Часть 11

Ния и Джей, переглянувшись с многозначительными улыбками, первыми поднялись. "Спокойной ночи," – прощебетала Ния, увлекая за собой немного заплетающегося Джея. Ллойд зевнул, потянулся, и объявил, что его очередь дежурить, кивнув в сторону запасов оружия. Зейн молча поднялся и скрылся в одной из спален, видимо, решив, что разговоры и алкоголь утомили его достаточно. В гостиной остались только Элизабет и Коул. Бутылки опустели, карты валялись на столе в беспорядке. На Элизабет остался только топ и штаны, на Коуле – джинсы и расстегнутая рубашка, брошенная на спинку кресла. Огонь в камине потрескивал, отбрасывая пляшущие тени на стены. — Ну что, принцесса, — усмехнулся Коул, подвигая к себе колоду карт. — Реванш? Или признаешь поражение? — Поражение? — переспросила Элизабет, запрокидывая голову. Взгляд ее был пьяным, но в нем по-прежнему мелькали искры вызова. — Не дождешься. Они продолжили играть. Азарт подогревался алкоголем, взгляды становились все более откровенными. Каждая сброшенная карта, каждая победа или проигрыш, казалось, приближали их к чему-то неизбежному. — Слушай, — протянула Элизабет, рассматривая свои карты. — А тебе не кажется, что ты слишком легко выигрываешь? — Может быть, я просто очень хорош в покере, — ответил Коул, с ухмылкой глядя на нее. — Или ты мухлюешь, — парировала она, прищурившись. — Может быть, и то, и другое, — он пожал плечами. — Какая разница, когда на кону такая очаровательная компания? Элизабет усмехнулась. — Ты льстец. — Только говорю правду, — возразил Коул. — Ты знаешь, что тебе идет пьяный румянец? — И ты знаешь, что тебе идет заткнуться? — огрызнулась она, но в ее голосе не было злости. Игра продолжалась. Напряжение между ними сгущалось с каждым раундом. Казалось, что кроме них двоих, в комнате больше никого нет. Только потрескивающий камин, запах алкоголя и дикое, первобытное желание. — Ставлю... — Коул замолчал на мгновение, задумчиво глядя на Элизабет. — Ставлю... еще одну рубашку. Элизабет приподняла бровь. — Твою? — Почему бы и нет? — ответил он, снимая с себя футболку и бросая ее на стол. — Хорошо, — сказала она, с вызовом глядя на него. — Тогда я ставлю... топ. Она медленно сняла топ, оставшись в одном лишь лифчике. Коул не отрывал от нее взгляда. В его глазах плескался огонь. — Твоя очередь, — прошептала она, кладя карты на стол. Коул взял их, бросил быстрый взгляд и ухмыльнулся. — Кажется, сегодня удача на моей стороне, — произнес он, откладывая карты в сторону. — Ты проиграла, принцесса. Коул, не отрывая взгляда от Элизабет, протянул руку и забрал со стола ее топ. Ткань скользнула между его пальцами, будто обещание. Он поднес его к лицу, вдохнул аромат – слабый запах пороха, виски и ее собственной, неповторимой кожи. — Что дальше, Коул? — прошептала Элизабет, ее голос звучал хрипло, почти вызывающе. Она сидела, выпрямившись, в одном лишь нижнем белье, и в ее глазах, несмотря на выпитое, читалась стальная решимость. Коул усмехнулся, отбрасывая топ на спинку дивана. Он встал, обошел стол и, наклонившись над ней, прошептал прямо в ухо: — А дальше, принцесса, ты сделаешь то, что должна была сделать еще вчера. Он грубо, почти болезненно, схватил ее за подбородок, запрокинул голову и, не давая ей опомниться, впился в ее губы жестким, требовательным поцелуем. Это был не нежный, пьяный поцелуй, каким они обменивались ранее. Это был поцелуй хищника, берущего свою добычу. Он словно хотел выпить из нее всю до последней капли, забрать ее сопротивление, ее сомнения, ее страхи. Элизабет сначала замерла, ошеломленная напором. Но затем, словно искра вспыхнула в ее крови, она ответила на поцелуй. Ее руки вцепились в его рубашку, комкая ткань. Ее язык робко коснулся его, и Коул углубил поцелуй, властно вторгаясь в ее рот. — Ты… — выдохнула Элизабет, отстраняясь. Ее грудь тяжело