Глава 5. Бейлор

      Черный плащ брата завихрился в воздухе и упал на ни в чем неповинную софу. Каблуки брата отстукивали раздраженный ритм его шагов. Сам же брат наливал в бокал вино, чтобы залпом осушить его. Бейлор смотрел на все это с легким стыдом. Никто не оповестил его, что Мейкар с сыновьями приедет раньше на день. Никто, кроме Ширы, и та сообщила в последний момент. Бейлор не успел прибежать к главному входу и встретил брата в коридоре уже на его пути к покоям.       Может, он с возрастом становится меньше, но Мейкар, казалось, стал еще больше и выше. Бокал в его руке выглядел крошечным, игрушечным.       — Отец так сильно нагружает тебя работой, что ты не смог даже встретить племянников и брата? — ворчал Мейкар, грузно глядя на него.       — Государственные дела требуют немалого моего внимания, — важно отвечал Бейлор, хотя и под взглядом брата становилось все неуютнее.       Не любил он огорчать Мейкара.       У него и так немало причин для огорчения.       В особенности после недавней кончины Дианны. Бейлор старался ограждать брата от дел, дать ему время прийти в себя.       — И какое такое государственное дело занимало тебя в этот раз? — Мейкар уселся на стул и выжидательно посмотрел на него.       — У нас было слушание по делу смерти лорда Коррина Селтигара.       — Он мертв? — удивился принц.       Бейлор кивнул.       — Сколько ему было? Лет тридцать? Явно не от старости. Только не говори, что его сразила диарея.       — Родные братья, вот что сразило Коррина, — он подошел к столу и налил вина себе. Упоминание братьев Селтигар пробуждало в нем злость, и оно вряд ли успокоится, пока они не получат свое заслуженное наказание.       Мейкар поджал губы и закинул себе в рот кусок сушеного яблока. Бейлор сел на стул напротив, и они оба сидели в тишине с мыслями о давнем друге, которого потеряли.       Старший принц вспоминал о временах Краснотравного поля, когда они с Коррином сражались плечом к плечу. Коррин был хорошим воином, не блестящим, но и не худшим из худших. Он всегда прикрывал его тыл и мог спорить с Бейлором так, как не могли спорить остальные, кроме его братьев. Во времена его мастерства в Малом Совете принц и лорд сблизились еще сильнее, и Бейлор относился к нему едва ли не как к одному из своих братьев.       Судьба жестока, а время неумолимо. Коррину не нравилось в столице, он хотел тихой мирной жизни, и он вернулся к себе на остров. Пожалуй, он желаемую жизнь получил. Жаль только, что так скоротечно оно было.       Младший же принц вспоминал свой последний визит на Клешню. Это было около года назад. Дианна еще была жива, и они искали способы помочь ей излечиться. Мейстеры посоветовали морской соленый воздух. Мейкар не умел заводить себе друзей или приятелей, потому в Дрифтмарк к Веларионам они не поехали. Драконий камень, как и Звездопад, был отвергнут из желания Дианны посетить новое место, и было решено отправиться на Клешню.       Лорд Коррин принял их с теплом и радостью, а леди Розалин составила Дианне хорошую компанию. Мейкар с женой и младшими сыновьями прожили на острове около трех месяцев. Дианне даже стало лучше, и они вернулись домой в надежде, что болезнь отступила. К сожалению, Дианна заснула и больше не проснулась через четыре месяца после возвращения.       — Полагаю, новым лордом Клешни стал его сын, — наконец, нарушил молчание Мейкар. Воспоминания о жене причиняли ему немалую боль, и он, к своему стыду, предпочитал не вспоминать о ней. Хотя бы днем.       — Пока нет. Его брат Симонд пытается заполучить власть.       Мейкар хмыкнул.       — Никогда мне не нравился этот прощелыга. Лицо у него противное.       — Невероятно противное, — согласился охотно Бейлор. Во время слушания, когда Симонд рассказывал свою версию произошедшего, принцу так и хотелось заехать по его лицу чем-нибудь тяжелым.       — Так, все Селтигары сейчас под одной крышей?       