Часть 15. Дела семейные v2.0.

Семейные разборки никогда не обходили Чарли стороной. Сколько она себя помнила, вокруг неё всегда что-то происходило. Ссоры родителей, кузенов, бабушек и дедушек — нескончаемый поток криков, упрёков и холодных взглядов. Их семья была, мягко говоря, далека от нормальной. Каждый чёртов день там шла какая-то тихая, но ожесточённая борьба за власть. Каждый тянул одеяло на себя, каждый пытался откусить свой кусок. А стая… Стая просто жила внутри этого хаоса, делая вид, что всё так и должно быть. Никто не смел возражать. Никто не задавал лишних вопросов. И Шарлотта когда-то искренне верила, что они — исключение. Что это у них всё неправильно, а где-то там, за пределами их маленького мира, семьи живут нормально, в гармонии. Без всей этой грязи. Но, конечно, она никогда не покидала пределы округа, и, по сути, не имела ни малейшего представления о том, как бывает на самом деле. Теперь же… Она стояла в чужом доме, среди перевёрнутой мебели и гробов, наблюдая, как два брата с тысячелетней историей за плечами решают свои «семейные вопросы» силой, и вдруг с лёгким, почти абсурдным осознанием поняла: чужие семьи ничуть не лучше. Чарли тихо хмыкнула, прислоняясь плечом к стене и скрестив руки на груди. — Майкл мёртв. — Что ты сказал?.. — неверяще переспросил Элайджа. — Я… — Клаус на мгновение запнулся и бросил быстрый взгляд на Чарли, — Мы убили его. Его же оружием. Слова повисли в воздухе, и Майклсон медленно отпустил брата, замечая, как тот всё ещё переваривает услышанное. — Тогда почему семья всё ещё в гробах?! — Из-за Стефана Сальваторе. У него есть то, что не даёт мне освободить их. Ты знаешь не всё о нашем прошлом, и я не хотел, чтобы ты узнал, но сейчас… Сейчас я готов рассказать. Лишь прошу тебя вспомнить клятву, которую ты мне давал. Шарлотта стояла чуть в стороне, чувствуя себя максимально лишней… и одновременно слишком вовлечённой во всё это. — Всегда и навечно, — продолжил Клаус, — Ты должен быть на моей стороне. Быть моим братом. Помоги мне уничтожить Стефана, и я обещаю, семья воссоединится. Элайджа внимательно посмотрел на брата, будто пытался понять, где в его словах правда, а где очередная игра. Затем пристальный взгляд скользнул к Чарли. Внезапно стало как-то неловко, и она замялась, переступив с ноги на ногу. Было ощущение, будто она вторглась в очень личный «семейный момент» и стала свидетелем того, что должно быть скрыто от чужих глаз. Хотя, если честно, «семейный момент» в окружении гробов и бездыханного трупа одного гибрида — это, конечно, новый уровень семейной близости. — Прости мне моё невежество, — неожиданно произнёс вампир, обращаясь к Чарли, — Я Элайджа Майклсон. А ты… — он вопросительно приподнял бровь. — Приятно познакомиться. Я… — Это Шарлотта, — перебил Клаус, оказываясь за её спиной так быстро, что она даже не сразу это заметила, — Моя... подопечная. Увидел неопытного, маленького волчонка на заброшенной дороге и решил взять под своё крыло. Ей нужна твёрдая рука, знаешь ли. Она бросила на гибрида короткий, раздражённый взгляд, а Клаус лишь искоса посмотрел на неё и усмехнулся. Вот засранец. Конечно, всё очевидно. Ему ведь просто невыгодно было предстать перед братом в плохом свете. Сказать: «Я похитил её, держал взаперти и время от времени шантажировал» — звучало бы, мягко говоря, не очень. Поэтому он выбрал более благородную версию. Подопечная. Ха! Ну что же, если он хочет играть — она подыграет. Пока что. — Вообще-то, я умею говорить сама, — сухо отозвалась она, — Я Чарли. Приятно познакомиться. Чем больше она смотрела на Элайджу, тем сильнее чувствовала этот странный контраст. Он был другим. Спокойным и сдержанным. Даже после того, как вырвал человеку сердце, он выглядел сейчас так, будто находился на каком-то светском приёме. Учтивость и сдержанность Элайджи резко контрастировали с Клаусом, который особо не церемонился. Возможно, со вторым Майклсоном она действительно сможет найти общий язык, потому что, в отличие от Клауса, он хотя бы выглядел… нормальным. — Взаимно, — улыбнулся вампир, переводя взгляд на брата, — Ты меня удивляешь, Никлаус. Ага... Ты бы удивился еще больше, если бы знал, как обстоят дела на самом деле, — у неё так и чесался язык сказать это. — Оставлю вас ненадолго, — Элайджа одернул манжеты своего костюма, — Мне нужно привести себя в порядок. Она ещё несколько секунд смотрела в спину удаляющегося вампира, провожая его взглядом, и невольно задумалась: а что, собственно, дальше? Сколько ещё родственников Клауса ей предстоит встретить? И, главное, сколько из них окажутся «с приветом»? — Эверланн, — вдруг произнёс Клаус. Шарлотта непроизвольно вздрогнула и подумала, что ей послышалось, но в повисшей тишине это