Глава 4

       Империус - заклинание, которое не оставляет выбора. Его название восходит к латинскому imperium - «власть». Под его действием чужая воля звучит громче собственной, и границы стираются. Иногда так теряют себя. Но даже тогда в глубине остаётся что-то, что не подчиняется. Апрель 2005, “Три Метлы”       Апрель ворвался в Хогсмид с щедрой порцией тепла и ещё робкой зеленью. В «Трёх Мётлах» жизнь била ключом: школьники, дорвавшиеся до первого уик-энда после пасхальных каникул, шумели пуще обычного. Воздух, пропитанный ароматом сливочного пива и жареных сосисок, дрожал от многоголосого гула, поскольку все наперебой хвастались тем, как провели праздники.       Драко Малфой сидел в глубине зала, вольготно вытянув ноги под столом. Он выглядел до безобразия, почти вызывающе расслабленным. Это был один из тех редких случаев, когда на нём не было жёсткой аврорской брони. Облачённый в дорогую мантию цвета глубокого лесного мха, Драко казался не боевым магом, а скучающим аристократом, который зашёл пропустить стаканчик огневиски. Лишь тонкий шрам, пересекающий скулу, намекал на его истинное ремесло, но в полумраке паба он выглядел скорее как досадная случайность. И с аристократами могли приключаться неприятности, верно?       Перед ним стояла высокая кружка сливочного пива, и он лениво потягивал пенный напиток, явно смакуя не только вкус, но и само предвкушение субботнего вечера. В его планах значился изысканный ужин дома, долгая страстная ночь и ленивое воскресенье с почти магловским барбекю. Глядя на него, сложно было представить, что ещё этим утром он принял участие в заковыристом задании на болотах.       Гермиона Грейнджер же зашла в «Три Метлы», чтобы забрать свой ужин на вынос. Готовить сегодня не было особого вдохновения. Виктор уехал на сборы, и этот первый вечер в одиночестве она, к своему стыду, ждала с тайным восторгом. Ей было неприятно ловить себя на этой мысли, ведь они считались идеальной парой. И не только потому, что так писали в газетах; их связывала крепкая дружба, отличный быт и потрясающий секс. Но стоило захлопнуться двери за Крамом, как Гермиона ощутила прилив бодрости, будто избавилась от тяжёлого, опостылевшего супруга.       Прошли ещё одни праздники, и Виктор снова не сделал ей предложение. Этого момента она опасалась на каждое Рождество, день рождения или День святого Валентина. На Пасху кольца обычно не дарили, но с Виктором никогда нельзя было знать наверняка.       И тут её взгляд наткнулся на Драко.       Она замерла в дверях, не зная, стоит ли подойти или лучше сделать вид, что не заметила его в этой толпе. Но Малфой увидел её первым. К полному изумлению Гермионы, он не просто кивнул, а поднялся из-за стола, расплываясь в настоящей, обезоруживающе приветливой улыбке. Той самой, образца их далёкого девяносто девятого года. Такой, когда улыбаются не только губы, но и светлеют глаза, становясь похожими на расплавленное серебро.       Гермиона опешила. Сердце, до этого момента мерно стучавшее в ритме «хочу домой и тишины», вдруг предательски пропустило удар. Драко, вопреки всем законам их нынешней холодной войны, легко отделился от своего столика. Он подошёл к ней вплотную. Прямо в ту самую зону досягаемости, которую они оба поклялись - каждый сам себе - обходить стороной. И прежде чем Гермиона успела выставить ментальные щиты, он наклонился и коснулся губами её щеки.       Это был поцелуй-призрак. Будничный, интимный, до ужаса естественный. Так, словно не было четырёх лет тишины. Так, словно их тайный роман никогда не заканчивался, а мир вокруг всё ещё принадлежал только им двоим. У девушки аж волосы на затылке стали дыбом от ужаса.       - Тебе как обычно? - буднично спросил он, уже полуобернувшись к официанту, чтобы сделать заказ.       - Да я всего на минутку... - пробормотала Гермиона, окончательно сбитая с толку.       Её накрыло волной подозрения. Она невольно потянула носом воздух: не пьян ли? Может, это какая-то изощрённая месть за ту ссору перед Пасхой? Малфой вёл себя так, будто они расстались сегодня утром после совместного завтрака. Причём в постели, а не наговорили друг другу кучу гадких слов. Точнее… ну по правде, она ему наговорила. Не совсем справедливо.       - Куда ты спешишь? - Драко картинно вскинул запястье, проверяя часы. - Миранду забирать только к шести.       - Кто такая Миранда? - Гермиона опешила, чувствуя, как почва уходит из-под ног.       Малфой весело рассмеялся, и этот смех был таким искренним, что на мгновение ей стало страшно за его рассудок. Может, Драко ударился головой во время миссий?       - Очень смешно, ягодка!       Гермиона вдруг от возмущения потеряла дар речи. Ягодка. Её старое, глубоко личное прозвище. Оно ударило под дых сильнее любого заклятия. Использовать его сейчас было не просто жестоко, это было кощунственно. Её глаза опасно вспыхнули.       - Ну, я рада, что тебе смешно, - выдавила она из себя весьма сухо, стараясь сохранить остатки самообладания. Были бы они в подвалах Хогвартса, девушка бы не сдержалась и врезала бы ему…по самые ягодки, но здесь ведь были школьники и привлекать внимание не хотелось. Потому оставалось ненавидеть его с приклеенной к губам улыбкой.       - Я хотел предупредить, - всё так же буднично продолжал Малфой, словно не замечая, что она едва сдерживается, чтобы не проклясть его на месте. - Буду позже, у меня тут встреча. Ты приготовишь треску на ужин? А я принесу спаржу, сделаю на гриле, если ты... ну, разведешь огонь.       Он хитро улыбнулся, намекая на какую-то понятную только им двоим шутку, но Гермиона видела в этом лишь бред или издевательство.       - Не знаю, в какие игры ты играешь, Малфой, но знаешь что - иди ты на хрен! - Она сорвалась на резкий, вибрирующий шёпот. - И не смей меня трогать!       Девушка с силой выдернула ладонь, которую Драко всё это время нежно поглаживал большим пальцем. Малфой вздрогнул, будто получил пощёчину. Его лицо на мгновение застыло, а взгляд стал остекленевшим, словно он только что проснулся и пытается понять, где находится. В этот миг из него выветрилось всё тепло «образца девяносто девятого», и на поверхность снова проступил аврор-Вендиго. Жёсткий, сухой и бесконечно далёкий.       У него пересохло во рту. Он уставился на Гермиону так, будто видел её впервые.       - Ой, Грейнджер, чуть мне всё прикрытие не обломала! - Драко демонстративно закатил глаза и покачал головой, возвращая на лицо привычную маску высокомерия. - Какие мы нежные... подумаешь, за руку нельзя подержать.       