Часть 6. Прямо как в «Титанике»

Утро встретило город неприятной наледью на дорогах. Хоуп прикатила к участку на своей старой, дребезжащей колымаге, которую на последнем повороте ощутимо повело в сторону. Кое-как вырулив, она припарковалась прямо у входа, криво, наискосок, заняв сразу полтора парковочных места, но сейчас ей было абсолютно плевать на правила парковки. Зайдя в прохладный холл участка, она сразу столкнулась с Биллом. Молодой, симпатичный сержант, который перевелся к ним всего пару месяцев назад, как раз стоял у стойки регистрации с какими-то бланками. Заметив Хоуп, он тут же расплылся в улыбке и перегородил ей дорогу. — О, Хоуп, привет! Отлично выглядишь сегодня, — парень окинул её быстрым, оценивающим взглядом. — Слушай, тут в местном кинотеатре сегодня вечером крутят тот новый триллер, о котором все говорят… У тебя как с планами? Может, сходим вместе после смены? Хоуп притормозила, собираясь с мыслями. — Привет, Билл… — протянула она, но договорить не успела. Чуть дальше по коридору, прямо у дверей кабинета, показалась высокая, хмурая фигура Джина. Тот стоял со скрещенными на груди руками и в упор и наблюдал за этой сценой. В его взгляде не было ничего хорошего. Заметив его (а точнее, его тяжелую ауру), Хоуп неопределенно и как-то неоднозначно повела плечом. — Я подумаю, Билл. Позже, ладно? — бросила она и быстрым шагом направилась мимо Джона в сторону архива. Стоило ей пройти, как Джон опустил руки, отлепился от косяка и сделал пару шагов к Биллу, бросив ледяным, не терпящим возражений тоном: — Зайди ко мне. Сейчас же. Он даже не взглянул на Билла, но молодому сержанту и так всё стало ясно. Парень мгновенно сник, сглотнул и поспешил уткнуться в свои бумажки, понимая, что влез куда-то не туда и дело пахнет керосином. Сидящий за соседним столом детектив Боб проводил Джона взглядом, дождался, пока за тем закроется дверь, и негромко, с усмешкой шепнул притихшему Биллу: — А я тебе говорил, сынок. Не лезь ты к ней. Он же от неё всех отгоняет как цепной пес. Наслаждайся последними спокойными днями в этом округе. Хоуп свернула прямиком в свое крыло. Но дойти до рабочего стола ей не удалось: прямо у дверей архива на коленях ползал Томас. Санитар из морга, тяжело пыхтя и отдуваясь, остервенело ковырялся отверткой в дверном замке, пытаясь приладить новую личинку. — Томас? Ты что творишь? — Хоуп остановилась над ним, уперев руки в бока. — С каких пор ты заделался слесарем? Ты санитар, а не ремонтник, у нас для этого есть хозчасть. Вызвал бы кого-то. Томас резко вздрогнул, едва не выронив отвертку, и испуганно обернулся. На его лбу блестели капли пота, а под глазами залегли темные круги. — Какая хозчасть, Хоуп! — повышенным, нервным шепотом отозвался он, оглядываясь по сторонам. — Кеннеди сказал замок починить. Лично мне. Этот твой федерал вчера… боже, он был такой злой, так на меня зыркал, что я решил: лучше я сам тут всё за свой счет вкручу, лишь бы он ко мне больше не возникал! Хоуп удивленно приподняла бровь. Она, конечно, знала, что Леон умеет давить, но чтобы довести взрослого мужика из морга до состояния тихой паники… — Ладно, остынь. А с анализами что? — спросила она, понизив голос. — Да всё, всё сделал! — Томас закивал так рьяно, что чуть не стукнулся лбом о косяк. — Взял новые образцы крови, дубликаты, которые у меня в дальнем сейфе лежали, всё уже отдал Кеннеди. И документы все восстановил, и в базу заново вбил, пусть суетится! Главное, что тело теперь под замком, официально оформлено, комар носа не подточит. Я всё отправил, куда он просил. Санитар явно пребывал в глубоком ужасе перед агентом и готов был наизнанку вывернуться, лишь бы искупить вчерашнюю оплошность с «пропажей» улик. — Понятно, — Хоуп задумчиво прикусила губу. — А сам он где? Кеннеди? — Да без понятия! И если честно, знать не хочу, целее буду, — буркнул Томас, возвращаясь к замку. — Но с утра он точно тут маячил, в центральном блоке. Я его мельком видел. Хоуп покачала головой, искренне поражаясь тому, как Кеннеди за одну ночь умудрился построить весь персонал участка. Мысль о том, что ей нужно. Развернувшись на каблуках, она решила проигнорировать кабинет Джона и вместо этого пойти поискать Леона — нужно было лично узнать, что там с новыми результатами и к какому выводу пришел этот невыносимо эффективный спецагент. Она направилась прямиком по центральному коридору участка, где, судя по словам напуганного Томаса, недавно видел Леона. Кеннеди обнаружился на небольшом открытом балконе на заднем дворе, куда сотрудники обычно выходили перекурить. Леон стоял, опираясь локтями о перила, и смотрел на утренний лес, подёрнутый дымкой тумана. В одной руке он держал бумажный стаканчик с паршивым полицейским кофе. На нём была всё та же вчерашняя куртка, взгляд казался слегка уставшим после бессонной ночи и бурбона, но осанка оставалась привычно собранной. Хоуп толкнула тяжелую пластиковую дверь и вышла к нему на свежий, колючий воздух. — Ты, я смотрю, времени даром не теряешь, — тихо произнесла она, подходя ближе. — Бедный Томас там едва не со слезами на глазах замок на дверях ковыряет. Ты его до полусмерти запугал? Он мне слил, что ты уже получил от него новые образцы и всё восстановил. Леон не спеша повернул к ней голову и сделал небольшой глоток кофе, внимательно изучая её лицо. — Я просто объяснил ему последствия служебной халатности, — спокойно, с легкой хрипотцой в голосе отозвался он. — Зато результат налицо. Хоуп чуть нахмурилась, уловив в его тоне дистанцированную ноту, которой вчера за ужином не было. — И что дальше? — спросила она, сложив руки на груди. — Новые анализы я уже направил в BSAA, одной хорошей знакомой, — ответил Леон, ровным тоном перебивая её мысли. — Она сделает глубокий скрининг на сторонние реагенты и вирусы. А от Форда жду записи с камер. Буду отсматривать сегодня весь день. — Понятно… — тихо протянула Хоуп. Она неосознанно сделала полшага вперед, но Леон тут же чуть заметно отстранился, сохраняя между ними ровную, подчеркнуто рабочую дистанцию. Никакой вчерашней теплоты, никаких мягких взглядов в полумраке прихожей. Вся его фигура буквально транслировала закрытость — холодная, непроницаемая стена. Кеннеди допил остатки паршивого кофе, сжал бумажный стаканчик в кулаке и выпрямился во весь рост. — Если что-то нужно — зови. Я буду в кабинете на втором этаже, — спокойно произнес он, слегка наклонив голову на прощание. Леон толкнул пластиковую дверь и вернулся внутрь здания, оставив за собой лишь тихое шипение доводчика. Хоуп осталась одна на промозглом балконе. Колючий утренний ветер мгновенно залез под легкую куртку, но она даже не вздрогнула, застыв на месте и сбитая с толку. Она глядела на закрывшуюся дверь и ровным счетом ничего не понимала. Что случилось за эти несколько часов? Почему человек, который еще вчера так защищал ее перед отцом и смотрел с каким-то странным, теплыми сочувствием, сегодня превратился в абсолютно ледяного, чужого спецагента? Леон быстрыми шагами шел по коридору, глядя строго перед собой. Внутри него ворочалось глухое, липкое чувство вины, смешанное с жесткой необходимостью. Ему самому было чертовски не по себе от того, как резко он выставил эти шипы перед Хоуп. Но холодный рассудок, закаленный годами выживания, твердил одно: так будет правильно. Для неё же правильно. Нельзя подпускать людей близко, когда вокруг тебя постоянно крутится чертовщина, способная уничтожить целый город. Он слишком хорошо помнил, чем заканчивались такие сближения. За спиной послышались торопливые шаги, но Кеннеди, глубоко погруженный в свои мысли, даже не сразу их услышал. — Эй, Леон! Кеннеди! Да стой ты! — Форд, запыхавшись, догнал его возле лестницы и едва не схватил за рукав куртки. — Ты меня вообще слышишь? Леон резко затормозил и повернулся к специалисту, сфокусировав на нём свой тяжелый, отсутствующий взгляд. — Извини, задумался. Что там? — Я скинул тебе всё на сервер, как ты просил, — Форд перевел дух, поправляя съехавшие очки. — Полные логи за последние трое суток и весь архив с внутренних камер за вчерашний день. Там терабайты видео, но я отфильтровал зоны коридоров и морга. Всё уже на твоем рабочем компе. — Отлично. Спасибо, Форд, — Леон коротко кивнул, его голос снова прозвучал сухо и собранно. Не теряя больше ни секунды, он развернулся и пошел вверх по лестнице к выделенному ему кабинету, готовый запереться там до самой ночи и по пикселям разобрать этот чертов день, когда из участка исчезло тело.

