Часть 12. Цвет настроения — красный.

🎵Kill Somebody — YUNGBLUD

Спустя примерно полчаса после их странного разговора Клаус вернулся. Без предупреждения, конечно. Просто распахнул дверь в её скромную обитель, и занёс в комнату… мольберт. Огромный. Следом — набор кистей, аккуратно разложенных по размерам, словно он собирался открыть здесь художественную студию. Красок, правда, не было. Чарли молча наблюдала за этим действием, сидя на кровати и пытаясь понять, в какой именно момент её жизнь окончательно свернула не туда. Нет, она и раньше подозревала, что у Клауса не всё в порядке с головой, но… арт-терапия? Серьёзно? Она прищурилась, провожая взглядом его удаляющуюся фигуру. Отлично... Она чуть не сожрала человека, а ей принесли дурацкие кисточки... Тело ныло от слабости, внутри всё было пусто и неприятно тянуло, как будто её изнутри аккуратно выскребли. Но, несмотря на это, Чарли всё же заставила себя подняться с кровати. Двигаться было тяжело, но лежать и дальше, делая вид, что так и задумано, казалось ещё более глупой идеей. Еда. Нужно было что-то съесть. Желательно не то, что напоминало бы ей о… недавних событиях. Шарлотта медленно вышла из комнаты и направилась на кухню, держась за перила лестницы. Каждый шаг отзывался слабостью, но она упрямо игнорировала это. Когда она открыла холодильник, то на секунду просто замерла. Он был забит до отвала. Шоколадные батончики, йогурты, фрукты, бутылки с газировкой. Всё это выглядело настолько неуместно в этом доме, что Чарли на мгновение решила, что перепутала кухню. Или дом. Или реальность. Она медленно закрыла холодильник. Открыла снова. Ничего не изменилось. Ладно… Либо она умирает и это предсмертные галлюцинации, либо… Клаус наконец вспомнил, что она вообще-то живой человек. Рука уже потянулась к ближайшему батончику. Потому что, подозрительно это или нет… есть хотелось чертовски сильно. Шарлотта запихивала в рот десятую по счёту печеньку, когда услышала приближающиеся шаги. Она замерла на секунду, с набитым ртом и крошками на пальцах, как пойманный с поличным преступник. — Не стоит благодарности, — раздался за спиной голос Клауса. Чарли чуть не подавилась. Кашлянула, резко отвернувшись, но всё же сумела проглотить и вернуть на лицо максимально возмущённое выражение, на которое была сейчас способна. — За что это я должна тебя благодарить? — пробормотала она, вытирая руки о край футболки, — Это же ты меня тут запер, вот и корми теперь… Он ничего не ответил, лишь тихо рассмеялся и сделал едва заметный жест рукой, явно ожидая, что она пойдёт за ним. Шарлотта закатила глаза, но всё же двинулась следом. Они снова поднялись в её комнату, и стоило ей переступить порог, как в нос ударил резкий запах. Слишком знакомый. Желудок неприятно скрутило, голова на секунду закружилась. Её дыхание сбилось, а внутри что-то сразу откликнулось — быстро, жадно и слишком охотно. Нет. Только не это. Она отступила на полшага, морщась и зажимая нос рукой, будто это могло помочь. — Что за… — Подойди, дорогуша, — Клаус перебил её прежде, чем она успела договорить. Чарли покосилась в сторону мольберта. Кисти всё ещё стояли там, аккуратно разложенные… но теперь рядом появилось кое-что ещё. На небольшом столике, на серебряном подносе, лежал огромный кусок сырого мяса. Тёмный, сочный, и истекающий свежей ароматной кровью. Она резко отвела взгляд. — Ты издеваешься… — выдохнула, чувствуя, как внутри снова поднимается тот самый голод. Тот, который она так старательно пыталась заглушить, — Я сейчас же ухожу! Она развернулась слишком резко, почти сорвавшись с места, лишь бы уйти, выйти, исчезнуть из этой комнаты и не чувствовать этого запаха. Но не успела сделать и пары шагов, как Клаус оказался прямо перед ней. Настолько быстро, что она едва не врезалась в него, резко затормозив в последний момент. Его руки легли на её плечи — крепко, но без грубости — и в следующую секунду он развернул её обратно, лицом к мольберту. К этому проклятому подносу. — Если не сделать этого сейчас, — спокойно произнёс