Часть 17

Егор допел последние строки, буквально вырвав их из легких. Музыка стихла, оставив после себя оглушительный звон в ушах. Он тяжело дышал, микрофон в его руке слегка подрагивал, но лицо уже приняло маску профессиональной вежливости. — Еще раз поздравляю всех учредителей с грандиозным открытием! — голос Егора прозвучал по-хозяйски громко, заполняя пространство ресторана.—Желаю вам только полных посадок и правильных гостей. Он коротко кивнул в сторону их столика. На мгновение его взгляд переместился с Марка на Алину. Это не был мимолетный просмотр — это был тяжелый, долгий взгляд в упор. В нем не было больше ярости, только какая-то пустая, выжженная дотла горечь. Он зафиксировал её новую стрижку, её алое платье и то, как рука Марка по-прежнему властно лежит на её талии. Затем он просто развернулся и ушел за кулисы. Спина прямая, походка уверенная, но Алина знала — за этим фасадом сейчас выгорает всё живое. Зал взорвался аплодисментами. Марк удовлетворенно кивнул, принимая поздравления от стоящих рядом бизнесменов. — Ну вот и всё, — спокойно произнес Марк, поворачиваясь к Алине. Он выглядел как победитель в схватке, которая официально даже не начиналась. — Артист отработал, шоу закончилось. Пойдем, нас ждут в вип-зоне на втором этаже, нужно обсудить пару деталей с Романом. Алина кивнула, чувствуя, как немеют ноги. Она шла за Марком вверх по лестнице, чувствуя на себе сотни взглядов, но её затылок всё еще горел от того последнего взгляда Егора. Ей казалось, что она физически ощущает его присутствие где-то за этими золочеными стенами гримерок. Они сели за уединенный столик, скрытый от глаз основного зала. Марк заказал еще шампанского и начал неспешный разговор о цифрах и прибыли, но Алина почти не слушала. Она смотрела на экран телефона, который лежал на скатерти. Через десять минут экран вспыхнул. Уведомление. Не звонок. Сообщение. Она знала, кто это, еще до того, как коснулась пальцем стекла. Марк в этот момент отвлекся на официанта, и Алина быстро пробежала глазами по строчке в уведомлении. «Я в уборной.В самом конце коридора,у тебя есть 3 минуты. Если не придешь — я зайду обратно и выбью этому твоему зубы прямо при гостях.» Её обдало ледяным потом. Она знала этот тон — это был не блеф. Егор сейчас находился в том состоянии «пике», когда инстинкт самосохранения отключается, уступая место желанию разрушить всё, до чего дотянутся руки. — Марк, — она коснулась его плеча, стараясь, чтобы её голос не сорвался. — Прости, мне нужно отойти буквально на пару минут. Припудрить носик. Марк на мгновение замолчал, его взгляд стал пронзительным, сканирующим. Он явно почувствовал перемену в её энергии, но в присутствии партнера лишь галантно кивнул, поднося её руку к губам. — Конечно, милая. Не задерживайся. Алина вышла из вип-ложи. Как только тяжелые двери закрылись, скрывая шум зала, она почти бегом бросилась по пустому коридору в сторону дамских комнат. Она надеялась, что там никого нет — в этой части ресторана было слишком тихо. Она толкнула дверь в массивную, отделанную мрамором уборную. Воздух здесь был тяжелым от аромата диффузоров. У больших зеркал было пусто. Алина сделала шаг вглубь, и в этот момент из самой дальней кабинки вышел он. Егор уже снял концертную куртку, оставшись в черной майке, подчеркивающей его острые плечи. Он выглядел измотанным: под глазами залегли тени, а во взгляде читалась такая смесь ярости и боли, что Алине захотелось сделать шаг назад. — Долго идешь, — хрипло произнес он, не сводя с неё глаз. — Я уже начал думать, что твой новый хозяин тебя на поводке держит. Он подошел ближе, останавливаясь в паре сантиметров от неё. В этом замкнутом пространстве запах его парфюма стал невыносимо острым, вызывая внутри Алины лавину воспоминаний, которые она так старательно хоронила четыре месяца. — Зачем ты это делаешь, Егор? — прошептала она, прижимая сумочку к груди, как щит. — Ты же сказал, что ненавидишь меня. Зачем ты звал? Чтобы что? Егор криво усмехнулся, глядя на её новую стрижку. Его рука невольно дернулась, будто он хотел коснуться её коротких волос, но он вовремя сжал кулак. — Посмотреть