прозвучало как самый настоящий приговор. Короткое слово, а ощущение было такое, будто под ней проваливается пол. — Что?.. — Эверланн — твоя фамилия?, — уточнил он, опускаясь в кресло у камина. Она сжала пальцы в кулак, стараясь не выдать ни страха, ни паники, ни того внезапного, удушающего ощущения, что её только что… вычеркнули. Интересно, он избавится от неё сразу? — Я вспомнил кое-что, — задумчиво произнес гибрид, и только сейчас она заметила, что в его руке был её пистолет, — Любопытная вещица, — Клаус лениво покрутил оружие, изучая его с каким-то странным интересом, — Много лет назад я приехал в Монтану по наводке одного хорошего знакомого. Он сообщил, что в округе Флетхед пропадают вампиры. В их числе были и те, кого я обратил, так что я, разумеется, заинтересовался, — он провёл пальцем по выгравированным инициалам «Т.Э.» на рукояти пистолета, — Теодор Эверланн… Я помню этот пистолет. Теодор был уже не молод, когда я нашёл его и его стаю. Они истребляли вампиров по всей округе. Майклсон склонил голову набок, будто возвращаясь в те воспоминания, а Чарли почувствовала, как внутри всё сжалось. — Он был действительно сильным противником, но я убил его. И половину стаи. Оставил только молодняк. Его стая была единственной в Монтане, и очень многочисленной, впрочем… Тела пропавших вампиров мы так и не нашли. Ни единого следа, — гибрид наконец перевёл взгляд на неё, — И теперь я понимаю, почему. Каждое слово било точно в цель, а тишина снова накрыла комнату. Шарлотта стояла, словно вкопанная, чувствуя, как внутри поднимается что-то тяжёлое и вязкое. Злость? Страх? Она, конечно, знала эту историю. Ей рассказывали её ещё в детстве — лет в шесть, может, раньше. Про прадеда и древнего вампира, который его убил. Вот только тогда ей было абсолютно неинтересно. Это звучало как очередная страшилка, которыми взрослые любят пугать детей. Она слушала вполуха, кивала и забывала, а теперь… Теперь она стояла прямо перед этой «страшилкой» во плоти: с ленивой усмешкой, с её пистолетом в руках и с ужасной привычкой складывать родственников в гробы. Если бы Клаус тогда решил вырезать всю её стаю под корень, то она бы вообще не родилась. Просто не существовала бы. Странное ощущение, будто её жизнь — это всего лишь результат выбора одного древнего вампира. — Теодор был твоим предком? Она медленно выдохнула, склонив голову чуть в сторону. — Да, — ответила тихо, — Мой прадед. Клаус задумчиво потёр подбородок и едва заметно кивнул в сторону кресла, и на этот раз Чарли подчинилась и даже не стала огрызаться. Просто молча прошла и села, а то мало ли... Сейчас она не в том положении, чтобы спорить. — Почему ваша стая питает такую ненависть к вампирам? — спросил Майклсон, — Конечно, оборотням и вампирам никогда не стать лучшими друзьями, но всё же. — За этим стоит нечто большее, чем банальная межвидовая неприязнь, — помотала головой она, — Но сама история не столь захватывающая, так что… Почему его вообще интересует история ее семьи? Честно говоря, Шарлотта уже собиралась ненавязчиво свернуть разговор, но Клаус коротко кивнул, давая понять — продолжай. — Наш род основала женщина по имени Андреа. Очень давно, когда она была ещё ребёнком, ей пришлось бежать из своего поселения, потому что вампир убил всю её семью: отца, мать и братьев. Один из братьев даже пожертвовал собой, чтобы она смогла сбежать. И конечно же, она возненавидела вампиров. А когда выросла — передала эту ненависть своим детям. Те — своим. И так из поколения в поколение. Ненависть только крепла, а история обрастала всякими мифами. Хотя, если честно, думаю, Андреа была просто напуганным ребёнком, у которого ничего не осталось, кроме этой ненависти, — Чарли глухо усмехнулась, — Она была жестоким лидером, но справедливым. Поэтому вокруг неё и сплотилась стая. — Значит, ненависть маленькой девочки сыграла столь большую роль… — задумчиво пробормотал Майклсон, — Занятно. Ага. Очень занятно. Особенно занятно было в одиннадцать лет узнать, что из-за этого твоя семья — не только фанатики, но ещё и каннибалы. — Что теперь? — она подняла на него взгляд, — Ты убьёшь меня? Шарлотта уже морально была готова услышать любой ответ, хотя внутри всё сжималось. Кровь шумела в ушах, а пальцы предательски подрагивали, как бы она ни старалась это скрыть. Логика была довольно простой: он получил всё, что хотел, а она — лишняя переменная в уравнении. И от этой мысли становилось неприятно, даже немного абсурдно. Тысячелетний гибрид и девчонка-подросток... Какой вообще шанс был у этого тандема изначально? Конечно же, всё должно закончиться её смертью. Мысли оборвались, когда по комнате разнёсся смех Клауса. — Зачем мне тебя убивать, дорогуша? — улыбаясь, спросил он. — Ты