Том 5. Провал. Глава 8

Как и песни Хагаррэ, и имя Доктора, слова «регенерационная энергия» молнией пронеслись в мозгу. Джереми знал их раньше. И, хотя сейчас не помнил, в каком контексте слышал их, словосочетание говорило само за себя. И что-то, что Джереми знал раньше, заставило сжаться кулаки. Он обнаружил, что напряг челюсть, а сердце участило удары. Гира сощурился и тут же недоуменно моргнул. Летра вздернула голову к небу. — Вы уже встречали подобное? — заинтересовалась Рука. Пока она говорила с Рассилоном, не обращая внимания на них троих, а вот охранники слегка насторожились. — Доводилось видеть энергию с такими же свойствами. — Слова Рассилона оставляли ощущение полуправды. Подавленные воспоминания недовольно шелестели и пытались подняться на поверхность. — Она невероятно ценна. Мы установили, что эта энергия поддерживает наши организмы, продляя наш срок жизни. Мы живем около трехста лет. В некоторых документах указано, что этой энергией пользуется Доктор, но ограничено, не как мы. Она залечивает только смертельные раны, и поток энергии так силен, что меняет ей все тело — внешность, пол, возраст, даже частично характер. Новые вспышки удаленных, пытающихся прорваться воспоминаний — игра беспорядочных бликов на листве леса забвения. И понимание, откуда пришло напряжение. Джереми, возвращая невозмутимый вид, сделал медленные вдох и выдох. Он формулировал вопрос, междустрочный вопрос. — А откуда у вас это солнце, извините? — Голос Летры вонзился в воздух. — Не понимаю вас, — недоуменно ответила Рука. Но, прежде чем Летра пояснила, ее поспешно перебил Рассилон: — Она имеет в виду, что развиться под лучами такой редкой звезды — невероятно интересная случайность. Или не случайность? — как бы среди прочего добавил он. Ладно, это было достаточно междустрочно. — Мы не изменяли ее, если вы клоните к этому, — почему-то иронично сказала Рука. — Наше солнце такое с давних пор. Давайте продолжим разговор в пути. Она без колебаний зашагала ко входу, и им ничего не оставалось, как последовать за ней. За входом были коридоры. И лестницы. И переходы, и снова коридоры. Целый лабиринт, упорядоченный указателями и памятью Руки, которая уверенно вела их сквозь него. Плиточный пол, светлые стены, светлые же ковровые дорожки. Мимо проходили люди в строгих костюмах, мелькали сурово-внимательные лица охранников. На пришельцев они поглядывали настороженно и всегда потом смотрели на Руку, как бы проверяя ее отношение. И всегда они, хотя бы мимолетно, склоняли перед ней головы. — Кажется, вы здесь главная, — заметил Джереми. — Левая рука бога — второй по важности титул, и в отсутствие бога я выполняю обязанности правителя. В светлых оттенках коридоров черная дверь выпрыгнула внезапно и тут же привлекла внимание. Рука замедлилась. Приняв какое-то решение, она открыла дверь и жестом пригласила войти. Черный безлюдный зал сверкал глянцевым черным мрамором, и сияние светильников отражалось в нем тусклыми огнями. Он вызывал ассоциации с черной дырой и водоворотом звезд вокруг нее. На противоположной стене висели изображения. Черно-белые лица смотрели с них, более маленькие портреты окружали большой. Юноше, что смотрел с него, было на вид около двадцати лет — по меркам Джереми, совсем мальчик. Молельня, — пояснила Рука, останавливаясь. — Эти помещения раскиданы по всему управленческому комплексу. Можете осмотреть и войти внутрь. — А на портрете… — начал Гира. — Наш бог. Все верно. Его окружают предыдущие руки. Тогда оценивать возраст по внешности бессмысленно. Хотя, учитывая схожесть храмов с… в общем, психологическое развитие вполне могло совпадать. Джереми зашагал вперед. Его интересовало изображение бога. Множество нарисованных глаз следили за его движением. — Вы настолько сильно желаете молиться ему? Или он желает, чтобы