Бейлор кивнул.       — Это будет весело, — усмехнулся Мейкар. — Лучше б этому Симонду мне на глаза лишний раз не попадаться. Он меня и в прошлый раз взбесил, боюсь не сдержаться.       И Бейлор прекрасно его понимал.       Дверь открылась, и в кабинет влетел Рейгель.       — Брат! — воскликнул он и раскрыл руки.       Они с Мейкаром обнялись. Рейгель потрепал младшего брата по головке, как всегда любил делать. Мейкар этого не любил, разумеется, и недовольно что-то забурчал себе под нос.       В итоге, когда братья уселись за один стол, улыбка на лице Рейгеля сияла ярче звезд на ночном небе, а нахмуренное лицо Мейкара могло напугать едва ли не всех слуг замка. Однако то было лишь оберткой, в душе же Мейкар был рад видеть брата, Бейлор знал это.       Он наблюдал за младшими братьями с теплым чувством в груди. Иногда он мечтал вернуться в годы детства, когда они вместе воровали пирожные с замковой кухни или накидывали на себя темные портьеры и пугали служанок до криков. Или когда получали взбучки от матери за свои проказы.       Бейлор потому в детстве мечтал о большей семье. О, может быть, тоже четырех сыновьях или паре-тройке дочерей, чтобы они вместе росли и познавали мир, чтобы, повзрослев, они также, как и он сам, вспоминали о теплых детских шалостях, разделенных друг с другом. Четырех сыновей у него не родилось, как и дочерей вовсе, но принц не жалел ни о чем. Валарр и Матарис занимали особые места в его сердце, и он бы ни за что не поменял то, что имеет сейчас.       — Ты привез Дейллу? — спросил первым делом Рейгель.       — Привез, привез. Надеюсь, мне уже перестанут кричать в ухо об Эйлоре.       Мейкар хоть и ворчал, но Бейлор знал, что каждого своего ребенка брат любит всем своим грубым сердцем.       — Эйлоре так одиноко в замке, — сетовал брат. Его приподнятое настроение мигом улетучилось, и Бейлор уже напрягся, как лицо брата снова озарилось светом радости. — Теперь, когда рядом с ней будет Дейлла, ей будет гораздо веселее. А может устроим им бал?       Бейлор поджал губы, чтобы ненароком не обидеть брата резким словом. Мейкар посмотрел на старших братьев и заговорил первым.       — Не думаю, что это хорошая идея, брат.       — Почему? Все дети и внуки нашего отца под одной крышей.       — Да, но Валарр…       — Так мы им ворона отправим, и они с Кирой быстренько приплывут.       — Нет, брат, я говорю про малышек Валарра и Киры, — прошептал Мейкар осторожно, не сводя с Рейгеля пристального взгляда.       Иногда бывало, что принц, которого все в замке — да что там, в государстве, считали полоумным, забывал то, что происходило ранее. Порой забывал о жене, о родителях и братьях, даже о штанах, но единственное, чего никогда не забывал Рейгель, это своих детей. Двойняшки всегда были у него на уме. Бейлор знал, брат его был слаб как телом, так и умом, но уж точно не сердцем. И он точно знал, как любит он своих детей, бывших для него освещающим путь маяком.       Улыбка Рейгеля дрогнула, а после и вовсе испарилась, и он медленно повернулся к Бейлору.       — Прости, Бейлор, — протянул он. — Сочувствую тебе и твоим детям.       Бейлор улыбнулся ему и похлопал того по плечу.       — Благодарю, брат.       — А где Эйрис? — воспользовавшись мгновением тишины, принц Мейкар сменил тему.       — В библиотеке, — ответил Рейгель.       — Или лучше сказать, в его покоях? — язвительно протянул Бейлор, и братья хором рассмеялись.       — Мне интересно, стал ли он бледнее и покрылся ли еще большей пылью с нашей последней встречи?       — Твои шутки плоские и туповатые, дорогой брат, — раздался надменный и одновременно скучающий голос Эйриса.       Три брата повернули головы к двери и узрели пред собой чудное диво. Тонкое тело Эйриса, одетое в желтоватый, слегка помятый кафтан, высилось к потолку. Серебряные волосы, лежащие на плечах, поредели на концах и были даже где-то испачканы чернилами, как и доходящая до груди бородка того же оттенка. Прищуренные глаза обводили трех братьев со слегка презрительным взглядом.       