямляясь во весь рост, и посмотрел на Хоуп сверху вниз уже без напускного веселья — жёстко и властно. — Так, всё, хватит, — резко отрезал он, и его голос прозвучал свинцово. — Я опущу эту колкость, списав всё на то, что ты прилично выпила. Но учти: завтра на работе я жду от тебя официальных извинений за эту резкость. Он на секунду перевёл тяжёлый взгляд на Леона, словно предупреждая, чтобы тот не вмешивался, а затем снова в упор уставился на Хоуп: — И не думай, что раз твой отец мой близкий друг, тебе это сойдёт с рук. Я хоть и знаю тебя с самого детства, но, по-моему, ты совсем позабыла, что я — твой начальник. В общем, жду завтра у себя в кабинете. Трезвую. Атмосфера мгновенно изменилась. Хмель в голове Хоуп от этого холодного душа из реальности слегка отступил, уступая место подступающей паники, а Леон, уловив эту смену её настроения, шагнул чуть ближе к ней, и его взгляд стал опасно неподвижным. Джон не мог не заметить, как Леон сместился на какие-то полшага, перекрывая Хоуп собой, словно живым щитом, а его рука, до этого спокойно лежавшая в кармане штанов, теперь явно была готова к любому развитию событий. Взгляд Кеннеди, холодный и сканирующий, не предвещал заместителю шерифа абсолютно ничего хорошего, если тот решит сделать хотя бы ещё одно движение в сторону девушки. Джон смерил Леона долгим, оценивающим взглядом. Ввязываться в драку с федералом, который одним своим видом давал понять, что шутки кончились, в его планы на этот вечер не входило. С трудом вернув на лицо маску высокомерного безразличия, Джон отступил на шаг назад. — Приятного вечера, — процедил он сквозь зубы, напоследок ещё раз полоснув взглядом по Кеннеди. Развернувшись заместитель шерифа размашистым шагом направился прочь с парковки. Он пересёк полупустую ночную дорогу, направляясь к какому-то заведению на противоположной стороне, а Хоуп лишь проводила его взглядом, чувствуя, как алкогольный туман в голове начинает медленно рассеиваться, оставляя после себя отчётливое осознание того, что завтра её ждёт очень непростой рабочий день. Как только фигура Джона скрылась в темноте противоположной улицы, весь запал Хоуп окончательно испарился. Защитная броня из алкогольной дерзости рухнула, оставив её один на один с жутким, накатывающим чувством неловкости.  Она медленно повернулась к Леону. Огромная куртка, в которую она была укутана, внезапно показалась ей неподъёмно тяжёлой. Хоуп виновато вжала голову в плечи, пряча нос в высоком вороте, и посмотрела на Кеннеди снизу вверх, её глаза, ещё минуту назад блестевшие от хмельного азарта, теперь были полны ужаса. — Обычно я себя так не веду, — пробормотала она, и её голос прозвучал на удивление тихо и жалобно. — Но боже… Леон, извини… Мне так стыдно. Она нервно прикусила губу, чувствуя, как к щекам приливает жар, совершенно не связанный с алкоголем. Ей безумно хотелось провалиться сквозь этот проклятый асфальт, лишь бы не видеть, мужчина начнет читать ей лекции о субординации или, что ещё хуже, разочарованно вздохнёт.  Леон вместо нотаций лишь молча поднял руку, отодвинул рукав и посмотрел на светящийся циферблат часов. Время уверенно близилось к полуночи. Затем он перевёл взгляд на Хоуп, в глазах которой читалось явное желание раствориться в воздухе, и спокойно спросил: — Где ты живёшь? Хоуп от неожиданности даже икать перестала. В её захмелевшем мозгу эта фраза мгновенно выстроилась в совершенно определённую, обидную логическую цепочку: Кеннеди устал с ней нянчиться, она его опозорила перед замшерифа, и теперь он просто хочет от неё избавиться, чтобы поскорее вернуться в бар. К Лиз. Которая весь вечер только и делала, что вилась вокруг него. Она хмыкнула, пытаясь вернуть остатки своей недавней дерзости, хотя вышло скорее жалобно, и упрямо качнула головой: — А что? Если что, папа дома! Леон даже не улыбнулся на этот выпад. Он окинул её долгим, изучающим взглядом, растрёпанную, кутающуюся в его огромную куртку и едва удерживающую равновесие. — Вот именно поэтому я и хочу отвезти тебя домой, — ровным, не терпящим возражений тоном ответил он. — Мне кажется, тебе пора отдохнуть. От его слов