ему молились? — снова послышался голос Гиры. — Мы все желаем, чтобы он вернулся, — туманно ответила Рука. Черного на портрете было больше, чем белого, и это совсем не удивляло. Бледное лицо в окружении черной челки и одежды смотрело прямо на Джереми. Честно говоря, несмотря на вскинутый подбородок и тенденцию художников льстить тем, кого они изображают, юноша на портрете выглядел слишком обыденно для бога. Даже для правителя — в простой одежде, без короны, украшений и в принципе каких-либо атрибутов власти. Встреть такого на улице, и ни за что не догадаешься, что у этого серьезного мальчика есть хоть толика власти. Единственное, что ее выдавало — взгляд. Абсолютно спокойный, уверенный в себе, слегка усталый. Взгляд того, кто постоянно одерживает победу и не привык проигрывать. Юноша на портрете слегка улыбался, и это ему шло. В глазах добавлялся блеск, а черты смягчались. Остальные лица были незнакомы, и Джереми сосредоточился на образе бога. Подошли Гира, Летра и Рассилон. — Он мне кого-то напоминает, — проговорил Гира. — Да? — почему-то вздрогнула Летра. Джереми кивнул. Бог и правда трогал что-то внутри потерянных воспоминаний. — Возможно, потому что мы уже его видели, — шепотом озвучил Гира его мысли. — Идемте, — поторопила Рука. Рассилон рассматривал изображения, не сходя с места. — У вашего бога есть имя? — спросил он, пока Джереми, Гира и Летра шли к ним. — Нет. Он никогда не говорил его нам. — Интересно. Возвращаясь к звездам. Значит, вам и вашему богу не под силам менять их? — Нет. — Но под силам подчинить черную дыру. — Ох, вы неправильно поняли, мы не «подчинили» черную дыру. Сдвиг на секунду — только маленький шаг в освоении ее мощи. Она все еще загадка для нас, а исследования после исчезновения бога значительно замедлились. — Замедлились? У вас… насколько же он умен? Так двигать цивилизацию вперед. Почему-то у Джереми создалось впечатление, что Рассилон хотел сказать: «У вас что, один гений на планету?» Рука молча повела их от молельни. Прямо за углом оказалась остановка внутреннего транспорта. Монорельс раскрыл перед ними двери. За окнами потянулись другие здания комплекса и монорельсы. Транспортная сеть бежала от зданий металлической паутиной, обтекаемые вагончики текли по ней, как сигналы нервной системы. Вдалеке виднелось поле аэропорта или космопорта. Снова раскинулось небо. Смотря на него, Рука наконец ответила: — Бог… подозреваю, он, скорее, знает, где искать нужные технологии. — Он крадет у других видов, — перефразировала Летра. — Заимствует и адаптирует под наши условия, — перефразировала Рука в ответ. — Смотрит, какая технология сделает нашу жизнь лучше, с какой стоит повременить, а от какой отказаться. Вникает в ее суть, объясняет ученым. — Похоже, он очень вас поддерживает, — заключил Рассилон. — Вы хотели сказать «вы очень зависите от него», верно? — неожиданно грустно спросила Рука. — Вы описываете, как одно существо имеет столько мощи и власти, что практически в одиночку толкает прогресс вашей цивилизации. Остается один вопрос. Сколько времени он это делает? — Давно, — после недолгого молчания ответила Рука. — Очень давно. Думаете, почему мы до сих пор называем его богом? — Встает еще один вопрос, — включился Джереми в разговор. — Ваш бог… вашего вида? — Да, — без колебаний кивнула Рука. — Это то, в чем мы можем быть уверены. Он один из нас. Наш сородич, каким-то образом развивший в себе невероятные способности. У нас есть теория, что он — один из наших развитых потомков и прилетел в прошлое поддержать становление наших предков. — В незаурядные способности, позволившие ему найти множество секретов, мне верится, — проговорил Рассилон. Он выглядел задумчивым. Монорельс остановился, раскрылись двери. За остановкой снова тянулся коридор, Т-образно разделяющийся