он, — Твой отец всегда будет контролировать тебя и твои страхи. Ты должна лишь превратить свою слабость в силу, — продолжил он тем же ровным голосом и начал мягко, но настойчиво подталкивать её вперёд. Чарли сжалась вся, будто её тащили к какой-то тикающей бомбе, которая вот вот рванет. Глаза она зажмурила сразу, словно надеялась, что так всё исчезнет. Не исчезло. Запах стал только сильнее, а голод — громче. И вместе с этим... голос. Чужой, но слишком хорошо знакомый. Глухой и уверенный, пробирающийся прямо в сознание, будто он никогда и не уходил. Голос её отца. Насыться. Возьми силу. Стань сильнее. — Заткнись… — ее пальцы сжались в кулаки. — Повтори, — тихо сказал Клаус. Шарлотта дёрнулась, словно её поймали за чем-то, и тут же мотнула головой. — Это я не тебе… — быстро отрезала она. Отлично. Просто замечательно. Теперь она разговаривает сама с собой вслух. Ещё пару дней — и можно будет официально записываться в сумасшедшие. Хотя… учитывая всё происходящее, это уже не кажется такой плохой идеей. Они остановились прямо перед мольбертом, а запах стал почти невыносимым. Клаус встал позади неё, положив руки ей на плечи и Чарли напряглась. Она тупо стояла столбом, зажмурившись, словно это могло как-то её спасти. — Искусство — это одна из немногих вещей, где хаос можно превратить во что-то осмысленное. Можно выбрать холст, оттенки... — в голосе Клауса впервые за долгое время прозвучало что-то… увлечённое, — Будучи ребенком, я плохо понимал мир и свое в нем место, но рисование научило меня, что своих целей можно достигать обыкновенной силой воли. Однако контроль никогда не строится на отрицании своих слабостей, Шарлотта, — вампир слегка наклонился ближе, — Желание крови и плоти — это всего лишь инстинкты. Вопрос в том, кто кем управляет. Они тобой или ты ими. Звучало… логично. И это раздражало ещё сильнее. Майклсон не спеша взял со столика кисть, затем наклонился чуть ниже и этой самой кистью коснулся крови, уже стекающей с подноса на поверхность столика и дальше на пол, а Чарли машинально проследила за этим движением и подумала, как же повезло, что она ещё не успела обзавестись пушистым белым ковром. — Просто чтобы ты знал... — буркнула она, — Я ненавижу рисовать. А рисовать кровью это вообще... выходит за всякие рамки. Ты давно у психиатра наблюдался? Шарлотта бросила на него косой взгляд, ожидая хоть какой-то реакции, но Клаус лишь молча вложил кисть ей в руку. — Эй, я вообще-то… — начала она, но договорить не успела. Его рука накрыла её, уверенно фиксируя, а в следующий момент кисть коснулась холста. Движение получилось плавным, и даже неожиданно аккуратным. Тонкая алая линия легла на белую поверхность. Яркая, живая, и будто пульсирующая. — Это часть твоего прошлого, — сказал Клаус, кивнув в сторону подноса. Чарли машинально перевела взгляд. Плохая идея. Очень плохая. Она тут же отвернулась обратно. — А это — твоё будущее, — продолжил он, указывая на холст. — И ты можешь творить его сама. Только тебе решать: поддаться слабости или научиться её контролировать. Шарлотта нахмурилась, пытаясь переварить услышанное. Звучало пафосно. Очень. Прямо до скрипа зубов. Но… в этом всё равно что-то было. Что-то, что цепляло. Она снова вдохнула, медленно, стараясь не дать запаху ударить в голову слишком сильно. Голод ведь никуда не делся. Он был рядом. Ждал. Но сейчас… он не управлял её рукой. — Хорошо… — тихо пробормотала она, и провела ещё несколько плавных линий. Чарли перевела взгляд на Клауса, стоящего слишком близко, и в первое мгновение действительно хотела увидеть в его лице что-то похожее на одобрение, подтверждение, что она справляется. Но он стоял слишком близко. Ближе, чем нужно. Кисть все еще была в её руке, а кровь на кончике медленно стекала, оставляя тяжёлую каплю, но это больше не имело значения... Её взгляд соскользнул и зацепился за его шею. Идеально гладкая кожа, почти неестественная в своей безупречности, светлая, с едва заметной тенью от света. Шарлотта смотрела, не моргая, и в какой-то момент