***

Хоуп вернулась в свою лабораторию, намереваясь полностью погрузиться в рутину, ведь обычные текущие дела никто не отменял, каким бы масштабным и опасным ни казалось расследование. Работы накопилось выше крыши. Заполнить реестры учета, перепроверить старые протоколы, отсортировать химикаты. Чтобы хоть как-то отвлечься от мыслей об излишне холодном Леоне, Хоуп взялась за самое скучное и мелкое дело из всех, что у неё лежали. Какой-то местный пьяница неудачно упал с крыльца собственного дома, и ей нужно было дать официальное заключение по мелким ссадинам и перелому пары ребер для страховщиков. Она методично измеряла глубину гематом, заносила в систему формулы, проверяла токсикологию на содержание алкоголя и скрупулезно вбивала каждый символ на клавиатуре. Рутинная, механическая работа, от которой обычно болела голова, сейчас казалась настоящим спасением. Ближе к концу смены, когда за окном уже начали сгущаться серые вечерние сумерки, дверь лаборатории осторожно приоткрылась. — Эй… Хоуп? Прости, я не помешаю? — в проем неуверенно заглянул Билл. Молодой сержант выглядел мнущимся и виноватым. Он переступал с ноги на ногу, явно чувствуя себя не в своей тарелке. — А, Билл. Заходи, я почти закончила, — Хоуп отложила медицинский планшет и подняла на него уставший взгляд. — Я… слушай, по поводу кино сегодня, — парень замялся, потирая затылок. — Прости меня, пожалуйста, но у меня тут прямо завал по работе образовался. Джон дал пару поручений по патрулям, так что мне придется задержаться до глубокой ночи… Короче, не получится сегодня вырваться. Извини. Хоуп чуть заметно улыбнулась все понимающей улыбкой. Надавил-таки Джон на парня, как пить дать. — Да брось, Билл, никаких проблем, — она равнодушно пожала плечами, снимая медицинские перчатки. — Работа есть работа, всё в порядке. На самом деле ей и так не особо хотелось куда-то идти, настроения не было вовсе. Но ещё один внезапный «отказ», ставший прямым следствием невидимой, но удушающей «опеки» Джона, давно перестал её удивлять. Это происходило из раза в раз, стоило кому-то в участке проявить к ней хотя бы минимальный симпатию. Билл облегченно вздохнул, виновато кивнул и быстро испарился за дверью, а Хоуп осталась сидеть в тишине лаборатории, слушая, как где-то за стеной гудят лампы дневного света. Откинувшись на спинку кресла, Хоуп потерла затекшую шею и бросила взгляд на настенный календарь-расписание. Листая страницы в электронной базе, она вдруг замерла на сегодняшней дате. График смен. Дежурство с восьми вечера до восьми утра. — Черт… — выдохнула она в пустую лабораторию, уронив голову на сложенные на столе руки. За всеми этими разборками с пропавшими телами и утренней драмой она совершенно выронила из головы, что сегодня пашет в ночь. Мозг откатывался принимать эту информацию. Живот жалобно и громко заурчал, напомнив, что последний раз она нормально ела… да фактически за тем самым вчерашним ужином с отцом и Леоном. Спать хотелось дико, а перспектива провести ближайшие двенадцать часов в обществе трупов и отчетов на сухом пайке окончательно добивала настроение. Поняв, что сидением на месте сыт не будешь, Хоуп поднялась с кресла, поправила халат и поплелась наверх, к вендинговым автоматам в зоне отдыха. Нужно было добыть хоть какой-то уродский шоколадный батончик и еще одну дозу отвратительного, но бодрящего растворимого кофе. Автомат гудел и светился тоскливым люминесцентным светом. Хоуп вставила пару мятых купюр и выбила себе треугольный сэндвич с ветчиной на вид довольно сомнительный, но выбираться в город под дождь и наледь хотелось еще меньше. Забирая пластиковую упаковку из лотка, она вдруг застыла. Мысли невольно вернулись на второй этаж. Леон торчал в том кабинете с самого утра. Вряд ли он спускался в столовую, зная его маниакальную въедливость, когда дело касается работы. Да и вообще, судя по его виду, питался он исключительно кофеином и чисто упрямством. Хоуп со вздохом залезла обратно в карман за мелочью. — Какая же это хреновая идея… — пробормотала она себе под нос. Тем не менее, пальцы уже выбивали комбинацию на панели. В лоток вывалился второй сэндвич с двойной курицей, поплотнее. Подойдя к кофемашине, она налила два больших стакана черного кофе, ощущая, как внутри всё сжимается от глупой натянутости. С какого перепугу она вообще о нем заботится? Он утром ясно дал понять: «есть вопросы — зови», чисто по делу, холодно и суховато. И идти к нему сейчас с этими сэндвичами казалось чем-то невероятно глупым. Она чувствовала, что между ними образовалась какая-то странная трещина, и причин этой перемены она не понимала. Но ноги сами несли её по лестнице на второй этаж. Едва удерживая в пальцах два горячих стаканчика и упаковки с едой, Хоуп подошла к полуоткрытой двери кабинета. Внутри горела только настольная лампа, а экран монитора синел от бесконечных строк логов и сетки видеозаписей. Она осторожно толкнула дверь локтем. — Не помешаю? — негромко спросила она, заглядывая внутрь. — Ты, кажется, с утра ничего не ел. Сэндвич будешь? Леон медленно поднял голову от монитора. В тусклом свете настольной лампы он выглядел вымотанным: густые светлые волосы взъерошены, а в глазах застыла тяжелая усталость человека, который несколько часов подряд вглядывался в пиксели и цифровой шум. Увидев Хоуп на пороге, он на мгновение замер. В его взгляде мелькнуло противоречие: глухая, подспудная радость от того, что она просто пришла, натолкнулась на вспыхнувшую настороженность. Леон прогнал через себя эту короткую вспышку эмоций и чуть расслабил плечи, понимая, что дальше держать непроницаемую маску будет выглядеть совсем уж нелепо. — Хоуп… — его голос прозвучал немного сипло от долгого молчания. Он бегло окинул взглядом паршивый кофе и сэндвичи в её руках. Желудок, до этого молчавший тут же отозвался просительным урчанием. — Готовил себя к тому, что придется грызть канцелярские скрепки, — с легкой, едва заметной полуулыбкой сказал он, отодвигая в сторону стопку распечатанных бумаг. — Так что ты очень вовремя. Проходи. Хоуп прошла в кабинет и осторожно опустила стаканчики с кофе и упаковки с едой на край заваленного бумагами стола. — Взяла тебе с двойной курицей, — сказала она, слегка пожав плечами. — Надеюсь, съедобно. Из вендинга на первом этаже особо выбирать не приходится. Леон взял сэндвич, на мгновение задержав взгляд на её пальцах, и тихо хмыкнул. — Спасибо. Ты меня подкармливаешь уже второй день подряд, — в его голосе прошмыгнула теплая, искренняя нотка, на секунду пробившая ту самую строгую броню, которую он нацепил с утра. Хоуп чуть-чуть улыбнулась — уголки губ дернулись вверх помимо её воли, хотя внутри все еще оставался какой-то неловкий осадок. Она подвинула к себе свой стаканчик и присела на край соседнего рабочего стола. — А ты почему еще не дома? — спросил Леон, распаковывая сэндвич и изучая её уставшее лицо. — Смена же вроде закончилась. — График смен, — вздохнула Хоуп, сфокусировав взгляд на парящем кофе. — Совсем из головы вылетело. У меня сегодня ночная, так что до восьми утра я официально здесь. Леон понимающе кивнул и сделав глоток горячего напитка, тихо произнес: — Значит, мы тут застряли вдвоем. В кабинете на несколько секунд повисла тишина. Эта простая фраза прозвучала как-то слишком двусмысленно и интимно для полутемной