47.Марш

Ночь перед Маршем стояла тяжёлая, холодная. Небо было цвета олова, и даже звёзды будто кто-то стер грубой ладонью. В подземных залах Малфой-Мэнора стоял гул — не громкий, но вязкий, как шепот множества змей. Пожиратели собирались. Чёрные мантии, звяканье застёжек, приглушённые голоса. Маски лежали на длинном столе — одинаковые, безликие. В воздухе стоял запах сырости, металла и нетерпения. Том стоял у центрального стола, склонившись над картой. Его движения были точны, холодны. За спиной — Антонин, Родольфус, Адам, Розье. Всё рассчитано до секунды: где появятся, где ударят, кого оставят живым — для примера. Я вбежала в зал без стука, с поднятой палочкой. Тишина обрушилась мгновенно. Даже факелы будто приглушили пламя. На мне было тёмное платье, волосы собраны — резкость движений выдавала раздражение, злость, страх, который я не хотела показывать. — Уже собрались? — спросила я, глядя прямо на него. Том устало поднял взгляд. — Работа, — коротко ответил он, не отрываясь от карты. — Убивать сквибов — это твоя работа? — голос мой дрогнул, но не от страха — от ярости. Я подошла ближе, остановилась рядом, и взгляд скользнул по карте — линии, точки, имена. Всё так просто. Всё — как уравнение. — Целая армия против тех, кто даже защититься не может, — сказала я холодно, глядя прямо в его лицо. Попыталась осторожно проникнуть в его мысли, но наткнулась на стену. Гладкую, идеальную. Меня словно оттолкнуло. Он медленно повернул голову. — Это не армия, — произнёс он ровно. — Это порядок. Я встретила его взгляд. В нём было что-то… чужое. Холод, который обжигал сильнее пламени. — Они знают, что вы нападёте, — произнесла я, почти шепотом, но каждое слово было как удар. — Они готовы. Ты проиграешь, Том. Тишина. Тянулась, как натянутая струна. Антонин откашлялся, будто возвращая всем способность дышать. — Миссис Реддл, — осторожно произнёс он, — не стоит… — Стоит, — перебил Том, не отводя взгляда. — Пусть говорит. Я чуть улыбнулась. — Я и сказала. Он шагнул ближе. Медленно, плавно, но так, что воздух между нами сгустился. Мы стояли почти вплотную, дыхание смешалось. — Я вернусь к рассвету, завтра. — сказал он тихо, но так, что ни у кого не было сомнений: это приказ. — И хочу, чтобы ты была здесь. — Разумеется, — холодно ответила я. — Кто-то ведь должен встретить вас после поражения. На его губах скользнула тень улыбки. — Посмотрим, миссис Реддл. Он повернулся, взял маску. — Выступаем, — произнёс коротко. Один за другим Пожиратели натянули маски, и зал поглотила тишина. Шаги — ровные, синхронные — эхом прокатились по каменному коридору. Когда последний исчез в портале, я осталась одна. Поднявшись на второй этаж, я вошла в спальню. Пальцы дрожали, но не от страха — от переполненного чувства, которое я не могла назвать. Я открыла тумбочку, достала из-под стопки бумаг золотое зеркало — тонкое, резное, старинное. Сквозное зеркало. Пламя свечи дрогнуло, отразившись в нём двумя огнями. Я провела пальцем по стеклу и оно тут же дрогнуло. Я никогда не доверяла Адаму полностью, когда я покидала замок в министерство на стажировку, я оставила амулет, сделанный мной же. Еще очень давно, бродя после отбоя по Хогсиду я случайно встретила Наземникуса Флэтчера, который и продал мне эти два осколка, осколок побольше я засунула в раму, а тот, что поменьше засунула в амулет-брошь, так, чтобы отсюда можно было увидеть все, что видет Адам. Причем наложила заклятье невидимости и закрепила на самой носимой Адамом мантии. Она и была на нем