Пускай не пойдёт слово, верни мне любовь

Прекрасностью своей отличался всегда, но в эти секунды она просто застыла на полушаге. Желала взять любимую шаль, но та опустилась на плечи сама собой. - Люблю прохладные вечера в Ваших покоях. Только так могу согреться на самом деле. - нежно проведя мизинцами по шее женщины, протянул. - Душа моя, как же напугал, вдруг пропав. - С конями был, простите. Ветер вновь чуть не разнём конюшню, когда Тень невинно опустила глаза. Кесем Султан усмехнулась. Их с Мурадом лошадь с конём всегда имели столь бурные отношения - точно как их хозяева. Огонь в камине потух, слишком быстро и неожиданно. Госпожа резко закрыла глаза, будто ожидала чьего-то нападения оттуда. - Любимая султанша почти не чувствует любви. И как миру только не стыдно не пойму. - тише добавил, целуя в щеку и нежно обнимая. Без намёков, но с таким трепетом, которого точно не поместилось бы в ребёнке. Насколько хорошим он бы не являлся. Поняла, но повернула голову, касаясь губами его длинных указательных пальцев. После чего подняла задумчивый взгляд и шумно выдохнула, не отпугивая холодным дыханием, как делал он совсем недавно. Поцеловав, подарила совершенно новое ощущения нужности, в котором никогда и самого малого сомнения не было. Иначе не учила бы лунным буквам сама, не доверяя эту тему и самому старому учителю при Топкапы. - Дарящая подарок Элиф встречается с тайной надеждой... - на вдохе вспоминает её самую запоминающуюся историю тех дней. - المُلاقاة (al-mulāqāh). - голос валиде звучит как та самая колыбельная, смысл которой только ему столь особен. Тишина поцеловала их лбы будто, настолько хорошо было сидеть перед угасшим огнём и в полном безмолвии. Краткие невинные поцелуи и тепло родственной связи успокаивало, не отпуская из желанного плена. Отвлечься от этого приятного зацепенения приказал строгий голос брата-султана. Голос убийцы спокойствия валиде. Того, кого с трудом Баязид звал братом последние полгода. - Расстаньтесь уже. Словно возлюбленные, не самое красивое представление, чтобы вызвать ревность. - Быть может, я и живу ради тебя лишь, не подозревая даже о том? - резко спросила, не поднимая глаз. Султан Мурад и секунды не подумав, кивнул. Так просто, как будто судьбу хатун простой решил. Другим и то непросто давалось. Тем, к кому тянулись её нежные руки и храброе сердце. А душа тогда дремала. Лишь бы Кесем Султан не вгоняли в краску простые и непродуманные движения или ссорящиеся взгляды детей. Сорящихся из-за нехватки её внимания или совсем уж странной природы ревности. Уже и не детской, хоть и похожей на ту. - Шехзаде, повелитель мой, не пора ли вам поговорить о чём-то, что вы сможете легко поделить? - тихо начала. - Дабы не пошло слово, вернёшь мне мою любовь. - предупредила Баязида, отпуская его руку. Руку, в которой лишь и могла согреть свои последние длительные минуты. Минуты, за которыми пряталось, почти проявившееся спокойствие. Которое, снова же, дарил лишь он - юный храбрец с тяжёлой судьбой. Или тем, к чему призвали жестокие правила. - Пришёл только о решении сказать. - Не накажу ту, что была мне радостью. - сразу же кинул, сжав кулаки. Кесем Султан успокаивающим взглядом провела по его щеке, словно поглаживая. Опасалась так нежно коснуться при Мураде. - Тогда просто убьёшь, не воспринимая это за наказание. - строго произнёс падишах. Госпожа чуть не упала на край тахты, из которой лишь успела встать. - Мурад, она ведь гречанка. - довольно холодно заметила, смотря прямо в самые тёмные глаза, что ещё минуту назад были карамельными.