Часть 17. Выпьем?

Округ Линкольн, Монтана. Год назад. Руки всё ещё дрожали, а под ногтями — тёмная, засохшая кровь. Чарли машинально тёрла пальцы о джинсы, будто могла стереть ощущение липкости, въевшееся в кожу. Чья это кровь?.. Её? Или кого-то ещё? Память упорно молчала, будто в голове вырвали кусок и оставили только обрывки. — Этой ночью на наше поселение было совершено нападение, — голос Джозефа прозвучал глухо, разрезая утреннюю тишину. Солнце только поднялось над верхушками деревьев, заливая поляну холодным, бледным светом. Люди стояли плотно, плечом к плечу — усталые, измазанные кровью, и с потухшими глазами. Кто-то едва держался на ногах, кто-то тихо шептался. Но стоило отцу заговорить, всё стихло. — Мёртвые, кровососущие твари пришли в наш дом. Чарли сглотнула. Почему она этого не помнит?.. — Половину из них мы убили. А те, кому удалось уйти, не доживут до завтрашнего утра. Она опустила взгляд на свои руки. Кровь уже потемнела, забилась под ногти. Её стало мутить. Я должна вспомнить… Но вместо воспоминаний — только глуха тишина. — Те, кого мы потеряли… — Джозеф на мгновение прикрыл глаза, — Они были героями, которые защитили нашу стаю. И будут похоронены как герои. Потеряли... Но кого? Шарлотта резко провела ладонями по запястьям, словно пытаясь прийти в себя. ...Помоги мне, Чарли... В голове что-то дрогнуло. Словно треснула поверхность льда. Кайден. Это был его голос. Шарлотта зажмурилась, сжимая кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. ...Ты должна бежать... Голос брата словно утягивало обратно в ту пустоту, где лежали все её воспоминания о той ночи. — Мой сын мёртв! — рык отца разорвал воздух, заставляя толпу вздрогнуть, — И я истреблю каждую чёртову тварь, пока на нашей священной земле не останется ни одного вампира! Слова эхом отозвались в голове. Нет. Нет-нет-нет. Она резко вдохнула, но воздух будто застрял в горле. Грудь сжало так сильно, что стало больно дышать. Это не может быть правдой. Но кровь под её ногтями… Её трясущиеся руки… Всё это складывалось в одну, слишком страшную картину. Слёзы выступили на глазах сами собой, а она даже не пыталась их остановить, лишь опустила взгляд, не в силах смотреть ни на отца, ни на людей вокруг. Почему она не помнит? Почему в голове только обрывки? Она зажмурилась, пытаясь ухватиться за них, и образы начали всплывать рваными кусками. …Возьми рюкзак… Воспоминание? Или воображение? Марк в дверях её комнаты, напряжение в воздухе, лестница вниз, а потом подвал, Кайден в цепях и... холод металла в руке. Жестокий приказ отца. Чарли резко открыла глаза, словно её ударило током. Руки задрожали сильнее. Нет. Это не может быть правдой. Она не могла… Боль, крик, тёплая кровь на руках и пустота — будто кто-то выключил свет. Чарли пошатнулась, едва удержавшись на ногах. Сердце колотилось так, что заглушало всё вокруг. Это я. Я убила его. Кайден больше не откроет глаза. А она… стала монстром гораздо большим, чем её отец.

ххх

Мистик Фоллс. 2010. Наконец-то она нашла этот «Мистик Гриль» — место, о котором все говорили так, будто это единственный нормальный бар в этом странном городе. Впрочем, возможно, так оно и было. Утро субботы не принесло облегчения. И дело было вовсе не в лёгком похмелье, которое неприятно тянуло виски, а в ощущении, которое не отпускало её с того самого момента, как она открыла глаза. Дом Майклсонов начал давить. Не буквально — никто не запирал её, не угрожал, не держал на цепи. Но внутри всё равно было ощущение клетки, будто сам воздух пропитан чем-то, что не даёт свободно дышать. Шарлотта сегодня проснулась рано, почти на автомате собрала учебники и тетради и просто ушла, даже не позавтракав. Просто потому, что нужно было выбраться хоть ненадолго. Она надеялась, что алкоголь сотрёт хотя бы часть воспоминаний о вчерашнем вечере, что оставит только обрывки, смягчит углы, превратит всё в нечто туманное и неважное. Но нет. Она помнила всё. Каждую чертову деталь, каждое слово, каждое прикосновение. Уже третий час Чарли сидела за барной стойкой почти пустого «Мистик Гриль», воткнув наушники в уши.

«...I was gone for fourteen days

(Меня не было четырнадцать дней)

I could've been gone for more

(Я мог бы отсутствовать и дольше)

Held up in the intensive care ward

(Меня удерживали в палате интенсивной терапии)

Lyin' on the floor

(Лежащим на полу...)»

Она разложила перед собой учебники, делая вид, что занята чем-то важным, но страницы оставались почти нетронутыми, а цифры расплывались перед глазами. Мысли упорно возвращались туда, куда она не хотела их пускать. Ничего особенного ведь не произошло. Она упрямо повторяла это про себя, будто это могло стать правдой, если сказать достаточное количество раз. Ну подумаешь — танец. Ну подумаешь — разговор. Ну подумаешь — пара лишних мыслей, которые вообще не должны были возникнуть. Глупо было ожидать от Клауса какого-то особого отношения. Он — не тот человек, и она это знала с самого начала. Так почему же внутри всё равно неприятно тянуло?

«...See my lonely life unfold

(Смотри, как разворачивается моя одинокая жизнь)

I see it every day

(Я вижу это каждый день)

See my only mind explode

(Смотри, как мой разум взрывается)

Since I've gone away

(С тех пор, как я ушел...)»