же узнал всё, что хотел, — она замялась, но всё же продолжила, стараясь звучать уверенно, — Теперь можешь покончить с моим отцом и создать новых гибридов, а я в этой схеме лишняя. — Однажды я так и сделаю, но твоя смерть в мои планы не входит. Ты только начинаешь жить, и впереди ещё долгие годы. Убивать тебя сейчас было бы как-то… — он прищурился, подбирая слова, — Негуманно. Чарли фыркнула, пытаясь спрятать остатки напряжения за привычной иронией: — Убийство в принципе негуманно, Клаус. — Иногда другого выхода просто нет, — на мгновение его взгляд скользнул к огню в камине, но почти сразу вернулся к ней, — Как твоей семье удавалось держать власть все эти годы? Шарлотта несколько раз подряд моргнула, не сразу найдя, что ответить. Тысячелетний вампир, который может вырвать сердце за секунду, имеет практически неограниченную власть над всем живым и не очень живым, интересуется политическим устройством её стаи? Праздное любопытство? Или он уже что-то просчитывает? — Н-у-у… — протянула, пожав плечами, — Если честно, это больше похоже на шарлатанство. Есть артефакт, который передаётся в нашей семье из поколения в поколение, и вся стая свято верит, что носить его может только Альфа нашей крови, — фыркнула Шарлотта, — Красивая сказка для наивных. Без единого доказательства. Если подумать, любой оборотень мог бы просто взять этот артефакт себе, но стае нужно во что-то верить, поэтому они поклоняются вожаку, как божеству. Вся власть нашей семьи построена на лжи и мифах. — Как и всё в этом мире, — выдохнул Майклсон, — Из потомков Андреа остались только ты и твой отец? — Нет, конечно, нет. Ещё есть многочисленные дяди и тёти, кузены, племянники. А после моего побега отец, наверное, захочет себе нового наследника, так что, думаю, у меня скоро будет ещё брат или сестра. Он не допустит, чтобы кто-то не из нашей ветви занял место вожака, — она провела пальцем по подлокотнику, вырисовывая невидимый узор, — Наверное, женится на Лорен, которая уже давно заглядывает ему в рот, и тем более она наша... ...кузина, — чуть не произнесла Чарли, но вовремя замолкла. Не хватало еще, чтобы Клаусу стало известно о странных «традициях» её стаи. Конечно, может он бы и не удивился. Многое ли вообще способно его удивить, с учетом прожитых столетий? — В общем, не важно, — поспешила закончить она. — Непростая у тебя семья, — Клаус улыбнулся, бросая быстрый взгляд на Чарли. — Кто бы говорил, — усмехнулась она, — А Ребекка тоже... — Шарлотта обернулась, чтобы рассмотреть гробы, стоящие позади, — Там? Майклсон лишь сухо кивнул, и на мгновение его лицо стало совершенно нечитаемым. Чарли уловила эту перемену и тут же прикусила язык, хотя вопросы, конечно, вертелись на языке. Зачем он так с ними поступает? За что наказывает? Что вообще должно произойти, чтобы запирать собственную семью в гробах? До жути хотелось получить ответы, но она прекрасно осознавала — они не настолько близки, чтобы задавать подобные вопросы. — Ты когда-нибудь слышал о существе, которое соединяло бы в себе три вида сразу? — Что ты имеешь в виду? — Вампир, оборотень и ведьма в одном человеке. Как думаешь, это возможно? Ты встречал подобное? — Ни разу за тысячу лет, — усмехнулся он, — Да и с физической точки зрения это довольно затруднительно. Во-первых, вампиры не способны зачать или выносить дитя, а во-вторых, обращение оборотня в вампира не может произойти без моей помощи. Тем более они не могут быть ведьмами, потому что это противоречит всяким законам природы, — Майклсон перевёл на неё взгляд. — Почему ты спрашиваешь? — Думала, может, ты что-то знаешь об этом. Но если даже такой великовозрастный старик за тысячу лет ни разу не встречал подобного... — не закончив фразу, грустно улыбнулась она, — Хочу, чтобы перед смертью отец осознал, что всё, во что он верил, было ложью. Хочу, чтобы ему было больно и неприятно хоть раз в жизни. Хотя, не думаю, что он вообще способен испытывать эмоции... Её отец никогда не сомневался в пророчестве — ни на секунду. Казалось, это было единственное, что по-настоящему имело для него значение. Важнее власти, важнее собственной семьи. Важнее их с Кайденом. Он всегда был с ними холоден, отстранён, но стоило разговору зайти о пророчестве — и его лицо менялось. В глазах появлялся блеск, болезненно искренний и пугающе живой. Чарли долгое время думала, что проблема в ней, что она какая-то не такая, неправильная, недостаточно хорошая, чтобы заслужить хотя бы тень той радости, которую он испытывал, говоря о будущем ребёнке из древнего пророчества. Ребёнке, который ещё даже не существовал, но уже был для него ценнее, чем она. Только со временем, повзрослев, она начала понимать — дело никогда не было в ней. Просто Джозеф любил