впереди. Кусок стены прямо на развилке выделялся загадочными завитками. Все остальные стены до этого были гладкими. — Я покажу вам, что для нас он значит, — сказала Рука. — Что он нам даровал каждую секунду своего существования. Почему он нужен нам и будет нужен всегда. Вы уже видели это вокруг нашей планетной системы, а теперь взгляните сюда. Она коснулась стены пальцем, приблизила лицо. Завитки озарились. Синеватый свет пробежал по ним быстрой волной, после чего бесшумно и так же быстро стена отъехала в сторону. Огромный зал сверкал металлом и мониторами. Космос, разноцветные планеты, поражающие воображение пейзажи. Всполохи туманностей, моря с гигантскими волнами, движущиеся фигуры — похожие на людей и такие, что непонятно, живые организмы это или природное явление. Карты, схемы. Беспорядочные линии и точки на фоне звездной карты. Множество работников выделяли нужные области, увеличивали и уменьшали их, проводили расчеты в окнах программ, переговаривались, сновали от одного монитора к другому. При звуке шагов по головам пронеслась волна кивков Руке, после чего работа возобновилась. — Сучий потрох… — тихо-тихо донеслось от Летры. — Это наблюдательный пункт за древними и богами, чье существование и местонахождение хотя бы примерно известно, — объявила Рука. — Ох ты ж… — Честно говоря, если бы не воспитание, Джереми бы выразился и крепче. Он пытался прикинуть, насколько развиты должны быть технологии, чтобы следить за столькими древними, да еще и так, чтобы они не замечали. Или решили не замечать? И его восклицание, и ругательство Летры Рука поняла неправильно: — Да, их настолько много. И это только те, о которых мы хотя бы что-то знаем. Терры или Земли Джереми, на первый взгляд, не заметил. Он даже не знал, к лучшему или к худшему. — Неужели все эти древние и боги нападали на вас? — недоверчиво поинтересовался Гира. — Они не нападали. Пока что. Все они нападут рано или поздно. — И как вы об этом узнали? — Они обладают всемогуществом или близкими к нему силами. Этого достаточно, чтобы ждать от них нападения. — Да что такого ценного в вашей планете, что на нее должны все накинуться?! — не выдержала Летра. — У… них весь космос в распоряжении, с местами поинтереснее! — Если рассматривать с их точки зрения, — поспешно вставил Гира. Летра, спохватившись, закивала. — Во-первых, настолько редкая звезда очень даже может стать объектом их интереса, — сухо ответила Рука. — Во-вторых, я могу наглядно показать, сколько этих существ нападало на нас. Идемте сюда. Она сделала какой-то знак охранникам, и они остались у дверей. Без их защиты Рука поежилась и сделала вид, что ей холодно. Она провела их четверку в сторону, к незаметному лифту. Когда он дернулся вниз, желудок подскочил к горлу — движение было очень быстрым. — В этом центре есть еще уровни, но я покажу вам главный — самый нижний. Прошло минуты две, прежде чем лифт остановился. Учитывая то, на какой скорости он ехал, они явно были глубоко под землей. Раскрывшие двери вели в короткий коридор. Возле других дверей — массивных, металлических, — висела стеклянная трубка. Рука нажала на кнопку рядом, и ей в руки опустились наушники. — Советую надеть. Здесь довольно шумно. Они по очереди нажали кнопку. Наушники плотно прилегли к голове и поглотили почти все звуки. У рта оказался микрофон. Металлические двери медленно раскрылись. И даже сквозь наушники пробились крики. Джереми охарактеризовал эти звуки так, хотя с человеческими криками они имели мало общего. Рев, плач, проклятия… все эти определения лишь частично описывали звенящий в воздухе многоголосый звук, полный страдания и боли. Он ощущался кожей, гортанью, суставами и жилами, от него вставали дыбом волосы. Правую руку, улавливающую звуки, затрясло. Жесткий холодный свет заливал пространство с ровными рядами