И на что она рассчитывала? Что он вдруг станет кем-то другим? Конечно. Прекрасный принц, который украдет её прямо с бала и увезет в свой прекрасный замок, где они останутся только вдвоем. Как в сказке. Хотя, сказка может и была реальностью, но вот только не у неё и Клауса, а у Клауса и Кэролайн. Ко всему прочему, проклятый бармен по имени Билли оказался человеком принципов. Он уже четыре раза отказал ей налить хоть что-нибудь крепче кофе. — Мне нужен документ, — невозмутимо повторял он, словно заевшая пластинка. Она сбежала из дома, стала почти самостоятельной, живёт под одной крышей с древними вампирами, один из которых способен вырвать сердце за долю секунды… А здесь, в каком-то баре какого-то Мистик Фоллс, ей отказываются налить выпить, потому что у неё нет чёртового удостоверения личности. Время тянулось мучительно медленно. Учебник лежал перед ней, открытый на одной и той же странице уже… сколько? Час? Больше? Строки не складывались в смысл, а цифры только раздражали. Шарлотта устало провела рукой по лицу и откинулась на спинку стула, на мгновение закрывая глаза. А когда она снова посмотрела вокруг, бар уже не был таким пустым, как утром. Постепенно подтягивались люди: кто-то смеялся, кто-то спорил, кто-то просто сидел с напитком, и вся эта обычная жизнь почему-то казалась ей чужой. И тут её взгляд зацепился за знакомую фигуру — мистер Зальцман, учитель истории собственной персоной, сидел неподалёку в компании какой-то симпатичной девушки. Чарли скривилась. Как же тесен этот город… Сидеть в баре почти плечом к плечу со школьным преподавателем было не очень-то комфортно, поэтому она быстро собрала свои вещи, стараясь не привлекать лишнего внимания, и пересела за свободный столик в самом углу. Там было темнее, тише, и как будто безопаснее. Там было проще притвориться, что её здесь нет. Разложив учебники перед собой, Шарлотта на секунду замерла, и вместо того чтобы продолжить заниматься, просто уставилась в пустоту. Шум бара постепенно превратился в фоновый гул, размытый и далёкий, словно она снова оказалась где-то вне этого места. И, если честно, так было даже легче — не думать, не чувствовать, просто сидеть и делать вид, что всё под контролем. — Не надо обвинять новых соседей только потому, что у вас завёлся убийца… О нет. Медленно подняв взгляд от тетради, она посмотрела в сторону барной стойки, у которой, словно действительно пришли выпить с приятелями, стояли Клаус и Кол. Ну конечно. Просто прекрасно. День не мог стать хуже — и вот, пожалуйста. И какого чёрта им здесь понадобилось?.. Сердце неприятно дернулось, и Чарли резко опустила взгляд обратно в учебник. Нет. Она не будет с ними пересекаться. Только не сейчас. Шарлотта поспешно подтянула к себе книги, поднимая одну, вторую, третью — и через секунду уже всё выглядело так, будто она пыталась построить вокруг себя миниатюрную крепость из учебников. Она двигала тетради, ставила их вертикально, перекладывала стопки, создавая хоть какую-то преграду между собой и остальным миром. Если я их не вижу — они меня тоже не увидят. Главное — не поднимать глаза. Главное — слиться с обстановкой, стать частью мебели. — Даже не пытайся, малышка, — голос Кола раздался слишком близко. Чёрт. — Я занята, — сухо бросила она, уткнувшись взглядом в страницу, которую даже не читала. — Школьная программа, конечно, наверное жутко интересная, — Кол, не дожидаясь приглашения сел напротив, — Но я уверен, что со мной будет куда веселее. И прежде чем она успела что-то сказать, Майклсон начал разбирать её импровизированную баррикаду, легко и беззаботно отодвигая книги в сторону, словно это вообще не имело никакого значения. Крепость рухнула за считанные секунды. — Что тебе нужно? — с явным раздражением спросила она, мельком взглянув на Клауса, который тем временем спокойно расположился у барной стойки, перекидываясь, судя по тону, весьма дружелюбными фразами со смуглокожей официанткой, но время от времени всё равно бросал взгляд в их с Колом сторону. Официантка улыбалась гибриду слишком уж откровенно, легко касаясь его плеча. Ну разумеется. Даже если он заявится в женский монастырь, его там, наверное, и монашки будут встречать с таким же щенячьим восторгом. Прости, Господи. Она резко отвела взгляд, уставившись куда-то в стол, лишь бы не видеть эту картину. Кол что-то говорил — как обычно, с ленивой насмешкой, явно пытаясь втянуть её в разговор, но слова проходили мимо. Она слышала только обрывки, не вникая в смысл, пока одно из них вдруг не зацепилось за сознание. — …выпьем? Чарли вскинула голову. — А давай! — ответила она чуть громче, чем собиралась. Почему, собственно, нет? Почему она должна сидеть здесь, делать вид, что ей всё равно, и пытаться сосредоточиться на чёртовых учебниках, пока Клаус спокойно развлекается? Тем более, бармен Билли так и не налил ей ни капли, сколько бы она ни пыталась его уговорить. А вот Кол… Кол точно не станет требовать у неё чёртовы документы. — Сейчас вернусь, — широко улыбнувшись, вампир поднялся и направился к барной стойке, а уже через десять секунд вернулся сразу с целой бутылкой. — Решил не мелочиться? — усмехнулась Шарлотта. — Надеюсь, ты любишь мартини, — подмигнул он, разливая алкоголь по бокалам. — Без понятия. Никогда не пробовала, н-о-о… — она взяла бокал и покрутила его в пальцах, — Всё когда-то бывает впервые. Первый глоток оказался куда менее приятным, чем она ожидала. Горло тут же обожгло, и Чарли невольно поморщилась, но отступать не стала. Второй глоток пошёл легче, а за ним и третий... К чёрту всё это. Если судьба так настойчиво