не людей, он любил иллюзию и обещание силы, заключённое в словах, произнесённых сотни лет назад. И рядом с этим… живые, настоящие дети просто не имели никаких шансов. — Снова думаешь о побеге, волчонок? Голос Майклсона прозвучал так внезапно, что Чарли вздрогнула. Она и не заметила, как снова провалилась в собственные мысли, туда, где прошлое цепляло за горло и не отпускало. — О побеге? Ха! — она нарочито громко усмехнулась. — Ты знаешь, где находится моя семья, и собираешься прийти за ними, так что теперь ты от меня не отделаешься. Неужели решил, что я просто сбегу и оставлю близких на растерзание тысячелетнему гибриду? Она не собирается пускать всё на самотёк. Не позволит ему превратить её семью в послушных солдат одним щелчком пальцев. Ни за что. Если это неизбежно — она будет рядом. Проследит и убедится, что всё происходит добровольно. Ну, насколько это вообще возможно. Майклсон вдруг поднялся с кресла, подошёл ближе и протянул ей пистолет. Первой мыслью Чарли было, что это какая-то проверка или провокация. Может, он действительно ожидает, что она воспользуется шансом и всадит в него пулю? От этой идеи внутри всё напряглось, но она всё равно протянула руку и неуверенно взяла пистолет. — Тогда тебе действительно придётся задержаться надолго, — с лёгкой улыбкой бросил Майклсон и направился на кухню, а Шарлотта так и осталась сидеть, глупо хлопая глазами и уставившись на пистолет. Что это вообще было? Мысли путались, она не могла за них ухватиться, не могла разложить всё по полочкам. Если это был акт доверия, то почему? Чем она его заслужила? Она ведь не дала ему ничего, кроме проблем и сомнений, а впрочем... ему виднее. — Клаус… — тихо позвала Шарлотта, — Спасибо. Вампир обернулся, а она в этот момент даже не успела всё взвесить и остановить себя, лишь встала с кресла, подошла к нему вплотную, поднялась на носочки — и легко, почти невесомо коснулась губами его щеки, ощущая лёгкую щетину на его коже — тёплой и обманчиво живой для существа, которое давно переступило грань человеческого. В этот момент она даже не смогла понять, чего ей хочется больше: снять с него скальп или остаться стоять так, совсем близко, касаясь и вдыхая этот странный, дурманящий запах, который сбивал с толку. Его аура подавляла, но одновременно тянула к себе с какой-то болезненной силой. Чарли вдруг поймала себя на мысли, что может буквально почувствовать эту смесь на кончике своего языка — холодную ярость вампира и одновременно бушующую природу дикого зверя. Она ведь никогда раньше не задумывалась, насколько он… особенный. И именно это почему-то притягивало так сильно, что она даже не заметила, как осталась стоять слишком близко, касаясь кончиком носа его щеки. Мысли окончательно смешались в нечто хаотичное, пока Майклсон оставался неподвижен и, кажется, даже не дышал. — Никлаус, — раздался вдруг голос Элайджи, который вывел из ступора их обоих и разделил столь странное мгновение на «до» и «после». Щёки вспыхнули мгновенно, и Чарли отпрянула так резко, будто её поймали за чем-то запретным. Она обернулась и встретилась с его взглядом — спокойным и холодным, но в этой сдержанности слишком отчётливо читалось осуждение, направленное не столько на неё, сколько на Клауса. От этого стало только хуже, дыхание сбилось, и, не находя в себе сил что-то сказать, она просто развернулась и поспешила прочь. Лестница, коридор, дверь — всё слилось в одно смазанное движение. Она закрыла её за собой чуть громче, чем хотела, и замерла, прислонившись спиной. Это же Клаус. Тот самый Клаус — ужасно старый, буквально древний и опасный человек. Нет, существо, о котором даже думать лишний раз рискованно. Он старше всех, кого она когда-либо знала, и сама мысль о подобной близости должна была вызывать отторжение. Но, с другой стороны… Это ведь ничего не значило, правда? Она же просто поблагодарила его за оказанное доверие. За то, что он не воспользовался её слабостью и не сломал окончательно. Это был всего лишь спонтанный и глупый жест, но без скрытого смысла. Тогда почему так стыдно? Почему до сих пор горят щеки, а сердце ведёт себя так, будто произошло нечто гораздо большее? Может, со стороны это выглядело куда интимнее, чем ей казалось? Ответов не было. Только это глупое, навязчивое ощущение, что она переступила какую-то невидимую грань, сама того не понимая. Шарлотта пока еще плохо разбиралась в вещах такого рода, но чёрт возьми, даже Элайджа выглядел так, будто увидел что-то неправильное. Впрочем, следующим утром всё оказалось не так уж и плохо, как она ожидала. Спала Чарли отвратительно, поэтому проснулась ещё затемно — около пяти утра. В доме стояла непривычная тишина, а до школы оставалось несколько часов, и, не зная чем себя