Малфой не стал, к счастью, добавлять, что раньше-то она была совсем не прочь. А просто резко развернулся и зашагал обратно к своему столику. Сел, не оборачиваясь. Улыбка исчезла, оставив после себя лишь ледяную сосредоточенность. Он снова был… тем кем был. Человеком, чья жена была вот уже неделю в Альпах и ничего, кроме пустой постели и домашнего эльфа его не ждало.       Гермиона почти бегом вылетела из «Трёх Мётел», прижимая к груди пакет с едой. Холодный апрельский воздух обжёг лёгкие, но в голове продолжал набатом бить один и тот же вопрос: что это, чёрт возьми, было?       Блестящая актёрская игра аврора на задании? Или в какой-то момент Драко действительно забыл, какой сейчас год?       ***       Вендиго ненавидел понедельники. Не потому, что начиналась новая рабочая неделя - в конце концов, у авроров она и так всегда была до неприличия ненормированной, а по той простой причине, что понедельник неизменно означал совещание аврората.       Драко откровенно скучал. Пока Поттер, который, кажется, в очередной раз успешно завязывал с огневиски, монотонно распределял задания на ближайшие недели, Малфой изо всех сил пытался не зевнуть. Запрокинув голову и привычно скрестив руки на груди, он считал точки на потолке. Каждый раз у него выходило новое число, и тогда Драко, раздражённо выдохнув, начинал сначала. Хоть какое-то разнообразие.       Апрель и май традиционно были временем затишья у всякой нечисти, поэтому Гарри просто распределял дежурства между отделами. Вендиго не сомневался, что ему достанется патрулирование какого-нибудь паршивого болота, но ему было всё равно. Бесило только то, что в отпуске ему отказали. Поттер заявил, что сейчас «слишком много работы», и впаял ему отдых в никому не нужном, сыром ноябре. В итоге Астории пришлось отправиться в Альпы в одиночестве, а Драко скучать и считать крапинки на штукатурке. Ему было нудно в этой враждебной атмосфере настолько, что он начал думать про созвездия, на которые похожи те или иные точки.       Мысленно он уже составлял перед собой карту звёздного неба, которую знал наизусть.       - Вендиго, Запретный лес, - наконец услышал он свой позывной и с искренним удивлением уставился на своего горе-босса.       - Только не говори, что та деревенщина снова притащила каких-то акромантулов, - привычно лениво растягивая гласные, насмешливо прокомментировал Малфой.       Он всегда искренне считал, что Дамблдор был «святым» лишь потому, что был блаженным. Как вообще можно было позволить работать в школе полувеликану, который десятилетиями наполнял Запретный лес монстрами, способными сожрать учеников на завтрак? То пауки, то гиппогрифы, то драконы... Времена шли, Хагрид старел, но ни капли не менялся. Драко бы лично упрятал его в Азкабан уже за одно то, что «детки» его славного Арагога в битве за Хогвартс без колебаний приняли сторону Тёмного Лорда.       Но если дружишь с Гарри Поттером, тебе многое прощали.       Гарри строго посмотрел на Драко сквозь стёкла своих вечных круглых очков, в которых он всё ещё сохранил тот же глупый вид, что и в одиннадцать лет. Между ними вдруг пролегло колючее воспоминание с первого курса: та самая ночь, когда их обоих в наказание отправили в Запретный лес. Тогда они были по-настоящему напуганы. Тогда с ними был ещё Лонгботтом и...       Малфой сглотнул, обрывая мысль на полуслове. Что ж, теперь он больше не боялся. Чудовища из Леса ему были хорошо знакомы. Лишь воспоминания могли убивать, остальное… с остальным можно было справиться.       - Во-первых, ты не можешь называть преподавателей Хогвартса деревенщиной, - начал Поттер, и на лице Драко проступило то самое выражение абсолютного, бесящего всех, недоумения. Как это он не мог? Он и самого Гарри считал идиотом. Не всегда вслух, конечно, но это всегда было... слишком очевидно. - А во-вторых, у тебя будет именно задание, а не простое дежурство, - отчеканил Поттер, поправляя очки. - Собери три литра крови единорога.       - Нет, - резко, как выстрел, возразил Драко.       - Что?       - Ты слышал. Нет. Могу выразиться ярче и тебя самого послать... прямиком в Запретный лес. Какого Мерлина, Поттер?       - Ну, давай подумаем, - Гарри не повышал голоса, но в нём прорезались стальные нотки. - Тот, кто обидит единорога, будет проклят до конца своих дней, а ты у нас единственный...       - Мне плевать, что ты там себе думаешь! - взорвался Малфой. - Я имею право не брать задание, это позволяет мне устав. Нужна кровь - добудь её сам, а от меня отъе... отцепись. Да. Мне хватает проклятий в моей семье, и ещё одно, связанное с кровью, я на себя брать не стану.       Серые глаза Драко полыхнули таким ярым, лихорадочным огнём, что всем в кабинете стало ясно: он не отступит ни на дюйм. В аврорате каждый знал о родовом проклятии крови Астории, и, вероятно, именно поэтому Вендиго так бурно реагировал на любое упоминание подобных материй. Это была его личная территория выжженной земли.       Гарри в который раз подметил, что во всём, что касалось Астории, Драко был непоколебим.       - Хорошо, - на удивление безмятежно продолжил Поттер, будто и не заметил вспышки гнева. - Тогда раздобудешь рог взрывопотама.       - А твой дружок Хагрид в курсе, что ты заделался истребителем славных и редких животных, помилуй меня Саламандер? - язвительно осведомился Драко.       В этот раз он не стал уклоняться. Это задание его устраивало целиком и полностью. В нём была честная опасность, а не грязная магия проклятий. Однако Драко сделал для себя кое-какой вывод: Гарри слишком быстро, подозрительно легко согласился на смену цели.       Добыть рог взрывопотама было в разы сложнее и смертельно опасно. Видимо, таков и был изначальный план Поттера - загнать его в ловушку, ведь по уставу отказаться дважды было нельзя. Но Вендиго это только раззадорило. Лучше сразиться с разъярённой тварью, чем ещё раз прикасаться к теме проклятой крови.       До конца совещания Вендиго больше не подавал голоса, вновь сосредоточенно считая крапинки на потолке. Правда, созвездия он себе больше не чертил, теперь в его голове, слой за слоем, выстраивался детальный план предстоящей охоты. Но прежде чем отправиться в чащу, ему нужно было задать одному человеку крайне важный вопрос. Поэтому, как только нудное совещание подошло к концу, Драко вскочил самым первым. На ходу бросив раздражённое: «Ну, наконец-то перестали трепаться», он стремительно рыскнул в оружейную. Там, среди рядов магического снаряжения, парень привычным жестом прихватил компактный арбалет. В его движениях сквозило какое-то нетерпение, почти лихорадочный азарт. Не задерживаясь в министерских коридорах ни на секунду, Драко трансгрессировал прямо из холла, оставив после себя лишь резкий, едва уловимый запах озона и взвихрившийся воздух.       