подсовывает ей шанс просто расслабиться и выпить с бессмертным психом — почему бы и нет? Что вообще может случиться? Хуже уже вряд ли будет. Она повернула голову почти автоматически, словно не могла иначе, и снова нашла взглядом Клауса. Он смотрел прямо на неё так, что на секунду стало не по себе. При этом его рука уже скользила по талии той самой официантки, которая теперь практически сидела у него на коленях, что-то оживлённо шепча ему на ухо. Он даже кивал время от времени, но было очевидно — он её не слушал. Шарлотта резко отвела взгляд и сделала ещё несколько глотков подряд. Алкоголь снова обжёг горло, но теперь это ощущение даже понравилось — хоть что-то отвлекало. — Куда ты так торопишься? — усмехнулся Кол, наблюдая за её попытками поглотить как можно больше мартини. — Что? — моргнула она, словно только сейчас вспомнила, где находится, и перевела взгляд на него, — О чём ты? Я просто хочу распробовать. И вообще... Зачем вы с Клаусом пришли сюда? — Всё просто, малышка, нам было скучно, — вампир лениво откинулся на спинку стула, — А здесь веселье только начинается. Кстати, почему Ник смотрит на тебя так, будто готов убить? — нахмурился Кол, лениво покосившись в сторону барной стойки. И правда… Почему? Она на секунду задумалась, прокручивая в голове всё, что произошло за последние сутки, но никакого внятного ответа так и не нашла. Или не захотела находить. — Что ж… — пожала плечами, делая вид, будто это её вообще не касается, — Наверное, мы просто не нравимся друг другу, — она подняла взгляд и, не скрываясь, посмотрела на Клауса в ответ — так же пристально, с лёгким вызовом. Смотри сколько хочешь. Мне всё равно. По крайней мере, она очень старалась в это поверить. Бокал опустел. Потом ещё один. И ещё. Где-то между ними разговор с Колом начал становиться легче, а слова — свободнее. Вампир с напускной серьёзностью рассказывал что-то о том, что его сестра ведёт себя крайне неприлично, возвращаясь поутру от очередного ухажера. Но разум Чарли уже расслабился, напряжение, которое сидело в ней с самого утра, постепенно растворилось, уступая место приятной лёгкости, и поэтому ей было абсолютно всё равно. Она просто кивала и иногда посмеивалась, не вслушиваясь в его чепуху. Шум «Мистик Гриль» перестал раздражать, наоборот, стал каким-то уютным, и каждый человек в этом баре вдруг стал казаться притягательным и до странного… вкусным. Шарлотта провела языком по зубам, невольно задержав взгляд на проходящей мимо девушке. Пульс, запах и тепло кожи — всё это ощущалось слишком ярко, как будто кто-то выкрутил все ощущения на максимум. — Тебе никогда не хотелось сбежать? — вдруг спросила она, сама не до конца понимая, откуда вообще взялся этот вопрос. — Каждый, буквально каждый долбаный день, — коротко рассмеялся вампир, делая глоток, — Когда-то мне удавалось, но в итоге я всё равно оказывался в гробу с клинком в груди. — Почему ты не уйдёшь навсегда? — вопрос прозвучал, наверное, слишком прямолинейно, но сейчас ей было плевать, насколько это бестактно. Её действительно интересовало другое… Что держит их вместе? Почему они снова и снова возвращаются друг к другу? Что заставляет Майклсонов оставаться семьей спустя тысячу лет? — Потому что мы через многое прошли вместе, малышка, — Кол покрутил бокал в руке, наблюдая за тем, как жидкость омывает стенки, — И хоть я не особо сентиментален, но... Я не хотел бы уходить навсегда. — А ваша мать, она... — покрутив пальцем у виска, Чарли прыснула от смеха, — Она немного странная, да? — Это еще мягко сказано. Иногда я и сам ее побаиваюсь, — вампир перевел взгляд в сторону Клауса, — Сейчас вернусь, — бросил он и не дожидаясь ответа, направился к бару. Шарлотта осталась одна. Мысли окончательно распадались на кусочки, ускользали, как вода сквозь пальцы, и собрать их воедино становилось почти невозможным. Но, что странно, её это уже не так сильно беспокоило, наоборот, внутри разливалось какое-то тёплое, ленивое спокойствие. — Умеешь играть в бильярд? Чарли даже не заметила, как Кол вернулся с широченной улыбкой на лице. — Не-а, — протянула она и повернула голову в сторону бильярдного стола. Там стояли двое, но из-за расстояния и тусклого света было сложно разобрать, кто именно. — Я тебя научу. Идём, — не дожидаясь согласия, вампир взял её за руку и потянул за собой. А когда они подошли ближе, картинка наконец сложилась: у бильярда был мистер Зальцман и та самая девушка, с которой он сидел у бара. Неловко как-то вышло… И вообще, что Кол и Клаус могли обсуждать со школьным учителем истории? Когда они только появились, их разговор явно был не из разряда светских. И, кстати, к собственному стыду, Чарли до сих пор не знала имени школьного учителя истории — только фамилию. Она слегка покачнулась, остановившись у стола, и вдруг ощутила, как желудок неприятно сжался. — Я что-то проголодалась, — пробормотала, уловив доносящийся с кухни запах еды. Живот предательски заурчал, — Давай сначала закажем стейк. — Ах, да… — ухмыльнулся Кол, лениво прокручивая кий в руках, — Ник рассказывал мне о твоём «волчьем аппетите». — Кто бы сомневался, — фыркнула Шарлотта. — Я приготовлю самый лучший стейк в твоей жизни, — протянул вампир, бросив короткий, игривый взгляд на спутницу мистера Зальцмана, — Нужно только немного подождать. — Ловлю на слове, — вздохнула она, с обречённым видом оглядывая бильярдный стол, — Ну и что тут надо делать? Майклсон усмехнулся и, положив ладони на талию, без лишних церемоний развернул её, мягко подталкивая ближе к столу. — Смотри… — начал он, оказавшись позади. Шарлотта ощутила, как