внутри неё что-то тихо, но отчётливо щёлкнуло. Каково это… попробовать его на вкус? Кровь и плоть тысячелетнего гибрида... Насколько она… иная? Её дыхание стало глубже, а запах вампира вдруг стал ощутимее. Она почувствовала его только сейчас, или просто раньше намеренно игнорировала? Аромат был вовсе не резкий, а сложный, тёплый и притягательный. Он словно окутывал, проникал под кожу, путал мысли. Клаус что-то говорил. Она видела, как двигаются его губы, как меняется выражение лица, но смысл слов больше не доходил. Всё внимание сжалось в одну точку и его профиль вдруг показался… красивым. Она слегка наклонила голову, сама не замечая этого движения. Взгляд стал тяжелее, будто она уже не просто смотрела, а изучала, буквально пробовала на вкус глазами. Голод откликнулся мгновенно, но теперь он был другим тягучим, обволакивающим и ласковым, будто уговаривал, а не требовал. А что если…? Что если укусить его? Прямо сейчас. Проверить. Попробовать. Он оттолкнёт её? Или… позволит? Он ведь сам буквально высшая форма хищника. Он должен понимать. Должен знать, что такое голод и импульс... Шарлотта едва заметно приоткрыла губы. Дыхание коснулось его кожи — она была слишком близко, гораздо ближе, чем позволяли приличия. Слишком доступно. Слишком… соблазнительно. На секунду всё остальное исчезло, а Клаус перестал быть просто человеком перед ней. Он стал чем-то иным, чем-то редким и желанным. Идеальным. Оставался только выбор. И расстояние между ней и ним, которое можно было преодолеть одним движением, однако... Она вдруг остро почувствовала разницу между ними. Первородный стоял рядом — спокойный, собранный, идеально контролирующий каждое движение, каждое чертово слово. Даже сейчас, когда он говорил об искусстве, о контроле, о выборе, в его голосе не было ни тени сомнения. Он не боролся с собой, не колебался, не срывался. Он был… цельным. Идеальным в своей природе. А она? Шарлотта резко осознала, насколько жалко выглядит рядом с ним. Слабая, голодная. Раздёрганная на куски собственными желаниями, которые не могла ни подавить, ни принять. Её трясло изнутри, пока он просто… стоял. Дышал. Существовал. Она вдруг почувствовала себя ничтожной, маленькой и зависимой. А он ведь даже не пытался сейчас её контролировать. Не приказывал и не давил. И всё же… она просто стояла, не двигаясь. Как будто он уже держал её под контролем одним лишь своим присутствием. Хотелось убить его за то, что он такой чертовски идеальный и чертовски невыносимый одновременно. — Ты вообще слушаешь, что я говорю? Голос прозвучал неожиданно близко, и она резко моргнула, словно выныривая из воды на поверхность. Мысли рассыпались, а ощущение странного, вязкого транса исчезло так же внезапно, как и появилось. Что это, нахрен, было...? Чёрт. Она вообще ничего не слышала. Ни слова. Его губы двигались, голос звучал, но смысл… прошёл мимо. Потому что, честно говоря, его философия, конечно, была увлекательной, но не настолько, как его запах. — Э-э… да, — поспешно сказала она, выпрямляясь, — Я слышала. Майклсон смотрел на неё пару секунд, и в этом взгляде явно читалось, что он ей не поверил. Вообще ни разу. Но, к её удивлению, он не стал это комментировать. — Ну что ж… — спокойно произнёс он, — Тогда удачи. А затем просто развернулся и ушёл. Дверь тихо закрылась за его спиной и Чарли осталась в комнате одна. С кистью в руке, и с этим чёртовым куском... еды. Она зажмурилась, словно надеялась, что за эти несколько секунд поднос исчезнет, и только сейчас до неё дошло, что она даже не спросила, животное это мясо или... нет. По запаху определить было сложно, ибо её распрекрасный нюх сейчас улавливал лишь мягкий и аппетитный запах Клауса с первого этажа... — Ведиколепно... — пробормотала она в пустоту, — И что, блин, я должна с этим делать? Нет, так не пойдёт. Притащил ей кусок сырого мяса, прочитал лекцию про «контроль через искусство» и… свалил. Как будто она тут сама должна внезапно просветлиться и не сорваться. Если он решил поиграть в доктора, то пусть играет до конца. А