хотел, — выплюнул он. — Хотел увидеть, как ты сияешь рядом с этим... солидным мужиком. Красивое платье, Алин. Алое. Под цвет той крови, которую ты из меня выпила за эти месяцы. Он резко сократил расстояние, нависая над ней и упираясь рукой в зеркало за её спиной. — Расскажешь мне, как тебе спится? Как тебе его поцелуи? Он хоть знает, как ты кричишь, когда тебе по-настоящему хорошо, или ты с ним тоже в приличную леди играешь? Егор резко сократил расстояние, нависая над Алиной так, что она кожей почувствовала исходящий от него жар…Он уперся обеими руками в холодный мрамор позади неё, запирая в ловушку. — Ты с ним спишь? Ты с ним в отношениях? — яростно зашептал он ей прямо в губы, стараясь, чтобы его сорванный голос не вылетел за пределы этой комнаты. Глаза его горели лихорадочным, почти безумным блеском. — Отвечай! Алина смотрела ему прямо в глаза, стараясь не задохнуться от близости, которая всё еще действовала на неё как наркотик. — Нет, — выдохнула она, качнув головой. Егор на секунду замер, а потом коротко, зло рассмеялся — этот смех был больше похож на лай. — Ты врешь! — выплюнул он, и его лицо исказилось от боли. — Я видел, как он тебя лапал. Видел, как он тебя в висок целовал, как породистую кобылу в стойле! Ты врешь мне в лицо, Алина! — Нет, не вру! — она почти выкрикнула это ему в подбородок, а затем снова перешла на сдавленный шепот. — Мы не встречаемся, Егор. У нас нет того, что ты себе там нарисовал. Егор на мгновение замолчал, переваривая её слова, но ярость не уходила, она просто сменила форму. — Тогда что ты здесь делаешь? Почему ты с ним? Почему в этом платье? — он почти рычал, и его дыхание обжигало её щеку. — Зачем ты приперлась сюда, чтобы я сдох прямо на этой сцене? Алина не выдержала. Вся обида, за его пьяные звонки, за «клеймо» и ненависть выплеснулась в одном движении. Она вскинула руку и наотмашь влепила ему звонкую, хлесткую пощечину. Звук удара эхом отразился от мраморных стен. Голова Егора дернулась в сторону. В уборной повисла звенящая, тяжелая тишина. Он медленно повернул лицо обратно, и на его бледной щеке начал расплываться пунцовый след от её ладони. Алина ждала новой вспышки гнева, но Егор вдруг сломался. Его плечи, секунду назад напряженные как струны, опали. Он закрыл глаза и, издав глухой, стонущий звук, просто уткнулся лбом в её плечо, наваливаясь всем весом. — Я сдыхаю, Алин... — прошептал он ей в шею, и в этом шепоте не осталось ни грамма звездного пафоса. Только голая, кровоточащая правда. — Я четыре месяца пытаюсь тебя выблевать вместе с алкоголем, а ты... ты у меня под кожей. Каждую ночь. В каждой строчке. Его руки, которые только что преграждали ей путь, теперь судорожно вцепились в её талию, сминая дорогую ткань алого платья. Он дрожал — мелко, почти незаметно, и Алина почувствовала, как её собственная броня, которую она так тщательно выстраивала с Марком, начинает трескаться и осыпаться к их ногам. — Просто скажи, что это всё — гребаный сон, — прохрипел он, не поднимая головы. — Скажи, что ты сейчас уйдешь со мной через черный ход, и мы просто исчезнем. Егор поднял голову, и в его глазах блеснула та самая опасная, фаталистичная искра, которую Алина видела в нем лишь пару раз за восемь лет. Он сильнее сжал ее талию, прижимая к себе так, что она чувствовала стук его сердца — неровный, захлебывающийся. — Если ты сейчас выйдешь в этот зал и сядешь за его стол, — прохрипел он, — я клянусь, Алин... завтра меня найдут в номере с передозом. И это будет на твоей совести. Я больше не вывезу это шоу. Алина замерла, глядя в его зрачки, расширенные от адреналина и боли. Она не отвела взгляд. Напротив, она выпрямилась, и в ее глазах на мгновение мелькнула прежняя, холодная рассудительность. — Егор, не неси чушь, — отрезала она, и ее голос прозвучал удивительно твердо. — Ты к наркоте на пушечный выстрел не подойдешь. Ты слишком любишь себя, свою жизнь и свою семью, чтобы так глупо всё закончить. Хватит играть в драму, ты не в кино. Егор осекся. Этот ушат холодной воды подействовал отрезвляюще. Его ярость сдулась, оставив после себя только бездонную, сосущую пустоту. Он смотрел