его дыхание щекочет кожу у самого уха, и невольно замерла. Он что-то объяснял — про углы, про силу удара, про то, как держать кий, но слова расплывались, теряли смысл и растворялись где-то на фоне его голоса и этой навязчивой близости. Кол, конечно же, не упускал возможности сократить дистанцию ещё сильнее, будто случайно задевая её, чуть наклоняясь и прижимаясь. И всё это под пристальным взором школьного учителя. И не только. Чарли прекрасно понимала, что он делает. Но… может, это и не такой уж плохой вариант? Она знала его третий день, но, судя по всему, Кол был лёгким на подъём, тысячелетним подростком. С ним не нужно было постоянно думать, взвешивать каждое слово и ждать подвоха. Он не давил и не подавлял, а главное — не заставлял чувствовать себя маленькой и глупой, как минимум потому, что ментально Кол явно был не старше восемнадцати. Ей уже хотелось наконец-то вкусить яркие эмоции первой влюблённости и первых отношений. Сейчас это казалось таким важным, что Шарлотта готова была рассмотреть даже этого психа в качестве потенциального партнёра. А впрочем, ей на пути почему-то только психи и попадаются. — Кол! — прозвучал резкий голос гибрида где-то рядом. Парень тяжело вздохнул, отстраняясь. — Ну что ещё? — закатил он глаза, недовольный тем, что его прервали на столь интересном моменте. Клаус стоял неподалёку и смотрел на Кола холодным, тяжёлым взглядом, таким, что даже без слов становилось ясно: он очень недоволен. Они не сказали друг другу ни слова, и Чарли невольно нахмурилась, переводя взгляд с одного на другого. Они что… общаются без слов, блин? Еще одна странная фишка Майклсонов? Или это просто её пьяный мозг начинает дорисовывать лишнее? — Хочешь научиться играть, дорогуша? — вдруг обратился к ней Клаус, и в его голосе сквозила та самая насмешка. Нет, а почему, собственно, ему так смешно? — Тебе-то что? Не видишь, мы пытаемся развлечься. А ты… — она запнулась, раздражённо махнув рукой, — Иди к этой… Как её там… — Шарлотта бросила взгляд в сторону бара, но похотливой официантки там уже не наблюдалось. Она тут же почувствовала себя полной дурой, однако отступать было поздно, — Ты вообще говорил, что не очень-то терпелив, так что вряд ли из тебя получится хороший учитель. Ну вот. Сейчас он попытается её научить, она, как обычно, ни фига не поймёт, и он будет либо злиться из-за этого, либо смеяться над ней. Либо и то, и другое одновременно.. Пока она прокручивала в голове самые нелепые варианты развития событий, Клаус подошёл ближе. Шарлотта даже не сразу поняла, что происходит, пока его тяжёлая и тёплая рука не легла ей на плечо. — Наклонись немного вперёд, — тихо сказал он у самого её уха. Медленно выдохнув, она попыталась не думать о двусмысленности его приказа просьбы и почувствовала, как по спине пробегает лёгкая дрожь — то ли от алкоголя, то ли от его близости, то ли от всего сразу. — Если ты сейчас начнёшь надо мной издеваться… — пробормотала, всё же слегка наклоняясь над столом, — Я клянусь, я тебе этот кий засуну в... — Не отвлекайся, дорогуша, — перебил Клаус. Его ладонь сильнее надавила на её плечо, заставляя прогнуться ещё ниже. Вот ведь… Он специально это делает? — Бильярд — это не просто бессмысленное катание шаров по столу, — спокойно произнёс он, — Здесь всё решает угол, сила удара и терпение. Если бить слишком резко — промахнёшься. Слишком слабо — шар даже не дойдёт до лузы. Рука Майклсона скользнула ниже, накрывая её пальцы на кие, и Чарли почувствовала, как сердце предательски дёрнулось где-то под рёбрами. — Смотри не на шар, который хочешь загнать, а на точку, куда он должен попасть после удара, — продолжал Клаус, — Хороший игрок всегда думает на несколько шагов вперёд. Она честно пыталась слушать. Правда. Но проблема была в том, что его голос звучал слишком близко, а тело за её спиной ощущалось слишком отчётливо. Тепло его рук сбивало мысли в кучу, и Шарлотта вдруг поймала себя на том, что вообще перестала понимать, о чём он говорит. Какие шары? Какие углы? Господи… — Ты держишь кий так, словно собираешься кого-то убить, — тихо усмехнулся гибрид. — А вдруг собираюсь? — буркнула она, стараясь не думать о позе, в которой сейчас стояла. Всё, что делал Клаус, окончательно сбивало с толку. И самое ужасное — он ведь почти не касался её. Никаких наглых движений, как у Кола, никаких попыток прижать к себе или воспользоваться моментом, наоборот, гибрид держался возмутительно целомудренно. Его грудь даже не касалась её спины, ладонь лишь направляла кий и изредка поправляла положение её руки, но именно проклятая сдержанность Майклсона почему-то и сводила с ума сильнее всего. Почему, когда не надо, он вдруг начинает вести себя как чёртов святоша? В голове одна за другой вспыхивали совершенно неприличные картинки, связанные с этим самым бильярдным столом и гибридом за спиной. А ещё иногда ей снились короткие, смазанные сны — ощущение чужих рук, крепко обнимающих со спины, и жаркое дыхание где-то у шеи. Вот только лица незнакомца она никогда не видела, но в последнее время всё чаще ловила себя на том, что подсознательно представляет именно Клауса, и это медленно убивало её самообладание. И вообще, это было настолько плохо, что даже хорошо... — Отойди немного назад. Ты практически лежишь на столе, дорогуша, — усмехнулся гибрид. Смешно ему, значит? Опять? Ну хорошо. — Вот так? — невинно хлопая ресницами, Чарли прикусила губу и слегка толкнулась бёдрами назад, упираясь прямо в его пах. Она буквально кожей почувствовала, как тело гибрида напряглось, и от этого по её позвоночнику тут же пробежала сладкая