сфер. Непроницаемые, темные гладкие шары. Воздух дрожал от их вибрации, их контуры размывались. От сфер змеились провода. Они переплетались друг с другом, как в логове чудовищного паука, и уходили наверх; несмотря на освещение, потолок оставался темным, поглощая их непроницаемой пастью. Каким-то чудом Джереми различил гул неизвестного механизма наверху. — Все это — богоподобные существа, нападавшие на нас. — Голос Руки в микрофоне трепетал от мстительного удовлетворения. — Те, чьи преступления оказались так жестоки, что смерть их не искупит. Поэтому они искупают их болью и своей энергией. Летра покачнулась; Гира придержал ее. Древнюю трясло почти в такт крикам, Рассилон оглядывался с непроницаемым выражением лица. В мыслях Джереми была сосущая пустота. Гиру потрясывало почти так же, как Летру. — Теперь вы понимаете, почему мы желаем возвращения нашего бога. Как сильно нам нужна защита. Эти твари разрушали нашу цивилизацию. Они приходят и приходят, несмотря на все предупреждения. Придут новые. И могут вырваться эти. Механизмы изнашиваются, мы латаем их, но без сил бога они долго не продержатся. Если эти обретут свободу, злые и безумные… боюсь, планета превратится в пыль. Я прошу вас предотвратить этот ужасный исход. Помогите найти бога, и мы поможем найти Доктора. Если бы Джереми сказал, что он не желал подобных мучений Дагдэду, он бы соврал. Он обрек его народ на двухтысячелетние страдания, их цивилизация откатилась назад, он почти превратил людей в жаждущих только битв монстров, навсегда изменил их генетический код. Похитил Гиру и заставил страдать императрицу из погасшей галактики. Однако Джереми бы и в голову не пришло мстить так. Сознательно обречь на вечные пытки. — Очень хитроумные конструкции. Рассилон излучал только заинтересованность. — Но чтобы запереть хотя бы одного древнего с его всемогуществом, требуется колоссальное количество энергии. Солнце или все-таки черная дыра? — Ни то, ни другое. С помощью пыток мы вводим их в болевой шок, чтобы они потеряли связь с реальностью и не могли применить силы. А энергию для сдерживания и причинение боли мы берем от самих существ. Видите эти провода? Древние поддерживают собой же свои клетки, клетки друг друга, а излишки идут на нужды людей. Болевой шок. Как сделали далеки с Летрой. — Практично. И кровожадно. Это ваш бог придумал эту систему? — Да. Они платят за свои преступления и служат во благо нам, — с негаснущим удовлетворением ответила Рука. — Они не нападали. — Джереми расслышал шепот Летры только благодаря правой руке. — Он охотился на них и заключил здесь. Как на меня. Я зуб даю, что они не трогали эту планету. — Зачем все это?! — потерял терпение Гира. — Вы победили их и заперли, они ничего не могут сделать, зачем вам еще и их страдания?! А вы вообще можете быть уверены, что они напали на вас? Секунду Рука смотрела на него так, словно не понимала его слова. — Ты подвергаешь сомнениями слова нашего бога?! — прошипела она. Больше потрясенно, чем гневно. Тут уже не выдержал Джереми: — Вы хотите сказать, что знаете об их нападениях только с его слов? Документы, записи, хроники сражений? У вас их нет? Потрясение Руки сменилось жаркой яростью. Глава налились кровью, ноздри раздулись. Джереми всерьез приготовился отражать нападение. Они все вздрогнули от звука сирены. Она пробивалась сквозь вопли, от нее ныли зубы, даже кости, казалось, начинали дрожать в унисон с ней. Рука застыла. В каждую ее черточку просочился страх. — Минуту! Она вскинула руку — откуда-то сверху в ладонь упал золотистый шарик. Без колебаний Рука раздавила его. Кожа осветилась золотистым сиянием. Рассилон дернулся к ней: — Регенерация?! Контуры женщины размылись. Полоса смутного телесного цвета метнулась к одной из сфер. Сверхскорость. — Вы все, — прошипел Рассилон, — держите