на нее — на новую, повзрослевшую, с этим дерзким каре и в этом обжигающем платье — и понимал, что она видит его насквозь. — Видишь... даже здесь ты меня раскусила, — горько шепнул он. Его лицо медленно, почти неуверенно начало приближаться к её лицу. Алина затаила дыхание. Она должна была оттолкнуть его, но тело ее предало. Егор коснулся её губ. Это не был тот грубый, властный поцелуй, которого она ждала. Это было бесконечно нежное, почти невесомое касание — так просят прощения, так прощаются перед долгой разлукой. Его губы, сухие и горячие, едва ощутимо сминали её. Алина закрыла глаза. На одну секунду, на одно короткое мгновение она сдалась. Она ответила на поцелуй — так же ласково, так же безнадежно, вкладывая в него все те четыре месяца молчания и все те восемь лет их общей истории. Воздух в уборной стал густым, как патока. Она почувствовала, как его рука скользнула вверх по её шее. Но как только его пальцы коснулись её кожи, в голове вспыхнул образ Марка, сидящего в зале. Его спокойствие, его защита, его мир, где нет места этим эмоциональным качелям и вечному похмелью. Алина резко, с силой уперлась ладонями в его грудь и отпрянула. — Нет, — выдохнула она, прерывисто дыша. — Нет, Егор. Так нельзя. Это... это ничего не меняет. Она судорожно поправила платье и провела тыльной стороной руки по губам, будто пытаясь стереть этот поцелуй из памяти. Она развернулась к двери, не оглядываясь, потому что знала: если посмотрит назад, то увидит в его глазах то, что заставит её остаться. Алина шла по длинному коридору, и звук её каблуков гулким эхом отражался от глянцевых стен. Каждый шаг давался с трудом, словно ноги налились свинцом. Она коснулась пальцами губ — они всё ещё горели от того нежного, отчаянного поцелуя. В голове вихрем неслись мысли, цепляясь одна за другую. —Почему я сказала ему, что мы не вместе? Потому что это правда. Я не соврала ему ни в одном слове. Мы действительно с Марком не в отношениях... по крайней мере, не в тех, которые себе вообразил Егор. Она вспомнила ту ночь в Барселоне. Тот единичный случай, когда отчаяние и алкоголь толкнули её в объятия красивого незнакомца. После этого Марк сразу улетел в Дубай по делам, и их общение перешло в странный, но удивительно комфортный телефонный режим.Он звонил по вечерам, спрашивал, как прошел её день, рассказывал о своих проектах, и в его голосе не было ни капли того безумия, к которому она привыкла. Она прилетела в Дубай просто отдохнуть, сменить обстановку, окончательно выветрить из себя Москву. Марк узнал об этом, предложил встретиться и позвал стать его спутницей на открытии. Да, он делал знаки внимания. Да, он дарил цветы и смотрел на неё так, что любая женщина почувствовала бы себя королевой. Он всем своим видом и действиями показывал, что Алина интересна ему не просто как «знакомая из клуба» или подруга для светских бесед. Он видел в ней женщину — ценную, хрупкую и достойную самого лучшего. Но он не торопил её.  Она остановилась перед входом в зал, достала из сумочки зеркальце и судорожно поправила помаду. Губы чуть припухли, а в глазах стоял тот самый блеск, который невозможно скрыть никаким макияжем. Она сделала глубокий вдох, расправила плечи и толкнула двери. Когда она подошла к столику, Марк уже не разговаривал с Романом. Он сидел один, задумчиво вращая в пальцах бокал с виски. Увидев её, он встал — как всегда, безупречный джентльмен — и отодвинул ей стул. — Ты долго, — негромко заметил он, внимательно вглядываясь в её лицо. Его взгляд на секунду задержался на её губах, а потом переместился в глаза. — Всё в порядке? Ты выглядишь... взволнованной. — Просто закружилась голова, — соврала она, опускаясь на стул. — Слишком много людей, шумно. Марк накрыл её руку своей. Его ладонь была теплой и сухой. — Если хочешь, мы можем уехать прямо сейчас. Я уже выполнил все обязательства перед партнерами. Нам необязательно здесь оставаться. Алина посмотрела на него и почувствовала укол совести. Марк был идеальным. Он был спасательным кругом.  — Да, Марк... Наверное, я всё-таки поеду в отель, — Алина опустила взгляд, не в силах выносить его проницательный, слишком спокойный вид.  