Часть 5. Потерянная принцесса.

Бежала она уже больше часа и только сейчас позволила себе замедлиться. Не потому что совсем выбилась из сил... Выносливость оборотня спасала, дыхание держалось ровным, а ноги всё ещё слушались, но внутри всё начинало дрожать, как натянутая струна. Она слишком долго неслась вслепую, не разбирая дороги. Лес становился гуще. Сумерки подкрадывались быстро и как-то... подло. Ещё минуту назад всё было различимо, а теперь деревья превратились в тёмные силуэты, одинаковые и чужие. Шарлотта огляделась и с раздражением поняла, что понятия не имеет, откуда пришла и куда вообще направляется. Она же просто бежала, ну, куда-то... Гениальный план, ничего не скажешь. Она не была пугливой. Совсем нет. Но мысль о том, что Клаус прямо сейчас может обнаружить её отсутствие, увидеть «место преступления» и понять, что она сбежала… Это заставляло ее прислушиваться к каждому долбанному звуку. А звуков в лесу было слишком много. Где-то трещала ветка, шуршала листва, вдалеке ухнула птица. Всё это сливалось в раздражающую симфонию, от которой хотелось заорать: «Да заткнитесь вы все!» — Чёрт, — тихо выдохнула она. В итоге всё же остановилась, села прямо на землю, не заботясь о сырости, и уткнулась локтями в колени. Надо думать. Паника — это роскошь, которую она не может себе позволить. Нужно выйти к дороге, к людям, к свету. Но в темноте она только глубже забредёт в эту чащу и окончательно потеряется. И вот тут до неё по-настоящему дошло: возможно, она облажалась. Надо было рвануть к людям, на парковку супермаркета или оживлённую улицу. Быть на виду, чтобы у него не было пространства для его жутких выходок. Клаус вряд ли стал бы устраивать открытую охоту в толпе людей. Хотя... Кто знает, что вообще творится в голове у этого психа? Может, он бы просто улыбнулся своей фирменной улыбкой и сделал вид, что всё под контролем, а потом забрал её так, что никто бы даже не понял, что произошло. От этой мысли по спине пробежал холодок. Нет. Она не даст страху сожрать себя. Надо лишь немного передохнуть, дождаться рассвета, понять направление и двигаться дальше. Она уже сбежала. И назад дороги нет. Паникой она себе точно не поможет. Если уж застряла тут до утра, нужно хотя бы не замёрзнуть. К счастью, в рюкзаке была зажигалка. Она, конечно, не курила, но прихватила её «на всякий случай». И вот, пожалуйста, случай настал. Чарли собрала несколько сухих веток, тонкие палки и немного прошлогодней листвы. Щелчок зажигалкой, и маленькое пламя дрогнуло на кончике. Со второй попытки листья задымились, потом осторожно подхватили веточки. Костёр вышел крошечным, почти стыдливо маленьким, ровно настолько, чтобы дать тепло, но не превратиться в гребаный сигнальный маяк для всех обитателей леса. Тепло постепенно разлилось по телу. Стало чуть спокойнее. Благо, на дворе лето. В голове даже мелькнула глупая мысль: эх, сюда бы того зайца, которого она поймала тогда… Было бы идеально. Но сожалеть бессмысленно, потому что в рюкзаке все еще оставалось немного еды. Чарли достала сэндвич, быстро его съела, почти не чувствуя вкуса, и вдруг задумалась. Сон у неё всегда был чутким. Слишком много всего происходило в жизни, чтобы позволить себе отключаться полностью. Если вокруг начнётся суматоха, если кто-то подойдёт слишком близко, она услышит, так ведь? Почует. Она же оборотень, в конце концов. Она зевнула, сняла кофту, развернула её на подобие подстилки и легла прямо на землю. Ну а что? Ей не привыкать. Рюкзак устроила под головой вместо подушки, машинально проверив, на месте ли все её вещи. Сон был глубоким и тяжёлым, будто в один момент её просто выключили. И именно поэтому