сегодня. Первое что я увидела в зеркале это Питера, он о чем то говорил с Адамом, со странным выражением лица, потом пожиратели выстроившись по нетзвестному мне порядку пошли прямо. Оказавшись в каком то темном и захлом помещении, волшебники сфокусировались на Томе, который, взмахнув палочкой, сделал чтену прозрачной, создав возможность видеть, что происходит за стеной. Хоть я и могла видеть происходящее, слышать я их не могла, поэтому, о чем они говорили, я могла лишь догадываться. Спустя полчаса таких разглядываний, наконец настал час битвы. Первым делом вышла Юджина, которая принялась толкать речь, авроры и мракоборцы стояли со всех сторон улицы, охраняя сквибов, но Аластера, к слову не было, хотя я была уверена, что он такое событие не пропустит. Как только Юджина взмахнула палочкой, по улице начали идти десятки людей, одетых в странные, часто ободранные и грязные одежды, с плакатами о сквибах и рисунками. Антонин, попавший в отражение зеркала поморщился при их виде и сразу после пожиратели отошли на пару шагов назад. Том встал посередине, направил палочку на стену и она тут же взорвалась, выпуская пожирателей на улицу. Пламя отражалось в зеркале, дробясь на тысячи бликов. Я почти чувствовала запах гари, хотя пламя было по ту сторону стекла. Пожиратели вырвались на улицу, как тьма, прорвавшая рассвет. Заклятия вспыхивали — алые, зелёные, белые. Сквибы кричали, прячась за баррикадами, авроры подняли щиты, и воздух наполнился гулом ударов. Сначала всё шло по плану — я видела, как Антонин метнул проклятие, Родольфус шёл за ним, Розье прикрывал левый фланг, Адам действовал хладнокровно, как и всегда. Том был в центре — он издалека отбивал удары и выстраивал щиты для пожирателей. Но что-то пошло не так. За спинами авроров вдруг, словно из воздуха, появились ещё десятки фигур. Мракоборцы, а во главе них Аластер. Я дрогнула. Они пришли с обеих сторон, и теперь улица стала кольцом, где ловушка смыкалась всё теснее. Я резко подалась вперёд, сердце ударило о рёбра. Том поднял голову — я увидела, как его глаза вспыхнули яростью. Он развернулся, крикнул что-то — губы я не могла разобрать, но его люди начали перестраиваться. Их стали теснить. Щиты трещали, воздух вибрировал от заклятий. Один из пожирателей рухнул, когда в него попала молния голубого света. Второй упал следом. Я чувствовала, как тревога заползает под кожу. Это уже не выглядело как победа. Мракоборцы действовали слаженно, точно, их щиты поглощали удары, но Том все еще выдерживал, пока что пожиратели выдерживали. И тут воздух в зеркале будто померк. Все взгляды обернулись в одну сторону. Он вышел из-за баррикад. Дамблдор. Я едва не выронила зеркало. Том остановился. Не отступил — просто поднял взгляд. Их взгляды встретились — и воздух будто перестал существовать. Заклятия полетели, одно за другим. Сначала — как проверка, потом — как шторм. Том двигался молниеносно, отражая удары, атакуя в ответ. Дамблдор же не спешил, в этом было его преимущество. Он не пытался кидать больше заклинаний, он поднимал палочку и медленно собирал над собой поток магии, после чего запускал его в противника. Я знала это, он сам учил меня этому. Каждое его движение было спокойным, выверенным. Я видела, как вокруг них рушатся стены, как вспыхивает мостовая, как щиты дрожат, не выдерживая мощи столкновения. А пожиратели тем временем — отступали. Не бежали, но держались на изнеможении. Антонин прикрывал Родольфуса, Адам тащил раненого, чьё лицо я не могла разобрать в дыму. Щиты гасли. Падали. Я