Марк медленно поставил бокал на стол. Его брови едва заметно приподнялись. — В отель? — переспросил он, и в его голосе проскользнула едва уловимая нотка разочарования. — Алина, может быть, всё-таки поедем ко мне домой? Алина на секунду замерла, вспоминая их уговор. Она ценила Марка именно за то, что он не давил, но сейчас в его предложении чувствовалось желание окончательно закрепить свою победу над «призраком из прошлого». — Марк, я же говорила... — тихо, но твердо произнесла она. Он тяжело вздохнул и примирительно поднял ладони, на его лице снова появилась маска безупречного спокойствия. — Да, да, я всё помню. Но ты точно уверена, что хочешь именно в отель? — он заглянул ей в глаза, словно пытаясь найти там ответ, который она сама себе боялась дать. — Уверена как никогда, — ответила Алина, и в этот момент она действительно чувствовала, что стены отельного номера — это единственное безопасное место. Марк кивнул. Он не стал спорить, не стал уговаривать. В этом была его сила. — Хорошо. Тогда тебя отвезет мой водитель, машина уже у входа. А я еще немного побуду здесь… Он встал, помогая ей подняться, и на прощание снова коснулся губами её руки. — Отдыхай, Алина. Я позвоню завтра утром. Алина шла к выходу, чувствуя спиной взгляд Марка.  Она вышла на улицу. Жаркий воздух Дубая окутал её, а черный Роллс Марка уже мягко подкатил к ступеням. Водитель почтительно открыл дверь. Алина села на заднее сиденье и закрыла глаза. Машина тронулась, унося её прочь от блеска софитов и надрывных песен. Алина откинулась на мягкое кожаное сиденье, глядя в окно на бесконечные огни небоскребов. Она надеялась, что кондиционер в машине поможет ей остудить пылающее лицо, но стоило телефону в сумке издать знакомый звук, как сердце снова пустилось вскачь. Она достала мобильный. Одно короткое сообщение: «Давай встретимся» Просто. Лаконично. Без угроз и истерик. Но в этой простоте Алина чувствовала такую концентрацию боли, что у неё перехватило дыхание. Она несколько минут смотрела на экран, а потом, собрав всю свою волю в кулак, быстро набрала ответ: «Это будет лишним. Не нужно, Егор. Пожалуйста». Она заблокировала телефон и решительно убрала его в сумку, запрещая себе проверять, придет ли что-то в ответ. Хватит. Этот вечер и так забрал у неё слишком много сил. Машина мягко затормозила у входа в отель. Водитель Марка, как всегда безупречный, открыл ей дверь: — Хорошего отдыха, мадам. Алина кивнула, пробормотав слова благодарности, и почти бегом пересекла роскошный холл. Она чувствовала себя так, будто за ней гонятся призраки. Лифт плавно поднялся на её этаж. Когда двери разошлись с едва слышным шипением, Алина вышла в пустой коридор, застеленный глубоким ворсистым ковром, который полностью поглощал звук её шагов. Тишина отеля давила на уши. Она медленно побрела к своему номеру, по пути снимая с плеча сумочку и нащупывая магнитную карту. Короткие волосы растрепались, алое платье теперь казалось ей слишком вызывающим, почти чужим. Она думала о Марке — о его спокойствии, о его предложении поехать к нему. И думала о Егоре — о его руках, которые дрожали, когда он прижимал её к себе в уборной. —Я всё сделала правильно. Сказала "нет". Уехала. Вернулась в свой номер. Завтра я проснусь, и этот Дубай снова станет просто красивым городом, а не полем боя. Она подошла к своей двери — номер 58. Приложила карту к замку. Раздался тихий щелчок, и загорелся зеленый огонек. Алина толкнула тяжелую дверь, зашла внутрь и, не зажигая основного света, прислонилась спиной к дверному полотну, закрыв глаза. В номере пахло прохладой и чистотой. Она наконец-то была одна. Алина скинула туфли и, чувствуя, как гудят ноги, первым делом потянулась к стационарному телефону. Ей нужно было чем-то занять руки и мысли, чтобы не сойти с ума в этой звенящей тишине. — Бутылку белого вина и фруктовую нарезку в 58-й номер, пожалуйста, — коротко бросила она в трубку и, не дожидаясь ответа, побрела в ванную. Перед зеркалом она на мгновение замерла. Яркая помада была слегка размазана — немое напоминание о том, что произошло в уборной ресторана. Алина