Часть 6. Сделка.

Она всё ещё стояла неподвижно, не в силах отвести взгляд от тела на полу, а Клаус, напротив, выглядел так, словно нанес светский визит. Он неспешно достал из кармана идеально сложенный платок, и с тем же ленивым спокойствием вытер кровь с пальцев. Аккуратно и методично. Чарли почему-то зацепилась именно за это. Он… всегда носит с собой платок на такие случаи? Или это совпадение? У него что, целый набор платков для стирания следов крови с рук? Мысль была дикой и совершенно неуместной, но именно она не дала ей окончательно сорваться в истерику. — Признаться, — протянул Клаус, небрежно бросая грязный платок на пол, — Я думал, ты разоблачишь себя гораздо раньше. Неужели ты действительно решила, что я поверил в эту наглую ложь? — он глянул на неё с лёгким разочарованием. — Что?.. — переспросила она. Шок был недолгим, но полностью сфокусироваться на чем-либо у неё не никак получалось, — О чем ты? — Дорогуша, я живу на этом свете уже более тысячи лет, — он мягко усмехнулся, — Поверь, я давно научился отличать, сработало внушение или нет. Значит, он всё знал. Всё это время... — Ты не оставил мне выбора!, — резко вскрикнула Шарлотта, — Похитил меня, а потом заставил рассказать, где находится моя родня! И вообще... К чему тогда весь этот цирк? — Потому что мне было любопытно, кто ты такая на самом деле и насколько велика твоя глупость. И на твоё счастье, в Портленде действительно обнаружилась достаточно крупная стая, о которой я узнал ещё в начале лета, — он сделал паузу, позволяя словам осесть, — Лишь благодаря этому я не убью тебя прямо сейчас. — А зачем тебе вообще оборотни? Ты что, гибрид-охотник на оборотней? Или какой-то коллекционер? Клаус медленно сложил руки за спиной и сделал несколько шагов по комнате, переступая через тело Марка так, будто он был просто предметом мебели. — Охотник? — тихо рассмеялся он, — Нет, дорогуша. Я дарую оборотням свободу от проклятия. — Что ты имеешь в виду? — Я превращаю их в себе подобных. В более совершенный вид. В тех, кто не подвластен ни луне, ни солнцу, — гибрид чуть склонил голову, и в его глазах мелькнуло что-то... фанатичное. Полукровки? С помощью обращения? Но... как? — Но разве можно создать гибрида? Я думала, что таким можно лишь родиться... — она была чертовски растеряна, — А как... — Хватит, — грубо перебил он, — Теперь твоя очередь отвечать на вопросы. Итак, — Клаус медленно перевёл взгляд на тело Марка у своих ног и небрежно пнул его носком ботинка, — Кто это? Она могла бы солгать. Сказать, что это какой-то одержимый псих, который нашёл её в лесу и похитил, и что она просто жертва обстоятельств, но Клаус… Он, скорее всего, слышал их разговор. Слышал про стаю, про отца и про побег. Лгать сейчас — значит выглядеть глупо. — Это Марк, — она выдохнула, — Помощник моего отца, его лучший следопыт. Он хотел вернуть меня домой. — Домой... — тихо повторил гибрид, — И почему же ты сбежала? Твой отец — настолько ужасный лидер? — Он хороший лидер. Очень хороший, но... — повторила Чарли тише, будто убеждала не Клауса, а саму себя, — Но он плохой отец, — она сглотнула, — Стая его уважает, боится, и буквально боготворит, вот только... И на этом всё. Дальше — стена. Она не хотела вспоминать. Ни тренировки до изнеможения, ни то, как день за днём он ломал её детство, ни взгляды стаи, когда она в очередной раз должна была доказать, что достойна своего наследия. И особенно не хотела вспоминать кровь на своих руках — первую, которую он назвал «необходимостью». В голове вспыхнули обрывки — слишком яркие и слишком живые. Чарли тут же оттолкнула их. — Для него я не дочь, — продолжила она, — Я проект, или... ошибка, которую нужно исправить дисциплиной, — голос дрогнул, и она сжала челюсть, злясь