дрожь. — Кажется, у тебя ничего не выйдет, — резко отстранившись, сухо сказал гибрид, — Ты слишком пьяна. Чарли моргнула, удивлённо глядя на него. Нет, внешне Майклсон всё ещё выглядел как обычно — спокойный, собранный, и почти раздражающе невозмутимый. Но она слишком внимательно смотрела на него последние недели, чтобы не заметить эту еле различимую эмоцию в глазах. Он что... испугался? Это почему-то вызвало вспышку детского удовлетворения. Она вовсе не хотела выглядеть доступной или глупой, нет. Просто хотелось хоть раз вывести его из равновесия, посмотреть, каково это — когда уже не она теряется от его близости и дурацких полуулыбок. Не только же Клаусу ставить её в неловкое положение... Люди вокруг сейчас вообще не имели значения, а алкоголь приятно шумел в голове и подталкивал сделать ещё что-нибудь безрассудное. — Думаешь? — с вызовом спросила Шарлотта. Вновь наклонившись над столом, она прищурилась и попыталась сфокусироваться на шарах, что в её состоянии было задачей почти героической. Однако Чарли лишь крепче сжала кий, прицелилась и ударила. Чёрный шар плавно покатился по зелёному сукну и с глухим стуком исчез в лузе. Она тут же выпрямилась и повернулась к Клаусу с видом победителя, готовая отпустить какую-нибудь язвительную фразу, но... гибрид уже смотрел вовсе не на неё. Всё внимание Майклсона было сосредоточено где-то в стороне бара. — Я помню её, она была у нас, — протянул Кол, — Весьма аппетитная штучка. Чарли нахмурилась, проследила за их взглядами и тут же почувствовала, как внутри снова начинает медленно закипать раздражение. Возле бара, в боевом раскрасе и с видом настоящей светской львицы, стояла чёртова Кэролайн. Идеально уложенные волосы, идеально накрашенные глаза и этот её взгляд великой соблазнительницы... Шарлотта даже отсюда заметила, как несколько парней за соседними столиками буквально пожирают Форбс глазами. А самое отвратительное заключалось в том, что «барби» даже не пыталась выглядеть заинтересованной. Она стояла, облокотившись на барную стойку, что-то раздражённо объясняла Билли и закатывала глаза. Именно в этот момент Шарлотта окончательно убедилась, что кто-то её проклял. Ну серьезно. Стоило хоть на секунду разделить момент единения с Клаусом — появлялась эта блондинистая катастрофа. Может, Кэролайн попросила свою подружку-ведьму наколдовать какую-нибудь приворотную дрянь? Что-нибудь вроде: «как только Клаус Майклсон видит меня — сразу забывает обо всём остальном». — Еще слово и я вырву твою печень, Кол, — холодно бросил гибрид брату и, даже не взглянув на Чарли, направился к блондинке. ЧЁРТ! Она ведь только что заставила этого тысячелетнего вампира растеряться. Только что видела этот взгляд и чувствовала, как он напрягся от одного невинного движения. И что в итоге? Достаточно Кэролайн просто появиться в поле зрения — и Чарли словно перестаёт существовать. Действительно, зачем ему вообще обращать внимание на неё, если где-то рядом существует мисс Форбс? Идеальная, красивая, взрослая и уверенная в себе, а не дикая девчонка, которая вчера напилась шампанского и устроила сцену на балконе. — Отлично! — воскликнул Кол, наблюдая, как эта парочка исчезает за дверью бара, — Теперь-то можно повеселиться без этого зануды! — Я домой, — развернувшись, сухо бросила Шарлотта и сунула кий в руки Колу. Потому что если останется здесь еще хотя бы на пять минут, то либо разобьет кому-нибудь лицо, либо расплачется. А может и всё сразу. — Эй, стой, — Кол перехватил её запястье прежде, чем она успела дойти до выхода, — Я же обещал тебе ужин. Останься. — Что-то резко пропал аппетит, — процедила Чарли, пытаясь вырвать руку. Майклсон внимательно посмотрел на неё, а потом вдруг расплылся в слишком понимающей ухмылке. — О-о-о… Так вот в чем дело. — Что? — Ты ревнуешь. — Да мне вообще плевать! — слишком громко выпалила она, и несколько человек у бара тут же обернулись в их сторону. — Конечно-конечно, — вампир медленно приподнял брови, явно не поверив ни единому слову, — Малышка, я живу на свете тысячу лет и прекрасно знаю, как выглядит ревность. — А я прекрасно знаю, как выглядит желание получить по лицу, — огрызнулась она, потому что внутри вдруг стало мерзко. Не из-за Кэролайн даже, а из-за самой себя. Из-за того, насколько глупо и жалко всё это выглядело со стороны. Она ведь не имела никакого права злиться. Клаус ничего ей не обещал. И всё равно почему-то было больно. Майклсон, видимо, заметил, как резко она притихла, потому что ухмылка на его лице стала чуть мягче. — Слушай, Ник — это катастрофа мирового масштаба. Если ты вдруг умудрилась что-то к нему почувствовать, то мне тебя даже немного жаль. — Я ничего к нему не чувствую, — упрямо пробормотала Чарли и уже хотела уйти, но в этот момент мир слегка качнулся перед глазами. Невысокий каблук предательски подвернулся, и она едва не впечаталась лицом в пол, однако Кол успел подхватить её за талию. — Осторожнее, людоедка, — хмыкнул он, — Кажется, ты все-таки перебрала. — Неправда, — пробормотала она, хотя язык, конечно, слегка заплетался. — Знаешь, Ник умеет быть тем еще идиотом. — Ты сейчас пытаешься утешить меня? — Нет, просто констатирую факт. Но если хочешь мой совет… Никогда не пытайся понять, что творится в голове у моего брата. Это дохлый номер даже для нашей семьи. Он отпустил её и снова ухмыльнулся. — А теперь либо садись обратно, и я действительно накормлю тебя лучшим мясом в твоей жизни, либо через десять минут ты пьяная заблудишься в трех улицах Мистик Фоллс и сама станешь закуской для вампира. — Я могу за себя постоять! — фыркнула