Часть 2

      После ухода Цзинь Жуланя дискуссионная конференция быстро берётся под контроль и завершается. Как только лидеры расходятся, Лань Ванцзи, Вэй Усянь и двое младших учеников собираются в рабочем кабинете Лань Цижэня, чтобы предоставить полный отчёт о том, что произошло во внутреннем дворе.       Лань Ванцзи объясняет своему дяде, что его долг как нынешнего главы ордена – заботиться о своих учениках, и что он не позволит чужаку вмешиваться в дела ордена. Лидер Цзян, конечно, имел возможность обратиться к нему с любой жалобой, которая могла возникнуть у него на учеников Лань, и он уладил бы её соответствующим образом, но Цзян Ваньинь решил не делать этого.       Когда Лань Цижэнь спрашивает, что всё это спровоцировало, Лань Ванцзи признаётся, что не находился рядом в начале ссоры.       Пусть у Лань Цзинъи и есть свои недостатки, но ложь не входит в их число, и он излагает события так, как они произошли.       Лань Ванцзи признаёт, что действовал, не располагая всеми подробностями, но настаивает на том, что любая жалоба должна была быть направлена непосредственно ему.       Вэй Усянь также не знал, во что вмешивается, и не ожидал, что его слова Цзян Чэну будут искажены, чтобы соответствовать риторике главы клана Яо.       Тем не менее, Лань Цзинъи искренне раскаивается. Он говорил, не обдумав свои слова, и несколько увлёкся. Он не должен был плохо говорить о главе ордена Цзян и определённо не должен был упоминать о его покойной матери, чтобы затем узнать, что это была также годовщина смерти родителей лидера Цзян.       Возможно, он почувствовал себя слишком комфортно на своём месте друга Цзинь Лина, и, хотя глава ордена Цзян никогда раньше не упрекал его за его откровенность, Лань Цзинъи признаёт, что его слова также никогда раньше не были настолько бессердечными и жестокими. Лань Цзинъи будет ждать назначенного ему наказания.       Ученикам и Вэй Усяню дозволяют удалиться. Лань Цижэнь решает назначить наказание Лань Цзинъи завтра, но он ясно даёт ему понять, что Лань Цзинъи не будет разрешено покидать Облачные Глубины, пока он не докажет, что понимает, что именно сделал неправильно, а также осознаёт вес, который имеют его слова, и вред, который они могут причинить.       Вэй Усянь не может поверить, что он так сильно потерял счёт времени. Годовщина падения Пристани Лотоса совершенно застала его врасплох. Как Цзян Чэн мог не сказать ему об этом?       В конце концов, он видел Цзян Чэна гораздо чаще, чем ожидал, и, хотя было много тем, которых лучше было избегать, Цзян Чэн действительно мог найти время, чтобы рассказать ему об этом.       Ох.       Вэй Усянь внезапно понимает. Цзян Чэн пытался поговорить с ним. В течение последнего месяца Цзян Чэн бывал в Облачных Глубинах чаще, чем обычно, и на его лице было такое странное выражение… Цзян Чэн часто пытался остаться с ним наедине, но ха-ха, его Лань Чжань всегда так защищает его. В любом случае, Вэй Усянь просто знал, что Цзян Чэн собирается начать ещё один Серьёзный Разговор, снова поднять вопрос золотого ядра, и поэтому отмахивался от него, меняя тему. Прятался за спиной Лань Чжаня, чтобы избежать необходимости проходить через это снова. Передача ядра уже случилась. Всё было кончено, и из всех вещей, которые привели к его смерти, это было единственным, что он не хотел менять. Он просто не видел смысла говорить об этом ещё раз.       Но, возможно, Цзян Чэн пытался поговорить с ним вовсе не о золотом ядре.       Ох, Вэй Усянь, ругает он себя. Он знает, что его шиди всегда было трудно выражать свои мысли, а он не облегчил ему эту задачу. Когда они потеряли способность понимать друг друга без всех этих ненужных слов?       Он должен пойти и поговорить с Цзян Чэном, но, возможно, сейчас не лучшее время. Может быть, стоит дать ему немного остыть. В конце концов, он всегда мог заставить Цзян Чэна передумать.       Однако ему бы очень хотелось иметь возможность отдать дань уважения семье Цзян.       С тех пор, как его брат ушёл в уединение, а Лань Ванцзи обрёл статус Верховного Заклинателя, его дяде снова пришлось принимать более активное участие в управлении орденом. Лань Ванцзи всегда считал, что его дяде нравится эта работа, но теперь он мог видеть, что дополнительная ответственность начинает тяготить его. Он выглядит измученным.       – Нам нужно поговорить о главе ордена Цзян.       Лань Ванцзи опускает голову.       – Шуфу, я прошу прощения. Я не знал причины, по которой Цзян Ваньинь попросил перенести дату конференции.       – Глава ордена Цзян, – подчёркивает шуфу, бросая на него укоряющий взгляд, – высокоуважаемый лидер одного из великих орденов. Почитаемый герой кампании «Выстрел в Солнце» и один из наших сильнейших союзников. Только по этим причинам следовало пойти на уступки.       Лань Цижэнь вздыхает.       – Я оказал тебе плохую услугу, Ванцзи. Пытаясь облегчить тебе жизнь, я, вероятно, вместо этого причинил неизмеримый вред. Я знаю, что дела ордена никогда не представляли для тебя никакого интереса и что ты не был предназначен на эту роль. Мы всегда будем благодарны тебе за то, что ты принял эту должность, когда мы в этом нуждались, но когда я взял на себя единоличную ответственность за всю повседневную работу и многие другие мелочи, то не дал тебе получить полное представление о том, что на самом деле значит быть лидером. Руководство орденом – это нечто большее, чем обучение адептов, проведение встреч и поддержание мира на границах с нашими соседями. Если глава ордена Цзян выполнит свою угрозу, боюсь, Гусу ждут трудные времена.       Заметив, что его племянник не совсем понимает ситуацию, Лань Цижэнь жестом приглашает его присесть. Талисманом вскипятив воду в чайнике, он заваривает свежий чай.       – За годы, прошедшие после падения Пристани Лотоса и войны, орден Цзян стал очень процветающим за сравнительно короткий промежуток времени. Это заняло несколько лет, но это всё равно меньший срок, чем можно было ожидать. Ты знаешь, по какой именно причине ордену Цзян удалось подняться так высоко после случившейся с ними трагедии?       – Экспорт. Просо, рис, чай, красители и продукты из лотоса, – отвечает Лань Ванцзи дяде.       Его дядя снова вздыхает.       – Многие другие ордена предлагают варианты тех же культур на экспорт. Эти продукты могут прокормить семью, но их недостаточно, чтобы поднять орден, находящийся на грани уничтожения. Нет, Ванцзи, это из-за торговли и, что более важно, торговых путей. Территория Юньмэна не является исключительно центральной, но они добились того, что считаются самым предпочтительным маршрутом для всех караванов и независимых торговцев. Ты должен был заметить, что их дороги и водные пути находятся в очень хорошем состоянии. Даже дорогам в более отдалённых местах не позволяют приходить в упадок.       Лань Цижэнь преподаёт ученикам именно этот предмет, поэтому он хорошо разбирается в этой теме.       – Когда Вэй Усянь дезертировал, Цзян Ваньинь переманил к себе Юй Чжэньчжэнь из Мэйшань Юя и поручил ей командовать тем, что осталось от его армии. Вместе они подготовили специально обученный гарнизон, единственной обязанностью которого было патрулирование основных торговых путей через Юньмэн. Они начали с малого, отдав предпочтение обеспечению безопасного проезда, а затем приступили к строительству и расширению своих дорог и водных путей. Цзян Ваньинь проявил замечательные способности к ведению торгового дела, организовав эксклюзивные рынки и выставки для мастеров-ремесленников, и после этого всё пошло в гору. Есть веская причина, по которой все едут в Юньмэн на ежегодную торговую ярмарку. Все основные торговые пути теперь проходят через Юньмэн. С этого дня мы отрезаны от этих путей, а значит, нам придётся обходить их, что оставляет нам на выбор либо Молин, либо Ланьлин.       Они оба знают, что Таньчжоу – не вариант. Недавно те пострадали от сильного наводнения, и многие из их дорог до сих пор непроходимы.       – Даже если не принимать во внимание напряжённые отношения, которые сложились у нас с кланом Молин Су, у Молина, как известно, проблема с бандитами, и их нынешние беды с урожаем лишь сделают их ещё более отчаянными. Молин не является безопасной альтернативой. Ланьлин будет более длинным маршрутом, но немного более безопасным. Более длинный маршрут таит в себе свои проблемы. При всём интеллекте Цзинь Гуанъяо, у этого человека были свои слепые пятна. Думаю, он слишком поздно осознал, что происходит и как орден Цзян изменил рынок. Цзян Ваньинь не из тех, кто хвастается своим богатством, а казна Цзинь исключительно глубока. Некоторая потеря доходов не сразу вызвала бы тревогу. Конечно, Цзинь Гуанъяо в то время также был отвлечён более личными делами. Позиция Ланьлина по-прежнему заключается в том, что караваны сами несут ответственность за собственную безопасность. Ланьлин, разумеется, зарабатывает деньги самыми разными способами.       