Принцу было только тридцать пять, а выглядел он почти ровесником своего отца. А из-за своего строгого, не улыбающегося лица иногда казался и старше.       Похож на постаревшего козла.       — Тебя выперли твои же собственные книги, или завтра солнце встанет на западе? — Мейкар поднялся на ноги, чтобы обнять брата.       — Я могу вернуться к моим книгам, если не хочешь меня видеть, — он почти развернулся обратно, когда Мейкар силой обхватил его за плечи и ударил его об свою грудь, обнимая.       Эйрис дернулся, как от настоящего удара. Губы его открылись в немом «О», а волосы взметнулись в стороны. Бейлор усмехнулся.       Я вижу его почти также часто, как и Мейкар. Может, мне тоже его обнять, или для него два объятия в день будет слишком?       Бейлор остался сидеть на месте. Одно неверное движение, неправильное слово, и Эйрис снова убежит в свою нору, а старшему принцу этого хотелось меньше всего.       — Как прошло слушание? — вместо расспросов младшего брата Эйрис выбрал расспросить старшего, заставив того своим вопросом ошарашенно поднять на него взгляд.       — В смысле?       — В прямом. Мне передали, ты сам будешь вести это дело. Зачем?       — Хочу добиться справедливости для старого друга.       Эйрис хмыкнул и окинул старшего брата долгим, пытливым взглядом.       — А леди Розалин?       — А что леди Розалин? — голос Бейлора напрягся. Совсем незаметно, но уже настораживающе для него самого.       Мейкар с Рейгелем сидели между ними, один кидая в рот орешки, другой попивая маленькими глотками воду из бокала. Оба они наблюдали за братьями с большим интересом.       — Ходят слухи, что между вами что-то есть.       Глаза младших братьев бегали между лицами старших, словно отражающиеся от солнца блики. Бейлор и Эйрис с детства любили поспорить по любому поводу, и их небольшое противостояние только отдалило их в юности. Они оба выросли, и каждый пошел своей дорогой, так что понимание между ними ускользало меж пальцев все больше с каждым годом.       — Слухи на то и слухи, брат. Не стоит верить всяким словам без единого подтверждения. Я тебе говорю, между мной и леди Розалин ничего нет и быть не может.       — Почему же? Разве она не женщина?       — Она вдова моего старого друга.       — Разумеется. Благородства тебе не занимать.       — Эйрис… — начал было Бейлор тихо, но с той самой интонацией, которую прекрасно знали все братья: дальше лучше не давить.       — Я лишь хотел предупредить тебя. Ее происхождение совершенно не подходит для наследного принца, даже в виде твоей любовницы.       — Эйрис! — прикрикнул Бейлор строго.       Тот тут же ссутулился, опуская взгляд. Рейгель вжался в спинку своего стула. Мейкар выпрямился, с нарочито преувеличенным интересом рассматривая гобелен на стене.       — Не желаю больше слышать подобного. В особенности, от вас. Двор может говорить, что пожелает, но их слова не отнимут правды. Леди Розалин — благородная женщина, и не пристало оскорблять ее подобным бредом.       Эйрис поджал губы, но больше ничего не произнес. Радость от приезда младшего брата, от воссоединения семьи куда-то улетучилась. Бейлор поднялся на ноги и направился к двери, напоследок кинув им:       — Мать устраивает ужин сегодня вечером. Вы должны быть все, в том числе, и ты, Эйрис. — голос его был строг и на последнем слове поставил жирную точку.       В коридоре было шумно. Слуги сновали туда-сюда, лорды шли по своим делам, непременно «важным», леди шуршали платьями, направляясь на очередной ланч, где обсудят всех и вся. Пролетая мимо него, каждая из них приседала в глубоком реверансе, не позабыв игриво ему улыбнуться. Бейлор заметил это за ними почти сразу после смерти Дженны.       