Тем временем в лаборатории Хогвартса царило оживление, будто в контраст нудным будням в Министерстве. Работа над зельями для аврората шла полным ходом, наполняя воздух терпкими парами. Не хихикала лишь Гермиона. Она застыла у своего котла. Сегодня был один из тех дней, когда ей надлежало тоже трудиться над зельями по своим договоренностями с Министром. Ей вот было совсем не весело. Глядя на то, в каких промышленных масштабах сейчас изготавливались обезболивающие составы, она чувствовала, как внутри закипает горечь. Её обострённое чувство справедливости никак не могло смириться с тем, что Драко не выдавали больше положенного минимума. Умом Гермиона понимала бюрократические протоколы, но эмоции...       Девушка нахмурилась. Эмоции давно стали её злейшим врагом, и она это прекрасно осознавала, но не могла отмахнуться от них, как от назойливых пикси. Поэтому она молча помешивала своё варево, не принимая участия в общем веселье лаборантов.       Как вдруг в лабораторию вихрем влетел аврор Вендиго.       Обернувшись на шум, Гермиона мгновенно поняла: Драко идёт на задание. И дело было даже не в форме, а в арбалете, который он сжимал в руке. Вендиго же явно не для красоты его принёс с собой. Пергамента со списком зелий при нём не было, и он, собственно, их не просил. Не успела Гермиона задуматься о цели его визита, как аврор вскинул на неё взгляд. У неё неприятно закололо в затылке и пояснице. Этот ледяной, пронизывающий взгляд не сулил решительно ничего хорошего.       - Оставьте нас, - тихо и пугающе мягко произнёс Драко. Это не было просьбой, скорее бескомпромиссный приказ. - Нам нужно поболтать с мисс Грейнджер по старой дружбе, верно?       Гермиона замерла, кожей ощущая на себе любопытные, колючие взгляды коллег. Но Малфой не собирался ждать её кивка или чьего-то одобрения. У него было слишком мало времени, а он и так тратил его преступно много с точки зрения аврорской продуктивности.       - Живо! - рявкнул он, и лаборантов будто ветром сдуло.       Эти идиоты могли мнить себя важными фигурами, когда по правилам отказывали ему в лишнем флаконе зелья, но иерархия аврората была непререкаема. Против боевого мага у них не было аргументов.       Драко и Гермиона остались одни в притихшей лаборатории, где лишь тихо булькали котлы.       - Пришёл спросить, почему я не забрала Миранду? - оскалилась Гермиона.       Драко выглядел настолько агрессивным, что она решила ударить первой, напомнив ему о тех странностях в «Трёх мётлах». И, кажется, сделала это очень зря. Малфой скривился так, будто пропустил реальный физический удар, а в его глазах на мгновение мелькнула такая острая, нечеловеческая боль, что Гермионе стало жутко. Впрочем, в полумраке лаборатории ей могло и показаться.       - Скажи мне, ягодка моя... над чем ты сейчас работаешь?       Он снова сделал это. Снова выплюнул то самое прозвище, но в этот раз Драко выглядел абсолютно вменяемым. Никакой тёплой улыбки. Лишь тонна яда в одном-единственном слове. Гермиона снова ощутила себя «ягодкой», только теперь не сладкой, а волчьей - отравленной, горькой и в корне неправильной. В секунду она буквально физически возненавидела Малфоя за это чувство. Оно было…как когда-то давным-давно, когда глупый, заносчивый второкурсник обзывал её грязновской.       - Над обезболивающим. Тебе налить флакончик? - сухо бросила она и демонстративно отвернулась.       Это была ошибка. Девушка не успела даже коснуться мешочка с сухой лавандой, как металлическая стрела с хищным свистом прорезала воздух в дюйме от её пальцев. Глухой удар и полотняный мешочек оказался намертво пригвождённым к каменной стене.       - Ты охренел?! - вспыхнула Гермиона, резко разворачиваясь к Драко. Тот уже медленно опускал арбалет, и в его позе не было ни капли раскаяния.       - А ты утратила форму, Грейнджер. - Он сказал это с нескрываемым разочарованием. - Я пришёл по делу, так что не смей отворачиваться, иначе в следующий раз я пригвозжу к стене рукав твоей дорогой мантии.       - О, обездвиживание - это ведь то, что ты так любишь, верно? - не подумав, парировала она.       Драко медленно отложил арбалет на лабораторный стол и шагнул к ней. Он подошёл так близко, что она почувствовала запах озона и холодного металла, исходящий от его формы.       - Что, до сих пор не можешь забыть, как я был хорош? - его голос понизился до опасного шёпота. Он не коснулся её и пальцем и не посмел бы из-за Астории, из-за их кодекса, из-за остатков гордости. Но Гермионе показалось, что этой фразой он буквально раздел её и трахнул, вжав в стену - настолько страстно и порочно это прозвучало. - Повторю вопрос: над чем ты работаешь, дорогуша?       - Не твоё дело, Малфой.       - А вот очень даже моё, - отрезал Вендиго, и его лицо превратилось в непроницаемую маску. - Потому что мне приходится рисковать шкурой, бегая за компонентами для твоих экспериментов. У твоего драгоценного дружка Поттера ведь нет аврора лучше меня для таких деликатных поручений.       Он не был дураком. Авроров высшего ранга редко посылали за редкими ингредиентами, и если Гарри лично инициировал этот приказ, значит, дело было глубоко личным. А в жизни Поттера не было никого более личного, чем лучшая подруга, которая тайно работала над чем-то загадочным в своей лаборатории.       - Помнится мне, перед Пасхой я задала тебе точно такой же вопрос, и ты от него ушёл, - заявила Гермиона, вызывающе вскинув подбородок.       Она не отвела взгляда, хотя близость Драко была почти осязаемой, тяжёлой, как грозовой фронт. Малфой прищурился.       - Мне кажется, Грейнджер, ты затеяла очень плохую игру, - его голос стал вкрадчивым, лишённым недавней ярости, но от этого ещё более пугающим. - Такие компоненты нужны только для мощных игр с разумом. Для того, чтобы переписать личность.       - Повторю - это не твоё дело! - отрезала она, чувствуя, как сердце предательски ускоряет ритм. От того, что Малфой был близок к правде или просто… близко?       - Пока ты не вернулась сюда, это действительно не было моим делом, - Драко вдруг резко отстранился, разрывая ту невидимую нить, что натянулась между ними. - Но я узнаю, чем ты занята. И тогда мы вернёмся к этой беседе. Вот увидишь, я всё узнаю, Гермиона.       Он коротко, по-военному тряхнул головой, словно сбрасывая наваждение. Одним резким движением выдернул стрелу из стены, развернулся на каблуках и, не оборачиваясь, исчез за дверью лаборатории.       Гермиона осталась стоять в звенящей пустоте. Её взгляд упал на мешочек с лавандой, который, лишившись опоры, сиротливо валялся на полу. Семена рассыпались по камню, разливая в воздухе густой, пряный и одновременно терпкий аромат, от которого кружилась голова.       