Шарлотта. — Не уверен, — с сомнением оглядывая Чарли, пробормотал Кол. И правда, почему она должна отказываться от веселья и вкусного ужина в более-менее приятной компании из-за какого-то там Клауса? Словно он какой-то центр вселенной… А если ещё вспомнить о том, что он тысячелетний старик, становится вообще жутко. — Ладно, — обреченно простонала Шарлотта, плюхаясь обратно за их столик, — Ненавижу тебя. — Все так говорят, — победно вскинул брови Майклсон, — А потом привязываются. — Очень самоуверенно для человека, которого регулярно закалывают кинжалами собственные родственники. — Это проявление родственной любви, — тихо рассмеялся парень и направился в сторону бара. Проявление родственной любви... Ага. В аду она видала такое проявление любви! Если у них любовь проявляется вот так, то, пожалуй, Чарли не хотела бы, чтобы Майклсоны её полюбили. Хотя этому и так не суждено случиться. Тяжело вздохнув собственным мыслям, она откинулась на спинку диванчика и лениво заскользила взглядом по бару. За окном уже стемнело, музыка глухо гремела где-то на фоне, а воздух был пропитан запахом алкоголя и еды, от которого желудок вновь неприятно заныл, поэтому Шарлотта нашла глазами Кола и нахмурилась. Этот засранец, который еще минуту назад клялся накормить её лучшим стейком в жизни, почему-то вновь оказался возле бильярдного стола. И, разумеется, не один. Теперь он вовсю улыбался той самой девушке, с которой пришел мистер Зальцман. — Вот придурок… — пробормотала она себе под нос. Ему лишь бы к кому-нибудь поприставать. А девушка, впрочем, явно не отвечала взаимностью и выглядела какой-то напряжённой. Чарли потянулась к забытому бокалу и сделала ещё один глоток мартини, наблюдая, как к их «весёлой» компании присоединяется сам мистер Зальцман и... ВТЫКАЕТ В СПИНУ КОЛА КИНЖАЛ?! — Эй! — вскрикнув, она тут же вскочила с места и подбежала к ним, — Какого чёрта вы делаете?! Зальцман, полностью её игнорируя, уже пытался по-тихому протащить тело вампира к чёрному ходу, будто это было его типичной повседневной рутиной, а люди вокруг и вовсе не замечали, как посреди бара какого-то парня только что пырнули кинжалом. — Я вас спрашиваю! — Шарлотта толкнула учителя в плечо, пытаясь помешать. — Так будет лучше для всех. И для тебя тоже, — тихо произнес он, оглядываясь по сторонам. — Да что вы вообще можете знать?! И какое право имеете решать, что для меня будет лучше?! — Иди домой, — сухо сказал он. — Прости, малышка, но тебе и правда лучше уйти. Для твоего же блага. От знакомого голоса за спиной Шарлотта резко обернулась. — А ты какого хрена тут делаешь?! — возмущенно выпалила она, уставившись на Деймона. Тот, впрочем, даже не посмотрел в её сторону. — Давай его сюда, — бросил он Зальцману и перехватил бесчувственного Кола, закидывая его руку себе на плечо. — Эй! — Шарлотта вцепилась Деймону в куртку, — Отпустите его! Им всё-таки удалось вытащить тело Майклсона наружу, а Чарли вылетела следом, едва не снеся плечом дверь бара. Прохладный вечерний воздух ударил в лицо, но легче не стало. Наоборот, злость внутри уже начинала кипеть, и сильнее всего бесило то, как её игнорировали. Словно она была просто назойливой мухой, которая мешается под ногами у взрослых дяденек со своими великими планами. Кулаки сжались так сильно, что ногти впились в ладони. Стёкла бара за спиной мелко задрожали, но, кажется, никто этого не заметил. Она и сама не поняла, что именно собиралась сделать, но внезапно воздух словно вспыхнул напряжением, а в следующую секунду Деймона и мистера Зальцмана резко отшвырнуло в разные стороны. — Надо было сразу убить тебя, — ледяным тоном произнес Клаус. И Господи… Как же Чарли сейчас была рада видеть этого гибрида. — Давай, — хмыкнул Деймон, медленно поднимаясь на ноги, — Эстер всё равно тебя убьет. — Что ты сказал? — Ты не знал, что я дружу с твоей мамочкой? — издевательски протянул он, — Да, у нас много общего. Она ненавидит тебя не меньше, чем я. При чём тут вообще Эстер? Она же вроде как хотела воссоединить семью. Или нет? Выходит, она хочет убить собственных детей?.. Как же они вообще выжили с такими родителями, чёрт возьми? Отец — психопат и фанатичный охотник на вампиров, а мать — шизанутая ведьма, решившая собственноручно уничтожить всю свою семью. Шарлотта нервно усмехнулась про себя. Возможно, если бы существовал конкурс на «самую хреновую семью тысячелетия», то победили бы вовсе не они с Кайденом. Майклсоны бы разнесли всех конкурентов. — Идем. Голос Клауса резко выдернул её из мыслей. Чарли даже не заметила, как он оказался рядом, а его пальцы крепко сомкнулись вокруг её запястья. — Что?! Куда?! — дернула руку она, пытаясь вырваться. — Конкретно ты, дорогуша, домой. — Хватит за меня решать! — вспыхнула Шарлотта и всё-таки выдернула руку из мёртвой хватки, — Я не какая-нибудь безвольная кукла, которой ты можешь распоряжаться! — Это для твоей же безопасности! — Да плевать мне! — Шарлотта… — его челюсть раздраженно дернулась. — Нет! — перебила она, — Ты не можешь сначала таскать меня за собой, втягивать во всё это дерьмо, а потом внезапно решать, что мне можно знать, а что нельзя! — Ты понятия не имеешь, во что ввязываешься, — Клаус шагнул ближе. — Так объясни мне! — Сейчас не время! — Конечно! — нервно рассмеялась Чарли, — У тебя вечно «не время»! Не время говорить правду, не время объяснять, не время слушать меня! Она и сама не заметила, как повысила голос. Алкоголь всё еще шумел в крови, эмоции после сцены с Колом били через край, а внутри снова начинало разрастаться опасное напряжение. — Я пойду с тобой, — упрямо произнесла