язык за зубами. Больше он ничего не успел сказать. Рука возникла перед ними. Золотистый ореол вокруг нее таял. Движения вновь стали обычными. — Прошу прощения. Возникла поломка в одной из камер, нужно было ее устранить. — Интересное устройство. — Рассилон прошелся взглядом по Руке, ища изменения. Женщина поморщилась. — Энергия солнца. — Она тряхнула ладонью, где недавно сжимала шарик. — Мы обработали ее так, что она ускоряет процессы организма. Организм стареет быстрее, но регенерация поддерживает его и решает эту проблему. Возвращаясь к нашему разговору… В ее зрачках полыхнуло бешенство, но Рука тут же успокоилась. — Простите, я забыла, что вы не с нашей планеты и не знаете. Мы не сомневаемся в словах бога. Они — истина. Как он сказал, так и было. — Историю пишут победители, — сорвалось с языка Джереми. — И они искажают ее, желая предстать в лучшем свете. Рассилон метнул в него яростный взгляд, а в следующую секунду явно не знал, кого испепелить быстрее, Джереми или поддержавшего Гиру: — Почему вы не допускаете, что ваш бог может врать? — Только из памяти о вашем подвиге и уважения к вам вы еще живы, — ровно предупредила Рука. — Повторяю: слова бога — истина. И даже если бы существа не нападали на нас, они все равно должны быть уничтожены. Или приручены, но лучше уничтожены. — Почему? — Рокотание Летры было слышно только благодаря наушникам. — Потому что богоподобные существа приносят слишком много страданий обычным видам, и для безопасности их стоит устранить. — Как и обычные виды приносят друг другу страдания, и не меньше, — возразил Джереми. — Это верно. Если развитие цивилизации изначально обычного вида начинает приближаться к божественному, его тоже следует устранить. Он станет слишком надменным, будет считать, что другие живые существа должны подчиняться ему, так как слабее и глупее, по их мнению. Обычные существа не должны касаться высоких материй, не должны подчинять законы природы, управлять ими. То же самое касается так называемых богов. Ни одно существо не должно считать себя лучшим только потому, что ему поклоняются как чему-то высшему. Рассилон слушал ее с непроницаемыми видом. Будто опустил каменную маску. Только уголки губ дрогнули в слабой усмешке. «И она совсем не видит противоречий». Но Джереми промолчал. Рука все еще говорила: — Однако даже самые сильные виды ограничены в своих возможностях. Ограничены законами Вселенной. Их вред тоже ограничен. В отличие от древних. Я поясню. Психология многих видов различается из-за разнообразия условий, в которых мы формировались. Нам еще повезло, что разумная жизнь в основном зарождается на планетах схожего типа, поэтому мы похожи строением и психологией. И то порой очень отдаленно. И это приводит к конфликтам. К конфликтам приходит даже один вид, поделенный на разные расы в пределах одной планеты. Даже народы одной расы и одних условий воюют из-за разногласий. Древние же отличаются от всех нас радикально. Строением, условиями развития, психологией. Они даже не биологической природы. Вообразите размах конфликтов с ними. Прибавьте их безграничные силы и вытекающее из них отношение к нам как к пыли или, максимум, чему-то забавному. Так мы приходим к тому, что мы никогда не договоримся. Они будут вечно угрожать нам, и лучший выход для нас — уничтожить их. — Ненависть порождает ненависть, — ответил Джереми. — Даже с древними можно договориться. Были прецеденты. — При всем уважении, мне не верится. Сколько их было? Считать ли Доктора? Правда ли она является древней? — Один, — сказал Джереми. Короткое молчание Руки было красноречиво. — Исключение, подтверждающие правило. — Нет, — вмешался Гира, — это исключение, показывающее, что с древними договориться возможно. Рассилон, пытающийся незаметно подавать какие-то знаки, красноречиво возвел взгляд к потолку. — Понимаю, — прохладно произнесла Рука. — Скажите мне вот что. Этот древний, о котором вы говорите. Какова вероятность, что это не его игра, которая когда-то ему наскучит? Летра отстраненно изучала пол под ногами. — Она не «наскучила» через миллионы лет, — резко сказал Гира. — ...