пробуждение оказалось таким жестоким. Чарли внезапно ощутила резкий, острый укол в шею. И вовсе не как укус насекомого, а гораздо, гораздо больнее. Будто под кожу вонзили какую-то раскалённую иглу. Она дёрнулась ещё до того, как окончательно проснулась, тело среагировало быстрее сознания. Глаза распахнулись в темноту, и сердце мгновенно сорвалось в бешеный галоп. Она попыталась вскочить и не смогла. Жгучая боль расползалась от места укола вниз по плечу, к ключице, к груди. Кожа словно горела изнутри. Чарли вслепую рванула рукой к шее, пальцы наткнулись на что-то тонкое и металлическое. Игла. Она резко перекатилась в сторону, пытаясь подняться на четвереньки, но мышцы слушались с запозданием, как будто сигнал от мозга шёл через какую-то вязкую жидкость. Перед глазами всё плыло, и костёр распадался на оранжевые пятна. Нет. Нет-нет-нет. Она попыталась вдохнуть глубже, но грудную клетку будто стянуло ремнями. Чарли хотела обернуться, увидеть, кто стоит за спиной, рвануть вперёд, встать, побежать... Но ноги подогнулись. Её бросило в холодный пот. Клаус? Неужели так быстро? Как? Она попыталась встать снова, но пальцы лишь бессильно скребнули по влажной земле. — Козел… — выдохнула она хрипло, но голос прозвучал слишком чужим и далёким. Жжение в шее сменилось тяжёлой, вязкой слабостью. Веки стали невыносимо тяжёлыми. Шарлотта изо всех сил боролась: прикусила губу до боли, чтобы удержаться в сознании, попыталась сосредоточиться на треске костра, на запахе дыма, на чём угодно. Не отключаться. Только не сейчас. Но тело предало её. Зрение сузилось до узкого тоннеля, где остался лишь дрожащий огонёк костра. Паника достигла пика, но она даже не успела закричать. Мир резко погас.

ххх

Сознание возвращалось отвратительно медленно. Голова раскалывалась так, будто внутри кто-то методично вбивал гвозди. Каждое биение сердца отдавалось болезненной вспышкой во всем теле. Застонав, она попыталась разлепить веки, но даже это оказалось испытанием. Глаза болели так, словно плакала несколько часов подряд или смотрела на солнце без остановки. Она зажмурилась снова, пережидая волну тошноты. Под собой чувствовала что-то мягкое. Вроде как настоящий, нормальный матрас и гладкую простыню. Это ощущение почему-то выбивалось из общей картины и даже злило. Лес, земля и холод — вот что было логично. А это… нет. — Да чтоб вас… — прохрипела она едва слышно. Собрав остатки упрямства, всё-таки заставила себя открыть глаза. Первое, что она увидела, — обои. Ярко-жёлтые, с зелёными цветочками. Причём такого мерзкого, болезненного оттенка жёлтого, что ей на секунду стало тошно просто от одного взгляда на них. Серьёзно? Если это похищение, то у похитителей явно нет вкуса... Комната все еще немного плыла, но очертания становились чётче, и Чарли с огромным усилием привстала на локтях. Руки дрожали, плечи ныли, а в шее всё ещё чувствовалась тупая боль именно там, где был укол. Ладно. Её вырубили. Это факт. Она огляделась. Небольшая комната очень смахивала на чердак. Вот кровать, на которой она лежала, малюсенькое окошко под самым потолком и... больше ничего. Ну, хотя бы не подвал. Уже плюс. Мысли текли медленно, будто густой сироп. Где она? Кто её забрал? Клаус? Пока она приходила в себя, за дверью не было слышно вообще ничего. Ни шагов. Ни голосов. Ни даже скрипа пола. Тишина стояла такая плотная, что начинало казаться — её действительно просто заперли и забыли. Как какую-то ненужную вещь. Шарлотта заставила себя сползти с кровати и дойти до двери. Дёрнула ручку — заперто. Конечно. И на что она вообще рассчитывала? — Эй! — голос сорвался на хрип. — Есть кто-нибудь?! Тишина. Она ударила