занять, она устроилась за фортепиано, решив тихонько поиграть. Пальцы сами нашли знакомые клавиши, и тихая музыка мягко разлилась по комнате, помогая стряхнуть остатки сна и беспокойных мыслей. Это всегда работало — упорядочивало и собирало её по кусочкам. Постепенно дыхание выровнялось, напряжение ушло, и время, как это обычно бывало, пролетело незаметно. Спустя какое-то время краем глаза она уловила движение в гостиной и едва заметно напряглась, когда поняла, кто именно там появился. Шарлотта невольно приготовилась к неловкости, к какому-то намёку, реакции на вчерашнее… Но ничего из этого не последовало. Клаус лишь мельком посмотрел на неё, кивнул, будто между ними вообще ничего не произошло, и спокойно прошёл дальше. Спустя несколько минут появился Элайджа. Она украдкой посмотрела на него, ожидая вчерашнего осуждающего взгляда, но вампир лишь улыбнулся, пожелал доброго утра и, как ни в чём не бывало, направился в кабинет. Ну вот и хорошо. Значит, она как обычно просто накрутила себя. Возможно, Элайджа вообще выглядел недовольным вовсе не этим… инцидентом. Может, его больше расстроил оттенок стен на втором этаже их нового особняка. Слишком тёплый бежевый, например. Или наоборот — слишком холодный. Да, звучит вполне правдоподобно. Она даже тихо усмехнулась своим мыслям, но тут же мотнула головой, словно отгоняя всё лишнее. Нет. Всё. Хватит. К Клаусу она больше не притронется. Никогда.

ххх

После третьего урока Чарли решительно направилась к стэнду с расписанием в коридоре. Неплохо было бы найти Джереми, поговорить с ним и извиниться. Это странное, неприятное предчувствие не отпускало: будто из-за связи с Майклсонами она умудрится потерять всех, кого ещё даже не успела обрести. Этого никак нельзя было допустить. Гилберт обнаружился у кабинета биологии. Он стоял, прислонившись к стене, и о чём-то разговаривал с каким-то парнем. — Привет, — неловко улыбнулась она,— Можно тебя на минутку? — Договорим позже, чувак, — бросил он собеседнику и сразу переключил внимание на Чарли. — Послушай, я хотела извиниться. Знаю, что Клаус доставил вам кучу проблем, и Елена рассказала мне про тётю Дженну, но… — мысли начали путаться, и она сама почувствовала, как неуверенно всё это звучит, — Я никак не поддерживаю то, что он делает, просто… — Не вини себя, — тихо перебил Джереми, — Только знай, что Клаус настоящий монстр, который отбирает жизни невинных людей. — Да, я... — Чарли нахмурилась, — Стой, так ты не злишься? Я думала… — Нет, — покачал головой Гилберт, — Всё в порядке, но будь осторожнее с ним. От этой простой фразы ей стало неожиданно легче, хотя где-то глубоко внутри всё равно оставалось ощущение, что «в порядке» — это не совсем правда. И вроде бы Джереми говорил искренне, но в его словах всё равно проскальзывало что-то настораживающее. Как будто за этим предостережением скрывалось невысказанное: «ты просто дура, и не понимаешь, с кем живёшь». Шарлотта вздохнула и тут же постаралась отогнать эту дурацкую мысль. — Может, сходим куда-нибудь сегодня? — предложила она, скользнув взглядом по проходящим мимо старшеклассникам. Ей же нужно как-то заводить друзей. А Джереми… Он казался, ну, нормальным парнем. — Я, вообще-то, уезжаю в Денвер, поэтому… — начал он, немного замявшись. — В Денвер, — эхом повторила Чарли, чувствуя, как внутри что-то неприятно кольнуло,— Это здорово. Надолго? Но ответить он не успел, потому что из другого конца коридора его окликнул женский голос. Гилберт обернулся, а Шарлотта машинально проследила за его взглядом. Чуть в стороне стояла девушка — смуглая, красивая и с мягкими чертами лица. Она неловко махнула рукой, словно не хотела мешать. — Это Бонни. Мне надо идти. — Да, конечно, я понимаю, — кивнула она, отступая на шаг, — И спасибо, что не держишь зла. Джереми лишь мягко улыбнулся в ответ, и уже через секунду направился к девушке. Значит, это и есть Бонни. Та самая подруга Елены. Наверное, они с Джереми встречаются, а если нет — то он просто идиот, потому что Бонни была очень симпатичной, и Чарли даже издалека могла заметить, что всё в ней кричало о том, что Гилберт ей небезразличен. Странное чувство снова закралось внутрь. Видимо, ей и правда не светит крепкая дружба в этом городе. Здесь все знают друг друга с пеленок, у всех уже есть свои связи и свои истории, а она просто появилась из ниоткуда и живет в одном доме с «местной знаменитостью». Вот только слава у Клауса была дурная... Возможно, стоило присмотреться к ровесникам. Это проще и понятнее. Но почему-то совсем не тянуло. Хотелось общения с кем-то старше, с теми, кто уже что-то знал, мог рассказать, объяснить и увлечь, и как-то так вышло, что внимание на неё обратили именно старшеклассники — Елена и её