комнаты, где горела лишь одна лампа. Леон тут же снова слегка напрягся, мысленно отдергивая себя за лишнюю откровенность, а Хоуп почувствовала, как вдоль позвоночника пробежал знакомый колется липкий ледок. Вроде бы ничего особенного не произошло, но ощущение, что между ними снова творится что-то странное и неконтролируемое, накрыло с новой силой. Хоуп хмыкнула и, сделав небольшой глоток обжигающего кофе, с легким сарказмом заметила: — Ну, не совсем вдвоем. Тут еще патрульные на дежурстве. И Том внизу… который, к слову, до сих пор напуган так, будто ты у него не данные просил, а душу вымогал. Леон на мгновение замер с сэндвичем в руке, а потом устало качнул головой и слегка усмехнулся: — Пусть распугивается уже. Я, конечно, умею быть убедительным, но не до такой же степени, чтобы взрослый мужик от каждого шороха в морге прыгал. Хоуп не удержалась и тихо рассмеялась. Леон замер, на мгновение перестав жевать, и посмотрел на неё. Её искренний смех прозвучал удивительно живо. Он поймал себя на том, что смотрит на то, как чуть прищуриваются её глаза и поднимаются уголки губ. В груди что-то колебнулось, теплое и забытое. Улыбка сама собой коснулась его губ, мягкая и совсем не такая, с какой он ходил весь день. Черт возьми, — транзитом пронеслось у него в голове, — а ведь когда она вот так смеется, она чертовски красивая. Леон быстро перевел взгляд на свой кофе, пытаясь скрыть мысль и внезапное смущение, но теплая улыбка так и осталась висеть на его лице. Хоуп перехватила его взгляд и, заметив, как разгладились хмурые морщинки у его глаз, чуть накренила голову набок. — Что? — спросила она, не переставая улыбаться, и слегка прищурилась, пытаясь раскусить эту его неожиданную перемену. Леон качнул головой и быстро сделал еще глоток кофе, пряча легкое смущение за бумажным стаканчиком. — Да нет, ничего, — проговорил он, выдержав короткую паузу. — Просто когда кто-то смеется, мне тоже иногда весело бывает. Не всегда же я такой угрюмый. Он слегка хмыкнул, рассматривая кружащийся пара от кофе, и добавил с едва уловимым, почти самоироничным вздохом: — Вообще я вполне общительный был. Когда-то. В академии, может… Хотя… Он неопределенно повел больным плечом, будто сам сомневался, существовал ли тот парень из полицейской академии на самом деле, или это был лишь очередной сон из прошлого. Хоуп слегка наклонила голову, улыбаясь чуть дразнящей улыбкой, которая в последнее время пробивалась сквозь всю её броню всё реже. — Уверена, ты и сейчас умеешь веселиться, — произнесла она, качнув стаканчик с кофе. — Просто слегка забыл, как это делается. Так что, когда всё это закрытое дело останется позади, мы организуем вылазку. Проведем тебя куда-нибудь толпой, покажем местный колорит. Леон тихо хмыкнул и сделал еще глоток, пряча вздох за бумажным краем стакана. Идея идти куда-то «толпой», с местными копами, шумными компаниями или кем-либо еще, вызвала у него лишь привычную головную боль. Толпы он терпеть не мог. Но мысль о том, чтобы просто сидеть где-нибудь в тихом баре на отшибе, без раций, отчетов и крови на асфальте... и чтобы напротив сидела именно она…эта мысль неожиданно отозвалась странным, теплым уколом где-то под ребрами. — Толпой, значит? — переспросил он, приподняв одну бровь с лёгкой, едва заметной иронией. — Смотри, а то ещё поймаю тебя на слове… Хоуп усмехнулась и дразняще блеснула глазами, делая очередной глоток кофе. — Ну, если никто не пойдет, я свожу тебя в «Красный феникс», — с самым серьезным видом заявила она. — Это местный ночной клуб на выезде из города. Место дико жуть какое жуткое, зато очень колоритное. И там страшные местные женщины танцуют стриптиз. Поверь, такое ты даже в своем Вашингтоне не видел. Это зрелище намертво выжигает любые воспоминания о зомби и прочих ужасах. Леон чуть не поперхнулся кофе. Он закашлялся, быстро прикрыв рот кулаком, и уставился на неё с смесью шока и искреннего изумления. — Стриптиз? В местном клубе? — переспросил он, когда к нему вернулся голос, а на губах снова заиграла тень кривой улыбки. — Хоуп, ты сейчас пытаешься меня расслабить или окончательно добить? Я, конечно, видел много всякой чертовщины в этой жизни, но к такому морально явно не готов. Он качнул головой, но взгляд его стал теплее, а вся скованность и мрачность окончательно растворились в смехе, заполнившем полутемный кабинет. — Ты не представляешь, насколько там всё жутко, — продолжала Хоуп, уже не сдерживая смех. — Я как-то заходила туда, когда Лиз работала барменшей. Боже, такие танцы… Это просто жуть! Я-то думала, что сама хреново танцую, но после того зрелища поняла: да там в бикини даже я выглядела бы первой красоткой! Она снова громко рассмеялась, абсолютно не задумавшись о том, что именно только что ляпнула вслух. А вот Леон не просто услышал. Фраза буквально врезалась ему в мозг. В голове мгновенно и безжалостно вспыхнул образ: Хоуп, в бикини, как с какой-нибудь обложки журнала Playboy, под приглушенным светом... Мозг Кеннеди, до этого загруженный только отчетами, на долю секунды полностью отключился. Он резко замер, ощущая, как к шее и ушам приливает обжигающая волна жара. Чтобы не выдать себя и не уставиться на нее с совершенно ошалевшим видом, Леон судорожно сморщился, быстро поднял руку и с силой сжал свое левое, больное плечо. — Ох… черт, — прошипел он сквозь зубы, наигранно поморщившись и делая вид, будто его накрыл приступ резкой боли в старой травме. — Что-то плечо заныло… Затек, похоже, за этим монитором. Он интенсивно замассировал сустав через ткань куртки, старательно глядя куда-то в пол и изо всех сил пытаясь выкинуть из головы вспыхнувшую картинку, пока собственное сердце отбивало чечетку где-то в горле. Хоуп, абсолютно ничего не заметив за своей же шуткой, допила последние капли кофе и выбросила пустой стаканчик в корзину. — Ладно тебе, от сидения за монитором еще и не то затечет, — сочувственно хмыкнула она, пока Леон всё еще усердно «разминал» плечо, пытаясь вернуть мыслям хоть какую-то рабочую дисциплину. В этот момент в дверь коротко и сухо постучали. Разговор мгновенно оборвался. На пороге появилась Роуз с увесистой стопкой папок в руках. Она перевела взгляд с Леона на Хоуп, прищурилась, задержавшись на двух сэндвичах и стаканчиках, и в кабинете снова натянулась струна. — Всё в порядке? — тонко приподняв бровь, спросила Роуз, аккуратно опустив архивные дела на край стола. — Да. Просто перерыв, — ровным, безупречно профессиональным голосом ответил Леон, мгновенно взяв себя в руки и слегка качнув головой. Роуз еще раз окинула их двоих настороженным, въедливым взглядом — будто пыталась прочесть между строк, что именно здесь происходило до её прихода, но расспрашивать не стала. Она лишь молча кивнула и вышла, тихо прикрыв за собой дверь. Леон провожал её взглядом, пока шаги в коридоре не стихли, после чего повернулся к папкам, а затем — к Хоуп. — Поможешь разобраться? — спросил он, открывая первую обложку. — Или у тебя еще своя работа есть? — На сегодня пока всё сделала, — ответила Хоуп, слегка потянувшись. — А что нужно? — Нужно проверить личные дела всех сотрудников, — Леон подвинул к ней половину стопки. — Будешь зачитывать мне ключевые факты, даты, переводы и любые странности, а я пока досмотрю видео. Ищем всё, что выбивается из нормы или выглядит подозрительно.