кулаком по двери. Слабо, потому что сил почти не было, но с отчаянной злостью. Потом ещё раз. — Откройте! Что если она вообще где-то чёрт знает где, и никто не знает, что она жива? Она стучала снова и снова, пока в глазах не потемнело от слабости. Голова кружилась, в шее пульсировала боль. Наконец Чарли отступила на шаг и почти упала обратно на кровать, но облегчения это не принесло. Вот и всё? Вот так глупо? Сбежала, продержалась несколько часов и всё равно попалась? Она уставилась в потолок и стиснула зубы, чтобы не закричать от бессилия. И именно в этот момент тишина нарушилась. Сначала, едва уловимое шуршание за дверью. Настолько тихое, что она подумала, будто поблизости бегает маленькая мышка. Потом — отчётливый металлический щелчок замка. Дверь открылась. И в комнату вошёл Он. Трёхдневная щетина, тёмные круги под глазами, будто он не спал всё это время, напряжённая линия челюсти, и тихая, давящая злость во взгляде, от которой становилось по-настоящему не по себе. Боги, лучше бы это был Клаус. Честное слово, лучше бы древний психопат-вампир стоял сейчас в дверях. Она не рассчитывала, что её найдут так быстро. Надеялась, что затерялась где-то между штатами, растворилась среди дорог и лесов. Была почти уверена, что её след потерян, и что она наконец стала просто никем. Но, конечно же, думать так было большой ошибкой. — Марк?.. — выдохнула она, и голос прозвучал почти по-детски. Конечно, Марк. Помимо всех его заслуг, еще и лучший следопыт стаи. Человек, который мог читать лес, как открытую книгу. Который по сломанной ветке определял направление, а по запаху — давность. Ощущения не обманывали ее тогда: если кто и мог её найти — то только он. — Ну и как тебе путешествие? — его тон был язвительным, — Наверное, было весело развлекаться с друзьями, пока я носился по штатам в поисках единственного ребёнка Альфы. Чарли открыла рот… и закрыла. Что она могла сказать? Что ей надоело жить по чужим правилам? Что она просто хотела быть обычной? Свободной? Да, она сбежала. Факт. Внутри шевельнулось упрямство. Маленькое, колючее. Она ведь надеялась, что отец найдёт другого преемника. Кого-нибудь более послушного, более подходящего. Кого-то, кто не хочет рвать собственную шкуру при слове «наследница». Молчание затянулось. Марк не оценил этого. Он сделал шаг вперёд, потом ещё один. Медленно и уверенно. А она невольно вжалала голову в плечи, потому что под его взглядом хотелось стать меньше. Хотелось просто исчезнуть. — Ты меня очень разочаровала... Я шел по твоему следу долгое время, и вот, что я вижу, — он брезгливо осмотрел её с ног до головы, а в голосе наконец прорезалась та самая злость, — Жалкая, никчемная и избалованная девчонка. Он возлагал на тебя большие надежды, но ты не достойна быть главой стаи. Что-то внутри щёлкнуло. Как предохранитель, который сломался окончательно. — Серьёзно? — она хмыкнула, — Ну да, конечно, я не достойна. Зато ты достоин, правда?, — дурацкие слова сами вырывались наружу, — Ведь этого ты хотел всю свою жизнь, да? Бедный Марк... Такой верный, такой преданный. Всегда рядом, всегда на подхвате… Но почему-то никто не замечает, какой ты «идеальный». Она видела, как у него дёрнулась челюсть. И это почему-то подстегнуло её ещё сильнее. Хотя где-то глубоко внутри уже начинало неприятно холодеть. Этот разговор шёл явно не в ту степь. Совсем. И всё же, заткнуть этот словесный фонтан не получалось. — Знаешь, что самое забавное? — продолжила она резче, — Тебе не светит быть Альфой. Никогда. Ну ты же знаешь обычаи, да? В тебе нет нашей крови, — она подчеркнула последнюю фразу, будто нарочно. Повисла тяжёлая тишина. Чарли заметила, как его