компания. Конечно, сначала они её похитили, но... — Нравятся постарше, да? — раздался вдруг насмешливый голос за спиной. Чарли вздрогнула и обернулась. Ну, наконец-то Тайлер нашёлся, а то ещё немного, и она бы подумала, что на той вечеринке это была просто грёбаная алкогольная галлюцинация. — Привет, — Шарлотта неловко заправила локон за ухо и попыталась улыбнуться, — О чем ты? — Ты так долго и пристально разглядывала мистера Зальцмана, — хитро прищурился он. — Кого? — переспросила Чарли и машинально осмотрелась, пытаясь понять, о ком речь. Взгляд зацепился за мужчину средних лет, который стоял рядом с директором и что-то рассказывал с крайне серьёзным видом, — Э-э… Нет. Конечно нет. Я просто задумалась. Ну вот. Отлично. Теперь он точно решит, что она какая-то тормознутая идиотка, которая зависает посреди коридора и глупо пялится на предмет своего обожания. Так. Надо сменить тему. — Какой у тебя сейчас урок? — непринуждённо спросила она. — История. Как раз у мистера Зальцмана. И повисло дурацкое, неловкое молчание. Шарлотта уставилась куда-то мимо него, лихорадочно перебирая в голове возможные темы для разговора, но ничего не находилось. Вообще. Как люди знакомятся? Как флиртуют? Есть ли вообще какое-то пособие для таких случаев? Может, стоит спросить у Ребекки, если Клаус, конечно, когда-нибудь соизволит её оживить... — Не хочешь вечером сходить в кафе? — выпалила она вдруг, даже не успев обдумать. Просто потому, что ещё секунда — и это молчание стало бы невыносимым. — Да. Было бы неплохо, — оживился Тайлер, — Сходим в Мистик Гриль? — Конечно, — ну вот, наконец-то, хоть кто-то составит ей компанию сегодня вечером, — А где находится этот Мистик Гриль? Я ещё не очень хорошо знаю… — Привет! — раздался позади писклявый голосок, — О чём болтаете? Ох, чертова Кэролайн... Она подошла к ним с широченной улыбкой и Тайлер, не задумываясь, обнял её за талию, а Шарлотта так и замерла с открытым ртом на долю секунды, тупо переводя взгляд с его руки на лицо Кэролайн. А, ну да. Конечно. И с чего она вообще решила, что всё может быть так просто? «Барби» и тут успела поднасрать. На её фоне Чарли вдруг остро ощутила себя какой-то неправильной, слишком простой и слишком неуместной. Словно она маленькая дикарка, выползшая из лесной чащи и случайно забредшая в чужую, давно устоявшуюся жизнь. Впрочем, если подумать — так оно и было. И, наверное, вовсе не удивительно, что первый же парень, который ей хоть немного понравился, оказался возлюбленным этой дурацкой Кэролайн. — Мы решили собраться сегодня вечером в Мистик Гриль, — глянул Тайлер на свою девушку, — Что думаешь? — А знаете, я вспомнила… — не давая «барби» ответить, Шарлотта лихорадочно придумывала оправдание, — У меня есть незаконченные дела, так что, наверное, не получится сегодня. Она задумчиво кивнула и постаралась придать лицу максимально серьёзное выражение, будто действительно занята чем-то крайне важным. — Ну, — Кэролайн мягко взяла парня за руку, и их пальцы тут же переплелись, — Очень жаль. Скажи, как появится свободное время. Я напишу Елене и Бонни. — Ага. Обязательно, — выдавив из себя подобие улыбки, Чарли помахала им на прощание и развернулась, направляясь к кабинету математики. Ну что за дурацкое утро… И почему всё так сложно? Дома, впрочем, было ничуть не лучше. К концу учебного дня она вымоталась так, будто не уроки отсидела, а поле перепахала. Шарлотта с силой захлопнула входную дверь, скинула в холле рюкзак, и поспешила в свою комнату, сердито сопя. Ну вот правда… Неужели она настолько безнадёжна? Никто не объяснял ей, как быть «приятной», «интересной» и «своей». Да и зачем? В её прежней жизни всё было просто до абсурда. Она — дочь Джозефа и сестра будущего Альфы. Уже этого было достаточно. С ней хотели дружить просто потому что это выгодно. Парни старались, выслуживались, показывали себя с лучшей стороны — не для неё даже, а для отца, чтобы Джозеф однажды решил, что они достойны его дочери. Конечно, Шарлотта не считала, что с ней все должны хотеть общаться, но сейчас подобный контраст ощущался особенно остро и неприятно — словно её резко выдернули из одного мира и бросили в другой, где она никто. Как же сильна была ненависть к отцу за то, что вырастил её в этой искусственной, глупой иллюзии собственной значимости. За то, что не дал ни малейшего шанса научиться жить нормально, как все. — Шарлотта!, — раздался крик Клауса с первого этажа. Чарли замерла на секунду, а потом просто закрыла глаза, делая вид, что не услышала. Отвалите.Отвалите.