***

Следующие три часа прошли в монотонной, изматывающей тишине, разбавляемой лишь шорохом страниц, стуком клавиш и редкими комментариями. Хоуп один за другим зачитывала формуляры сотрудников: даты поступления на службу, выговоры, больничные, рапорты. Ничего. Никаких темных пятен, неоплаченных долгов или подозрительных контактов. Обычный штат маленького провинциального участка. Леон в это время непрерывно гонял по кругу записи с камер наблюдения, сопоставляя секунды с цифровыми логами системы доступа. Кадр за кадром. Отправка тела, подписи в накладных, выгрузка... На всех записях фигурировал только Том. Испуганный, дерганый, но один. Никаких посторонних теней, никаких силуэтов в коридорах, никто не входил в лабораторию. По бумагам и видео всё выходило так чистенько, будто тело действительно уехало в окружной центр из-за нелепой путаницы, а образцы пропали сами собой. Но в такие совпадения Леон Кеннеди не верил уже лет десять. Он откинулся на спинку крела, скрестил руки на груди и уставился в синеющий экран монитора. Его брови сдвинулись к переносице, а взгляд стал тяжелым, въедливым и мрачным. Хоуп, закрыв очередную папку, посмотрела на него и не удержалась: — Что? — Ощущение, что кто-то вырезал куски из архива еще до того, как его получил Форд. Или… сам Форд здесь подчистил следы перед тем, как отдать мне доступ, — тихо, сквозь зубы проговорил Леон, давя в себе закипающее раздражение. Хоуп приподняла бровь и с легким скепсисом качнула головой: — М-да… Ты что, и Форда теперь до печенок задолбаешь? Леон медленно перевел на неё мрачный, но абсолютно серьезный взгляд и коротко чеканил: — Возможно. Хоуп не удержалась, фыркнула и со смешком качнула головой: — Слушай, оставь ты парня в покое. Форд вообще девственник и заикается, стоит кому-то из руководства на него чуть громче посмотреть. Ты из него сейчас супершпиона лепишь, а он наверняка просто запутался в папках и теперь сидит и молится, чтобы ты от него отстал. Леон едва заметно хмыкнул, уголок его губ дёрнулся вверх, хотя взгляд остался всё таким же цепким. — Девственники с заиканием иногда сливают информацию быстрее всех, — отрезал он, хотя в тоне уже не было прежней жесткости. — Но ладно. На сегодня, похоже, мы отсюда больше ничего не выжмем. Вдруг на столе коротко вибрирует телефон Леона. Экран вспыхивает, оповещая о пришедшем сообщении. Кеннеди разворачивает корпус, разблокирует смартфон и пробегает глазами по строчкам. На его лице снова появляется суховатая ухмылка — он тихо хмыкает и откладывает телефон обратно на стол экраном вниз. Хоуп внимательно следит за его реакцией и, не выдержав, приподнимает бровь: — Ну, а на этот раз что? — Из лаборатории, — Леон чуть наклоняет голову, опираясь подбородком на сцепленные в замок пальцы. — Прислали промежуточные результаты. Всё ровно так, как я и говорил... и как было в твоем отчете. Полное совпадение по структуре. Он делает паузу, тяжелым взглядом уставившись на закрытую папку с делом. — Твое экспертное заключение подтвердилось на сто процентов, Хоуп. И теперь не отмазаться обычной ошибки. Хоуп облегченно выдохнула, словно с её плеч только что свалился пуд соли, и тихо, почти про себя пробормотала: — Боже, ну слава богу... Леон пристально посмотрел на неё. Он отчетливо увидел, как её всё еще слегка штормит под внешним спокойствием всё ещё проглядывали последствия выговора, дикого стресса и шока. Она держалась молодцом, но усталость и нервы давали о себе знать. Кеннеди тихо хмыкнул, поднялся из-за стола и поправил футболку. — Пойду до туалета дойду, заодно ноги разомну. Тебе ещё кофе принести? — Не откажусь, — кивнула Хоуп, слегка улыбнувшись и откидываясь на спинку кресла. — Принято. Он вышел из кабинета, тихо прикрыв за собой дверь. Однако вместо того, чтобы направиться к кофейному автомату или в уборную, Кеннеди бесшумным шагом свернул в противоположную сторону коридора, прямо к кабинету Джона. Джон сидел за своим рабочим столом, откинувшись на спинку крела, и лениво пускал кольца сигаретного дыма в потолок. В полутьме кабинета горела только настольная лампа. Леон вошел без стука. Дверь тихо щелкнула, и прежде чем Джон успел хотя бы открыть рот или возмутиться бесцеремонности, Кеннеди в два шага подошел к столу и с суховатым стуком положил прямо перед ним свой разблокированный телефон. На экране открывалось письмо из лаборатории с предварительными результатами. Джон медленно перевел взгляд с экрана на Леона, затянулся еще раз, взял телефон и лениво пробежал глазами по строчкам. — И что? — равнодушно спросил он, выдыхая дым в сторону. Леон опёрся ладонями о край стола, нависая над ним, и проговорил чеканно, не скрывая стального тона: — А то, что было бы неплохо наконец начать проводить нормальное расследование. А еще — извиниться перед мисс Дайсон. За вчерашнее. Джон на секунду замер с сигаретой у губ, а потом искренне, во весь голос расхохотался, качая головой. — Перед кем?! Перед мисс Дайсон? — Именно, — отрезал Леон, даже не моргнув. — Хоуп Дайсон. Знаете такую? Думаю, да. Смех Джона мгновенно угас. Лицо его налилось тяжелой, мрачной злостью. Он медленно подался вперед, с силой затушил сигарету об пепельницу, буквально вжимая окурком табак в стекло, и поднялся во весь рост. Джон был явно выше Леона и массивнее — широкие плечи, тяжелая, бычья фигура. Он сделал шаг вокруг стола и подошел вплотную к Кеннеди, пытаясь подавить его своим весом и ростом, нависая буквально в нескольких сантиметрах. — Ты мне послушай сюда, агент, — тихо, с угрожающим шипением проговорил Джон, обдавая Леона сигаретным перегаром. — Она получила ровно то, что заслужила. И пусть лучше работает нормально, а не подсылает ко мне своих собачек вроде тебя. Если эта пигалица думает, что раз вышла мордашкой, то её тут все по голове гладить будут и косяки прощать, пусть обратно в свою академию валит. Здесь ей не там. Леон даже не шелохнулся. Он лишь чуть прищурился, встретив тяжелый взгляд Джона абсолютно холодными, ледяными глазами, в которых не было ни капли страха. — Сильно задела, да? — с ледяной, едва уловимой издевкой проговорил Леон, даже не поведя бровью под его давлением. — На свидание не пошла? Или, может, ее отец тебе в свое время отворот-поворот дал? Эти слова попали точно в цель. Лицо Джона мгновенно налилось багровой краской, а жила на виске вздулась. — Ах ты, щенок!.. — рявкнул он и с силой толкнул Леона ладонью в грудь. Леон слегка качнулся назад, но тут же сгруппировался, и в его глазах вспыхнул опасный, хищный огонёк. Он уже сделав шаг вперед, готовый ответить жестко и мгновенно, как вдруг дверь кабинета резко распахнулась. — Ой! — в проеме показалась голова одного из дежурных. — Вас там у дежурки срочно вызывают! Джон тяжелело дышал, глядя на Леона с яростной ненавистью, но сцепил зубы и одернул форму. — Иду, — отрезал он, не сводя глаз с Кеннеди. Направляясь к выходу, Джон намеренно и с размаху врезался плечом прямо в больной левый сустав Леона, вкладывая в этот удар всю свою злость. Резкая, прошибающая боль мгновенно обожгла руку до самого локтя. Леон на секунду замер, плотно сжав челюсти, чтобы не выдать ни единого звука. Он лишь тихо хмыкнул вслед уходящему Джону, проводив его долгим, холодным взглядом, и спокойным шагом направился к кофейному автомату — кофе для Хоуп сам себя бы не принес. Когда Леон вернулся в кабинет, Хоуп всё так же сидела за столом, но усталость окончательно взяла своё. Голова её клонилась вниз, веки тяжелели, и она уже явственно засыпала прямо на неудобном офисном стуле, мерно дыша под гул системного блока. Тихий щелчок двери заставил её вздрогнуть. Она похлопала глазами, сгоняя сон, и подняла взгляд на вошедшего Кеннеди. Хоуп сощурилась, внимательно вглядываясь в его лицо, и тут же нахмурилась: — Что-то случилось? — С чего ты взяла? — спокойно отозвался Леон. Он подошел к столу и поставил стаканчик прямо перед ней, стараясь двигаться непринужденно и не показывать, как после «прощального» удара Джона всё еще ноет плечо. — Тебя долго не было, — Хоуп обхватила теплыми ладонями стакан, не сводя с него цепкого взгляда. — И ты какой-то… не такой. — Какой - «не такой»? — Леон чуть приподнял бровь, делая глоток и опираясь бедром о край стола. Хоуп неопределенно пожала плечами, поправив выбившуюся прядь волос: — Не знаю. Просто ощущение от тебя такое… Будто ты только что с кем-то мысленно пересчитал все ребра, а теперь делаешь вид, что ходил за кофе. Леон лишь тихо хмыкнул на её догадку и неопределенно пожал правым плечом, так и не выдав себя ни единым мускулом. Хоуп ещё пару секунд подозрительно прищуривалась, всматриваясь в его непроницаемое лицо, но в итоге сдалась. — Ладно... — она поднялась со стула, забрала свой стаканчик и поправила халат. — Пойду к себе в лабораторию. У меня там ещё осталась пара дел, нужно доразбирать их… — Я могу зайти позже? — спросил Леон, провожая её взглядом. — Да, пожалуйста, — на автопилоте отозвалась Хоуп, уже на шагу к двери. — Если тебе здесь надоест этой ночью, я вся твоя... Она осеклась прямо на полуслове. Дверная ручка в её руке замерла, а щеки мгновенно залил густой румянец. Хоуп резко обернулась, едва не пролив кофе, и смущенно замкнулась, пыталась быстро исправить двусмысленную фразу: — Эм... Вернее! Ну... В смысле, я буду у себя! Если что-то найдешь по делу... Леон медленно качнул головой, удерживая на губах едва заметную, но чертовски обаятельную усмешку. — Отлично, — спокойно и с легким подтекстом резюмировал он, отпивая из своего стакана. — Проведем ночь вместе. Хоуп застыла на месте, густо покраснев до самых кончиков ушей. Она открыла рот, попытавшись найти хоть какие-то убедительные аргументы, но быстро поняла, что своими оправданиями сделает всё только хуже. — Я... в лабораторию, — быстро пробормотала она, решив, что самое умное сейчас — просто сбежать. Она резко развернулась к двери, но от смущения и неловкости слегка не рассчитала траекторию. Ее локоть зацепил стопку папку-планшет, лежавшую на краю ближайшего стола. Планшет с громким треском грохнулся на полупустой поднос, а кофе в ее стаканчике опасным плеском поднялся до самых краев, едва не выплеснувшись на халат. — Черт... извини, — пискнула Хоуп, на секунду замешкавшись, но тут же махнула рукой, подхватила падающий планшет и, больше не рискуя встретиться с Леоном взглядом, молниеносно выскочила в коридор. Дверь за ней захлопнулась, оставив Кеннеди в тишине кабинета с тихим хмыком и теплой усмешкой на губах.