взяла ватный диск и с каким-то ожесточением начала смывать макияж, будто вместе с ним могла стереть и этот вечер. Она расстегнула алое платье, и оно тяжелым шелком опало к её ногам. Осталась лишь в тонком белье, она накинула гостиничный халат, когда в дверь коротко постучали. — Сервис в номер, — раздался приглушенный голос. Алина открыла дверь. Сотрудник отеля вежливо кивнул, закатил тележку с ведерком для льда и тарелкой экзотических фруктов, быстро расставил всё на столике и покинул номер. Оставшись одна, Алина выдохнула. Она скинула халат на кресло, решив, что сначала примет душ, чтобы окончательно прийти в себя. Но не успела она сделать и шага к ванной, как в дверь постучали снова. — Забыли приборы? — вслух пробормотала она. Не накидывая халат, в одном нижнем белье, она уверенно подошла к двери и рывком открыла её. На пороге стоял не официант. Егор.Растрепанный, с потемневшим взглядом, который мгновенно просканировал её полуобнаженное тело. Не дожидаясь приглашения, он бесцеремонно шагнул внутрь, заставив Алину отступить назад, и плотно закрыл за собой дверь. Щелчок замка прозвучал как выстрел. — Ты с ума сошел? — Алина прижала руки к груди, чувствуя, как паника смешивается с яростью. — Как ты узнал, что я здесь? Егор криво усмехнулся, медленно обходя комнату и бросая взгляд на тележку с вином. — По стечению обстоятельств, Алин... — он обернулся к ней, и в его глазах блеснула опасная насмешка. — К моему великому счастью, мы с тобой живем на одном этаже.Я видел после рестика как ты заходила в этот номер. Он подошел к ней почти вплотную, заставляя её вжаться спиной в стену. Его взгляд задержался на номере комнаты, выбитом на дверной панели. — Пятьдесят восемь. Символично, да? — прошептал он, и его голос вибрировал от скрытого напряжения. Егор выглядел пугающе собранным. Он был абсолютно трезв, и эта его осознанная решимость пугала Алину куда больше, чем пьяные истерики. — Уходи, Егор. Сейчас же, — Алина попыталась схватить халат с кресла, но он преградил ей путь, перехватив её руку. Его пальцы были холодными и крепкими. — Я сказал — мы не договорили, — отчеканил он. Он прошел к тележке, которую только что оставил официант, и с тихим щелчком вытянул пробку из бутылки белого вина. Звук в тишине номера прозвучал оглушительно. Егор разлил вино по двум бокалам, даже не глядя на неё, и один протянул Алине. — Ты не имеешь права сюда врываться, — Алина проигнорировала бокал, прикрываясь руками. — У нас с тобой нет «мы». Есть ты, твои концерты и твои пьяные смс. И есть я. Оставь меня в покое. Егор поставил бокал на край стола и медленно обернулся. Его взгляд скользнул по её плечам, по ключицам, по тому самому месту на шее, которое он только что целовал в уборной. — Пока эта бутылка не опустеет, я никуда не уйду, — спокойно сказал он, садясь в глубокое кресло напротив кровати. — Можешь звать охрану. Можешь звонить своему Марку — пусть приедет и покажет, какой он герой. Но тогда завтра весь глянец будет трубить о том, как Крид устроил дебош в номере своей бывшей. Тебе нужен этот хайп, Алин? Твоему инвестору он нужен? Алина застыла. Он бил по самому больному — по её желанию тишины и безопасности. — Ты придурок, Булаткин, — выдохнула она, всё-таки дотянувшись до халата и кутаясь в него, как в броню. — Четыре месяца тишины. Зачем всё портить сейчас? — Портить? — Егор сделал глоток вина и поморщился, будто оно было горьким. — А по-моему, я только сейчас начал соображать. Я трезв как стекло. И я вижу, что ты бежишь. Ты обрезала волосы, ты нашла мужика, который старше тебя на десять лет, чтобы он решал твои проблемы. Но ты не можешь стереть то, как ты ответила на мой поцелуй в том туалете. Он подался вперед, опираясь локтями на колени. — Давай так. Пьем вино. Говорим правду. Без криков. А потом я уйду. В свой номер. И, может быть, даже завтра улечу. Алина посмотрела на него, потом на бутылку. Она понимала, что просто так он не отвяжется. И, честно говоря, где-то глубоко внутри, за всеми слоями обиды, она тоже хотела этой финальной точки и всеми фибрами души не хотела чтобы это было финалом. — Ладно, — тихо сказала она, глядя в золотистую жидкость. — Пьем вино. Но давай без яда, Егор. Хотя бы один вечер. Егор кивнул и откинулся на спинку кресла. Он смотрел на нее так, будто пытался сопоставить реальный образ с тем, что видел восемь лет на экране телефона. — Восемь лет, Алин, — негромко произнес он. — Восемь лет в Телеграме. Ты хоть понимаешь, сколько это гигабайтов сообщений? Ты была в моем телефоне первым и последним, что я видел за день.  