Едва ее тело было погребено, женщины, что окружали его в замке, начали наступление. Каждая мать старалась представить ему свою дочь в наилучшем свете, восхваляя ее красоту и широкие бедра, которые, несомненно, подарят принцу много наследников. Каждый отец намекал и порой откровенно прямо предлагал немалое приданое. И каждый из них получал мягкий, но твердый отказ от Бейлора, и подобные нападки поутихли.       Глядя на разодевшихся дам, Бейлор предполагал, что напасть та вновь проснулась.       Деревянная дверь за спиной испуганно заныла, когда он влетел в свою башню и резко захлопнул ее. И тут же застыл.       — Добрый день, дядя, — перед ним стоял Эйгон.       Он вперился в него своими большими темно-фиалковыми глазами, хлопал своими длинными ресницами и с интересом смотрел.       — Эйгон! — воскликнул удивленно Бейлор, на миг лицо его вспыхнуло жаром от стыда за свой эмоциональный порыв перед ребенком. — Что ты тут делаешь?       — Я ваш чашник, Ваше Высочество, — как само собой разумеющееся, произнес мальчик.       — Я помню, — кивнул Бейлор, медленно подходя к столу. — Но я думал, ты приступишь к своим обязанностям с завтрашнего утра. Отдохнешь с дороги и только потом начнешь.       Мальчик нахмурился.       — Я не устал, — заявил он, выпрямляясь и выпячивая подбородок.       Выглядел он не таким помятым, как его отец, и то верно.       — Ладно, — присаживаясь на стул, сказал Бейлор. — Раз ты так хочешь, налей мне немного вина.       Вино только капнуло на дно бокала, как дверь без стука отворилась, и в кабинет вошел широким шагом Мейкар. Он не удивился, увидев сына. Только губы его дрогнули в улыбке.       — Налей и мне немного, — бросил он мягко и упал на стул напротив Бейлора.       Младший брат прожигал в голове Бейлора дыру размером с коня, не меньше. Бейлор продолжал его игнорировать, рассматривая бумаги. Пергамент шелестел, журчание вина разгоняло тишину комнаты, а взгляд Мейкара становился все тяжелее. Наконец, десница не выдержал и поднял голову. В разномастных глазах его читался один вопрос: «Что?». Мейкар отрицательно покачал головой и только сильнее разлегся на своем стуле.       — Эйгон, ты поздоровался с Матарисом? — спросил он, поворачиваясь к сыну.       — Нет еще.       — Тогда иди. — ответил он, и тот поспешно ретировался.       Когда за племянником закрылась дверь, Бейлор с громким выдохом откинул от себя бумаги и, наподобие брата откинувшись на спинку, ответно вперился в него.       — Говори уже, не томись.       — Леди Розалин? Ты серьезно?       — Между нами ничего нет. Это лишь слухи, я все сказал.       — Откуда же этим слухам взяться, если ты им повода не давал?       — Дал я им повод. Приплыл вместе с ней с Драконьего Камня, а до этого она приплыла туда вместе с сыном в шторм, ища помощи.       — И ты, конечно, ринулся помогать ей.       — Разумеется! Не мог же я оставить ее с малолетним ребенком одну.       — Откуда тебе знать, что, действительно, не она убила Коррина?       — Она сказала.       — И ты ей поверил.       Бейлор вскинул руками и в неверии посмотрел на брата. Как ему только в голову такое могло прийти? Да леди Розалин не то что человека, даже пчелку не обидит. В ней столько нежности и сочувствия, что ее сердце не способно на какое-либо зло.       — Я ей поверил, да, — спокойно, в отличие от своих кричащих мыслей, ответил принц. — И я докажу, что она невиновна.       — А если окажется, что она и впрямь убила его, что тогда? Сможешь вынести справедливое решение?       — На что ты намекаешь?       Мейкар выпрямился. Лицо его вмиг стало серьезным.       — Мне плевать, чья она там дочь и от кого рождена. Если она невиновна, если твое сердце тяготеет по ней, я приму ее как свою сестру. Но, если леди Розалин окажется той, кто убил Коррина, тебе придется вынести правильное решение. Казнить ее. Брат, ты это понимаешь? Потому я говорю тебе, держись от нее подальше, пока все не решится. Держи свои чувства в узде, иначе в конце будет больно.       — В моем сердце нет ничего, что приходит в твою голову, брат. Можешь быть спокоен. Леди Розалин я уважаю и сочувствую ей, поскольку она вдова моего старого друга, и только.       Мейкар хмыкнул, выискивая на лице Бейлора намек на вранье, но, как и обычно, не мог ничего узнать, если сам брат того не пожелает. Тогда он кивнул и поднялся с места.       — Пойду я, — сказал он. — Мать ждет меня.       Бейлор кивнул и, проводив брата взглядом до двери, вернулся к бумагам на столе.