ра… — донеслось от Рассилона шипение. — Древние так отличны от нас, что почти одинаковы. — Гира запнулся на миг с растерянным лицом. Словно повторил чужие слова, но не понял, чьи. — И это в том числе значит, что они разные. Кто-то из них — зло, и когда-то нет другого выхода, кроме как уничтожить существо, угрожающее твоему миру. Но не всегда. Не все они. — Гира! — рявкнул Рассилон. Он выглядел так, словно сейчас взорвется. — Прошу прощения, — торопливо обратился он к Руке. — Разумеется, каждый имеет право на свою точку зрения, и у этих ребят есть другой опыт. К тому же сами по себе они добрые и, в силу молодости, немного наивные. Джереми скрестил руки на груди. «Вселенная, я понял, я больше не буду никого сравнивать с детьми. И я хотя бы шутил… чаще всего», — недовольно подумал он. Гира сверкнул глазами. Джереми осадил его взглядом. Он запоздало осознал, что происходит. Да уж, неформальные переговоры с друзьями-королями на Терре расслабили их. — Что ж… понимаю, — медленно повторила Рука. — Да, конечно… мы жители разных планет, конфликты между нами естественны. Я надеюсь, мы однажды поймем друг друга. Тем более вы спасли нас. Что ж. Вы получили представление о нашем мире. Несмотря на… разногласия, мое предложение в силе. Помогите нам найти бога, и мы поможем найти Доктора. Страшная мысль пришла Джереми в голову. Если они так относятся к древним и подозревают, что Доктор одна из них, могли ли они?!. Голова дернулась сама, оглядывая зал. — Доктор не здесь, — угадала ход его мыслей Рука — Как я говорила, она пропала, да и даже будь нам известно ее местонахождение, повторюсь, что слухи об ее принадлежности к древним не подтверждены. «Если только ты не врешь и вы не превратили ее регенерационную энергию в солнце». — Почему, пока Доктор просто инопланетянка, с ее поступками все в порядке, но те же поступки для Доктора-древней непростительны и вы будете хотеть ее убить, даже зная, что однажды она спасла вас? — мрачно поинтересовался Гира. — Я уже объясняла нашу точку зрения, не буду повторяться. Идемте на выход. Вас проводят до гостевых комнат. Отдохните и подготовьтесь к испытани… Конец фразы оборвался хрипом. Глаза Руки распахнулись. Ее подкинуло над полом, и вокруг нее сверкал раздробленный на зеркала воздух. — Летра! — крикнул Гира. — Хватит с меня этой суки, — прорычала Летра. Осколки коснулись остриями шеи Руки. Взвыла сирена, продралась сквозь вопли. — Летра, нет! — Джереми и Гира бросились к ней. Точнее, попытались.  Воздух вокруг нее уплотнился щитом. Сирена вдруг стихла. На фоне ее исчезновения звуки боли древних показались приглушенными. Рассилон опускал руки. Он выглядел усталым воспитателем, которому надоела возня детей. — Люди… — бросил он. В пару шагов оказался возле Руки и мазнул ей пальцами по вискам. Она обмякла, безвольной куклой повиснув в воздухе. — Пофиг, пусть живет… пока. — Осколки пропали, чтобы блеснуть у камер. Лицо Летры выражало только ярость. — Стой! Не открывай камеры! Летра отдернулась от Гиры, как будто получила от него пощечину: — Не открывать? Не открывать?! Там страдает мой народ!!! — Я понимаю. Но если ты откроешь камеры, пострадают жители это планеты! — Ну и пусть, мне их не жалко!!! — Мы так не поступаем, — добавил Джереми. — Тогда почему твоя эмпатия показывает мне именно это?! — Мы не будем наказывать за ошибки правителей весь народ! Летра тяжело дышала, но казалась уже более вменяемой. — Летра, послушай, — мягко заговорил Гира. — Мы понимаем твои чувства. То, что