не вот это вот всё. Шарлотта положила кисть на столик и, не оглядываясь, выбежала из комнаты. Клаус обнаружился в гостиной. Вальяжно развалившись в кресле со стаканом алкоголя, словно ничего в мире его не касалось, он лениво скользил взглядом по обновлённой комнате после ремонта, как будто оценивал экспонаты в музее. Идиллия. — Ты не можешь просто взять и оставить меня наедине со всем этим! — выпалила она с порога. С тем самым выражением лица, которое бесило её больше всего на свете, вампир медленно повернул к ней голову. — И что же я, по-твоему, должен делать? — приподняв бровь, спросил он. Чарли замялась на секунду. Открыла рот, закрыла, потом снова открыла, явно не ожидая, что ей придётся сейчас формулировать... просьбу. — Нууу… — протянула она, — Хотя бы… посиди со мной рядом, что ли… Чтобы я не сорвалась. И вообще… я не умею рисовать. Я даже не представляю, что нужно делать. Так что, если ты начал, будь добр, не сливаться на середине. — У меня слишком много дел, дорогуша, — покачивая стакан в руке, лениво протянул Клаус. — Ага, я вижу… Прямо завален делами. Развалился в кресле и… рефлексирует. Сразу видно — занятой человек. Она скрестила руки на груди, пытаясь вернуть себе привычную дерзость, но это ощущалось как-то… натянуто. Не до конца искренне. Значит, придётся снова просить. От одной только мысли стало не по себе, будто она сама загоняла себя в угол. Но ещё хуже было другое — ей это, кажется, нравится. Шарлотта вдруг поймала себя на мысли, что ей важно, чтобы он пошёл с ней. Чтобы не оставлял одну. Чтобы… продолжал обращать на неё внимание. Серьёзно? Казалось бы, он заставляет её почти унижаться, вытягивает из неё какие-то просьбы, смотрит так, будто всё это — просто очередное развлечение… а она всё равно стоит здесь и не уходит. Наоборот, хочет большего. Да что он себе позволяет?! И прежде чем она успела передумать, добавила уже вслух, тише, чем раньше: — Ну пожалуйста. А затем замерла, почти не дыша, ожидая его ответа. Внутри всё неприятно сжалось — слишком уж многое сейчас зависело от того, что он скажет. Или не скажет. Клаус, впрочем, молчал недолго. Он медленно поставил стакан на столик, обдумывая её слова чуть дольше, чем требовалось, а затем поднялся с кресла. — Кажется, — протянул он, направляясь к лестнице, — Придётся брать с тебя плату за уроки. Уголки её губ предательски дрогнули, и Шарлотта поспешно отвела взгляд, пытаясь сохранить хоть какое-то подобие равнодушия, но не вышло. Улыбка всё равно вырвалась — искренняя и совершенно неуместная в этой ситуации.

ххх

За окном уже стемнело. Во внутреннем дворе зажглись фонари, заливая территорию мягким жёлтым светом, в котором туда-сюда сновали гибриды — как тени, как напоминание о том, где она находится и с кем связалась. Но Чарли сейчас почти не обращала на это внимания. Она наконец отложила кисть и чуть отступила назад, разминая затёкшие пальцы. Холст был полностью покрыт линиями — красными, алыми, багровыми. Где-то тонкими и аккуратными, а где-то рваными и толстыми, будто проведёнными на грани срыва. Это вовсе не было произведением искусства. Но это было… чем-то настоящим. — Ну… — Шарлотта прищурилась, рассматривая результат, и невольно усмехнулась, — Я сделала все что могла. Она скрестила руки, но тут же опустила — слишком устала. Внутри всё ещё тянуло голодом, тяжёлым и липким, и каждый раз, когда она вдыхала, запах сочной плоти снова напоминал о себе. И, если честно, в какой-то момент ей даже показалось, что она сейчас начнёт буквально истекать слюной, как голодная собака. Но, хвала всем богам, она не сорвалась. Шарлотта медленно выдохнула, чувствуя, как в груди разливается странное, непривычное ощущение... гордости. Клаус был прав. Это… каким-то образом действительно работало. Он, в свою очередь, за всё это время успел раз тридцать поговорить по телефону, расхаживая по комнате с таким видом, будто параллельно решает судьбы мира. А еще иногда он останавливался рядом, молча брал её руку, чуть направлял движение, помогая создать