***

      Вечером, когда солнце скрылось за горизонтом, а на потемневшем небе только-только начали появляться звезды, королевская семья не в самом полном составе собралась в малой столовой. Королева Мирия заставила прийти даже принца Эйриса, и тот недовольно ковырял рыбу вилкой. Король Дейрон улыбался, слушая нескончаемые рассказы Эгга, сидевшего рядом с ним. За сыном сидел принц Мейкар, казавшийся довольным и даже счастливым, что было редкостью после смерти Дианны. Дейлла, щечки которой сияли жизнью, щебетала вместе с Эйлорой. Они сидели, склонив головы друг к другу. Рейлла, не отрывая взгляда от бабушки, слушала ее, едва ли не раскрыв рот.       Дейрон исподтишка наливал себе бокал за бокалом. Эйрион не отставал от Ширы расспросами, а та пыталась все от него отделаться, с большим удовольствием продолжая каждый раз беседу с Элинор. Принц Бейлор сидел рядом с младшим сыном, которого король усадил по другую свою руку. Бринден и Эйлор, оба такие бледные и такие тихие, нашли в этот вечер друг в друге компанию. К ним иногда подключался даже принц Эйрис.       Обведя взглядом собравшихся, Бейлор пожалел, что Валарра и Киры с ними не было. Сердце его разлилось в тоске по старшему сыну, но он понимал, что уединение это то, что им сейчас было необходимо.       Гул голосов успокаивал Бейлора, он присоединялся то к одному разговору, то к другому. Заливался смехом, когда кто-то шутил. Внимательно слушал, когда кто-то рассказывал какую-нибудь историю о, например, сбежавшем из замка утенке. Однако же мысли его находились далеко от малой столовой. Башней дальше, этажами ниже. Леди Розалин все не желала покидать его голову.       Он видел ее часом ранее. Она стояла в коридоре в Девичьем Склепе, где поселили принца Мейкара с его детьми. Все то же черное платье, вуаль, прикрывавшая ее плечи и стекавшая волнами по ее спине. Взгляд ее был обращен в большое окно, откуда была видна Черноводная. Бейлор хотел к ней подойти, справиться о ее самочувствии, но остановил себя. Слишком людно было, слишком открытое то место было. Кто-то мог увидеть их вместе и неверно все истолковать. Леди Розалин же его так и не заметила, а он теперь все не мог выбросить из головы ее образ.       Вскоре все начали расходиться. Младших внуков короля увели септы в кровать. Старшие внуки пошли своим ходом. Мейкар поплелся за ними, не унимая внимания со старшего своего сына. Эйрис в кои-то веки позволил жене увести себя в их покои, а Рейгель и Элинор, держась за руки и смеясь над чем-то, скрылись в коридорах. Король с королевой тоже направились в свои покои, но путь принца Бейлора лежал не в спальню.       — Шира, — сказал он, догоняя тетушку.       — Бейлор, — полувопросительно ответила та, обернувшись к нему. Бринден рядом с ней тоже обернулся.       — Случайно не знаешь ты, где я могу найти леди Розалин? — тихо, едва слышно спросил Бейлор.       Шира улыбнулась и кивнула.       — Случайно знаю. А тебе зачем знать?       — Хочу убедиться, что она хорошо себя чувствует.       Бринден рядом хмыкнул, усмехаясь. Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на племянника с веселой ухмылкой.       — Моего слова тебе недостаточно будет? — продолжала допытываться Шира.       — Пока не услышу собственными ушами от нее, не поверю.       — Она говорила, что собирается помолиться перед сном, — сдалась на милость Бейлора Шира.       