Алина невольно улыбнулась, вспоминая их ночные марафоны. —Мы могли неделями не созваниваться, но переписка не прерывалась ни на час. — Да... — Егор крутил бокал в руках. — Самое странное общение в моей жизни. Мы знали друг о друге всё, но при этом не знали ничего. Я знал, какое у тебя настроение по одной только скобке в конце предложения. Помнишь, как я присылал тебе кружочки из гримерок, когда мне было максимально паршиво, и только ты могла меня успокоить парой фраз? Алина вздохнула. Это была их реальность. Не было общих поездок или реальных прикосновений, была лишь бесконечная цифровая близость, которая порой казалась реальнее самой жизни. — Знаешь, почему я на самом деле обрезала волосы? — вдруг спросила она, касаясь затылка. — Ты же всегда писал, что тебе нравятся мои длинные пряди на фото. Егор замер. — Почему? — Потому что я хотела убить в себе ту девочку из чата, — призналась она. — Ту, которая восемь лет жила в ожидании твоего сообщения. Я хотела посмотреть в зеркало и не увидеть ту Алину, которую ты так тщательно «лепил» в своей голове все эти годы. Я хотела реальности, Егор. Настоящей, физической реальности, где человек рядом, а не в облачном хранилище. Егор поставил бокал на пол. Он медленно поднялся с кресла и подошел к ней. Алина хотела отодвинуться, но он просто сел на пол у её ног, положив руки ей на колени. — Прости меня, — прошептал он, глядя снизу вверх. — За то, что я столько лет держал тебя в этом чертовом телефоне. Я смотрел сегодня со сцены и понимал: ты обрезала волосы, ты улетела на другой край света, ты стоишь с этим мужиком... и всё это только потому, что я был трусом. Я боялся, что если мы встретимся по-настоящему, всё это волшебство из сети рассыплется. Он положил голову ей на колени. Это было так странно — чувствовать его вес, его тепло, когда восемь лет ты чувствовала только вибрацию уведомления. Алина почувствовала, как её пальцы сами собой, вопреки логике, зарылись в его светлые волосы. — Мы столько всего написали друг другу, Егор, — прошептала она. — Целых восемь лет. Это же целая цифровая жизнь. А сейчас ты сидишь здесь, и я не знаю, что с этим делать. Егор медленно поднял голову с её колен. В тусклом свете торшера его лицо казалось высеченным из камня, но глаза выдавали всё: там была та самая смесь надежды и отчаяния, которую невозможно передать ни одним смайлом или голосовым сообщением. —Давай снова начнем с этого момента. Здесь.Сейчас. Он осторожно, словно боясь, что она рассыплется, коснулся ладонью её щеки. Алина вздрогнула — реальное прикосновение было в миллион раз острее, чем любой текст. Егор потянулся к ней, и на этот раз Алина не отстранилась. Его губы накрыли её — жадно, но с какой-то просящей нежностью. На мгновение Алина потеряла связь с реальностью. Она ответила на поцелуй, запуская пальцы в его волосы, притягивая его ближе, пока её разум не начал подавать сигналы тревоги. Она резко, с трудом оторвалась от него, тяжело дыша. Она обхватила себя руками поверх халата, чувствуя, как внутри всё сжимается от холода. — Я не хочу быть той, кто снова и снова лечит твою боль, Егор. Я восемь лет была твоим личным психологом в Телеграме. Я слушала о твоих депрессиях, о твоих турах, о твоих пустых романах.Тот месяц в Москве…Егор,я себя в Барселоне с тобой в телефоне ощущала нужнее,чем когда мы были в одной квартире в Москве. Егор сел на пол, опершись спиной о кровать, и закрыл лицо руками. — Ты права, — глухо отозвался он. — Я был эгоистом.  