Чарли, складывая руки на груди. — Нет. — Да. — Это не обсуждается. — Может, я смогу помочь. Ей вдруг отчаянно захотелось доказать, что она не просто проблемный подросток, которого нужно постоянно спасать, прятать и оттаскивать подальше от опасности. Она не маленькая и вовсе не бесполезная! Гибрид тяжело посмотрел на неё, будто уже собирался снова начать спор, но вдруг раздался спокойный голос Элайджи: — Никлаус, позволь девушке решать самой, — старший Майклсон стоял неподалеку с этой безупречной осанкой, и, в отличие от Клауса, смотрел на неё так, будто действительно видел в ней человека, а не очередную проблему. — Благодарю, — тут же бросила Шарлотта, пока Клаус не успел возразить. Недовольным взглядом гибрид оглядел их обоих, словно мысленно проклиная и Элайджу, и саму Чарли заодно, затем тяжело вздохнул и, ничего не сказав, направился дальше по улице. Ну вот и славно, — едва заметно улыбнулась она и, бросив короткий благодарный взгляд Элайдже, поспешила следом. Уже пришедший в себя после временной смерти Кол шёл впереди и, как ни в чём не бывало, тихо насвистывал какую-то бодрую мелодию, будто они направлялись не на семейную разборку с ведьмой-матерью, а на гребаный пикник. Они довольно быстро свернули с дороги в лес, где не было даже никакой тропинки, просто густые деревья, влажная земля под ногами и темнота вокруг. Чарли сначала хотела спросить, куда именно они идут, но вовремя прикусила язык. Она определённо чувствовала магию. Не так, как чувствовала запах крови или приближение полнолуния. Это было иначе. Словно что-то невидимое медленно ползло по коже и забиралось под ребра. Минут через двадцать впереди наконец замерцал жёлтый свет. Шарлотта уже хотела ускорить шаг, но Клаус внезапно обернулся и посмотрел на неё таким тяжёлым и строгим взглядом, что желание идти вперёд мгновенно испарилось, и она осталась позади Кола, который продолжал беззаботно шагать, засунув руки в карманы. Наконец деревья расступились, и перед ними открылась небольшая поляна и старый дом, освещенный тусклым светом огня. Но внимание Чарли привлек вовсе не дом, а огромная пентаграмма из... соли?, выложенная прямо на земле. И разумеется, в самом центре всей этой вакханалии стояла хладнокровная и спокойная Эстер. Будто не она решила принести собственных детей в жертву ради... Ради чего вообще? А еще Финн... Стоп. А что тут делает Финн? Шарлотта, конечно, плохо знала старшего из детей Майклсонов, но, судя по его совершенно спокойному лицу, вампир вовсе не собирался останавливать мать, наоборот, он выглядел так, будто полностью её поддерживает. — Сыновья, подойдите, — приближаясь к ним, подала голос Эстер. — Стой сзади, мама, — Финн слегка вытянул руку, будто пытался её защитить. О, ну конечно. Какая забота. — Всё нормально. Они не войдут в этот круг. Младший Майклсон первым подошёл ближе к границе пентаграммы, и стоило ему приблизиться, как линия соли тут же вспыхнула, а огонь резко взметнулся вверх, отрезая путь внутрь. — Мило, — хмыкнул Кол, разглядывая невысокую огненную стену, — Значит, мы торчим тут, пока маменькин сынок помогает осуществлять жертвоприношение? Ты жалок, Финн. Финн даже не дрогнул. Вот уж кто точно был самым странным из них... — Что бы ты о нас ни думала, убийство собственных детей — это жестоко, — произнес Элайджа. Господи, как он вообще умудряется говорить таким ровным голосом? Его мать буквально собирается их всех прикончить, а он всё еще пытается вести дипломатические переговоры. Эстер перевела взгляд на сына. — Я лишь сожалею, что не позволила вам умереть тысячу лет назад. Серьезно? Сказать собственным детям, что жалеешь о том, что они выжили? Язык чесался послать эту ведьму нахрен или, например, сжечь на костре, как во времена инквизиции. Или и то, и другое… Эстер вот так просто решила уничтожить своих детей, «исправить ошибку», словно они были не живыми людьми, а неудачным экспериментом? Чарли невольно вспомнила Ребекку, которой отчаянно хотелось любви и нормальной жизни... А ещё есть Кол, который за вечными шутками и идиотскими выходками явно прятал своё одиночество... И Элайджа, который держит на своих плечах весь этот сумасшедший цирк и при этом умудряется оставаться человеком больше, чем многие живые. Эстер ведь даже не знала их толком. Не знала, какими они могли быть человечными. И даже Клаус… Да, он был несносным, ужасно раздражающим и чёртовым психом в конце концов. Похитил её, запер, орал и бесил так сильно, что иногда хотелось его покусать. Но она ведь видела и другое: как он молча набросил ей на плечи пиджак на балконе, как не позволил Колу переходить границы и как спас её от Марка. А иногда гибрид смотрел на неё так странно… Словно хотел сказать что-то, но в последний момент передумывал. И теперь эта женщина, их мать, стояла сейчас перед ними и спокойно говорила, что жалеет о том, что не дала своим детям умереть. — Да вы вообще нормальная?! — выпалила она раньше, чем успела подумать, — Это же ваши дети! Несколько взглядов тут же метнулись к ней. — Вы вообще пытались хоть раз их узнать? Или решили, что проще всех убить, чтобы не разбираться в том, что сами же натворили? Клаус резко повернул голову в сторону Чарли, и, судя по выражению лица, он явно не ожидал, что она полезет в это. — О, мне всё больше нравится эта девчонка, — тихо прыснул со смеху Кол. — Что ты можешь знать об этом, Шарлотта? — надменным тоном спросила ведьма, — Тысячу лет мне приходилось наблюдать за моими детьми. Чувствовать боль каждой их жертвы. Страдать, пока они проливали кровь. Даже ты, Элайджа, — она перевела взгляд на