на себя за эту слабость, — Я не сбежала от стаи, я сбежала от него. Он... Он превратил стаю в секту, в долбанный культ личности! Он монстр! От одной мысли о возвращении домой её замутило сильнее, чем от укола аконита. Перед глазами всплыл взгляд отца — тяжелый, холодный, и зачастую разочарованный. «Ты должна быть сильнее, Шарлотта. Ты обязана, ведь в тебе моя кровь.» — Если он доберется до меня… — голос надломился, — Он не простит побег. Лучше умереть... В этот момент до неё вдруг дошло нечто ещё более страшное: ей было бы безопаснее даже с Клаусом. С древним гибридом, который вырывает сердца и играет людьми, как фигурами на доске. С ним — предсказуемо. Он опасен, но честен в своей опасности. А отец… ломал под предлогом любви. Она едва заметно качнула головой, будто отгоняя фантомные голоса, а в выражении лица Клауса тем временем что-то изменилось. Взгляд больше не был холодным, насмешливым и расчётливым. В нём появилось нечто сложное, и она готова была поклясться, что увидела тень сочувствия и... понимание. Это злило. — Не надо, — Шарлотта резко выпрямилась, стирая дрожь с лица, — Мне не нужна жалость. — Сколько? — неожиданно спросил он. — Что? — Численность вашей стаи. Она на секунду замялась. Сказать — значит дать ему ценную информацию. Не сказать — вызвать подозрения или того хуже быть снова прижатой к стене и придушенной. — Около тысячи, — она устало выдохнула. Клаус моргнул. — Тысячи? — Да. Но отец контролирует не только стаю. Он держит под контролем многих людей, и некоторых... вампиров, — добавила она тише. — Продолжай, — в его глазах вспыхнул интерес. — Вампиры, работающие на него — стирают память людям, используют внушение. Иногда для зачистки следов, иногда для… других целей. Мы очень хорошо умеем сливаться с толпой. Именно поэтому ты о нас и не слышал. — Как именно он заставляет вампиров работать на себя? — Всё просто, — пожала плечами она, — Укус оборотня. Он или кто-то из стаи сначала кусают, а потом обещают им лекарство от волчьего яда в обмен на услуги, но… Конечно, вампиры не знали, что исцелиться попросту невозможно. В нашей стае вампиров ненавидят больше всего на свете, и это ещё одна прекрасная возможность истреблять их, получая при этом выгоду. После смерти вампира внушение спадает, но поверь, за это время можно многое успеть обернуть в свою пользу… Стоп. Чёрт. Чёрт. Чёрт. До Чарли вдруг дошло — она только что вывалила перед этим одержимым оборотнями гибридом информацию о стае, о контроле над людьми, и о вампирах под шантажом. Но локаций и имен вроде не назвала, конкретики минимум... Это была просто общая информация, ничего критичного, так ведь? Вот только выражение лица Клауса говорило об обратном. Он выглядел… воодушевлённым, и Шарлотта почти могла увидеть, как в его голове выстраиваются схемы и злодейские планы. Она уже невольно приготовилась к худшему — к тому, что он сейчас резко сократит расстояние, схватит её за горло, прижмёт к стене и вновь начнёт требовать подробности... Но Клаус не двинулся. Он просто стоял, сцепив руки за спиной, а в его взгляде было слишком много пугающих перспектив, в которых она точно не хотела участвовать. — Ты ведь понимаешь, — тихо произнёс он, — Что подобная сила не может существовать в тени вечно? Чарли сглотнула. — Если ты собираешься снова начать меня душить, — выдавила она, стараясь звучать дерзко, — То знай, что это не сработает! У меня за это время выработался иммунитет к твоим выкидонам. — Не в этот раз, дорогуша. Клаус неспешно приблизился, остановился напротив неё и посмотрел так пристально, что стало трудно дышать. Чарли уже обреченно ожидала боли, однако, вопреки её богатому воображению... он лишь совершенно спокойно произнес: — Предлагаю заключить сделку.