Ей до зуда в кулаках не понравилось, что Драко в очередной раз оставил последнее слово за собой. Но ещё больше её пугало другое: почему его так сильно нервировало то, чем она могла потенциально заниматься? Была ли это профессиональная паранойя или он почувствовал, что её исследования подобрались слишком близко к тому, что он так тщательно охранял в своей жизни?       ***       Восемь утра в Министерстве Магии было временем «серой зоны». Ночные дежурные уже грезили о постели, а дневная смена ещё только собиралась выступить и обсуждала сплетни из «Пророка». Идеальный момент для того, чтобы спрятаться за собственной наглостью.       Драко вошёл в Атриум через каминную сеть, и позолота фонтана Магического Братства бликом полоснула по его лицу. Он выглядел паршиво, и это было его лучшим алиби. Мантия в пятнах подсохшей болотной жижи, на щеке красовалась свежая багровая царапина от когтя, а за спиной, в походном чехле, тяжело бился о бедро трофей. Рог взрывопотама, добытый в ночной схватке среди конца света всё ещё испускал едва уловимое гудение, что было предвестником детонации.       - Эй, Вендиго! Живой? - выкрикнул кто-то из дежурных авроров, прихлёбывая дымящийся кофе.       Драко лишь коротко, по-волчьи оскалился в ответ. Те, кто работал с ним в поле, знали: после ночной охоты Вендиго лучше не трогать. Группа молодых стажёров у лифтов испуганно расступилась, прижимая к себе папки. Для них он был ожившей страшилкой из газет - такой себе бывший Пожиратель, ставший цепным псом Министерства. Они провожали его шепотками, в которых смешались страх и брезгливое восхищение. Драко это устраивало. Изоляция была его естественной средой обитания.       Лифт с грохотом понёс его вниз, на девятый уровень. Малфой опёрся плечом о решётку, прикрыв глаза. В голове всё ещё стоял хруст веток и яростный рёв зверя, но мысли уже просеивали другую добычу - информацию. Сегодня у него было ещё одно дельце и это куда важнее какого-то рога.       Выйдя на этаже Отдела Тайн, он преобразился. Усталость не исчезла, но сменилась ледяной, деловой сосредоточённостью. Парень прекрасно знал: дурак полез бы сюда ночью, подставляясь под датчики движения и усиленные патрули. Но умный аврор был в курсе, что лучшая маскировка - это рутина.       У поворота к оружейной он столкнулся с Кингсли. Министр, как всегда, выглядел величественно даже в столь ранний час. Что ж, совершить преступление под носом у этого идиота было даже… приятно.       - Драко. Задание выполнено? - низкий бас Бруствера эхом отозвался в пустом коридоре.       - Цел и почти невредим, министр. Рог сдан в хранилище три минуты назад, - солгал Драко, не моргнув и глазом. Рог всё ещё был при нём, но в Министерстве верили уверенным отчётам, а не глазам.       - Отдыхай, - кивнул Кингсли и прошел мимо. Он к нему весьма сносно относился.       Драко дождался, пока шаги министра затихнут, и нырнул в боковой коридор, ведущий к золотым воротам. В руках он теперь сжимал запечатанный официальным сургучом тубус - пустой, но выглядящий как сверхсекретный доклад.       - Доброе утро, Вендиго, - зевнул охранник Бойд, едва удостоив его взглядом. Он видел, как Драко только что говорил с самим Министром, и этого «пропуска» было достаточно.       - Хреновое, Бойд. Поттер требует отчёт по «тихим» порталам до начала летучки. Пришлось тащиться в архив самому, пока эти чистоплюи из канцелярии не проснулись, - бросил Драко, не замедляя шага. Он не крался, отнюдь. Наоборот, Драко шёл с лицом человека, который мечтает только об одном - бросить этот отчёт на стол и уйти в запой или в спячку.       Пройдя через вращающийся зал, где двери то и дело менялись местами, Драко на мгновение замер. Его палочка едва заметно скользнула в ладонь.       - Специалис Ревелио - произнёс он шёпотом, без лишних искр. Тонкие нити охранных заклинаний вспыхнули в воздухе и тут же погасли. Глава Отдела Тайн был параноиком, но Драко знал его почерк ещё со времен стажировки.       Кабинет главы располагался за неприметной дверью, обитой потёртой кожей. Никаких табличек. Драко приложил ладонь к замку, чувствуя, как магия безопасности сканирует его отпечатки. Он не взламывал дверь, Малфой «подменил» свою личность кратковременным импульсом Конфундуса, направленным на сам механизм. Мало кто так умел, но Драко пользовался тем же трюком, что и Барти Крауч-младший, когда обманывал Кубок Огня. Полезный оказался приём.       Замок щёлкнул с тихим, почти нежным звуком, и Малфой проскользнул внутри.       Солнечный свет из заколдованного окна падал на массивный стол, заваленный папками. Драко не стал тратить время на ящики, он знал, что Грейнджер «свежая» кровь, а значит, её документы ещё не успели отправиться в глубокий архив.       Он подошёл к стеллажу с маркировкой «Трансграничные перемещения и кадровый резерв». Пальцы в тонких кожаных перчатках быстро перебирали папки. Боунс... Булстроуд... Голдштейн... Вот она. Плотная папка из крафтовой бумаги с печатью Министерства магии Франции.       «Грейнджер, Гермиона Джин. Запрос на перевод по особым обстоятельствам. Классификация доступа: Уровень 4».       Драко вытащил досье и положил его на стол, жадно впиваясь глазами в сухие строчки отчёта. Его сердце, которое он так успешно усмирял всё утро, пропустило удар. Он искал причину, по которой она бросила блестящую карьеру во Франции и вернулась в Хогвартс варить зелья для авроров. Драко перевернул страницу и выругался сквозь зубы. В графе «Причина возвращения в Великобританию» стоял гриф «Конфиденциально».        - Ладно, - недовольно буркнул он и коснулся палочкой жирного чёрного клейма, которое нагло перекрывало основной текст. На кончике древесины заплясала едва заметная искра и Драко протянул, - Апарекиум Ревелио.        Чары сокрытия Отдела Тайн были многослойными, вязкими, как смола, и на мгновение ему показалось, что пергамент сейчас просто вспыхнет в его руках, уничтожая улики. Но Малфой действовал филигранно, слой за слоем снимая магическую вуаль, пока буквы под грифом не начали проступать сквозь чернильную мглу, словно скелет из тумана. Если он чему и научился будучи шпионом и аврором в разные времена, так это снимать вот такие вот секретные грифы. В его мире тайн для него больше не существовало. Всё можно было взломать при должной порции терпения.       Когда первая строчка наконец стала разборчивой, Драко перестал дышать. Он ожидал увидеть что угодно: политический скандал в той, другой школе, интрижки в Министерстве магии Франции или даже секретный приказ Кингсли. Но то, что было вписано в графу «Причина», не укладывалось в его стройную картину мира. Он впился глазами в текст, и его брови сошлись у переносицы в одну жёсткую линию. Малфой перечитал предложение целиком, затем каждое слово по отдельности, пытаясь найти в них скрытый смысл, подвох или хотя бы намёк на ошибку.        - Ебать, Гермиона. Что ты творишь?       Не веря своим глазам, он опять вернулся к началу абзаца и прочёл его во второй раз. Буквы двоились, плыли перед взором, затуманенным бессонной ночью, но смысл оставался прежним. Таким беспощадным и до ужаса невозможным. Драко почувствовал, как в висках застучала кровь, а ладони в кожаных перчатках стали влажными. Его мир, который он так тщательно выстраивал из цинизма и аврорских протоколов, дал глубокую трещину. «Этого не может быть», - пронеслось в голове, но пергамент под пальцами был слишком реальным. В глубине души, сквозь дебри отрицания, Вендиго понимал, что это-то как раз в стиле Гермионы, но… Мерлин, это значило, что она…       В третий раз Малфой читал уже почти по слогам, замедляясь на каждом знаке препинания, словно надеялся, что при таком темпе реальность смилостится и изменится. Он хмурился всё сильнее, а его губы беззвучно шевелились, повторяя прочитанное. В груди ворохнулось что-то давно забытое - смесь панического страха и безумной, острой надежды, от которой перехватывало горло. Драко замер, не в силах даже моргнуть, боясь, что если он отведёт взгляд, буквы исчезнут, признав себя галлюцинацией его измученного разума.       Ему отчаянно хотелось рухнуть в глубокое кожаное кресло главы отдела, запустить пальцы в волосы и просто сидеть так час, два, вечность, пытаясь осознать масштаб катастрофы, но и надежды, столкнувшихся в этой одной-единственной строчке. Шаги за дверью становились всё громче, но Малфой не шевелился, пригвождённый к месту правдой, которая оказалась страшнее любого проклятия.       Дверная ручка снаружи дёрнулась, издавая сухой металлический щелчок - кто-то приложил пропуск к магическому замку. Этот звук подействовал на Драко как ледяной душ. Аврорские инстинкты, вбитые в подкорку годами работы в поле, сработали быстрее, чем осознание прочитанного.       Одним резким движением он захлопнул папку, возвращая её на место в плотный ряд точно таких же серых дел, и коротким посылом палочки восстановил печать «Конфиденциально». Он не успевал проверить, идеально ли легли чары сокрытия, поскольку секунды таяли. Драко скользнул к окну, за которым расстилался заколдованный вид на пасмурный Лондон, и, применив дезиллюминационное заклинание, буквально вжался в тяжёлую портьеру.       Дверь распахнулась. В кабинет вошли двое сотрудников Отдела Тайн, бурно обсуждая утренний инцидент в Зале Пророчеств. Малфой замер, перестав дышать. Сердце колотилось в рёбра с такой силой, что, казалось, его стук заполнит всё помещение. Выждав момент, когда один из вошедших отвернулся к стеллажу, Драко бесшумной тенью выскользнул в приоткрытую дверь, почти кожей чувствуя, как за его спиной смыкается пространство чужого секрета.       Он не помнил, как миновал золотые ворота, как прошёл через лифты и Атриум. Ноги сами несли его прочь от девятого уровня. Очнулся он уже в небольшом министерском кафе на четвёртом этаже. Ужасно тесном и с паршивым кофе, но ему было плевать. Драко опустился на колченогий стул в самом углу, не снимая своей грязной, пахнущей тиной и звериным потом мантии. Ему было плевать на косые взгляды чиновников из Департамента магических игр, сидевших за соседним столиком. Перед ним поставили чашку густого чёрного кофе, но он даже не прикоснулся к ней.       В голове тупо, монотонно стучало. Прочитанные строки выжигали сознание. Ему хотелось вскочить, сорваться с места, аппарировать прямо в лабораторию Хогвартса, схватить Гермиону за плечи и трясти до тех пор, пока она не признается, что до сих пор… Но тело не слушалось. Он словно прирос к этому жёсткому стулу, пригвождённый к месту тяжестью правды.       Кофе остывал, покрываясь тонкой плёнкой, а Драко всё смотрел в одну точку, чувствуя, как мир вокруг него продолжает рушиться и перестраиваться заново.       Драко отчётливо понимал: разговор с Гермионой неизбежен, но сейчас он боялся самого себя. Он не мчался в Хогвартс, замирая в нерешительности прямо посреди министерской суеты. В таком состоянии - взвинченный, оглушённый правдой - он мог наговорить ей того, что уже не исправить никакими заклинаниями. Да, Малфой знал, что мог быть эмоциональным стихийным бедствием. Ему жизненно необходимо было прийти в себя, взять волю в железный кулак, ведь шанс будет лишь один.       Малфой заставил себя подняться. Механически, словно на автопилоте, он отправился сдавать добытый рог, оформил документы и, не задерживаясь ни на секунду, трансгрессировал в Мэнор.       Ему нужно было смыть с себя прошлую ночь. В поместье он сразу направился в ванную комнату, и вскоре ледяной душ обрушился на его плечи. Холодная вода бодрила, выбивая из головы остатки оцепенения. Под этим безжалостным потоком его рваное дыхание постепенно выровнялось. Тяжёлый стук в висках затих, а мысли, до этого напоминавшие хаотичный рой, наконец начали выстраиваться в подобие чёткого, аврорского порядка.       Он стоял под водой, закрыв глаза, и заново перебирал в уме каждое слово из досье. Теперь Драко Малфой был готов.       ***       Около полудня каминная сеть Министерства магии выплюнула Гермиону Грейнджер в гущу министерской суеты. Зелёное пламя облизало подол её фисташковой мантии, и она шагнула на отполированный чёрный паркет Атриума, поправляя сумку на плече. Сова из Отдела Тайн прилетела утром с сухим требованием обсудить проект с каким-то безымянным чиновником. Гермиона не любила неопределённость, но игнорировать такие вызовы было себе дороже. Формально она работала на Министров и без них её проекту конец.       Девушка шла сквозь толпу, и каждый шаг по этому залу отзывался в ней ворохом колючих воспоминаний. Министерство всегда было для неё местом катастроф и триумфов. Проходя мимо золотого фонтана, она невольно бросила взгляд на тёмные углы, вспоминая, как шестнадцатилетней девчонкой пробиралась здесь в компании Гарри и друзей, сжимая палочку вспотевшими ладонями. Тогда Отдел Тайн казался им лабиринтом из кошмаров.       Чуть дальше, у стоек регистрации, перед глазами всплыл другой образ: она сама в чужом теле под Оборотным зельем, пытающаяся не выдать своего ужаса перед ледяным взглядом Амбридж, пока они охотились за медальоном-крестражем. Эти стены помнили её преступницей, героиней и, наконец, прилежной стажёркой - она отчётливо видела себя, вчерашнюю выпускницу, которая год после войны фанатично шуршала здесь свитками, пытаясь исправить мир с помощью законов.       - Привет, Гермиона, - кто-то окликнул её у лифтов.       Девушка зашла в золочёную клетку лифта и коротко кивнула в ответ высокому мужчине. Лицо было знакомым. Кажется, бывший когтевранец, курсом старше. Фамилия напрочь вылетела из головы, растворившись в сотнях других министерских лиц, но она выдавила вежливую улыбку.       