они натворили, отвратительно. Люди бывают отвратительны, но не забывай, что их отношение к древним возникло не просто так. — Этот… просто охотится на них, они не нападали. — Мы не знаем точно, — сказал Джереми. — Не знаем, точно ли их бог соврал или нет. Да, наверняка какие-то из древних просто попались ему, но мы не знаем, как началась его охота. Возможно, однажды на эту планету на самом деле кто-то напал. Возможно, какие-то из этих древних напали на самом деле. — Они все равно не заслуживают таких страданий! Вы сами сказали! — Но и люди не заслуживают участи хуже смерти. А именно это их ждет, если ты выпустишь озлобленных на них всемогущих существ. — И что вы предлагаете? Оставить моих сородичей страдать? — Мы так это не оставим, обещаю. Мы все выясним и найдем третий выход. Летра оттолкнула их силой. Между ними воздвигся сверкающий барьер. Снова блеснули осколки возле камер. И погасли. Летра прижала ладони к лицу. Ее потрясывало. — Ненавижу иногда твою эмпатию, Джереми, — глухо донеслось от нее. — Твою мораль. Иногда они разрывают меня пополам. — Плата за человечность. — И за доброту, да. Иногда она очень тяжело дается. — Вы закончили свой детский сад? — скучающе осведомился Рассилон. Он еще раз осмотрел бессознательную Руку. — Скажите спасибо, что вы еще не мертвы. — Что ты сделал? — спросил Джереми. — Лишил ее сознания и заглушил сигнал тревоги, чтобы он не дошел до охраны, не то нашу древнюю бы уже упрятали в одну из камер, а с вами бы вели более серьезный разговор. Вас вообще учили вести переговоры? Вы хоть раз слышали, что на них стоит иногда промолчать, а порой и вовсе соврать? Скажите спасибо этой истории о спасении, благодаря которой к вам хоть как-то прислушивались! Да даже Доктор, при всей ее несдержанности, знает хоть какие-то основы! — Это справедливо, — признал Джереми. — Мы действительно привыкли держаться на переговорах более свободно, потому что дружим между собой. Но ты забыл кое о чем. Мы здесь в первую очередь для того, чтобы узнать, где Доктор, и мы ничего не добьемся, если будем задавать только удобные вопросы. — Своими неудобными вопросами вы бы добились только своей смерти, — повторил Рассилон. — Ох, если бы ты знал, сколько раз мы ее добивались и так не добились… — пробормотал Джереми. — Неужели каждый раз прикрывались Повелителем Времени, который может нейтрализовать чужие технологии? — уколол Рассилон. — А классические Повелители Времени всегда тихонько плетут интриги в тени и боятся риска? — сделал ответный укол Джереми. Рассилон побагровел: — Ты и представления не имеешь, на что я иногда шел!.. — А может, подумаем о том, как нам все-таки быть дальше? — вклинился Гира. — Блин, ну чего ты, они так прикольно друг друга взглядами прожигали, — вздохнула Летра. — Кстати, насчет того, что нас спасла только история о спасении, — не удержался напоследок Джереми. — Не думал, что мы как раз и воспользовались преимуществом? — Неплохо… для человека с обычным сроком жизни, а не возрастом в два тысячелетия. — Рассилон снова повернулся к Руке. — Впрочем, Летра отличилась больше всех. Придется стирать память. Летра недовольно сморщила нос. Вокруг головы Руки снова сверкнули осколки, но Рассилон досадливо махнул на нее рукой: — Нет, этим займусь я, не хватало еще, чтобы ты превратила ее мозг в кашу. — Ах, черт, понял, — пробурчала Летра. — Да шучу я, шучу, пусть поживет. Она опустила Руку к Рассилону, и он снова коснулся ее головы. Небрежность, с которой он это делал, заставила Джереми подумать, что Рука была не так уж неправа, опасаясь представителей могущественных цивилизаций. В первые секунды в ее открытых глазах была пустота. — Я не… я не буду повторяться, — заторможено проговорила она. — Идемте на выход. Вас проводят до гостевых комнат. Отдохните и подготовьтесь к испытаниям.