ххх

«12 сентября, 2010. Моя жизнь всегда была странной, но то, что происходит сейчас, не вписывается ни в какие рамки. Я сбежала от отца, меня пытались вернуть силой, а в итоге древний гибрид заключил со мной сделку… Даже писать это абсурдно. И всё же, это произошло. Клаус предложил мне полную защиту и… свою опеку. Взамен он хочет знать, где находится стая. Он обещал не трогать тех, кто добровольно присоединится к нему, и сказал, что разберётся с моим отцом раз и навсегда. Он дал мне два месяца на раздумья, и все эти дни, проведённые в Портленде, я действительно размышляю. Размышляю даже слишком много. О стае, об отце и о том, что, возможно, с Клаусом мне действительно безопаснее, чем дома. По крайней мере, он больше не пытается меня придушить или запереть… Я не знаю, что страшнее — предать стаю или вернуться домой. Но время идёт, и два месяца — это не так много, как кажется. Иногда я задаюсь вопросом, что будет, если я скажу ему «нет». Если через два месяца я просто откажусь говорить, где находится стая. Убьёт ли он меня? Или решит, что смерть — слишком быстрая развязка? Будет пытать или закроет меня где-нибудь и будет морить голодом? А может, окунёт в раствор аконита и станет наблюдать, сколько я выдержу? Вариантов слишком много, и каждый из них вполне в его стиле. Но я пытаюсь мыслить здраво. Если ему нужна стая, то мёртвая я бесполезна. А значит, у меня есть время и есть шанс сыграть иначе. Иногда мне кажется, что я смогу убедить семью. Если часть стаи добровольно примет его власть, он сдержит слово. А с отцом… с отцом он разберётся так, как и пообещал. И тогда никто не пострадает. Правда же?» Чарли еще несколько секунд смотрела на последние слова, словно пыталась найти в них ответ, которого там не было, затем резко захлопнула дневник и спрятала его в тумбочку у кровати. У неё теперь была собственная комната. Просторная, на втором этаже дома, который Клаус вроде как арендовал. Большая кровать с кучей мягких подушек, миленькие шторы, и аккуратный письменный стол. Почти как у обычного подростка... Если, конечно, не считать того, что твой опекун — бессмертный психопат с комплексом бога. У её двери больше не стояли охранники, и это вне всяких сомнений очерь радовало. Нет, охрана, разумеется, была — Клаус не был бы собой, если бы позволил ей свободно разгуливать без присмотра. Просто теперь они находились во внутреннем дворике. Достаточно близко, чтобы среагировать, и достаточно далеко, чтобы не давить постоянным присутствием. С момента их сделки прошло четыре дня, и Чарли с раздражением осознала, что начала привыкать. Она выходила изучать город, иногда заходила в кафе, разглядывала людей и делала вид, что её самая большая проблема — это выбор десерта, а не возможная война между стаей и древним гибридом. Разумеется, все её прогулки были в сопровождении «няньки-телохранителя». И, что самое унизительное, рядом с ним она действительно чувствовала себя в безопасности. После Марка она прекрасно понимала, что отец может прислать следующего своего прихвостня в любой момент. Так что да, подростковая мечта о самостоятельности немного меркла перед реальностью, где тебя могут усыпить аконитом и похитить... Клаус же за эти дни несколько раз пытался выяснить, почему на неё не действует внушение. Он задавал вопросы как бы невзначай, видимо, надеясь на её болтливость, а потом смотрел так, будто видел её насквозь, но Чарли каждый раз включала режим «я просто глупая девочка и вообще не понимаю, о чём вы говорите, мистер гибрид», пожимала плечами и изображала искреннее недоумение. Пока что он делал вид, что верит. Но она чувствовала — долго эта игра не продлится. Большую часть времени Клаус где-то пропадал, и это было одновременно облегчением и вызывало некоторые...опасения. Чарли предпочитала не спрашивать, чем именно он занят, потому что варианты в её голове звучали как названия особенно мрачных историй: «Создание армии», «Подчинение города», «Небольшой государственный переворот между завтраком и ужином». Она почти не сомневалась, что он где-то там, занимается своими злодейскими делишками, и от одной этой мысли ей становилось не по себе. Иногда, проходя по улице, она ловила себя на мысли, что пристально разглядывает прохожих: а вдруг вот этот парень с наушниками — уже гибрид? Или та женщина с коляской? Сколько их вообще? Десять? Пятьдесят? И разгуливают ли они по городу бок о бок с обычными людьми, которые даже не подозревают, что вон тот парень в очереди за кофе может не только отрастить клыки и когти в полнолуние, но еще и выпить всю их кровь? Вообще-то, ей до безумия хотелось узнать, как именно он это делает. Каким образом оборотень вдруг становится ещё и вампиром. Это же должно быть что-то большее, чем просто укус и драматичная речь при луне. Чарли хотела увидеть процесс своими глазами. Не потому что ей нравились все эти ужасы, а потому что ей нужно было знать правду. Если вдруг стая согласится, если кто-то добровольно пойдёт за Клаусом, она должна быть уверена, что после обращения они не превращаются в таких же… как он. В таких же импульсивных, эмоционально нестабильных психов с манией величия. Потому что одного Клауса в этом мире более чем достаточно.