руки медленно сжались в кулаки, костяшки побелели, а вены на предплечьях выступили сильнее. И только теперь до неё окончательно дошло, что она, возможно, зашла слишком далеко. Но отступать было уже поздно — слова повисли между ними, как спущенный курок. — Я не собираюсь становиться главой стаи, и ты это знаешь! — выпалила Шарлотта. — Я никогда этого не хотела. Так что можешь сказать моему отцу, что не нашёл меня. Может, он согласится нарушить обычай, и ты займёшь моё место. Потому что другого варианта у него просто не будет... Внутри, под всей этой бравадой, мелькнула отчаянная мысль: это шанс. Если они решат, что она мертва, что она не вернётся… Можно просто исчезнуть, раствориться навсегда. Без этой удушающей роли, которую подготовил для неё отец. Марк двигался медленно, но неотвратимо, и его взгляд не отпускал её ни на секунду — следил за каждым движением, за каждым чертовым вдохом. — И правда, — разочарованно помотал головой он, подбираясь ближе. — Откуда такой самовлюблённой мерзавке, как ты, знать, что такое преданность? Я даже не удивлён, но... — мужчина остановился на секунду, и его глаза потемнели, — Пожалуй, я всё же поступлю правильно и верну тебя твоему отцу. Не потому, что я хочу, а потому, что должен. И снова шаг вперёд. — Я к нему не вернусь! Можешь убить меня, но я ни за что не вернусь к нему! — продолжила она быстрее, чувствуя, как голос начинает дрожать, хотя она изо всех сил старалась держаться. Чарли машинально отступила в сторону, пытаясь сместиться ближе к двери. Сердце стучало слишком громко, но она делала вид, что всё под контролем. — Как хорошо, что у меня припасен для тебя подарок, — и тут она заметила движение. Рука Марка медленно скользнула в карман куртки, — Так что не думаю, что у тебя есть выбор. Джозеф будет рад возвращению блудной дочери. Нет. Она попыталась сделать ещё шаг к выходу — и в ту же секунду Марк резко схватил её свободной рукой за запястье. — Отпусти! — она вырывалась, но хватка мужчины была железной, — Да отвали же ты от меня! — Как приятно будет наконец воссоединиться с семьей, правда?, — процедил он сквозь зубы, — Отец встретит тебя со всей присущей ему теплотой, Чарли, поверь мне, — она ударила его свободной рукой по плечу, попыталась вывернуться, но силы всё ещё не до конца вернулись, — Тебя уже ждет место твоего брата-выродка. Уютный, шикарный подвал. В самый раз для нашей принцессы. И в этот момент он вытащил руку из кармана. Шприц. Марк уже заносил руку, чтобы вколоть аконит в её предплечье. — Нет! — она видела, как игла блеснула в свете лампы. Он сделал замах. И вдруг — всё прекратилось. Резко, неожиданно. Марк лишь дернулся и застыл. Его пальцы разжались. Всё произошло так быстро, что Шарлотта даже не сразу поняла, что именно случилось. Тело мужчины просто рухнуло к её ногам, словно из него вытащили стержень. Она отшатнулась и уставилась на него, пытаясь понять, что происходит, и почему он не двигается, почему в воздухе вдруг появился этот резкий, металлический запах... А потом она поняла. Перед ней, с довольным лицом стоял Клаус. Во всей своей жуткой, пугающе спокойной красе. В руке он держал вырванное сердце — ещё тёплое, тёмное, с которого медленно капала кровь на старый дощатый пол. Вообще-то она должна была закричать. Должна была испугаться или возненавидеть его за то, что он вообще здесь. Снова. Но вместо этого в груди поселилось совсем другое чувство — облегчение. Стыдное, но такое приятное... — Не стоит благодарности, — с лёгкой улыбкой произнёс он, будто только что всего лишь открыл ей дверь, а не убил долбанного оборотня. И, Боги… впервые за всё это время она была рада его видеть.