***

Хоуп, уткнувшись в микроскоп, буквально молилась всем известным богам, чтобы Леон забыл про своё обещание. Или чтобы его срочно вызвал шериф, завалили бумагами, отправили на патрулирование, да что угодно, лишь бы он не пришёл. Одно дело держать профессиональную дистанцию в морге, и совсем другое сидеть вдвоём в глухую ночь после той идиотской фразенки про «вся твоя». Когда с последней базовой экспертизой было кончено, Хоуп с облегчением вздохнула. Впереди оставалось пара часов затишья до утренней смены, и она поняла, что вполне может позволить себе перерыв. Сбросив наконец белый медицинский халат, она с наслаждением потянулась. На смену стерильной форме из шкафчика достала уютную, явно оверсайзную теплую кофту крупной вязки и мягкие вязаные носки, в которые спрятала замерзшие ступни. В небольшом кабинете при лаборатории она включила маленькую настольную лампу, дававшую мягкий янтарный свет, и заварила себе кружку горячего чая с травяным сбором. Атмосфера мгновенно изменилась. Строгая лаборатория словно растворилась в полутьме, уступив место какому-то маленькому, тихому островку тепла. Хоуп забралась с ногами на стул, обхватив горячую кружку обеими ладонями, и едва успела сделать первый глоток, как дверная ручка опустилась. Леон вошел бесшумно. Он остановился в дверях, опираясь плечом о косяк, и молча уставился на неё. Вся его обычная собранность и натянутость как-то сама собой ослабла. Перед ним сидела совершенно другая Хоуп — мягкая, домашняя и удивительно уютная. Удивительно, но где бы она ни оказывалась будь то мрачный подвал прозекторской или холодный кабинет, она каким-то естественным образом умела создать вокруг атмосферу дома. — Уютно, — тихо проговорил Леон, уголок его губ слегка тронула тёплая, едва заметная улыбка. Хоуп чуть вздрогнула от его голоса, но тут же расслабилась, сжимая кружку в ладонях, и тепло улыбнулась: — Чай хочешь? — Можно, — Леон сделал шаг внутрь кабинета, не сводя с нее внимательного взгляда. — А с чем? — Травяной. Чабрец, мята и немного ромашки, — ответила Хоуп и, помедлив секунду, с легким опасением уточнила: — У тебя нет аллергии? Леон тихо хмыкнул, слегка качнув головой. — После съеденных змей в Испании? Не особо. Хоуп на мгновение замерла с чайником в руках. В ее глазах вспыхнуло искреннее удивление: Чего, змеи? В Испании? Но, посмотрев на его совершенно спокойное и непроницаемое лицо, она решила лишних вопросов не задавать. Захочет сам когда-нибудь расскажет. Она налила душистый чай во вторую кружку и протянула ему. — Держи. Идем, — Хоуп кивнула в сторону неприметной двери в глубине кабинета. — Перейдем, тут гораздо теплее. Леон пошел за ней. За дверью оказалась небольшая, но невероятно обустроенная комната отдыха. Здешний холодный кафель сменялся небольшим мягким ковром на полу, у стены стояли металлические шкафчики для вещей, а в углу уютно расположился небольшой потертый диванчик, накрытый клетчатым пледом. Рядом тихо пощелкивал и отдавал мягким жаром маленький обогреватель, разогревая воздух. — Вот, — Хоуп первее забралась на диван, поджав под себя ноги в теплых носках, и указала Леону на свободное место рядом. — Здесь хоть выспаться можно, если дежурство совсем тоскливое. Леон не стал садиться на диван. Вместо этого он спокойно опустился прямо на ковер напротив, опираясь спиной о дверцу одного из металлических шкафчиков. Он вытянул длинные ноги, слегка поморщившись от едва ощутимой отдачи в плече, и поставил свою горячую чашку на пол рядом с собой. Хоуп понаблюдала за ним пару секунд, а затем с тихим, удовлетворенным вздохом поставила свою кружку рядом с его. Она потянулась, согнула колени и улеглась вдоль небольшого диванчика, подложив одну из подушек под голову и натянув клетчатый плед до самого подбородка. Её ноги в мягких вязаных носках вытянулись почти на всю длину. — О-о-й, класс... — тихо промурлыкала она, прикрывая глаза от накатившего тепла и усталости. Леон тихо хмыкнул, глядя на то, как она уютно устроилась, и негромко заметил: — Вот поэтому тот тип в «Титанике» и не выжил… Хоуп чуть приоткрыла один глаз и с ленивым упреком посмотрела на него сверху вниз: — Дверь не была рассчитана на двоих. — Как и этот диван, — отрезюмировал Кеннеди, наглядно обведя взглядом ее и крошечное сиденье. — Эй, я предлагала тебе просто посидеть! — фыркнула Хоуп, с улыбкой оправдываясь. — Но лечь… уж прости, ты слишком здоровый для этого дивана. Леон тихо рассмеялся,качая головой: — Женщины… То дверь им маленькая, теперь диван. А мужчины так и замерзают насмерть… Хоуп хитро прищурилась, шутливо насупившись, и, сгребя половину клетчатого пледа, с легким взмахом бросила его прямо Леону в лицо: — На, держи! Теперь точно не замерзнешь, «страдалец». Кеннеди легко поймал мягкую ткань, сбросил ее на плечи и тепло улыбнулся. В маленькой подсобке, под тихий гул обогревателя и аромат травяного чая, царила редкая, спасительная тишина, в которой обоим впервые за долгие дни было просто хорошо и спокойно. Хоуп тишине подсобки глубоко и устало вздохнула, сильнее зарываясь носом в подушку. Веки её окончательно отяжелели. — Я полежу немного, хорошо? — едва слышно пробормотала она, уже засыпая. — Если тебе там холодно или неуютно... — Всё нормально, — перебил её Леон полушепотом, не сводя с неё мягкого, внимательного взгляда. — Посижу. Хоуп только успела едва уловимо кивнуть, и буквально через пару минут её дыхание стало ровным и глубоким. Она уснула моментально, сказались бесконечные часы в морге, стресс и накопившаяся усталость. Леон остался сидеть на полу. Он чуть согнул одну ногу в колене, опираясь на неё локтём, и на мгновение опустил руку к кобуре. Привычным, доведенным до автоматизма движением он тихо отстёгнул фиксатор, слегка приподнял пистолет, проверяя ход затвора и надежность предохранителя, и так же бесшумно вернул оружие на место. Профессиональный инстинкт даже в относительном тепле и безопасности он не ослаблял контроль. А потом он снова перевёл взгляд на Хоуп. В тусклом свете настольной лампы, без своего строгого лабораторного халата она казалась удивительно хрупкой и беззащитной. Несколько непослушных прядей выбились из хвоста и упали ей на лицо, а во сне она чуть наморщила нос. Кеннеди всматривался в её черты — такие спокойные сейчас, полностью доверившиеся ему. В её присутствии всё дерьмо, происходившее в участке просто переставали существовать. Впервые за долгое время его собственное напряжение окончательно отпустило. Откинув голову назад, Леон прислонился затылком к металлу шкафчика. Тепло от обогревателя, тихий шелест её дыхания и кружка горячего чая сделали своё дело напряжение последних дней взяло своё, и он сам незаметно погрузился в чуткую, полудрёму. Прошло то ли полчаса, то ли пара часов время в полумраке подсобки потеряло всякий счёт. Внезапную тишину разрезал резкий звонок телефона. Леон среагировал мгновенно, на автомате: ещё даже не успев толком открыть глаза и стряхнуть остатки сна, он уже выудил мобильный из кармана и снял трубку. — Эм… Леон? — раздался в динамике осторожный голос Роуз. — На связи, — глухо проговорил он, протирая лицо свободной рукой и сразу возвращая себе концентрацию. — Что произошло? — Десять минут назад поступил вызов. Соседи слышали выстрел в доме того полицейского… ну, который потерял напарника на прошлой неделе. Наши