Хоуп стало ещё более неловко. Щёки обожгло стыдом, а к горлу подступила глупая, пьяная обида. Значит, точно сплавляет. На передовую к отцу, прямо под домашний арест, лишь бы освободить себе вечер для компании эффектной Лиз. Ей безумно захотелось гордо развернуться и уйти пешком, но ноги, как назло, её совершенно не слушались. Хоуп обиженно поджала губы, изо всех сил стараясь выглядеть независимой и гордой, хотя в его куртке она сейчас больше походила на испуганного воробья. — На Кленовой улице, — буркнула она, отводя взгляд в сторону темноты. — Это у самого выезда, почти возле леса. Можешь не утруждаться. — Я отвезу тебя, — спокойно, но с железной интонацией отрезал Леон. Он повернулся в сторону входа в бар. — Только заберу твою куртку из гардероба. Жди здесь и никуда не... — Не надо! — вдруг вспылила Хоуп, в которой снова взыграла хмельная упрямая гордость, смешанная с обидой из-за Лиз. — Я сама её возьму. И вообще, не нужно меня никуда везти, я на такси доеду! Она резко схватилась за лацканы его огромной куртки и принялась судорожно стягивать её со своих плеч. Но координация движений из-за выпитого коктейля подвела: длинные рукава запутались, каблуки предательски поехали по асфальту, и Хоуп, вместо того чтобы гордо вернуть вещь хозяину, смешно закрутилась на месте, окончательно теряя равновесие и едва не улетая в ближайшие кусты. Леон среагировал мгновенно. Он перехватил её за локти, мягко, но крепко удерживая на ногах и не позволяя окончательно запутаться в рукавах. В его взгляда промелькнула тень усталой, но искренней улыбки. Отпускать её сейчас одну в гардероб было бы преступлением против общественной безопасности. — Просто стой здесь, — негромко, но веско произнес он, слегка встряхнув её за плечи, чтобы сфокусировать её блуждающий взгляд на себе. — Пожалуйста. Никуда не уходи. Он аккуратно вернул куртку ей на плечи, убедившись, что она снова укутана, и развернулся к дверям бара.  Отсутствовал Кеннеди не больше пары минут. Когда он толкнул тяжелую дверь и снова вышел на прохладный ночной воздух, в его руках была короткая куртка Хоуп. Лиз рядом с ним, к огромному облегчению девушки, не наблюдалось — парке. явно умел передвигаться быстро и незаметно, когда это было необходимо. Леон подошел к Хоуп, которая так и осталась стоять на том же месте, упрямо надув губы и всем своим видом демонстрируя независимость. Он остановился в шаге от неё, критически осмотрел её покачивающуюся фигуру в огромной куртке и протянул её вещь. — Так, — с легкой иронией в голосе произнес он, наклонив голову набок. — Просто стой. Стоять же ты можешь? Или мне нужно подержать тебя, пока мы ждем машину? Хоуп резко развернулась к нему, из-за чего её снова слегка повело в сторону, но она упрямо сбалансировала. Полы его куртки распахнулись, открывая вид на голубой корсет, а в глазах застыла смесь из искренней паники, хмельной гордости и той самой глупой обиды, которую она никак не могла заглушить. — Я доеду сама на такси, ладно? — с нажимом произнесла она, заглядывая ему прямо в глаза и отчаянно пытаясь казаться взрослой и рассудительной. — Правда, Леон. Не надо ради меня уходить из бара. Я не маленькая, вызову машину и доеду. Кеннеди внимательно выслушал её тираду, даже не шелохнувшись. На его лице не отразилось ни капли раздражения. Он чуть прищурился, изучая её взволнованное лицо, и тихо, с какой-то странной, непривычной мягкостью спросил: — Я тебя пугаю чем-то? Этот вопрос застал Хоуп врасплох. Вся её напускная броня моментально осыпалась, как карточный домик. Она растерянно моргнула, чувствуя, как внутри всё сжимается от глупости собственного поведения. — Боже, нет! — почти вскрикнула она, тут же испуганно притиснув ладонь к губам и озираясь на притихших мужиков у крыльца. — Нет, конечно нет, ты что… Просто… мне ужасно неловко. Перед тобой, из-за этого Джона, из-за того, что я наговорила. И вообще… дома отец. Если он увидит, что меня привозит… ну, ты. Расфуфыренную и пьяную. В общем, будет лучше, если я доеду одна. Пожалуйста. Леон на секунду задумался. Он отчасти понимал её логику: если шериф Гир увидит, как посреди ночи его