Сон Василинки

Ночь. Гоголь бежит к Вакуле: — Вакула! Вакула! Вакула укладывал дочь спать. Повернулся к Гоголю: — Какого дьявола ты здесь шумишь? — Ой, господи, прости… — он перекрестился. Вакула, нахмурившись, посмотрел на него. - Чего тебе надо? Ты же знаешь, что я не люблю, когда ты приходишь по ночам. – Вакула, у тебя есть ружьё? - Зачем тебе мое ружье? – нахмурился кузнец. – Беда! Басаврюк украл Даринку, а Петрусь… Петрусь должен убить её, чтобы получить богатство и жениться на сестре Даринки! - Ты пьян, что ли? – хмыкнул Вакула, не веря своим ушам. — Вакула, ты же сам говорил о Басаврюке! — Гоголь схватил его за плечо, в глазах блеснула тревога. Вакула устало покачал головой. - Ну, говорил я, говорил... – он посмотрел на спящую Василину, – но ведь это же все были только выдумки, да? Вакула вспоминал… Старый рассказ деда о том, как Басаврюк появляется в самую тёмную ночь, когда ни звезды, ни луны не видно, и шепчет человеку на ухо цену за его душу. Говорили, кто встретит взгляд Басаврюка — уже не сможет спастись, если только не осмелится пойти за ним в Чёрный овраг. Вакула почувствовал, как сердце бешено забилось в его грудной клетке. Он прекрасно помнил легенду, но всегда считал её обычным бредом стариков. — Что делать, Вакула? — Гоголь говорил почти шёпотом, будто боялся. Вакула нахмурился, перекрестился и медленно поднялся со скамьи. — Делать? — тихо повторил он. — Надо идти в Чёрный овраг… и вернуть Даринку. Но знай, Николай Васильевич, — туда идут не за богатством… туда идут за смертью. Гоголь побледнел и отвёл взгляд. Вакула не обманывал себя – он прекрасно знал всю серьёзность задуманного. По спине прошла ледяная дрожь. Он сделал пару глубоких вдохов-выдохов, борясь с накатывающей паникой. Взяв ружье со стены, Вакула тихо пробормотал: - Господи, храни нас… Гоголь взял ружьё, поблагодарил Вакулу и пошёл в овраг. Ночь стояла глухая, ветер стонал в голых ветках, а туман стелился по земле, скрывая тропу. Где-то далеко ухнул филин, и сердце Гоголя сжалось. Он знал — за каждым кустом может притаиться Басаврюк. Каждый шаг давался ему с трудом. Туман окутывал все вокруг густой пеленой. Гоголь всматривался в черноту, ожидая увидеть взгляд Басаврюка в любой миг. Каждая тень казалась ему темной фигурой, каждый звук — шагами преследователя. Гоголь спустился в Чёрный овраг и увидел у каменной глыбы Петруся с кинжалом. Рядом, связанная, сидела Даринка, а в тени за ними угадывался тёмный силуэт. — Петрусь! Не убивай Даринку! — крикнул Гоголь, вскидывая ружьё. — Басаврюк — зверь, он убить вас хочет! Тень дрогнула и медленно двинулась вперёд, и стало ясно — это не человек. Тень остановилась в паре метров от него, и Гоголь смог разглядеть её сущность. Это был Басаврюк. Басаврюк развернул руки широкие, будто бы крылья, и его голос прозвучал, словно бы издалека, словно доносясь сквозь толщу воды. — Ты что, решил помешать моей охоте? — Петрусь, отойди от неё! — громко сказал Гоголь, не опуская ружья. Петрусь замер, колебался, но тень Басаврюка всё ближе приближалась, и воздух наполнился ледяным холодом. Басаврюк медленно двигался дальше, издавая низкое ворчание. Даринка громко всхлипнула, пытаясь вырваться, но её было крепко связали. — Что, волнуешься за неё? - спросил Басаврюк с усмешкой в голосе. Гоголь направил ружьё на тень и в тот миг случайно выстрелил. Пуля пронзила Даринку и Петруся. Басаврюк вдруг стал зелёным, словно из тьмы выросло чудовище. Кровь невинных — рукою невинной, Логово зверя осенний цветок. Кровоцвет в ночи расцвёл — Двоих за собой уволок… Гоголь почувствовал, как холодок пробежал по спине. Он не ожидал такого исхода. Даринка и Петрусь лежали на земле, не подавая признаков жизни. Басаврюк медленно приблизился к Гоголю, и его зелёные глаза сверкнули в темноте. — Теперь тебе конец, - с холодной насмешкой проговорил он. Гоголь поднял Даринку на руки и побежал в Диканьку. — Вышли все вон! — кричал он, — Доктора, срочно! Весь хутор проснулся от этих слов, двери распахнулись, люди выбегали навстречу беде. В воздухе витала тревога и страх — жизнь Даринки висела на волоске. Люди сбегались со всего хутора: кто с фонарями, кто с ружьями, кто в ночных рубашках. Все старались быть полезным. Кто-то помог донести Даринку в избу, кто-то освещал путь, кто-то звал доктора. Гоголь держал её легкую тонкую тельце в своих руках, она казалась совсем ребенок. Леопольд Бомгарт вбежал в хату, не теряя ни секунды. Его глаза мгновенно оценили состояние Даринки. — Быстро! — скомандовал он, — Нужно остановить кровь. Он аккуратно положил Даринку на лавку, начал перевязывать раны, руки работали уверенно и решительно. В воздухе повисла надежда — может, есть шанс спасти девушку. Люди столпились вокруг избы, держа над головой фонари. Они тихо перешептывались, переживая за Даринку. Кто-то плакал, кто-то молился. Внутри избы царила напряженная тишина, только слышалось тяжелое дыхание Леопольда и тихие стоны Даринки. Бомгарт сосредоточенно перевязывал ее раны, стараясь остановить кровь. Леопольд Бомгарт и помощники зашили ей горло, стараясь остановить кровь. Даринка издала слабый вдох — и внезапно замерла. Тишина опустилась на хату, словно сама смерть проникла внутрь. — Она… умерла, — тихо произнёс Бомгарт, отводя глаза. Люди в избе стали переглядываться, глаза наполнились слезами. Кто-то громко всхлипнул, кого-то едва слышно всхлипывала. Бомгарт устало сел на лавку, отложив свой инструмент в сторону. Гоголь молча смотрел на Даринку, словно надеялся, что она вдруг опять начнет дышать. Гоголь узнал страшную правду: Чёрный всадник убивает девушек только по праздникам. Ганна была его пособницей — значит, и Басаврюк тоже был связан с этим злом. Тьма сгущалась вокруг, и теперь всё становилось ясным: это была не просто случайность, а часть древнего, жуткого обряда. Гоголь почувствовал холод в сердце. Теперь все соединялось в одну мрачную картину — Басаврюк, Чёрный всадник, Ганна и убийства в праздничные дни. Он должен был понять цель, должен был найти способ остановить это мрачное колесо судьбы. Но как это сделать?