Лифт дёрнулся, скрежеща цепями. Голос объявил: «Девятый уровень, Отдел Тайн». Решётки лязгнули, открывая вид на тёмный коридор, где хранились самые опасные секреты Британии. Гермиона невольно вздрогнула, но лифт поехал выше. Ей нужно было чуть ниже, поскольку встречи с чиновниками происходили в обычных себе кабинетах, а не среди мозгов с щупальцами.       - Седьмой уровень, Департамент магических игр и спорта и административные службы, - пропел бесстрастный голос. Гермиона вышла в коридор, наполненный гулом голосов и летающими записками-самолётиками. Ей нужно было вглубь этажа, к кабинетам чиновников среднего ранга. По иронии судьбы, которая показалась ей почти издевательской, нужная дверь находилась именно в том крыле, где она сама когда-то начинала свой путь.       Она остановилась перед дверью, на которой ещё не было таблички с именем, лишь номер. Глубоко вздохнув, Гермиона поправила воротник и постучала. Ей никто не ответил. Девушка осторожно толкнула дверь и вошла в кабинет, который когда-то принадлежал ей. Ностальгия коснулась бы её губ лёгкой улыбкой, если бы не зрелище, представшее перед глазами: на её бывшем рабочем столе, по-хозяйски вытянув ноги и потягивая вишнёвую пепси прямо из фляги, восседал Драко Малфой. И выглядел он довольным, как гиппогриф.       - А в Хогвартс явиться ты уже не мог? - со смешком спросила она, отчаянно пытаясь скрыть внезапную рассеянность.       В груди предательски кольнуло - не то стенокардия от резкого воспоминания, не то просто фантомная боль из прошлого. Раньше Драко частенько вот так, по-хулигански, караулил её после затянувшихся совещаний. Он неизменно приносил обед, свежие сплетни или... что-то куда более интересное, от чего работа замирала до самого вечера.       Что ж, они оба отлично, до рефлекса отработали глушащее заклинание на этих стенах.       - Закрой дверь. Нам нужно поговорить, - произнёс он, не меняя позы. Вёл себя до безобразия буднично, словно ничего из ряда вон выходящего и не было.       - В прошлый раз, когда тебе «нужно было поговорить», ты вломился в лабораторию и выгнал всех, - напомнила Гермиона, но дверь всё же закрыла. Щелчок замка прозвучал в тишине кабинета слишком громко.       - Возможно, это было необдуманно, - лёгко пожал плечами Драко и спрыгнул со стола.       Его движения были тягучими, почти кошачьими. Гермиона, стараясь не смотреть на него, прошла вглубь кабинета и остановилась у стола. Посмотрела в окно. То самое, в которое она когда-то безотчётно пялилась часами, обдумывая законы или мечтая о нём. С этим маленьким пространством у неё было связано слишком много хорошего.       - Я хочу задать тебе пару вопросов, - голос Драко зазвучал ближе.       - Это аврорский допрос? - сухо уточнила она.       Гермиона прекрасно помнила, что теоретически такие полномочия у него были, как и не забывала, что он только что солгал ей, прислав официальную сову. Она была уверена: Драко снова начнёт копать под её проект, которым она не собиралась делиться с ним. По личным причинам.       - Нет. Считай, по-дружески хочу предаться ностальгии, - выдохнул он ей почти в затылок.       Драко оказался за её спиной так быстро, что она не успела отступить. Гермиона почувствовала себя зажатой между ним и краем массивного дубового стола. Чтобы не потерять равновесие, она инстинктивно упёрлась ладонями в столешницу. Его руки тут же очутились рядом, по обе стороны от её бедер, фактически лишая её пространства для маневра.       Поза была максимально провокационной. Не то чтобы этот кабинет не помнил их в куда более откровенных положениях, но сейчас, в холодном свете министерского полудня, это ощущалось как опасная игра на грани фола. Драко стоял так близко, что она кожей чувствовала жар его тела.       - Так о чём ты хотел спросить? - проговорила она, стараясь, чтобы её голос не дрожал, хотя сердце в этот момент выбивало сумасшедшую дробь о рёбра.       Драко не просто стоял рядом, он будто выстраивал вокруг неё клетку из собственного присутствия. Его дыхание, коснувшееся её виска, было слишком горячим для холодного министерского кабинета. Гермиона старалась не вздрогнуть, очень-очень старалась. Как могла.       - Я задам тебе серию вопросов, а ты будешь отвечать только «да» или «нет», хорошо? - его голос вибрировал у самого её уха, низкий и опасно ровный. - Будь сейчас максимально честна со мной. Хоть раз с момента своего возвращения…       - Я... - девушка попыталась отстраниться, но его спина была как стена.       - Гермиона, - перебил он, и в его тоне прорезался металл, - иначе я в следующий раз просто откажу Поттеру таскаться по болотам и добывать тебе ингредиенты. И я буду спрашивать не о твоей работе.       Она сглотнула. Ультиматум был в стиле Вендиго - весь такой прицельный и эффективный. Видимо, так он договаривался на чёрном рынке. Оставляя выбор…без капли выбора.       - Хорошо.       - Помнишь, как мы впервые здесь занялись сексом? - вопрос ударил наотмашь, но девушка не удивилась. Уже сама поза возвращала их к тем воспоминаниям. - Ты была в паршивом настроении, министерство отклонило твою инициативу по защите эльфов. Ты стояла вот так же у стола и бесилась. Помнишь?       Гермиона зажмурилась, и реальность мгновенно подёрнулась дымкой прошлого. Она почти физически почувствовала тот день: горечь поражения, жжение в глазах от бессильной ярости и внезапный холодный шёпот Драко за спиной. Он тогда не стал утешать её банальностями. Он просто сказал, что понимает, каково это - когда мир плюёт на твои идеи и не верит ни в тебя, ни тебе. Девушка помнила, как его пальцы уверенно и дерзко скользнули под ткань её юбки, не встречая сопротивления. Помнила резкий звук растягиваемой молнии, заполнивший тишину кабинета. И то болезненно-сладкое ощущение, когда он вошел в неё. Без прелюдий, без лишних слов, заполняя собой ту пустоту, которую оставили в ней чиновники. Всё было быстро, без лишних слов и сантиментов, но та его нарочитая грубость вернула ей ощущение триумфа, потому что как можно было сильнее пойти против системы, чем позволить тому, кого все ещё считали преступником взять себя на рабочем месте в… рабочее время, между прочим. Это было их маленькое восстание. Драко тогда рассмеялся и сказал, что они выебыли все возможные приличия и с тех пор они часто так выпускали пар, называя свой грешок пятничным полуденным чаем.       - Да, - выдохнула она, не открывая глаз.       - Тебе же нравилось, правда?       - Да. - Смысла скрывать не было. В конце концов, прошлое потому и было прошлым, потому что исправить его нельзя было никак нельзя.       - А помнишь, как по вторникам ты убегала в вишнёвый сад и мы там обедали?       - К чему эти вопросы? - устало спросила Гермионы. Ностальгия накрывала её удушливой волной, вымывая из-под ног почву нынешнего стерильного общения, которого они негласно старались поддерживать с переменным успехом.       - А по субботам мы ходили на те концерты, слушали классику и валторну… - Драко продолжал методично вскрывать пласты их общей памяти, словно аврор, извлекающий улики. - А ещё ты могла кончить, просто когда опускалась на колени, чтобы сделать мне минет. Помнишь? Как тогда, в том переулке за пабом. Почему?       - Что?! - Она распахнула глаза, ошеломленная его прямотой.       - Я спрашиваю - почему всё это происходило?       Гермиона резко развернулась, едва не задев его плечом. Теперь они стояли лицом к лицу, так близко, что их взгляды скрестились, как клинки. В серых глазах Драко плескалось что-то тёмное, лихорадочное, почти безумное. Он вёл её куда-то, загонял в угол, из которого не было выхода через «да» или «нет».       - Мы любили друг друга, - выпалила она, защищаясь этой правдой, как щитом. Потому что Драко это знал не хуже её самой. Он был там. В каждом этом эпизоде и чувствовал то же самое.       - Именно! - Вендиго подался вперёд, заставляя её вжаться в край стола. - Всё, что происходило, было потому, что у нас была любовь. Каждую минуту, что мы проводили вместе, мы были счастливы. Даже когда ты была расстроена, а я - ранен. Мы. Были. Счастливы.       - Я не отрицаю, но...       - Ты до сих пор любишь меня, Гермиона?       Вопрос повис в воздухе, тяжёлый и окончательный. В этот момент в кабинете не осталось ни аврора-Вендиго, ни строгого зельевара. Были только двое людей, запутавшихся в собственной боли, и тишина, в которой отчётливо слышалось, как за окном пролетает бумажный самолётик-записка, абсолютно неуместный в этом эпицентре их личной катастрофы. И вопрос, ответ на который Малфой нашёл под грифом “Конфиденциально”, когда понял чем, Мерлин подери, она занята. Ответ, который не давал шанса, по правде.       - Драко, может, тебе всё-таки в Мунго пора? - Теперь Гермиона, действительно, за него заволновалась. - Видимо, работа аврора окончательно подточила твой рассудок.       - Гермиона, я знаю, чем ты занята! - рявкнул Малфой, и этот крик, полный накопленного за утро неистовства, отразился от голых стен кабинета. Девушка сглотнула. - Знаю и не понимаю! Нам было чертовски хорошо вместе, а ты... ты работаешь над зельем, которое выжигает в людях саму способность чувствовать? Зачем? Потому что до сих пор любишь и не можешь вытравить меня из памяти? Или ненавидишь так сильно, что готова превратиться в камень, лишь бы не ощущать этой боли? Что я тебе сделал такого, Грейнджер?! Я любил тебя, любил каждую блядскую минуту того года.       Кровь мгновенно отлила от её лица, оставив лишь мертвенную бледность. Мир на мгновение покачнулся. Он знал. Тайная лаборатория, зашифрованные отчёты, годы исследований во Франции...и…он знал. Драко, заметив её оцепенение, горько и коротко рассмеялся.       - Мерлин, ну я же аврор, - бросил он, и в этом самодовольстве прорезалась глубокая тоска. - Мне не составило труда узнать правду, когда я этого захотел. Но я не понимаю... как можно добровольно желать пустоты? Эмоции - это единственное, что делает нас живыми. Даже самые паршивые из них.       - То есть, как всегда, ты решил, что ты - центр мироздания? - Гермиона наконец обрела голос, и он зазвучал звонко. Она смогла расширить дистанцию и даже ядовито рассмеяться, а Драко захотелось спросить это когда после школы он считал себя центром мироздания? - Думаешь, всё в этом мире вращается вокруг твоего эго? Ты хоть представляешь, сколько ветеранов войны сейчас начнут загибаться от отложенного ПТСР? Оно накрывает на шестой, на седьмой год, Драко! Когда кажется, что всё позади, оно приходит и съедает тебя изнутри. Ты знаешь, какая это будет катастрофа для магической Британии?       - И ты решила стать мессией? Создать «идеальное» общество роботов?       - Это будет выбор каждого! - выкрикнула она. - Его будут принимать только те, кто больше не может нести этот груз!       - А ты? - Драко внезапно понизил голос, и этот переход от крика к шёпоту подействовал сильнее пощечины. - Ты сама захочешь его принять?       Гермиона судорожно вдохнула воздух, которого внезапно стало катастрофически мало. Ответ Вендиго уже знал, потому что лекарства придумывали смертельно больные. Раз она его разрабатывала, значит хотела перестать чувствовать.       - Да. Потому что я больше не вывожу, Драко. Я не вывозила этого до тебя, и после - тоже не справляюсь. Дело не в наших чувствах... их нет, понимаешь? Нет! И я не ненавижу тебя. - Устало заявила Гермиона. Хватит и того, что солгала, будто чувств не было. Не стоило его обижать ещё и ненавистью, ведь, Драко, правда, идеально к ней относился. - Просто... послушай, а ты? Ты сам-то счастлив? - Малфой на секунду опешил, потому что она давно не задавала ему этот вопрос. Никто не задавал.       - Нет, - отрезал он, и его взгляд стал тяжёлым, как свинец. - Я не счастлив ни секунды. Но я бы не позволил стереть в себе ни единой крупицы боли. Потому что сейчас я живу только благодаря гневу. А ещё... в моей жизни было не только плохое. Была ты. И я помню, как мне чертовски нравилось любить тебя. Я не хочу это забывать, слышишь? Пусть это режет меня каждый день, пусть это больно до крика, но это - моё. Это - я.       Ему было тяжело дышать, но он продолжал наступать, буквально вдавливая её в этот стол, который когда-то был свидетелем их страсти. Гермиона растерялась, потому что Драко фактически признал, что до сих пор…если не любит, то не забыл их чувства. Это было слишком неожиданно и честно.       - Ты лучше всех знаешь, что со мной сделали в Азкабане. Ты видела, каким я вышел - пустой оболочкой, которая почти ничего не ощущала. Только наш роман вернул меня к жизни, заставил сердце биться. Ты не понимаешь, как страшно существовать без эмоций. Ты сойдёшь с ума от тишины внутри собственной головы...от того, что мозг твой понимает “вот это любовь”, “вот это гнев”, но ничего не испытываешь. Совсем.       Драко покачал головой, а Гермиона почувствовала, как по щекам поползла жаркая краска стыда. Ведь именно его пример, его холодная отстранённость после тюрьмы и то, как он «оживал» в её руках вдохновили её на этот проект. Она верила, что создаст контролируемое спасение для Гарри, для Рона, для Лаванды... и для себя. Чтобы больше не видеть его во сне. Чтобы не чувствовать этот вишнёвой пепси и жить, бляха, дальше нормально.       - И ты, в своей святой наивности, не понимаешь главного, - Драко схватил её за локоть, заставляя смотреть прямо в глаза. - Министерство превратит твоё «лечение» в оружие. Против таких, как я. Против любого, кто неугоден. Один укол и из преступника получится идеальный, послушный овощ. Ты делаешь чудовищную ошибку, Гермиона. Ты строишь тюрьму, в которой не будет даже стен.       - Они так не поступят, Драко. Это будет противозаконно. Зелье будет продаваться как обычный аптечный состав, строго по рецепту, - голос Гермионы звучал глухо, будто она пыталась убедить в этом саму себя.       - А антидот? - Малфой подался вперёд, его лицо застыло в опасной близости от её. - Ты уже придумала, как вернуть всё назад? Что делать какой-нибудь идиотке, которая разругается с парнем, наглотается твоего «спасения», а через час передумает? Ты не создаёшь лекарство, Грейнджер, ты создаёшь бездну. Ты думаешь, тебе сейчас плохо? Ты понятия не имеешь, каково это - не чувствовать вообще ничего!       Внезапно Драко осенило. Он замолк на полуслове, и его серые глаза расширились. Он начал стремительно, с аврорской хваткой анализировать их скупые встречи последних недель: её странную отстранённость в «Трёх мётлах», холодный блеск глаз в лаборатории, это пугающее спокойствие прямо сейчас.       - Постой... Ты уже его принимаешь, да? - выдохнул он, и в его голосе смешались ужас и отвращение.       - Пока только в качестве эксперимента. Совсем небольшие дозы, - Гермиона вздёрнула подбородок, и на её лице проступила та самая безмятежность, которая так пугала его. - И знаешь, мне гораздо лучше в те часы, когда меня ничего не мучает. Право выбора - вот что важно, Драко.       - Я не дам тебе довести это до конца, - прорычал он, и в этом рыке было больше отчаяния, чем угрозы. Он боялся. Боялся за неё, за себя, за тот мир, который она так методично превращала в стерильную камеру. - Я в Азкабан сяду, но ты это не закончишь. Возвращайся в свой магловский мир и играй там в свои антиутопии, а здесь это не проканает, ясно?!       Он впервые с тех пор, как они переросли школьную вражду, так грубо и прямо напомнил ей о происхождении. Драко провёл черту, выставил щит, отделяя её от их магической реальности.       Гермиона отстранилась. Она не обиделась поскольку под действием микродоз собственного зелья обида ощущалась как далёкое, невнятное эхо. Она лишь тяжело вздохнула, понимая, что её работа никогда не будет лёгкой. Окинув Драко долгим, изучающим взглядом, она заметила на его поясе футляр. Тяжёлый, кожаный, он едва заметно вибрировал.       - Рог взрывопотама... Ты его не сдал?       - Нет. Я его подменил, - Драко криво усмехнулся, его рука легла на чехол. - И ты его не получишь для своих опытов, поняла? Никогда.       - Драко... - Гермиона печально покачала головой.       Она вдруг сделала шаг к нему. Прежде чем настороженный аврор успел среагировать, её ладонь легла на его щёку. Пальцы нежно коснулись шрама, и в её взгляде на мгновение промелькнуло прежнее тепло, смешанное с бесконечной, щемящей жалостью. Ей было жаль его - этого изломанного человека, который так отчаянно цеплялся за свою боль.       - Прости, - прошептала она.       Драко не успел даже открыть рот, чтобы спросить «за что», как губы Гермионы шевельнули воздух едва слышным, но беспощадным:       - Империо.       Драко замер, и его зрачки расширились, затапливая радужку угольной темнотой. На мгновение в глубине этого взгляда вспыхнуло яростное, чистое сопротивление - то самое, за которое его ценили в аврорате, способность выжигать чужую волю из собственного разума. Но дистанция была слишком мала. Её ладонь на его щеке была слишком тёплой, а его собственное сердце, только что признавшееся в любви, слишком уязвимым.       Поддавшись древней, непреодолимой силе заклятия, он невольно прильнул к её руке, ища этого призрачного утешения даже в момент самого страшного предательства.        - Видишь, я не утратила форму, - прошептала Гермиона, и её голос, лишённый острых углов под действием зелья, звучал пугающе нежно. - Я знаю, ты умеешь сопротивляться Империо. Но не в упор. И не мне. Прости, Драко. А теперь отдай мне ингредиент. Я не могу позволить тебе всё испортить.       Вендиго сломался. Его взгляд остекленел, становясь пустым и безжизненным, как зеркало в заброшенном доме. Механическим, лишённым всякого изящества движением он отстегнул кожаный футляр от пояса и протянул его ей. Его пальцы, ещё минуту назад готовые сжимать арбалет, теперь безвольно разжались.       - Хороший аврор, - Гермиона приняла тяжёлый мешочек, чувствуя его ровную вибрацию. - Видишь? Так всем будет лучше.       Она приподнялась на цыпочках и запечатлела на его щеке короткий, невесомый поцелуй - прощальный салют их поруганному прошлому. Не оборачиваясь, она вышла из кабинета, оставив Малфоя стоять посреди пустой комнаты, запертого в золотой клетке чужого приказа.       Её шаги по министерскому паркету были чёткими и быстрыми. Внутри неё шла война: одна часть Гермионы выла от ужаса перед тем, что она только что совершила, а другая - та, что уже находилась под защитой «стерильного» спокойствия - методично просчитывала следующие ходы. Чтобы защитить свой проект, ей нужно было нанести превентивный удар. Малфой был опасен. Он знал слишком много.       Спустившись на уровень аврората, она уверенно подошла к стойке дежурного. Её лицо было бледным, но абсолютно непроницаемым.       - Мисс Грейнджер? - удивился дежурный. - Вы к Поттеру?       - Нет, - отчеканила она, выкладывая на стол чистый бланк. - Я хочу подать официальную жалобу на аврора Малфоя. У меня есть основания полагать, что он систематически подменяет редкие конфискованные ингредиенты и скрывает улики во время выполнения заданий.       Она писала быстро, её рука не дрогнула ни разу. Каждое слово было гвоздём в крышку гроба их возможного будущего, но Гермиона знала: если его отстранят от дел или отправят под следствие, у неё будет время. Время закончить зелье, которое позволит ей никогда больше не чувствовать этой удушающей вины за то, что она только что уничтожила единственного человека, который по-настоящему её понимал.        *** Знаете за что я люблю книжную Гермиону и о чем часто в работах забывают? О том, что Гермиона никогда не была хорошей девочкой и могла делать всякие непростительные штуки. Потому я решила это сохранить. Империус по Драко - возможно, вполне в её стиле. Как думаете, что будет с Малфоем? И как вам то над чем работает Гермиона? Хотела вас очень поблагодарить, потому что вы ну очень хорошо отреагировали на прошлую главу. Спасибо за отзывы и активность. Надеюсь, что вы и сегодня все будете писать свои вдохновляющие комментарии и не забывать жать «жду проду» (это очень важно) Всем спасибо. Думаю следующая глава будет в следующий четверг.