дочь, едва стоящую на ногах, привозит под ручку он, это действительно могло только усложнить ей и ему жизнь. — Ладно, — спокойно кивнул Леон, принимая её аргументы. — С отцом лишних проблем тебе точно не нужно. Леон ловил такси прямо у бара и уже через пару минут к парковке подкатил старенький седан. Леон переговорил с шофёром и протянул ему купюру через открытое стекло, с явным расчётом «без сдачи», чтобы у Хоуп даже не возникло повода копаться в сумочке. Затем Кеннеди вернулся к Хоуп, аккуратно забрал у неё свою куртку, оставив девушку в её собственной куртке, и приоткрыл перед ней заднюю дверцу машины, бережно придерживая за локоть, чтобы она не оступилась. Когда Хоуп уже села на сиденье и собиралась закрыть дверь, Леон вдруг придержал её, наклонился чуть ближе к салону и, глядя на неё своим, мягким, но пронзительным взглядом, негромко произнёс: — И да… Ты отлично сегодня выглядела. Хоуп замерла. Внутри всё мгновенно перевернулось, а остатки алкогольного хмеля окончательно уступили место чистейшему, сбивающему дыхание смущению. Щёки вспыхнули пунцовым цветом. Она не нашлась что ответить, лишь судорожно сглотнула и быстро опустила взгляд в пол, пряча счастливую и растерянную улыбку. — Спасибо… — едва слышно прошептала она. Дверь мягко захлопнулась. Леон выпрямился, закинул свою куртку перекинув через плечо, и остался стоять на прохладном ночном воздухе. Руки в карманах, взгляд сосредоточен. Он долго смотрел вслед уезжающему такси, пока красные огни машины полностью не растворились в темноте дороги.                                    

***

Тихо провернуть ключ в замке — выполнено. Приоткрыть массивную дубовую дверь так, чтобы она не издала ни единого скрипа, — выполнено. Хоуп мысленно поставила себе твердую пятерку за конспирацию, скинула злосчастные туфли прямо у порога и, на цыпочках двинулась к лестнице. Главное — преодолеть эти проклятые ступеньки. Она успела преодолеть ровно три, когда в темноте гостиной мягко щелкнул выключатель торшера. Хоуп замерла с поднятой ногой, медленно, как провинившийся ленивец, поворачивая голову. В кресле с кружкой чая сидел шериф Гир. На нем были домашние штаны и старая фланелевая рубашка, а во взгляде, устремленном на дочь, читалось крайнее изумление. Хоуп в растрепанных чувствах, с размазанной тушью, в расстегнутой куртке и лавирующая на ступенях в позе цапли, являла собой незабываемое зрелище. — О, пап! Привет! А я… это… — Хоуп попыталась вернуть лицу максимально трезвое и невозмутимое выражение, но язык слегка заплетался. — Я туфли сняла. Ноги натерла. Ужасно. Прямо до костей натерла, представляешь? Шла и думала: «Господи, только бы дойти». Вот. Поэтому без обуви. А так всё супер! Гир поднял брови, оглядывая это стихийное бедствие. Он прекрасно видел и блестящие глаза, и покачивание, и то, с каким отчаянным упорством дочь пытается цепляться за перила. Любой другой отец на месте шерифа, возможно, устроил бы допрос, но Дайсон лишь удивленно, но очень по-доброму усмехнулся.  Он пригубил чай и покачал головой. — Кажется, прогулка пошла тебе на пользу, — с мягкой иронией заметил он. — Ты давно так не расслаблялась, милая. Хоуп только хмыкнула, понимая, что оправдываться бесполезно — отец видел её насквозь. — Ой, всё, — шутливо буркнула она, развернулась и с утроенной скоростью поползла вверх по лестнице, стараясь сохранять остатки достоинства. Кое-как добравшись до своей комнаты, она толкнула дверь, сделала два размашистых шага к кровати и, даже не снимая куртки, с глухим стуком шлепнулась лицом прямо в подушку, вытянув руки по швам. Внизу, в тишине гостиной, Дайсон Гир проводил взглядом потолок, откуда донесся этот «шмяк», и снова покачал головой, улыбаясь. На его памяти это был чуть ли не первый раз, когда дочь пришла домой настолько… «веселой». Ну, если не считать пары бурных вечеринок на Хеллоуин в ее студенческие годы, но в сознательном возрасте уж точно впервые. Шериф сделал еще глоток чая. «Ну и ладно, — подумал он, выключая свет. — Пусть немного расслабится. В конце концов, в последнее время на нее слишком много всего навалилось. Ей это только на пользу».