Лань Ванцзи разливает по чашкам чай. Лань Цижэнь, насладившись ароматом, пригубляет напиток и ставит чашку обратно.       – Теперь, если у нас есть ценные товары, которые необходимо перевезти из одного пункта в другой, было бы более выгодно платить налог, который Юньмэн взимает за использование своих дорог, водных путей и рынков, зная, что это включает в себя обеспечение безопасности. Бандитизм там сурово наказывается, а регулярные, отлично обученные патрули во многом обеспечивают защиту торговцев как от яо, так и от грабителей. В то время как привлечение наёмников отнимет значительную часть нашей прибыли, также нет никаких гарантий, что выбранные нами сопровождающие смогут отбиться от бандитов, – Лань Цижэнь вновь берёт чашку и созерцает исходящие от неё клубы пара. – Сейчас мы не знаем позицию Ланьлин Цзиня в отношении торговли с Гусу. Старейшины наверняка будут выступать за поддержание нейтралитета одновременно с повышением цен. Однако молодой господин Цзинь может пойти по стопам своего дяди.       Выпив чай, Лань Цижэнь ставит чашку на столик и устремляет взгляд на своего племянника.       – Мы можем держаться в стороне от остальных, но мы также нуждаемся во множестве вещей, чтобы облегчить нашу повседневную жизнь, и получаем их через торговлю. Всё, что мы будем приобретать посредством торговли, теперь будет включать в себя дополнительную стоимость, и тогда мы окажемся во власти того, с кем нам придётся совершать сделку, а не Юньмэна, который всегда обращался с нами справедливо. Мы не можем рассчитывать на то, что другие лидеры проявят к нам доброту. Некоторые увидят в этом возможность обогатиться за наш счёт, в то время как другие побоятся потерять доступ к важным водным путям и маршрутам ордена Цзян, поэтому будут действовать соответствующим образом. Если мы не сможем исправить эту ситуацию с главой ордена Цзян, мы потеряем не только нашего сильнейшего союзника, но и нашего важнейшего торгового партнёра.       – Ванцзи понимает, – после небольшого колебания Лань Ванцзи добавляет: – Шуфу очень восхищается Цзян Ваньинем.       – Глава ордена Цзян даже в худшие времена всегда относился ко мне с уважением. Я видел, с чего он начинал и как шёл к восстановлению своего ордена. Как, несмотря на постоянно возникающие на его пути препятствия, он сумел с этим справиться. Когда умер последний член его семьи, ему пришлось вести переговоры и отказаться от ценных ресурсов ради того, чтобы иметь возможность проводить время со своим племянником. Когда ордена и кланы начали выстраиваться в очередь, требуя от него сюэчжай за смерти, ответственность за которые нёс его главный ученик, ему пришлось искать способы удовлетворить их требования, в то время как его собственные люди едва выживали. Цзян Ваньинь – суровый человек, и я, возможно, не каждый раз могу согласиться с его методами, но он всегда в первую очередь думает о людях Юньмэна и его ответственности перед ними.       Лань Цижэнь поглаживает бороду, глядя на горы через окно.       – То, что он сказал во дворе о необходимости терпеть унижение, не является ложью. Гусу не мог поддержать Пристань Лотоса и Юньмэн, когда они нуждались в союзниках, и он никогда не держал на нас обиду за это. У Сичэня было двое названных братьев, и они оба сыграли важную роль в восстановлении Облачных Глубин. Теперь, много лет спустя и благодаря помощи других, мы сумели вернуться к тому, что имели раньше. Орден Цзян же, при минимальном участии и помощи со стороны других, находится в гораздо лучшем положении, чем когда-либо прежде. Юньмэн и его жители процветают.       Лань Цижэнь вновь переводит взгляд на своего племянника.       – Хотя Цзян-цзунчжу имеет репутацию резкого и бестактного человека, он прямодушен и честен. А это гораздо более замечательные качества, чем показная вежливость, скрывающая за собой коварство. Как видишь, есть множество причин, по которым я им восхищаюсь.