уже выехали на место, оцепляют территорию. Леон на секунду замер, переваривая информацию. — Ты хочешь, чтобы я тоже поехал? — спросил он, уже поднимаясь на ноги. — Да, — без колебаний ответила Роуз. — Потому что я понятия не имею, что там происходит и насколько там безопасно. Ребята пока только оцепят периметр, но нужен кто-то, кто возьмет контроль. — Понял. Выезжаю, — коротко отрезал Леон, натягивая куртку. — И еще, — запнулась Роуз. — Хоуп тоже нужна там как судмедэксперт. Осмотр места потребуется сразу. Только я не могу до нее дозвониться, у нее отключен…Леон машинально перевел взгляд на диван, где всё так же безмятежно, укутавшись в плед, спала Хоуп. — Всё в порядке, она спит рядом, — на автомате вырвалось у него. На том конце провода образовалась повисшая, весьма красноречивая пауза. Леон сам тут же сообразил, насколько неоднозначно прозвучала эта фраза для сотрудницы участка. Роуз, впрочем, проявила профессиональную выдержку и выдержала паузу, решив не задавать лишних вопросов: — Эм… Ладно. В общем, ждем вас обоих на месте. — Чёрт... — тихо прошипел Леон, сбрасывая вызов и убирая телефон обратно в карман. Он смущенно качнул головой от собственной неловкой фразы, но времени раздумывать над этим совершенно не было. Набросив куртку, Кеннеди мягко подошел к диванчику, опустился на одно колено и аккуратно потрогал Хоуп за плечо: — Хоуп… Вставай, Хоуп. Она едва заметно наморщила носик, заёрзала и, не открывая глаз, тихо и забавно пробормотала: — М-м-м… Я не сплю… Я всё слышу… — Да правда, что ли? — с едва уловимой, усмешкой прошептал Леон, продолжая осторожно поглаживать ее по плечу. — Давай, просыпайся. У нас вызов. Хоуп сонная, с разлохмаченными волосами, с трудом разлепила веки и похлопала ресницами, пытаясь собрать мысли воедино. Но стоит только Леону вкратце и быстро обрисовать ситуацию, выстрел в доме офицера, потерявшего напарника, вызов оцепления, как всю ее сонливость словно рукой сняло. Сработало профессиональное «включение». Хоуп тут же поднялась на ноги и на ходу начала спешно натягивать куртку, параллельно метнувшись к рабочему столу, чтобы собрать чемоданчик с выездными инструментами судмедэксперта. Леон стоял у дверей и молча наблюдал за тем, как её отголоски сна все-таки дают о себе знать: Хоуп слегка покачивало из стороны в сторону, а пальцы с трудом попадали по молнии сумки. — Поведу я, — спокойным, непоколебимым тоном чеканно произнес Леон. — Дашь ключи? Хоуп на секунду застыла с чемоданчиком в руках, сонно похлопала глазами и буркнула: — Эм… Я сама довезу, всё нормально… — Куда? До ближайшего кювета? — пошутил Леон с легкой ухмылкой, протягивая ладонь. — Давай ключи, не упрямься. Хоуп тихо хмыкнула, понимая, что он абсолютно прав и спорить сейчас бессмысленно, достала из кармана брелок и вложила ему в руку. — Жду тебя возле участка, — сказал Леон и первым вышел в коридор, чтобы дать ей пару минут окончательно прийти в себя и закончить сборами. Спустя пару минут Хоуп спустилась к парковке и запрыгнула на пассажирское сиденье. Дорога заняла совсем немного времени, уличное освещение уныло мелькало в окнах, а в салоне висело молчаливое спокойствие. Каждому нужно было пару минут, чтобы окончательно переключиться на рабочую волну. Когда они подкатили к нужному адресу, перед тихим частным домом уже вовсю мигали красно-синие маячки патрульных машин. Территория была огорожена желтой лентой. Кеннеди первым выбрался из машины, Хоуп сразу за ним. К ним навстречу тут же поспешил один из дежурных офицеров: — Леон, Хоуп. Мы оцепление выставили, внутрь никто не заходил. Но есть проблема… похоже, там пробки выбило. В доме полная темнота. — Понял, — отрезал Леон. Он сбросил куртку на переднее сиденье машины, чтобы она не сковывала движений, достал из кобуры пистолет и щелкнул кнопкой тяжелого тактического фонаря. Луч яркого белого света разрезал ночную тьму. — Я схожу проверю, — произнес он, делая шаг к крыльцу. Хоуп тут же подхватила свой чемоданчик и пристроилась следом за ним. Леон на секунду остановился, чуть повернув к ней голову: — Я бы подождал на твоем месте. — Да ладно тебе, я не из пугливых, — спокойно отозвалась Хоуп, крепче сжимая ручку чемодана. Кеннеди едва заметно покачал головой, фиксируя хват на рукояти пистолета: — Дело не в пугливости, Хоуп. А в твоей безопасности. Очень не хотелось бы, чтобы с тобой что-то случилось. Хоуп на мгновение замерла от его тона, а потом уголки ее губ чуть дрогнули: — Заботливый какой… Леон лишь тихо хмыкнул на её замечание, но спорить не стал. Держа фонарь в одной руке, а пистолет в другой, он осторожно толкнул входную дверь и первым шагнул внутрь. Дом оказался небольшим, одноэтажным, и от него разило въедливым запахом стойкого одиночества, перегара и давно не вынесенного мусора. Высвечиваемый лучом фонаря интерьер ясно говорил сам за себя: хозяин жил здесь абсолютно один и в последнее время совсем забросил быт. На полу валялись пустые жестяные банки, нераспечатанные счета, грязная одежда и коробки из-под пиццы. — Ну и бардак… — иронично заметила Хоуп, аккуратно перешагивая через завалы журналов на пороге. Леон медленно повел лучиком света по стенам и остановился на небольшом столике в прихожей. Среди кучи пыли и ключей лежала рамка. Он полоснул по ней светом: на снимке был сам офицер, улыбающийся и держащий на руках маленького ребенка. Женщины рядом не было. — Видимо, в разводе. Или вовсе холостой, — негромко констатировал Леон, сжимая рукоять пистолета. Хоуп остановилась за его спиной, внимательно разглядывая хаос вокруг, и вдруг тихо, с любопытством спросила: — А у тебя дома такой же бардак? Или идеальная чистота? Леон на секунду замер, плавно поворачивая голову к ней, и уголок его губ едва заметно дернулся: — Пытаешься выяснить, нет ли у меня девушки? В темноте прихожей Хоуп тут же вспыхнула, чувствуя, как к щекам приливает жара. К счастью для неё, в тусклом свете фонаря этого почти не было видно, но она всё равно смущенно кашлянула, пытаясь вернуть себе деловой тон. Леон не стал ее мучить и тихо усмехнулся: — Нет. У меня дома точно такой же бардак… иногда. Когда руки не доходят убраться. И живу я один. Дальше они продвигались по коридору в полном молчании. Напряжение в доме сгущалось с каждым шагом, а запахи табака и застоявшегося воздуха сменились едва уловимым, тяжелым запахом свежей крови. Леон первым шагнул в проем гостиной, ведущей из коридора, и резко замер на месте, перекрывая собой путь Хоуп. — Назад… — процедил он сквозь зубы. Но луч фонаря уже выхватил из темноты ужасающую картину. Гостиная была буквально разгромлена: перевернутый кофейный столик, разбитый телевизор, сдернутые шторы и глубокие царапины на обоях. В самом дальнем углу комнаты, прислонившись спиной к обшарпанной стене, сидел тот самый офицер. Он был мертв. Очевидно, полицейский выстрелил себе в голову — пуля вошла прямо в щеку, выдрав огромный клок плоти и оставив на стене за затылком страшный кровавый веер. Но самым жутким было даже не это. Напольный свет фонаря четко высветил его правую руку, бессильно лежащую на ковре: рука от запястья до локтя была буквально разорвана на куски, мясистые волокна и сорванная кожа свисали хлопьями, словно ее долго и с остервенением грызло какое-то дикое животное. Вокруг трупа расплылась огромная, густая лужа темной крови. Хоуп, сделав