вздымалась, губы были распухшими и красными. — Ты не имеешь права. — Не имею? — Коул усмехнулся, проведя пальцем по ее щеке. — А кто сказал, что я спрашиваю разрешения? Ты и сама этого хочешь, Элизабет. Не отрицай. Я вижу это в твоих глазах, чувствую это в каждом твоем прикосновении. Он снова наклонился, целуя ее шею, спускаясь ниже, к ключицам. Элизабет застонала, запрокинув голову. Его прикосновения были одновременно грубыми и невероятно возбуждающими. Она чувствовала, как ее тело предательски откликается на них, как огонь желания охватывает ее целиком. — Прекрати… — прошептала она, пытаясь оттолкнуть его. Коул отстранился, глядя на нее с усмешкой. — Боишься, принцесса? — спросил он, его голос звучал низко и хрипло. — Боишься признаться себе, что хочешь меня так же сильно, как и я тебя? Что тебе нравится эта игра, эта власть, эта… грязь? Элизабет молчала, отводя взгляд. Она чувствовала, как кровь приливает к ее щекам. Он был прав. Она боялась. Боялась потерять контроль, боялась открыть ему свою душу, боялась, что он увидит ее настоящую – сломленную, израненную, нуждающуюся в любви и ласке. — Я… я не знаю, чего хочу, — прошептала она, почти неслышно. Коул усмехнулся и присел рядом с ней на диван. — Тогда я тебе покажу, чего ты хочешь, — прошептал он, снова целуя ее, но на этот раз более нежно, более чувственно. Коул углубляет поцелуй, и Элизабет отвечает, ее руки крепче сжимают его рубашку. Его язык скользит по ее губам, дразня и требуя, и она позволяет ему войти, исследуя его рот с такой же жадностью. Воздух становится густым от напряжения, от их желания. Он отрывается от ее губ, его дыхание тяжелое и прерывистое. Его взгляд скользит по ее телу, задерживаясь на ее обнаженных плечах, на ее груди, выглядывающей из-под кружевного бюстгальтера. В его глазах – неприкрытое желание, голод, который отражается в ее собственном сердце. — Ты сводишь меня с ума, — шепчет он, его голос хриплый от возбуждения. Он целует ее снова, спускаясь ниже, к ее шее, к ключицам. Его губы обжигают ее кожу, его зубы нежно покусывают ее, вызывая дрожь удовольствия. Элизабет откидывается на спинку дивана, позволяя ему делать все, что он захочет. Ее тело горит, ее разум затуманен. Она хочет его, сейчас же, здесь же. Она хочет почувствовать его внутри себя, раствориться в его объятиях, забыть обо всем на свете. Коул поднимает ее на руки и несет в одну из спален. Он опускает ее на кровать, наваливаясь сверху. Он целует ее, раздевая одновременно. Его руки грубые, но уверенные, и ей это нравится. Ей нравится его напор, его страсть, его животная сила. — Тише, принцесса, — шепчет он ей на ухо. — Не забывай, мы не одни в доме. Он целует ее в шею, и одна рука скользит по ее груди, сжимая сосок. Элизабет стонет. — Потише, — шипит Коул, его голос становится жестче. Он прикрывает ей рот рукой, не давая издать ни звука. В его глазах – смесь похоти и… чего-то еще. Доминирования? Власти? Он отрывает руку от ее рта и шепчет: — Ты будешь тихой девочкой, Элизабет. Или мне придется тебя наказать. Он хватает ее за горло, слегка сдавливая. Не сильно, но достаточно, чтобы она почувствовала его контроль. — Поняла? — шепчет он. Элизабет кивает, ее глаза расширены от возбуждения и страха. Она боится, но ей нравится этот страх. Ей нравится быть под его контролем, быть слабой и беззащитной. Коул усмехается и отпускает ее горло. Он снимает с себя рубашку, обнажая свой накачанный торс. Его мышцы напряжены, кожа покрыта легкой испариной. Он выглядит как дикий зверь, готовый к нападению. Он смотрит на Элизабет, и в его глазах – только похоть. Он нежно целует ее и входит в нее одним резким толчком. Элизабет вздрагивает от неожиданности, но потом расслабляется, позволяя ему двигаться внутри себя. Он двигается быстро и жестко, не давая ей передышки. Его движения грубые, почти болезненные, но ей