Отвалите. — Спустись немедленно!, — заорал вновь гибрид. С видом великомученицы она всё же поднялась с кровати и, даже не пытаясь скрыть раздражение, поплелась вниз. По пути успела закатить глаза раз двадцать, но легче от этого не стало. — Ну что ещё?! — спросила, скрестив руки на груди и остановившись посреди гостиной. — Осмотрись, дорогуша, — ледяным тоном приказал сказал Клаус. Что за очередная игра? Сейчас было явно не до этого, но Шарлотта всё же медленно обвела взглядом гостиную, затем холл, задержалась на деталях — мебель, стены, свет… Всё выглядело как обычно. — И что? Ждёшь моё экспертное мнение касательно этого вычурного ремонта? — с лёгкой насмешкой бросила она. Майклсон подошёл к кофейному столику и указал пальцем на мягкого единорога — того самого, которого Шарлотта купила по дороге из школы, потому что он был… ну, слишком милый, чтобы его не купить. — Твоё? — спросил он. — Ну да, — пожала плечами, вспоминая, что этой ночью заснула без своего плюшевого друга. — А это? — вампир брезгливо подцепил пальцем футболку со Спанч Бобом, лежавшую на диване. — Ага, — скучающе протянула Чарли, — К чему ты клонишь? Хочешь примерить? Разрешаю. — К тому, что твои чёртовы вещи разбросаны по всему моему дому! — рявкнул он, и в следующую секунду футболка уже летела в разожжённый камин. — Тебя не учили убирать за собой, дорогуша? Я не хочу каждую минуту натыкаться на всяких кукол или во что ты там играешь… — Ты серьёзно?! — она вскрикнула, глядя, как огонь пожирает ткань, — Каких, нахрен, кукол?! Его вообще-то зовут Лу, — ткнула пальцем в единорога, — И нет, меня не учили убираться. Меня учили только убивать вампиров и слушаться отца, которому не было дела до уборки, потому что у нас была Мэри! — Какая к черту Мэри? — прорычал Клаус. — Н-у-у, она была кем-то типа... Как это называется? — Чарли щелкнула пальцами, пытаясь вспомнить, — Гувернантка, вот! И еще она готовила, убирала, стирала и гладила. Кстати, у нас же есть прислуга в доме, я видела! — Есть. Но это не значит, что ты можешь разбрасывать свои вещи по моему дому! — Оскорбляю твой слишком утончённый вкус? Конечно, ты же у нас эстет, с очень тонкой душевной организацией! — вскинула руки она, — А сам-то давно в свою мастерскую заходил?! Там чёрт ногу сломит! Кругом холсты валяются, и все стены и пол испачканы масляной краской! — Что ты делала в моей мастерской?! — Майклсон одним рывком сократил расстояние между ними, и теперь Чарли могла в непосредственной близости наблюдать его раздувающиеся от гнева ноздри. — Заходила взглянуть, как там поживает мой «шедевр». Ты же его забрал. — Иди в свою комнату и не выходи до завтрашнего утра! — рявкнул он. Нет, нет, нет. Она не собиралась больше выслушивать этот бред. Только не сегодня, когда её и так уже вывели из себя с самого утра. Шарлотта резко метнулась к столику, схватила своего Лу и направилась к лестнице. Не потому, что приказали, конечно, а потому, что ещё секунда рядом с ним — и она точно сорвётся. — Пошёл ты! — крикнула, уже взбегая вверх по ступеням. — Сегодня к нам на ужин приходят гости, и я запрещаю тебе появляться на первом этаже! Ты меня услышала?! — донёсся голос гибрида, когда она уже захлопнула за собой дверь спальни. — Вот псих! — Чарли с силой швырнула игрушку на кровать и сама опустилась рядом, тяжело дыша от злости. И как она вообще могла забыть, какой у него отвратительный характер? Внутри словно что-то надломилось. Злость, обида и усталость — всё это слилось в один плотный, невыносимый ком, который уже не помещался внутри. Кулаки сжались так сильно, что побелели костяшки, и даже воздух в комнате будто стал тяжелее. Ну да, никто никогда не учил её быть хорошей хозяйкой, потому что их с Кайденом воспитывали совсем для другого. И что?! Мэри, конечно, иногда пыталась. Мягко и терпеливо прививала им с братом хоть какое-то подобие любви к чистоте и уюту, но, когда ты растёшь в почти дикой стае оборотней под властью отца-тирана, о чистоте и порядке в доме паришься в самую последнюю очередь. Что-то едва ощутимо дрогнуло. Кровать под ней мелко затряслась, лампа на тумбочке зазвенела, а по стенам пробежала едва заметная вибрация. Это было похоже на совсем маленькое, локальное землетрясение, но снизу тут же донеслись крики и ругань Майклсона. Там было что-то типа: «Я только что сделал ремонт!» и «Ещё раз — и я тебя запру!»... Чарли резко зажмурилась, но это не помогло. Тонкая трещина медленно поползла по стене, будто откликаясь на её эмоции. Злость искала выход. И, похоже, находила. Но как это остановить, если внутри всё буквально разрывает на части? Чем больше она узнавала нормальных людей, тем сильнее ощущала себя лишней. И сегодня это чувство, кажется, достигло своего предела. Может, она и правда не создана для такой жизни? Даже там, в горах, среди чужой стаи, ей было гораздо комфортнее. Мысль уйти в лес и стать отшельником перестала казаться такой уж абсурдной.