шаг из-за плеча Леона, наткнулась взглядом на это зрелище и инстинктивно вздрогнула: — Ого… — вырвалось у нее полушепотом. Леон даже не успел ничего произнести или остановить её, профессионализм в Хоуп моментально взял верх над первым шоком. Сбросив на ходу чемоданчик, она уже натягивала латексные перчатки и опустилась на корточки рядом с телом. — В щеку?.. — нахмурилась она, всматриваясь в страшную рану. Луч её собственного налобного фонарика высветил развороченную плоть. — От такого выстрела не умирают мгновенно. Я видела подобный случай в практике, здесь шок и кровопотеря, но… Она быстро огляделась, заметила лежащий неподалеку служебный «Глок» и уже потянулась к своему чемоданчику, доставая стерильные пакеты и скальпель. В это время Леон, чувствуя, что в комнате что-то катастрофически не сходится, медленно повел тяжелым лучом фонаря по углам разгромленной гостиной. Тяжелый, спертый воздух казался намагниченным. Луч скользнул по ободранным обоям, перевернутому креслу и внезапно выхватил из полной темноты всего в полутора метрах от Хоуп неподвижную силуэтную фигуру. Это был Майк тот самый пропавший напарник. Точнее, то, что от него осталось. С напрочь отсутствующим, мутным взглядом, измазанный чужой сохнущей кровью и с разорванным воротом формы. — Хоуп, берегись! — рявкнул Леон, вскидывая пистолет, но было поздно. Девушка едва успела вскинуть голову на его крик. В ту же секунду с диким, нечеловеческим рыком Майк совершил молниеносный рывок и с бешеной силой оттолкнул её от тела. Хоуп буквально пролетела пару метров по воздуху, с грохотом врезалась спиной и затылком в противоположную стену и рухнула прямо на массивный металлический торшер. Тот с треском рассыпался на части, а сама Хоуп неподвижно осталась лежать на ковре среди обломков, оглушенная сильным ударом. — Эй, урод! — рявкнул Леон. Майк уже разворачивался к нему, безумный, с оскаленной пастью, изо рта капала густая слюна в перемешку с кровью. Тварь оказалась невероятно быстрой. Не успел Леон спустить курок, как монстр с нечеловеческим рыком метнулся прямо на него, сбивая с ног. Леон едва успел подставить предплечье правой руки, блоком принимая удар. Гнилостная туша навалилась сверху, пытаясь вцепиться зубами ему в горло. Боль в травмированном левом плече прожгла всё тело, когда Леон попытался оттолкнуть тварь, но он пересилил себя, сжал зубы и со всей силы ударил Майка рукоятью пистолета прямо в висок. Оглушенный бывший полицейский на секунду отшатнулся. Леон тут же перекатился, вскидывая ствол, но тварь с диким шумом и звоном выбила головой стекло и выскочила в окно вместе с рамой. Леон мгновенно вскочил, в три шага преодолел расстояние до разбитого окна и выставил пистолет наружу. Луч фонаря метнулся по заднему двору, успев лишь выхватить сивует, с бешеной скоростью уносившейся в сторону непроглядной тьмы близлежащего леса. Попытаться стрелять вслепую сквозь густые деревья было бесполезно. — Сука! — выплюнул Леон, со всей силы ударив кулаком по подоконнику. И тут же, словно протрезвев, он резко обернулся. — Хоуп… Сбросив всякую мысль о погоне, он бросился через разгромленную комнату к куче обломков у стены, где без движения лежала Хоуп. Леон подбежал к ней, быстро опустился на колени и осторожно, пытаясь не навредить ещё больше, бережно взял ее за плечи и развернул к себе. — Эй, ты меня слышишь? — его голос звучал непривычно напряженно. Она слабо застонала, зажмурилась и медленно открыла глаза. Взгляд её пока еще с трудом фокусировался на его лице. — Ох… голова… — пробормотала она, поморщившись и судорожно вздохнув. — Всё… нормально. Нормально, я живая. Эм… что это вообще было? Леон шумное и тяжело выдохнул, почувствовав, как с груди будто сняли огромный булыжник. На мгновение он поймал себя на мысли, что напугался за неё намного сильнее, чем требовала обычная напарническая инструкция. Сердце всё еще бешено колотилось в груди, и дело было вовсе не в драке с инфицированным. И тут в тусклом свете фонаря он заметил кровь. — Ты ранена, — резко произнес он, уже тянясь к её голове, но быстро понял, что алые пятна, не от травмы головы. Хоуп приподняла правую руку и сама замерла. При падении на разбитый торшер она сильно изрезала ладонь. Пальцы и рука были в крови, а из глубоких порезов на коже прямо торчало несколько мелких острых осколков стекла. Хоуп уставилась на свою израненную ладонь, морщась от запоздалой, но резкой вспышки боли, и тихо выдохнула: — Вот чёрт… Девушка на автомате потянулась пальцами другой руки к самому крупному торчащему стекляшке, но как только задела его, от резкой боли у неё вырвался тихий писк. — Так, даже не вздумай! — жестко перебил её Леон, тут же перехватив её запястье, чтобы она не натворила глупостей и не загнала стекло еще глубже. В этот момент в разгромленный дом с оружием наголо ворвались подоспевшие офицеры из усиления. — Какого хрена здесь произошло?! — крикнул один из них, с дикими глазами озираясь на выбитое окно, кровь на стене и рассыпанный торшер. Леон даже не повернул головы, продолжая бережно держать раненую руку Хоуп. — Помощь нужна, живо. — рявкнул он тонким, не терпящим возражений тоном, наконец подняв взгляд на прибывших. — Вы, двое — подхватили её и отвезли в больницу Дайсон. Там нужны швы, обработка и снимки. Один из вас остаётся со мной оцеплять территорию, всё понятно?! — Да господи, Леон, это просто осколки! — нахмурилась Хоуп, пытаясь высвободить руку и подняться. — Я в порядке, не нужно никакой больницы! Быстро обработаем, забинтуем, и я останусь. Поедем вместе, когда закончим! Леон медленно повернулся к ней. Его взгляд задержался на её бледном лице, на мелких капельках пота на лбу и на окровавленной ладони. Вдруг в груди у него что-то тяжело и непривычно сжалось. С ужасающей отчётливостью он осознал: он меньше всего на свете сейчас хочет, чтобы ей было больно. Это было совсем не по уставу, не про работу в парах, и от этого внезапного, глубокого чувства он сам внутренне напрягся. Он на мгновение закрыл глаза, выдохнул и, посветлев взглядом, посмотрел прямо ей в глаза. Голос его стал непривычно мягким, но твердым: — Нет, Хоуп. Поедешь в больницу. Сдайся врачам, ладно? А я… я заберу тебя оттуда, как только мы тут закончим. Хорошо? — Хоуп, Кеннеди прав, у тебя кровь хлещет, поехали! — вмешался один из офицеров, уже подступая ближе и аккуратно подхватывая ее под локоть. — Давай, машина заведена. Хоуп помедлила секунду, слегка поморщившись от пульсирующей боли в ладони, но спорить больше не стала. Она подняла взгляд на Кеннеди. — Будь осторожен, ладно? Лицо Леона оставалось непроницаемым, но взгляд смягчился. Он просто молча кивнул ей в ответ. Хоуп сделала шаг к выходу и на мгновение задержалась рядом. Прежде чем повернуться к дверям, она импульсивно потянулась здоровой рукой и сжала его плечо — коротко, тепло и крепко. И тут же опустила руку, будто испугавшись собственной смелости, после чего быстро вышла из дома вместе с офицером. Леон остался стоять посреди разгромленной гостиной. Там, где только что касались её пальцы, ткань будто до сих пор хранила это лёгкое, судорожное тепло. В груди у него больно сжалось нечто такое, чему он пока не мог дать названия. Он сжал челюсти, глубоко вдохнул спертый воздух и медленно перевел взгляд на выбитое окно, за которым шумел темный лес.