это нравится. Ей нравится чувствовать его силу, его мощь, его страсть. Она пытается сдержать стоны, но не может. Они вырываются из ее груди, громкие и отчаянные. Коул шипит на нее, приказывая быть тише, но она не слушает. Она хочет кричать, хочет выпустить всю свою страсть, всю свою боль, всю свою любовь. Он ускоряет темп, и Элизабет чувствует, как ее тело достигает предела. Она извивается под ним, ее мышцы напряжены. Она кричит, и Коул снова прикрывает ей рот рукой. Она кончает, и ее тело сотрясается от оргазма. Коул тоже кончает, изливаясь в нее горячей волной. Он падает рядом с ней, его дыхание тяжелое и прерывистое. Они лежат молча, пытаясь отдышаться. Элизабет чувствует себя опустошенной и умиротворенной. Она закрывает глаза, наслаждаясь моментом. Коул поворачивается к ней и смотрит на нее долгим, пристальным взглядом. В его глазах – сложное переплетение эмоций. Желание, нежность, сожаление… И что-то еще. Что-то, чего она не может понять. Коул смотрит на Элизабет, все еще тяжело дыша. В комнате стоит густой запах секса, смешанный с ароматом алкоголя. Он поднимает руку, чтобы убрать прядь волос с ее лица, но она отдергивается. — Тебе понравилось? — спрашивает он, его голос звучит мягче, чем прежде. Элизабет лишь хмурится, отворачивая взгляд. — Было неплохо, — бросает она, ее голос полон колкости. Коул усмехается. — Неплохо? Это все, что ты можешь сказать? — А что я должна сказать? — огрызается она. — Что я влюбилась в тебя по уши? Что ты – мужчина моей мечты? Не смеши меня. Он молчит, наблюдая за ней. — Ты всегда такая? — спрашивает он, наконец. — Такая колючая? — А какой я должна быть? — отвечает она. — Мягкой и пушистой? Плакать в твоих объятиях и благодарить за то, что ты меня трахнул? Коул вздыхает. — Ты усложняешь, Элизабет. — Я не усложняю, — говорит она. — Я просто говорю правду. Они смотрят друг на друга в тишине, каждый погруженный в свои мысли. — Это было ошибкой, — говорит Элизабет, наконец. — Что было ошибкой? — спрашивает Коул. — Все это, — отвечает она, обводя рукой комнату. — Мы, ты, я… Все. — Ты так думаешь? — спрашивает он, его голос полон грусти. — Я знаю, — говорит она. Она встает с кровати, натягивает на себя его футболку. Она слишком велика для нее, и она тонет в ней, как в коконе. — Это была одноразовая акция, — говорит она, не глядя на него. — И ты не смей никому говорить об этом. Она направляется к двери. — Элизабет, — говорит Коул. Она останавливается, но не оборачивается. — Что? — Куда ты идешь? — Не твое дело, — отвечает она. Она открывает дверь и выходит, оставляя Коула одного в комнате. Он лежит на кровати, глядя в потолок. Он не знает, что чувствует. Он знает только, что Элизабет – это что-то особенное. Что-то, чего он никогда раньше не встречал. И что он не хочет ее терять. Даже если она этого хочет. В коридоре Элизабет прислоняется к стене, закрывая глаза. Ее тело все еще дрожит от возбуждения, от прикосновений Коула. Но в ее сердце – пустота. Она не знает, почему она это сделала. Почему позволила ему так близко подойти к ней. Она всегда старалась держать людей на расстоянии. Но с Коулом все по-другому. Он проникает под ее броню, видит ее настоящую. И это пугает ее до смерти. Элизабет идёт на крыльцо, чтобы покурить. В груди – свинцовая тяжесть. Она чиркает зажигалкой, и огонь жадно пожирает кончик сигареты. Дым обжигает горло, немного успокаивая нервы. Что, черт возьми, только что произошло? В голове – калейдоскоп обрывков: жаркие поцелуи, его сильные руки, ее собственные стоны, которые она тщетно пыталась сдержать. И потом – эта ледяная отстраненность, которой она укрылась, словно щитом. Почему? Почему она всегда так поступает? Подпускает кого-то близко, а потом отталкивает, боясь показать свою уязвимость. Она затягивается еще раз, глядя в ночную тьму. Лес стоит недвижно, окутанный тишиной. Только