тень или скорректировать линию. И, что особенно удивительно, ни разу не назвал её бестолочью. — Ты был прав, — неохотно признала она, — Это действительно… немного помогает. Но не привыкай. Я всё ещё считаю, что ты странный. — И кто же это? — спросил Клаус, кивнув в сторону холста. Шарлотта проследила за его взглядом и только сейчас по-настоящему увидела, что именно нарисовала. Мужское лицо. Измученное, уставшее, с провалившимися тенями под глазами, с напряжённой линией губ, будто он до последнего держался. В этих чертах не было ярости. Только что-то… обречённое. — Это… — начала она, но слова застряли где-то в горле. Эмоции накатили слишком резко, слишком неожиданно. Она отвернулась, делая вид, что просто рассматривает что-то в стороне, лишь бы не встречаться с его взглядом. — Он, в общем… был первым, — тихо продолжила она, — Первым, кого я убила. В комнате на секунду стало слишком тихо, а Клаус подошёл ближе и остановился прямо напротив портрета. — Как это произошло? — спросил он, нахмурившись. — Это был «гениальный» план отца, — произнесла она с горькой усмешкой, — Он запер меня с ним и сказал, что если я не… В общем, либо я убью его, либо он убьёт меня. Я даже не знаю его имени. Он был накачан вербеной и в отключке, но когда очнулся... Мне пришлось... — Чарли резко выдохнула, ведь картинка всплыла слишком реалистичная, — И только когда от него практически ничего не осталось… за мной пришёл отец. Даже не помню, сколько времени там пробыла, но в какой-то момент просто поняла, что иначе я тут умру. Шарлотта сжала губы, стараясь взять себя в руки, но слёзы всё равно предательски выступали на глаза. — Отличное детство, да? — пробормотала она с кривой, болезненной усмешкой. — Поэтому ты спасла мне жизнь тогда? — спросил вдруг Клаус. Пояснения не требовались, ведь Чарли прекрасно понимала, о чём он. Она на секунду задержала взгляд на холсте, затем кивнула. — Да, — ответила тихо, — Твой отец… в какой-то момент я поняла, что он точная копия моего папаши. И я подумала, что не хотела бы твоей смерти. — Мне жаль, что тебе пришлось пройти через это, — серьезным тоном сказал он. Это прозвучало настолько искренне, что Чарли даже чуть растерялась, но тут же кивнула и поспешно нацепила на лицо лёгкую улыбку — ту самую, за которой удобно прятаться. — Ну, зато теперь мы знаем, что у нас есть хоть что-то общее, — сказала она, стараясь вернуть привычный тон, — Кто бы мог подумать… Майклсон коротко рассмеялся, и напряжение в комнате немного ослабло. — Когда ты сказала, что не умеешь рисовать, — протянул он, снова взглянув на холст, — Я ожидал увидеть какие-нибудь несуразные каракули трёхлетнего ребёнка, но… — его оценивающий взгляд скользнул по линиям, — Признаю, твоя работа достойна похвалы, дорогуша. — Ну конечно, — уголки её губ предательски поползли вверх, — Великий и ужасный Клаус одобрил. Теперь можно жить дальше, — она снова посмотрела на холст, — Но… спасибо. Мне действительно стало легче. Понятия, блин, не имею, как это вообще работает. — Тебе еще предстоит много работы, дорогуша, — вампир самодовольно улыбнулся, окинул взглядом залитый кровью пол и аккуратно взял тот самый злосчастный поднос, — Я пришлю к тебе кого-нибудь, чтобы это убрать. И, не дожидаясь ответа, покинул комнату. И только сейчас, когда всё закончилось, Шарлотта почувствовала, как сильно на самом деле устала. Кожа всё ещё пахла кровью, запах цеплялся за неё и сбивал с мыслей. Хотелось просто… смыть это всё. Стереть. Она направилась в ванную, а когда вышла, сразу же заметила на своей кровати небольшую белую коробочку, аккуратно перевязанную лавандовой лентой. Это ещё что за сюрпризы? Любопытство, конечно же, победило. Чарли подбежала, схватила коробку и быстро развязала бант. Внутри оказался… смартфон. Она на секунду зависла, потом совершенно искренне улыбнулась и села на край кровати, включая устройство и быстро разбираясь в настройках. Через несколько минут, уже листая меню, она заметила, что в Контактах было записано одно единственное имя — «Ник».