ххх

За окном давно стемнело, комната погрузилась в мягкий полумрак, и лишь настольная лампа освещала раскрытый учебник. Чарли упрямо пыталась делать домашку по математике, уставившись в формулы, которые обычно не вызывали у неё особых проблем, но сейчас дело было не в них. С первого этажа доносились странные звуки. Сначала приглушённые, а потом всё более отчётливые голоса Деймона и Стефана. Там определенно происходил какой-то движ, и это было совсем не похоже на спокойный, светский ужин в приятной компании. Клаус решил устроить «перемирие»? Учитывая, что этот идиот Деймон совсем недавно держал её в подвале и морил голодом, всё это больше походило на какую-то изощрённую насмешку. На секунду даже мелькнула мысль, что Майклсон делает это ей назло… Но тут же она одёрнула себя. Слишком много чести. Вряд ли ему вообще есть до неё дело. Тянуло запахом сочного стейка и свежей крови, и от этого рот буквально наполнялся слюной. Подобное сочетание било по инстинктам так сильно, что у нее закружилась голова. Чарли резко поднялась со стула и начала мерить комнату шагами, нервно заламывая пальцы. Внутри всё уже зудело от напряжения и любопытства. Сидеть здесь и делать вид, что ничего не происходит? Ну уж нет. — Давай! Убей меня! Всё равно же убьёшь, когда получишь гроб! — донёсся снизу голос Стефана. Любопытство всегда было её проклятием, и, судя по всему, прямо сейчас оно снова тянуло её в самое пекло. К голосам Стефана и Деймона добавились ещё какие-то — незнакомые и явно враждебно настроенные. Она уже почти дошла до гостиной, когда первым делом заметила Ребекку в ярком красном платье. — Я гибрид! Меня нельзя убить! — раздался крик Клауса, — Мне нечего бояться в отличие от вас! — Будет, — спокойно ответил Элайджа, — Когда мы найдём гроб. В комнате было слишком много народу. Помимо Клауса, Элайджи и Ребекки, которых она хотя бы немного знала, здесь были ещё двое незнакомцев. Судя по тому, как злобно они смотрели на гибрида, сомнений не оставалось: они тоже члены этой... «милой» семейки. И по лицу Клауса было не очень-то похоже, что он рад их видеть. — Простите, — тихо подала голос Чарли, переводя взгляд с одного лица на другое, — Не хочу мешать семейному воссоединению, но я там пытаюсь делать уроки, и… — Я же сказал не выходить! — резко перебил гибрид, одаривая её бешеным взглядом. Сегодня он, похоже, решил вдоволь проораться и выместить злость на всех подряд. И на ней уже успел, и на своих обожаемых родственниках, видимо, тоже. — Это еще кто? — с ног до головы осматривая Шарлотту, ухмыльнулся незнакомый парнишка, — Не слишком ли она молода для тебя, Ник? А вот для меня-то в самый раз! Чарли уже открыла рот, готовая выдать что-нибудь резкое, поставить его на место и напомнить, что она не кусок мяса и вполне способна обглодать его до костей, но… не успела. Внезапный щелчок входной двери разрезал воздух, и в комнате воцарилась гробовая тишина. Странно одетая, с длинными распущенными волосами женщина вошла в дом так, словно была его истинной хозяйкой. Покровительственным взором она одарила всех присутствующих, и стало вдруг как-то не по себе. Её взгляд буквально сканировал, пронизывал насквозь, оставляя после себя неприятное, липкое ощущение. От этого хотелось сжаться, стать меньше или вовсе исчезнуть. — Мама?... — неверяще прошептала Ребекка. Шарлотта невольно вжала голову в плечи, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Мама? Та самая? Та, что создала вампиров? Боги... Ей и одного Клауса было более чем достаточно. Потом появился Элайджа — и ладно, он хотя бы казался адекватным... Но это? Невольно отступив на шаг, она постаралась стать менее заметной и как-то раствориться на фоне стены. А женщина, тем временем, даже не взглянув на Ребекку, направилась прямиком к застывшему, словно статуя, Клаусу. — Ты же знаешь, зачем я здесь? — спросила она. — Чтобы убить меня… Чёртово любопытство... Сколько раз оно уже втягивало её в неприятности?