сверчки нарушают это безмолвие своим монотонным стрекотом. Вторая сигарета догорает быстрее первой. Она выбрасывает окурок в траву и достает новую. Так проходит час, а может и больше. Время словно замерло. Каждая затяжка – попытка унять внутреннюю дрожь, собраться с мыслями. Элизабет, почувствовав, как беспокойство накатывает с новой силой, не могла игнорировать странное предчувствие, которое не отпускало её. Взглянув в ночь, она заметила слабое мерцание огонька между деревьями. Оно было едва заметным, но слишком ясным, чтобы остаться незамеченным. Сигарета в её руке уже догорала, но этого было недостаточно, чтобы успокоить её душевную бурю. Она вновь затянулась, стараясь успокоить дрожь в груди, но тревога только усиливалась. Что это могло быть? Костёр? Или же что-то более опасное? Она скинула окурок в траву, а затем снова достала новую сигарету. Минуты тянулись долго и беспокойно. В голове всплывали обрывки мыслей о том, что произошло с Коулом, о её собственных действиях и чувствах, которые она так старательно пыталась скрыть. Но теперь эта тревога, которую она ощущала, стала важнее. Каждая затяжка от сигареты была попыткой вернуть контроль над собой, но чувствовала, что это бесполезно. Сигареты сгорали одна за другой, и Элизабет понимала, что ей нужно что-то делать. Она не могла продолжать сидеть и ждать, не зная, что за этим огоньком. Это ощущение подсказывало ей, что что-то не так. И, как ни странно, в этот момент она приняла решение. Это не было типично для неё — не уйти в свою комнату, не скрыться, как обычно, в своей броне, а пойти к Ллойду. Она встала и направилась в дом, где тот должен был быть на дежурстве. На мгновение ей хотелось просто скрыться от всех, пойти в свою комнату и закрыться от мыслей, но интуиция подсказывала, что это слишком опасно. Всё вокруг казалось ей не таким, как обычно. Элизабет знала, что должна поделиться своими сомнениями с кем-то. Когда она подошла к двери, она увидела Ллойда, сидящего у окна, внимательно наблюдавшего за ночной теменью. Он всегда был на дежурстве, но теперь его спокойствие как будто стало частью всей этой странной атмосферы. Он поднял взгляд, заметив её приближение, и слегка нахмурился. — Всё в порядке? — спросил он, его голос был настороженным, а взгляд — пытливым. Элизабет не могла скрыть своего беспокойства, её губы чуть подёргивались, как если бы она пыталась найти нужные слова, чтобы выразить свои ощущения. — Ллойд, — начала она, — я только что заметила огонёк в лесу. Он был довольно слабым, но я чувствую, что это не просто случайность. Что-то не так, и мне не удаётся избавиться от этого ощущения. Ллойд, сразу ощутив важность её слов, встал с места и замер на мгновение. Он всегда был готов к непредсказуемым ситуациям, и этот момент не был исключением. — Ты уверена, что это не просто костёр или что-то вроде того? — спросил он, но в его глазах уже читалась тревога. — Не уверена, — ответила Элизабет, — но что-то в этом огоньке не даёт мне покоя. Я не могу просто так это проигнорировать. Ллойд задумчиво кивнул, а затем без промедлений направился к двери. Он проверил своё оружие, убедившись, что оно на месте, и, не теряя времени, пошёл к выходу. Элизабет пошла следом за ним, её шаги были быстрыми и решительными. Тревога не покидала её, но она чувствовала, что не может оставить это без внимания. Огонёк в лесу был важен. Важно было выяснить, что стоит за ним. Что-то было не так. — Давай посмотрим, что там, — сказал Ллойд, когда они вышли на крыльцо. Элизабет кивнула, её глаза уже были сосредоточены на темной дали, где тусклый свет продолжал мерцать, как будто зовя их к себе. С каждым шагом, который они делали в сторону леса, она чувствовала, как внутреннее беспокойство растёт. Этот огонёк не был случайностью. И она знала, что они должны выяснить, что за ним скрывается.