сжала зеркало так, что ногти впились в ладонь. — Том… — выдохнула я едва слышно. Я не выдержала. Все мои опасения сбылись. Резко вскочив, я схватила маску со стола — не пожирательскую, а ту, что когда-то надевала на маскараде: простой кусок ткани, закрывающий глаза. Одним движением изменила одеяние на тёмный, огнеупорный костюм, поверх — мантия. Пальцы дрожали, когда я коснулась заранее подготовленного портала. Мир дрогнул — и меня поглотил свет. Первое, что я увидела — тело у подножия полуразрушенного здания. Питер. Его мантия была в пепле, лицо — бледное. К нему уже шёл мракоборец, явно собираясь сорвать маску. — Круцио! Мракоборца швырнуло прочь, и он остался лежать неподвижно. Я подбежала, сняла с Питера заклятье, проверила пульс. Жив. Слава Мерлину. Поднявшись, я оказалась позади линии пожирателей, прямо напротив портала, из которого всё ещё вываливались новые группы мракоборцев. Адреналин прожигал каждую клетку. Я подняла палочку. Вдох — выдох. Сосредоточиться. Поток магии вспыхнул между пальцами — и вырвался наружу. Вспышка ослепила улицу. Взрывная волна отбросила авроров, разбив их строй. Пожиратели воспользовались этим — пошли вперёд, ожив, будто вдохнули новую силу. Повернувшись назад, я увидела, как Том и Дамблдор бились друг с другом. Я знала: я не смогу противостоять профессору. Но могла отвлечь. — Вспыхни! Подол мантии Дамблдора мгновенно загорелся. Он обернулся — на миг, но этого хватило, чтобы Том восстановил позицию. И в тот же миг — удар. Заклятие попало в меня сбоку, и всё поплыло. Я рухнула, ударившись о камни, в ушах зазвенело. Когда зрение прояснилось, я увидела его. Аластер. Он шёл прямо на меня, глаза горели решимостью. — Зря ты это сделала. — прохрипел он, поднимая палочку. Удар был быстрым, мощным. Я едва успела отреагировать. — Экспеллиармус! Палочка вылетела из его руки, но он не остановился. Он бросился на меня, сбил с ног, схватил за мантию и вырвал мою палочку, направив на меня же. — Сейчас я узнаю, кто ты такая. Я судорожно искала хоть что-то, чем могла бы защититься. Пламя отразилось в его лице — в тот миг, когда моя маска вспыхнула, от страха и отчаяния я схватила камень. И ударила. Крик пронзил всё вокруг. Я замерла. На его лице — кровь. Он схватился за глаза. Мир застыл. Я попыталась помочь ему, но Он вдруг снова вспомнил обо мне и на волне адреналина схватил меня за шею. И тут я увидела. У него не было одного глаза. Инстинкт взял верх. Я прошептала невербальное: — Остолбеней! Он обмяк. Пал с моей мантии. Я сидела на коленях, глядя на него, не веря, что это — я. Что это сделала я. В ушах звенело. Мир гудел. Где-то вдалеке рушились стены, гасли заклятия, но всё будто стало нереальным. Чьи-то сильные руки подхватили меня, подняли. Я не видела, кто это. Только почувствовала, как пепел хрустит под ногами. И тогда я поняла — битва закончилась. Сознание возвращалось медленно. Сначала — запах. Дым, зола… и что-то металлическое. Кровь, вперемешку с лекарственными травами. Потом — тишина. Глухая, почти мёртвая. И только потом — ощущение мягкости под спиной. Я распахнула глаза. Надо мной — силуэт. Высокий, тёмный, почти призрачный на фоне приглушённого света. Разум прояснился, и сердце дрогнуло. Это был Том. Он стоял у изножья кровати, без мантии, с закатанными рукавами. Волосы непривычно взъерошены, на щеке тонкий порез, пересохшие губы сжаты в линию. Я попыталась приподняться, но он мягко, но твёрдо остановил меня. — Не двигайся, — его голос звучал глухо, хрипло, будто издалека. — У