Егор тяжело вздохнул, провел ладонью по лицу, будто стирая остатки наваждения, и медленно поднялся с пола. — Ладно, — выдохнул он, и в этом коротком слове не было капитуляции, только временное перемирие. Он подошел к тележке. Вино в бутылке уже подходило к концу, но он аккуратно распределил остатки по двум бокалам, стараясь, чтобы руки не дрожали. Алкоголь на старые дрожжи и пережитый стресс начал действовать мягко, обволакивающе. Ночь за панорамным окном стала еще гуще, огни Дубая расплывались в золотистое марево, а напряжение, которое весь вечер искрило между ними, вдруг начало плавиться. Егор вернулся к кровати и протянул ей бокал. Алина приняла его, и на этот раз их пальцы соприкоснулись без судорожного отдергивания. Он сел рядом — не вплотную, но достаточно близко, чтобы она чувствовала исходящее от него тепло. Они сидели рядом, изрядно выпившие, и просто болтали. Стены отеля как будто раздвинулись, превращая номер в ту самую безопасную зону, которой восемь лет был их чат в Телеграме. Исчезли обиды, исчез холодный образ Марка, исчезла толпа из ресторана. Остались только два человека, которые знали друг друга до костей. Они смеялись над старыми шутками, которые понимали только они двое. Вспоминали, как она помогала ему выбирать обложку для трека, как он ревновал её к каким-то виртуальным поклонникам, как они планировали встретиться в Париже, но в последний момент всё срывалось. Граница между ними стиралась. Алина поймала себя на том, что её голова уже почти лежит на его плече, а Егор, жестикулируя, то и дело задевал её руку, и это больше не вызывало желания убежать. В комнате воцарилась та редкая атмосфера, когда кажется, что время остановилось, и утро никогда не наступит. Алина чувствовала, как хмель приятно кружит голову, делая каждое движение плавным, тягучим. Она молча поднялась с кровати, подхватила свой айкос и бокал и направилась в ванную. Щелкнула клавиша вытяжки — этот звук отозвался в памяти дежавю. Именно так всё начиналось в их самую первую встречу в Дубае, в этом же самом отеле, когда реальность впервые столкнулась с пикселями. Она стояла перед зеркалом, прислонившись бедром к мраморной столешнице. Тонкий стик коснулся её губ, и Алина сделала медленную затяжку, прищурившись. Глядя на свое отражение, она лениво поправила кончики коротких волос. Новая прическа сделала её черты острее, а взгляд — по-настоящему лисьим, дерзким и невыносимо сексуальным. Алкоголь убрал лишнюю осторожность, оставив только чистый инстинкт. Для Егора Алина всегда была воплощением секса, той самой недосягаемой музой из телефона, но сейчас, в полумраке ванной, она была опасна. Пьяная, манящая, с этим новым холодным блеском в глазах. Он вошел следом. Бесшумно, как хищник. Егор встал прямо за её спиной, будучи на полторы головы выше, и их взгляды встретились в зеркале. Он не моргал, наблюдая за тем, как её пухлые губы обхватывают стик, как облачко пара медленно тает в воздухе. В этой тишине, нарушаемой только гулом вытяжки, напряжение стало почти осязаемым. Егор медленно положил свои тяжелые, горячие ладони ей на плечи. Его пальцы сейчас ощущали только бархатистую кожу Алины. Он смотрел в зеркало, ловя её реакцию, и видел, как её зрачки расширяются. Его руки начали медленно, дюйм за дюймом, стягивать махровый халат вниз. Ткань неохотно скользила по плечам, обнажая тонкие ключицы и изгиб спины. Егор не торопился, смакуя этот момент, пока халат окончательно не соскользнул с её локтей и тяжелым сугробом не опал к её ногам. Алина осталась стоять перед ним в одном белье, не отводя взгляда от его отражения. Она медленно выдохнула пар, и её рука с айкосом слегка дрогнула. — Ты даже не представляешь, что ты со мной делаешь в этом свете, — хрипло прошептал он ей в самое ухо, обжигая дыханием.—Ни одна переписка не передавала того, как ты пахнешь на самом деле. Его руки переместились на её талию, притягивая её спиной к своей груди. В зеркале они выглядели как идеальный кадр из фильма: он — огромный, темный, заполняющий собой всё пространство, и она — хрупкая, яркая, в ореоле этого порочного лисьего взгляда. Конечно, глупо было бы отрицать очевидное. Алина смотрела на него через зеркало и видела в его глазах то же самое узнавание. Да, между ними были тысячи километров переписки,но тот месяц который она жила у него в Москве…Да,они пытались быть парой,пытались.