После света луны в гранатовом камне

Дым от дыхание словно всё лишь напоминал о неважности всего. Резко заменившей столько искренней радости. В самом длинном коридоре словил, взял за локоть и смотрел на заколку. Валиде Султан заметила такую странную направленность взора, всегда раньше смотрел на её переносицу, не мог вынести тяжёлого взгляда. - Всю правду. Я должен знать. - Тогда полюби меня. - хмыкнула Кесем Султан пробуя забрать руку. Не получилось. Крепко держал названный сын. Сколько же желания должно быть. Или это не одно желание, или вовсе не то, о котором сказал сам Баязид? Словами выразил что-то менее холодное и непродуманное. Язык стал настолько его врагом, что унизил не раз. Но и не переставал вспоминать тепло, с которым относился к Кесем Султан почти всегда. И выбирал подобным образом относиться и сейчас. Ведь лишь в Китае от него смогла бы спрятаться смущающая госпожа. И даже там ненадолго. - Требуешь признания, что стал мне ещё ближе. Оттолкнуть не смогу из-за новой ответственности. - Прошло достаточно долгих дней. Не тяните луну от ночи. - слегка раздражённым казался. Женщина молчала. О своём ощущение и говорить не пришлось бы, когда бы только он подумал о ней. Не о других или собственной небезопасности в этих днях. Перед повелителем лишь не сможет ничего сказать. Лишь почему-то всё ещё уверен, что Валиде не выдаст. Та слезинка не была большой. Как и девушка не стала султану Мураду близкой, так и эту близость можно было укрыть листьями самшита. Тех тысяч небольших, но особенно правильных формой листьев. Они с Валиде Султан будто стали одним из кустиков, в котором переплетались несколько цветов, издалека казавшихся зелёными. - Посмотри на мои украшения, выдохни. В главном дворце никогда более не требуй от меня такого признания. - строгости почти не осталось в голосе, так как его надломила усталость. Вовсе нежданная сладостная тяжесть не являлась приятной или неприятной. Когда и неважным чем-то тоже не стала. А мысль, что может быть всё ещё запутанее, когда появится мальчик, слегка пугала. Да и как его сохранить, если ребёнок от шехзаде грех в любом проявлении? Голова болела от напряжения, которое создавал лишь один несделанный шаг. - Полюби меня. - потребовала, ступив к нему так, чтобы улизнуть в любую секунду получилось. - Вас. - в уважении ощущалась тонкая ирония и глубокое подозрение. Не страсть, не любовь, не чувство даже ещё должны были во что-то перейти. Либо же в кого-то. Свет уходящего за небосвод солнца осветил её лицо. Достаточно гордое для его женщины, которая с тем и не смирялась. До этой минуты. До признания, без которого он и шагу не ступит от валиде. - Только меня. Узнать желаемое так сможешь, если не передумал уже. - несколько небольших гордыз шагов и его рука притягивает за подбородок обратно к себе. Их обвивает напряжение, от которого кожей разбегаются мурашки. И его не оставляет это дивное ощущение. Будто начал настолько её чувствовать, настолько зависимым от Валиде. Женщина устало зевнула, с трудом сдерживаясь, чтобы не потянуться. Такой усталости причину и несколько десятков минут скрыть не сможет. Его ум острее лучших кинжалов в главном дворце столицы мира. А глаза наблюдательнее тысячи заинтересованных. Так как хатун из гарема привлекало совсем другое в султанше. Лёгкое волнение не она ли крала всё внимание повелителя чем бы то ни было. И убедиться им уже помогла одна из маленьких новых девушек. Та, что смотрела за глазами и руками говорящих. Тихо смотрела из-за угла, мало о чём догадываясь. Лишь понимала, что уже учуяла запах чего-то очень важного.