Он благодарно кивнул и, оставив на ладони тети поцелуй, поспешил в направлении септы. Сердце отчего-то забилось быстрее. Он не спешил, но ноги несли его все быстрее и быстрее. Разумеется, он знал, что не должен идти. Знал все риски. Правда, знание рисков не перевешивало желание увидеть ее.       За спиной послышались шаги, и Бейлор обернулся, чтобы удостовериться, что не по его душу пришел Мейкар. Но то был не Мейкар, то был Бринден.       — Подумал, тебе понадобится моя помощь, — слегка запыхавшимся голосом сказал тот. — Вот это ты рванул, конечно, племянник. Может, замедлимся? А то ненароком кто подумает, что ты от самой смерти бежишь.       И только сейчас Бейлор заметил, что буквально бежит. Он резко остановился и пошел дальше спокойным, насколько позволяло сердце, шагом.       Ничего то от него не скрыть.       — Сегодня ты сам не свой, — как бы невзначай бросил Бринден.       Бейлор повернул к нему голову и посмотрел недоуменным взглядом.       — Во время ужина ты явно был мыслями где-то… не за нашим столом. Над чем же так кипела твоя головенка, племянник?       — Над делом.       — И имя этому делу… леди Розалин?       Да что ж такое! У всех сегодня в списке дел стоит «Достать Бейлора»?       — Дело об убийстве Коррина Селтигара, — поправила дядю Бейлор.       — А, точно, — словно позабыл, кивнул Бринден, делая задумчивое лицо. — И в этом деле непосредственное участие принимает его вдовушка, леди Розалин.       — Разумеется.       — Уж не с ней ли на встречу ты так спешишь?       Бейлор остановился. Бринден остановился тоже. Бейлор посмотрел на дядю, тот посмотрел на него в ответ.       — Я безмерно уважаю тебя и ценю твою помощь, дядя, но, клянусь богами, если будет произнесено еще хоть слово о леди Розалин, хоть маленький намек, я отправлю тебя в Летний Замок.       Бледно-алый глаз Бриндена на миг округлился, но дядя все-таки смиренно кивнул. От Летнего Замка ничего не останется, если в нем останутся Мейкар и Бринден. Эти двое слишком большие любители спорить, взгляды их сильно различаются, а компромиссы не любят больше Арборского золотого.       Дальше шли они молча, но Бейлору казалось, что он все еще слышит голос Бриндена, к которому примешивался и голос Мейкара, и, вот, они уже вместе наседали ему на голову. Когда они подошли к септе, у Бейлора разболелась голова.       Дверь отворилась почти бесшумно. В нос ударил запах горящих свечей: тугой, тошнотворный. Бейлор слегка поморщился, но смело шагнул в полумрак, оставив Бриндена сторожить вход.       На дворе стояла почти полночь, потому в септе не было никого, кроме одинокой фигуры перед статуей Воина. Во мраке теней тот выглядел едва ли не страшнее и грознее, чем сам Неведомый. С огромным мечом, глазами, полными ярости, и направленным прямо вперед взглядом, пробирающим до мурашек. Бейлор впервые посещал капеллу в такое время и потому озирался с неприкрытым интересом.       Себя он считал не сильно набожным человеком. По пальцам можно сосчитать, сколько раз он обращался к богам за просьбой или помощью. В первый раз это было в детстве: он впервые понял, что значат едкие слова и шепот, всегда сопровождавший его при дворе деда. На душе было так горько, а побежать к родителям Бейлор не осмелился, не пожелав огорчать их, вот и пришел к богам, ранее его не интересовавшим. Маленький он молился, чтобы мнения людей переменились, чтобы злость их обратилась в прах, позволив вырасти в душе любви. Боги не внемли его словам, и пришлось искать силу в собственном сердце. В последний раз Бейлор обращался к богам год назад. Он молил Матерь, чтоб та даровала Дианне еще несколько лет. Молил Воина о помощи, чтобы Дианна смогла выстоять против своей болезни. И молил Неведомого, чтоб тот не забирал у Мейкара жену. Боги в тот раз не внемли его словам.       Делают ли боги хоть что-то в этом мире?       