тебя синяки на шее. — Что… с остальными? — едва прошептала я. — Живы, — коротко ответил он. — Большинство. Его взгляд задержался на мне чуть дольше, чем следовало. На мгновение в нём мелькнуло что-то похожее на тревогу — то, чего я раньше никогда не видела. — Тебя нашли среди руин, — тихо добавил он. — Если бы Антонин не заметил вовремя… ты бы там и осталась. Я молчала. Лишь наблюдала, как он опускается на край кровати и ставит на тумбочку пузырёк с зельем. Я села, взяла зелье и, не раздумывая, вылила немного на ладонь — чтобы нанести на его порез. — Прости, — вдруг произнёс он. Я замерла. — За что? Он отвёл взгляд. — Я знаю, что тебе пришлось сделать… с ним. Знаю, чего тебе это стоило. Моё дыхание перехватило. Том Реддл не просил прощения. Никогда. — Ты в порядке? — только и смогла вымолвить я. Он не ответил. Лишь чуть дрогнул уголком губ. Но я уже видела — кожа его побледнела, а руки неестестренно подрагивали. Он слишком слабо себя вел. В нормальном состоянии его эмоции были идеально выверенными, осанка прочной, каждая мысль, каждое слово обдуманно в его выгоду. А сейчас. Сейчас он был слаб для самого себя. — Том… — я резко вскочила. — Ты ведь бился часами! Такое не проходит бесследно! Он хотел что-то сказать, но я уже щёлкнула пальцами, заставив рубашку исчезнуть. Мгновение — и я отпрянула. — Мерлин… Всё его тело было изрезано — глубокие порезы, ожоги, следы магических ударов. Кожа местами просто разошлась, будто энергия прожгла её изнутри. Я сжала губы, подавляя крик. — Почему ты не сказал? — уложив его на кровать, я тут же схватилась за палочку, принимаясь проговаривать лечебное заклинание. Он перехватил моё запястье — резко, с силой, несмотря на усталость. — Не нужно. — Том, — я подняла глаза. — У тебя кожа разошлась, ты истекаешь кровью! — Я сказал, не нужно, — голос стал ледяным. Без эмоций. Как отрезал. Я застыла, но не убрала палочку. — Ты можешь приказывать кому угодно, но не мне, — прошептала я. Он приподнялся на локтях, глаза сузились. — Это ты называешь заботой?!Нарушить приказ, подвергнуть себя риску, выдать себя на поле боя? — с каждым словом в голосе нарастала сталь. — Ты могла погибнуть, Лиция. — Зато ты бы выжил, — я не выдержала. — Прости, что испортила твой идеальный план жертвы! В воздухе повисло напряжение, будто сама магия в комнате застыла. Он посмотрел на меня с таким холодом, что у меня внутри всё сжалось. — Не льсти себе, — тихо сказал он. — Я не умираю. Никогда не собирался. Секунда — и он, словно усилием воли, отстранился, позволив мне закончить заклинание. Я коснулась раны на его груди, но он не отводил взгляда. — Ты даже сейчас не умеешь слушаться, — произнёс он устало, почти с презрением. — Вечно пытаешься спасать то, что не просило. Я подняла глаза. — Может, потому что кто-то должен. Он усмехнулся, коротко, без тени радости. — Наивность — самое опасное из твоих качеств. Я хотела ответить, но магия в пальцах дрогнула — рана затянулась, оставив тёмную полосу. Его грудь равномерно поднялась, и он закрыл глаза. — Если бы я не пришла… — тихо начала я. — Ты бы сэкономила мне проблему, — перебил он, не открывая глаз. На мгновение захотелось закричать. Или ударить. Или просто исчезнуть. Но я лишь сжала губы и опустила палочку. Том открыл глаза и посмотрел на меня снова — теперь спокойно, но с той ледяной уверенностью, от которой внутри всё таяло и ломалось одновременно. — Больше так не делай. — А если придётся? Он медленно сел, проводя рукой по волосам. — Тогда я не дам тебе шанса.