***

Автоматические двери больницы разъехались в стороны, впуская Леона в стерильную, залитую белым светом прохладу. Он едва успел сделать несколько шагов по глянцевому полу холла, как из дверного проема процедурного кабинета показалась Хоуп. На её правой ладони белела плотная аккуратная повязка, а сама она выглядела заметно уставшей и слегка заторможенной. Леон мгновенно подался вперед, делая шаг ей навстречу, но не успел произнести и слова, из-за угла коридора тяжелой, уверенной шагом вышел её отец. — Мистер Дайсон… Гир заметив Леона коротко кивнул: — Привет, Кеннеди. Ну, как там? — Патрули по периметру расставлены, тело уже увезли в морг. Роуз осталась на месте преступления, контролирует оцепление, а я вот сюда… Дайсон остановился, переведя холодный, тяжелый взгляд с дочери на Леона, и произнес без тени теплоты: — Мог бы тоже остаться там, Леон. Твоя задача — расследование и порядок. — Да, но… — начал было Леон, но Дайсон жестко его перебил: — С Хоуп всё в порядке. Хоуп, стоящая рядом, слега заторможенно кивнула. Действие обезболивающих и сидативных лекарств уже давало о себе знать, веки казались тяжелыми, а раненая ладонь всё равно отзывалась тупой, пульсирующей болью. — Да… всё в порядке, — тихо пробормотала она, показывая забинтованную руку. — Осколки вытащили, швы наложили. Леон смотрел на отца Хоуп и отчетливо понимал: тот прямым текстом выражает крайнее недовольство. Дайсону не нравилось буквально всё, и то, что его дочь оказалась в опасности, и то, как Кеннеди на неё смотрит, и сама их растущая близость. — Вы сами сказали работать нам в паре, — спокойно, но твердо произнес Леон, встречая взгляд старшего Дайсона. — И я надеюсь, впредь ты будешь более разумен, — сухо отчеканил Дайсон, скрестив руки на груди, — и Хоуп больше не придется оказываться в больнице. — Пап, Леон не виноват… — попыталась вступиться Хоуп, с трудом подбирая слова из-за тумана в голове. Леон медленно опустил голову, тяжело выдохнув. Внутри всё сжалось. В словах и взгляде Дайсона была жестокая, но неоспоримая правда: рядом с ним, с его прошлым и с той дрянью, в которую превращался город, ей действительно грозила смертельная опасность. Дайсон всем своим видом давал понять, что Кеннеди для его дочери ходячая угроза. — Да, шериф… — тихим, но глухим голосом ответил Леон, так и не поднимая глаз. — Я постараюсь. — Иди в машину, дочка, — мягким, но подчёркнуто безапелляционным тоном произнес Дайсон, плавно заслоняя её собой от Леона. Он бережно привлек Хоуп к себе и коротко поцеловал в макушку. Девушка, едва удерживая веки открытыми под действием лекарств, с трудом повернула голову в сторону Леона. — Спокойной ночи, Леон… — тихо пробормотала она, слабо улыбнувшись. — Спокойной ночи. Я подгоню твою машину завтра к дому, — ответил Кеннеди, удерживая свой голос в максимально деловом тоне. Хоуп лишь понимающе кивнула и, слегка покачиваясь, побрела к выходу из больницы, оставляя двух мужчин в пустом, гулком холле. Как только автоматические двери за Хоуп закрылись, атмосфера мгновенно изменилась. Дайсон не торопясь повернулся к Леону, подошел вплотную и жестким жестом указал в сторону темного, уединенного угла коридора, подальше от дежурной стойки: — Идём. Леон молча проследовал за ним. Дайсон остановился, засунул руки в карманы и въелся в Кеннеди давящим взглядом. — Послушай меня внимательно, Леон, — тихо, начал он. — Хоуп уже пережила в своей жизни настоящий кошмар. И я очень, очень не хочу, чтобы она проходила через это снова. Постарайся меньше таскать её с собой на опасные вызовы. Твоя главная задача оберегать её, а не грохнуть к чертовой матери. Она у меня одна. Тебе это ясно? Леон лишь молча кивнул, желваки на его скулах желчно ходили ходуном. Внутри всё закипало от несогласия. Он знал, на что способна Хоуп, знал её ум, а её отец буквально создал для дочери «кукольный участок», превратив её реальную работу судебно-медицинского эксперта в безопасную имитацию, лишь бы уберечь от внешнего мира. Но спорить с убитым тревогой родителем сейчас было бесполезно. Однако Дайсон на этом не остановился. Он сделал шаг ближе, понизив голос до шепота: — И ещё… прекращайте это общение. Леон едва заметно нахмурился, вскинув взгляд: — Что? — Ты отлично понял, что я имею в виду, — сухо и безжалостно отрезал Дайсон, всматриваясь в лицо молодого агента. — Хоуп нужна нормальная, спокойная жизнь. А с тобой, Кеннеди, с твоей работой, ей это точно не светит. Каким бы хорошим человеком ты ни был… она заслуживает совсем не этого. Дайсон ещё пару секунд тяжелым взглядом сверлил Леона, а затем, так и не дождавшись ответа, развернулся и размашистым шагом направился к выходу. Стуки его тяжелых ботинок ещё некоторое время гулко отдавались от стерильного кафеля, пока за ним не прошипела закрывшаяся дверь. Леон остался один в тишине больничного коридора. Он медленно опустил голову, уставившись в блестящий пол. Слова старшего Дайсона жгли изнутри сильнее, чем рана на плече. Самым паршивым во всей этой ситуации было то, что отец Хоуп был абсолютно прав, и он заметил то, что сам Леон только-только начал в себе осознавать и от чего так отчаянно пытался отмахнуться. Ему нравилась Хоуп. Как бы паршиво и несвоевременно это ни звучало посреди разворачивающегося ада, как бы ни нарушало все профессиональные границы и как бы опасен он сам для нее ни был это уже произошло. И отпечаток её пальцев на его плече до сих пор казался слишком ощутимым. В это время Дайсон молча сел за руль, с тяжелым стуком захлопнув дверь. В салоне моментально воцарилась давящая, свинцовая тишина. Он хмуро завел двигатель, давя на газ сильнее обычного, и выехал с парковки больницы. Хоуп, аккуратно придерживая забинтованную ладонь, осторожно повернулась к нему и тихо спросила: — Пап?.. О чем вы там говорили? Дайсон даже не повернул головы, въедливо всматриваясь в темную дорогу перед собой. Его челюсти были сжаты так, что на скулах ходили желваки. — С этого дня ты больше не даешь Кеннеди ключи от своей машины, — отчеканил он жестким, безапелляционным тоном. — И с этого же дня ты занимаешься исключительно лабораторией и моргом. На выезды к телам и на места преступлений я найду другого человека и прикреплю его к Леону. Хоуп в шоке уставилась на отца, моментально забыв про тупую боль в раненой руке и туман от лекарств. — Что?! Папа, мне двадцать четыре года! Это моя работа! Я училась на это, я знала, на что иду! И Леон… — И еще, — резко перебил ее Дайсон, повернув к ней голову на светофоре и въедаясь в нее взглядом. — Поменьше заигрываний с Кеннеди. Хоуп аж опешила. Воздух застрял у нее в горле, а щеки мгновенно обжег вспыхнувший румянец. — Что?! — переспросила она, вытаращив глаза и не веря собственным ушам. — Что слышала, — сухо отрезал Дайсон, снова переводя взгляд на дорогу и плавно трогаясь с места. — Я сказал то, что сказал. А как ты это услышала и что из этого поняла — думай сама. Хоуп так и осталась сидеть в полном шоке, потеряв дар речи и откинувшись на сиденье, пока машина везла ее прочь от больницы. Спустя полчаса машина плавно затормозила у дома. Хоуп не произнесла ни слова: молча отстегнула ремень безопасности, вылезла из салона и, прижимая больную руку к груди, быстрой тенью направилась к крыльцу. Дайсон тяжело вздохнул, провожая дочь взглядом. В глубине души он понимал, что перегнул палку. Жесткий тон, ультиматумы, эта резкая фраза про заигрывания… Но им двигал глухой страх за её жизнь. Он видел, в каком состоянии её привезли, видел эти украдкой брошенные взгляды между ней и Кеннеди, и просто не мог допустить, чтобы дочь сгорела в чужом безумии. Но извиниться не хватило сил. — Спокойной ночи, Хоуп, — тихо сказал он ей вдогонку, когда она переступала порог. Хоуп ничего не ответила. Лишь дверь тишиной хлопотала за её спиной. Оказавшись в своей комнате, она опустилась на край кровати, так и не включив свет. В голове стоял полный гул. Неужели отец правда подумал… что они с Леоном друг другу нравятся? Какая глупость! Они ведь просто коллеги. Ну, ладно, приятели. Да, между ними было какое-то странное понимание, пару раз они переглядывались чуть дольше обычного, но не более того! Экран телефона на тумбочке неожиданно вспыхнул и тихо пикнул уведомлением. Хоуп вздрогнула и осторожно взяла смартфон левой рукой. На экране висело сообщение от Лиз: «Я досмотрела тот сериал и просто уревелась! 😭😭 Ты как там, не спишь? Кстати, как твой зануда-красавчик?» Хоуп быстро набила ответ левой рукой, морщась от того, как непривычно печатать с забинтованной ладонью:

«Нас поставили в пару, но отец только что устроил скандал. В общем, он не особо рад, что мы работаем вместе. Хотя сам ведь и поставил нас в пару!»

Ответ от Лиз прилетел мгновенно: «У-у-у-у… А чему конкретно он не рад? Неужто твой Кеннеди знаки внимания проявляет? 😏» Хоуп на секунду зависла над клавиатурой, чувствуя, как снова краснеют уши, и быстро отписала:

«Да с чего ты взяла?! Ну… он приглашал меня на обед, потому что я переутомилась. Привез мою машину к дому. И эм… приехал ко мне в больницу, когда я… в общем, я тут неудачно порезалась, а он сразу приехал. Обычная вежливость!»

Лиз прислала гифку с закатывающимися глазами и следом текстовое сообщение. «Хоуп, ты слепая или притворяешься?! Ты хоть помнишь, как он вел себя в тот вечер в баре? Сидел весь из себя правильный и молчаливый, а на тебя посматривал всю дорогу. Парень явно проявляет к тебе внимание, просто по-своему, слегка коряво! А твой отец не дурак, он это сразу срисовал». Хоуп вглядывалась в экран, и внутри у неё всё сжалось. Стало ужасно не по себе. Неужели это всё правда выглядело так со стороны?

«Да ну, нет… Тебе показалось, Лиз. Мы просто коллеги».

«Ага, рассказывай! 😃 Слушай, бросай эти глупости и бери быка за рога! Такой красавчик… Ты вообще представляешь секс с ним?! О боже, ты видела его плечи и руки? Представь, как эти руки сжимают твои бедра… 🤤🔥» Хоуп отшатнулась от экрана, словно тот обжёг её, и спешно заблокировала телефон. Мысли в голове смешались в сплошной шум: слова отца, догадки Лиз, яркие картинки, которые подруга так бесцеремонно нарисовала… Не отвечая ничего, она откинула смартфон на край кровати, уткнулась лицом в мягкую подушку и глубоко, отчаянно замычала, глуша подступающий к горлу стон смущения и паники. Щёки пылали так, будто к ним приложили раскалённое железо. Каждая мысль о Леоне, о его внимании, о том, как он подвозил её, как смотрел в больнице и как его пальцы касались её плеча теперь обжигала с новой, невыносимой силой. Суровый агент, её строгий отец и этот полный хаос в голове… Хоуп зажмурилась и сильнее прижала подушку к лицу, мечтая только об одном: просто провалиться сквозь землю прямо сейчас.