Но…по-настоящему живыми они были только за закрытыми дверями его спальни. Секс с Егором всегда был чем-то запредельным, каким-то космическим аттракционом, где отключался мозг и оставались только инстинкты. Это была единственная сфера, где им не нужны были слова, где не было обид из-за неотвеченных сообщений. Только чистая, концентрированная химия. Алина не сопротивлялась. Она медленно положила айкос на край мраморной столешницы, даже не глядя на него. Сопротивление сейчас выглядело бы дешевым кокетством, а она слишком хорошо его знала. И слишком хорошо знала свое тело, которое предательски отозвалось на каждое его движение. — Зачем врать самой себе, да? — хрипло прошептал Егор, утыкаясь носом в её шею, в то самое место, где пульсировала вена. Он обхватил её сзади, его ладони накрыли её живот, прижимая её спину к своей твердой груди. Алина запрокинула голову, прикрыв глаза. Ощущения были слишком знакомыми и в то же время обновленными из-за этого долгого голода. — В Москве было мало, — выдохнул он, и его руки начали медленно подниматься выше. — Мне всегда было тебя мало, Алин. Даже когда ты лежала рядом, я всё равно хотел залезть тебе под кожу. Алина развернулась в его руках, оказываясь лицом к лицу. В тесном пространстве ванной, под гул вытяжки, она видела каждую черточку его лица, каждую татуировку, которую знала на ощупь. — В сексе мы всегда понимали друг друга лучше, чем в Телеграме, — прошептала она, и её лисий взгляд стал затуманенным, темным от желания. — Там не нужно было подбирать слова. Егор подхватил её под бедра, легко, словно она ничего не весила, и усадил на холодную мраморную столешницу. Контраст между ледяным камнем и его обжигающими руками заставил Алину вскрикнуть, но этот звук тут же потонул в его поцелуе. Это было то самое «космическое» ощущение, когда земля уходит из-под ног, и остается только этот ритм, этот запах и это сумасшедшее напряжение, которое копилось четыре месяца. Марк, отель, Дубай, приличия — всё это осталось там, за дверью. Ловкие пальцы Егора, изучившие ее тело до последнего миллиметра в Москве, безошибочно нащупали застежку бюстгальтера. Короткий щелчок — и Алина почувствовала, как давление исчезло. Он медленно, почти благоговейно потянул за тонкие лямочки, спуская их с плеч и оголяя ее миниатюрную грудь. Егор замер на секунду, тяжело дыша ей в губы. Это был странный, необъяснимый парадокс его вкусов. Все знали, что Егор всегда был любителем пышных форм, большой упругой груди и броской модельной внешности. Но Алина была другим миром. Ее маленькая, идеальной формы грудь, нежная кожа и хрупкие ключицы вызывали у него не просто желание, а какую-то эстетическую одержимость. В этом контрасте была ее сила: она не пыталась соответствовать его стандартам, она сама стала его новым стандартом. — Боже, Алин... — хрипло выдохнул он, скользя ладонями по ее ребрам вверх. — Ты даже не представляешь, как я скучал по этому. Никакие картинки, никакие видео не передают того, какая ты... точеная. Он смотрел на нее в упор, и в его взгляде было почти религиозное восхищение. Для него ее фигура была воплощением сексуального минимализма — ничего лишнего, только чистая грация. Каждая линия ее тела, от изгиба талии до этих острых плеч, сводила его с ума сильнее, чем любые «идеалы» из соцсетей. — Ты как статуэтка, — продолжал он шептать, его пальцы нежно очерчивали контуры ее груди, заставляя Алину выгибаться навстречу его рукам. — Я всегда думал, что мне нужно что-то... другое. Но когда я касаюсь тебя, я понимаю, что всё остальное — просто шум. Ты идеальна. Каждое твое несовершенство — это мой личный сорт героина. Алина чувствовала, как по телу пробегает дрожь. Его восхищение подпитывало ее собственное желание. Она знала, что он искренен — Егор никогда не умел врать телом. Его руки дрожали, когда он прижимал ее к себе, стараясь запомнить этот момент кожей. Он наклонился, оставляя обжигающий след поцелуев на ее ключицах, медленно спускаясь ниже. В этот момент в ванной, наполненной паром от вытяжки и запахом их общего прошлого, не существовало ничего, кроме этого физического восторга.