Опустившись на колени рядом с леди Розалин, Бейлор сплел пальцы меж собой и склонил голову на манер леди, глядя на нее исподтишка. Она не обратила внимания на его приход. Только губы ее безмолвно шептали слова молитв, только длинные ресницы трепетали под волнами терзавших ее страхов. Она до побеления сжимала пальцы, черные волосы ее, не скрытые ныне под тканью вуали, казались стянуты с такой силой, что напоминали струны арфы. Хотелось протянуть руку и распустить тугой пучок на затылке и дать волосам расстелиться шелковым ковром по длинной спине.       Губы прошептали последние слова молитв и приоткрылись, испустив усталый выдох. Бейлор успел увести взгляд до того, как леди Розалин подняла голову и, наконец, заметила его присутствие.       Она не казалась удивленной. Смотрела на него своими большими карими глазами, с отражающимся в них пламенем от свечей, и молчала. В ее взгляде не было осуждения, злости, неудовольствия. Принятие, быть может. Равнодушие, наверное. Потерянность, скорее всего. Она все ждала, когда он заговорит, и он заговорил.       — Прошу простить меня, миледи, что потревожил вашу молитву, — прошептал он. В септе не пристало говорить в полный голос. Расстояние между их лицами было настолько смехотворно, что он мог бы едва-едва произносить слова, почти бесшумно передвигать губами, но леди Розалин все равно уловила бы его речь.       Она почти незаметно отрицательно качнула головой и не сказала ничего.       — Как вы себя чувствуете?       — Хорошо, Ваше Высочество, — выдохнула она, и Бейлор уловил аромат имбиря, нахлынувший на него легкой волной. — Что вы здесь делаете?       — Хотел удостовериться, что с вами все хорошо.       — Пока я не верну все отнятое у моего сына, не заставлю убийц моего мужа заплатить за содеянное, ничего не будет хорошо для меня.       Говорила она тихо, но в кои-то веки без страха. В голосе ее звенела сталь. Стало быть, заявление Симонда этим утром ужесточило ее душу, согнав ненужную милость.       — Вы готовы биться, миледи, — довольно кивнул Бейлор, аккуратно усмехнувшись. — Братьям Селтигар стоит бояться вас.       Сердце Бейлора пропустило удар. Он откровенно застыл, не имея силы отвести глаз от маленькой, такой короткой, словно свечение молнии, улыбки леди.       — Вы сильно меня переоцениваете, Ваше Высочество.       — Бейлор, — выпалил он.       — Простите, что? — недоуменно вопросила она.       — Мое имя Бейлор, так зовите меня Бейлор, — размеренно произнес он, беря под узды свой спешащий язык, бросившийся наутек от волнения, вдруг накрывшего его.       — Я не могу.       — Отчего же?       — Вы принц, а я…       — А вы мой друг. Не вижу в этом никаких препятствий, миледи.       — Но ведь…       — Я настаиваю. Хотя бы наедине.       Леди нахмурилась и завертела головой по сторонам. Кажется, она только сейчас поняла, что в септе находились только она да он. Наверное, этот факт и заставил ее взлететь на ноги, покрывая алым щеки.       Бейлор поднялся следом спокойно, почти издевательски медленно, отчего получил от леди Розалин полный недовольства взгляд.       — Неразумно!       — Что именно?       — Нас могли увидеть. Ни к чему ненужные сплетни. Или вы желаете опорочить мое имя?       — Ни в жизни!       — Тогда прошу вас быть более благоразумным, — резкими движениями расправляя ткань платья на коленях, не менее резко произнесла она.       — Не волнуйтесь так, миледи. Никто бы не вошел в капеллу, ибо у входа стоит Бринден. Он не пропустит никого, пока я не скажу обратного.       Как уже заметил Бейлор, леди Розалин в моменты сильного перенапряжения предпочитает цеплять ладони вместе и очерчивать большим пальцем правой руки костяшку среднего пальца левой руки. Вероятнее всего, это был такой же жест спасения, удерживания собственных эмоций под контролем, каким для Бейлора были его кольца. Привычка эта была с ним с тех пор, как он начал носить их, но узнал о том лишь, когда Дженна сказала ему. Замечает ли леди Розалин?       — Я не сделаю ничего, что может обернуться вам злом, миледи. Обещаю, — глядя ей в глаза, произнес он.       Взгляд то и дело опускался к ее рукам, и, не удержавшись, он-таки протянул свою и накрыл ею. Ладони были холодными, почти ледяными, а кожа нежна, словно шелк. Леди Розалин замерла, подняв на него свои глаза.       — Вам холодно, миледи?       — Вы мне верите? — не ответив на его вопрос, она задала свой. Наверное, по взгляду поняла, что он то ничего не понял, и спросила еще раз, подробнее. — Вы верите мне, что я не убивала Коррина?       Мысли в голове, закрутившиеся вокруг леди Розалин, словно в воронке, созданной ее пальчиком, заледенели. Бейлор застыл.       — Суд должен быть беспристрастным и не может утверждать что-то, не зная всей картины и не удостоверившись в достоверности. Я знаю, — она шагнула к нему, оставив между ними ничтожно малое расстояние, что он мог лишь головой наклониться и коснуться губами ее лба. — Но, пожалуйста, ответьте честно, вы верите в мою невиновность, Бейлор?       — Да, — ответил он, не раздумывая. Бейлор не знал наверняка, доказательств причастности братьев или жены в убийстве лорда не было еще, но чутье, никогда не подводившее его, и сердце, что всегда указывало верный путь, знали. — Вы невинны, Розалин. Я верю в это и я это докажу.       От нее сладко пахло имбирем и травами. Ее аромат перекрывал духоту септы, позволив Бейлору глубоко вдохнуть грудью, по-настоящему задышать.       — Для меня ваша вера многое значит, Ваше Высочество, — улыбнувшись ему, прошептала леди и отошла.       Ему пришлось отпустить ее руки, которые, кажется, успели немного потеплеть под его ладонью. Он не успел еще что-то произнести, как она развернулась и стремительным шагом направилась к выходу. Почти у порога она обернулась через плечо и, когда Бейлору показалось, что она собирается что-то сказать, толкнула дверь, тут же скрываясь в коридоре.       Бейлор остался стоять у статуи Воина с неосязаемой памятью ее ладоней под своей и ударившим поддых осознанием. Он влюблялся. Слишком быстро и слишком сильно, что не было похоже на прочие влюбленности, что он ранее испытывал. Чтобы полюбить жену, ему потребовалось два года и рождение первенца. Чтобы влюбиться в одну из дам своей матери еще до брака, ему потребовалось несколько месяцев. Сейчас же счет шел на дни.       В первый день, когда он увидел Розалин в зале Драконьего камня, всю мокрую, дрожащую от холода и адреналина, с Террином на руках, он почувствовал жалость и сочувствие. Во второй день, услышав причину ее внезапного появления у него на пороге, в нем выросло уважение. В ту короткую и стремительную неделю уважение это выросло из маленького ростка в огромное, могучее дерево, что вряд ли кто-то сумел бы вырвать его из души Бейлора. В момент, когда она выступала на слушании с утра, принц почувствовал странное ощущение тепла в груди, что он ошибочно спутал с гордостью за ее силу и стойкость. Теперь же он понимал: то была влюбленность, и начала она расти еще на Драконьем камне, но была слишком мала, и по первости он не заметил ее. Сейчас же остановить ее было невозможно.       Бейлор влюблялся в леди Розалин. Бесповоротно и до паники в голове стремительно.       Возьми себя в руки. Она жена Коррина!       Вдова.       Тем более! Ей сейчас не до твоих чувств. Да и нужен ли ты ей? Потеряв любимого мужа едва ли двумя неделями ранее, она и не посмотрит даже на тебя.       Он спорил сам с собой, и так бы остался стоять в септе у статуи Воина, если бы не Бринден.       — Всю ночь решил молиться? — прервал он его мысленные споры, заставив отмереть.       — Задумался, — буркнул Бейлор и поплелся к себе.       Благо, Бринден ничего не сказал. Их пути разошлись тремя коридорами позже, и Бейлор ушел к себе, все также споря сам с собой.