сына, — Со своими претензиями на благородство ничем не лучше. Все вы — сущие проклятия, растянувшиеся на многие столетия. И если вы пришли молить о пощаде — простите, но вы пришли зря. А ты... — её взгляд остановился на Чарли, — Мы могли бы стать союзниками, ведь ты преследуешь ту же цель. Жаль только, что твоя кровь отравлена… — Что?.. — растерянно прошептала Шарлотта, — О чем вы? Какие еще союзники? Какая цель? Что у неё вообще может быть общего с этой сумасшедшей ведьмой? И почему Эстер снова смотрела на неё так, будто знала о ней что-то, чего сама Чарли не понимала? — Хватит, — прозвучал резкий голос Клауса, — Мне наскучила эта болтовня. Заканчивай или я лично верну тебя в ад, мама. Шарлотта толком даже не успела понять, что именно произошло. Ещё секунду назад Эстер просто стояла в центре круга, смотрела на них своим жутким, почти потусторонним взглядом, а уже в следующий миг начала тихо бормотать себе под нос непонятные слова, от которых воздух вокруг начал вибрировать. Что-то было не так. Она невольно напряглась, уже собираясь высказать ещё пару ласковых этой ведьме, но не успела: Клаус оказался рядом, и его пальцы крепко сомкнулись вокруг её хрупкой ладони. И прежде чем Чарли успела возмутиться, гибрид потянул её назад, а его широкая спина заслонила обзор. Он всё еще пытался её защитить, и от этого сердце почему-то затрепетало. Шарлотта слышала, как Кол что-то раздражённо бросил Финну, как Элайджа напряжённым, но всё ещё удивительно спокойным голосом что-то сказал Эстер, но слова словно размывались, уходили на второй план, потому что магия вокруг буквально давила. Она ощущалась почти физически, где-то глубоко под кожей, заставляя инстинкты сходить с ума. Эстер резко вскинула голову, её глаза потемнели, и в следующую секунду она выкрикнула что-то громкое, резкое и совершенно непонятное. Огонь вокруг пентаграммы взметнулся вверх, а Чарли испуганно дёрнулась, инстинктивно сильнее сжимая пальцы Клауса, и почувствовала, как он тут же сжал её ладонь в ответ, будто пытался удержать. А потом всё исчезло. Боли не было, но мир словно выдернули из-под ног. Темнота обрушилась внезапно и жадно, поглощая всё вокруг. Последним, что успела почувствовать Шарлотта, было тепло руки Майклсона. Сначала казалось, что это продлится всего пару секунд. Как в дурацких снах: оступаешься, летишь вниз, а потом резко просыпаешься, хватая ртом воздух. Но секунды тянулись, превращались в минуты. Или часы?.. Здесь время словно перестало существовать. Вокруг была только темнота. Не обычная ночная — нет, эта была густой, вязкой и почти живой. Она обволакивала со всех сторон, проникала под кожу, в мысли, в самую глубину сознания. Чарли не чувствовала собственного тела, только странную невесомость, будто её выдернули из реальности и оставили дрейфовать где-то между сном, смертью и чем-то ещё, чему даже названия не существует. И самое страшное — сначала ей это даже нравилось, ведь никаких физических мучений не было. И даже мысли о Клаусе на мгновение растворились, словно никогда и не существовали, только падение, свободное, бесконечное и опьяняющее. Однако эйфория быстро сменилась тревогой, потому что полёт не заканчивался. Шарлотта попыталась пошевелиться, взмахнула рукой, потом второй, попробовала перевернуться, хотя бы понять, где верх, а где низ, но тело будто перестало ей принадлежать. Она просто падала. Не могла остановиться, не могла замедлиться и не могла выбраться. А что, если это смерть? Что, если Эстер всё-таки убила её и Чарли больше никогда не увидит ни Кола, ни Ребекку, ни даже этого несносного гибрида? И словно в ответ на её страх всё резко оборвалось. Под ней оказалось что-то влажное, холодное и отвратительно липкое. Веки были тяжелыми, но спустя несколько мучительных секунд ей всё же удалось открыть глаза. Первым, что она увидела, было серое небо. Тяжёлые облака нависали так низко, будто готовы были рухнуть вниз в любую секунду. Ни солнца, ни света, ни единого намёка на тепло. Всё вокруг выглядело так, словно мир давно умер. Чарли медленно приподнялась на локтях и тут же поморщилась. Под ладонями было мокро и... мерзко. Тёмная, густая кровь обволакивала руки. Она въедалась под ногти и размазывалась по запястьям, словно Шарлотта только что кого-то... убила. Желудок неприятно скрутило. — Нет… — тихо выдохнула она и быстро осмотрела себя. Ран нет, одежда целая. Трупов поблизости тоже нет. Тогда чья это кровь? Вокруг — ничего. Ни леса, ни дома, только серая, мёртвая земля, потрескавшаяся и безжизненная, уходящая куда-то за горизонт. Но всё же там, далеко впереди, прямо на линии горизонта, темнело какое-то пятно. Сначала Чарли решила, что ей показалось. Может, игра воображения, может, усталость. Но чем дольше она вглядывалась, тем отчётливее понимала: что-то там точно было. И если выбирать между тем, чтобы стоять посреди мёртвой пустоты, или хотя бы идти к чему-то, выбор был очевиден. Шарлотта двинулась вперёд. Время здесь ощущалось странно. Может, прошло десять минут, а может, час. Кровавые следы под ногами никуда не исчезали, наоборот — теперь она ясно видела, что тонкие алые ручейки, извиваясь по потрескавшейся земле, тянутся в одном направлении — к тому самому тёмному пятну. И чем ближе Чарли подходила, тем отчётливее понимала, что там, вдали, было огромное дерево. Сухое, мёртвое, с толстым искривлённым стволом и раскидистыми ветвями, напоминающими чьи-то костлявые руки, тянущиеся к тяжёлому небу. На нём не было ни единого листа — только голая, почерневшая кора, покрытая глубокими трещинами и... кровь, медленно сочившаяся из ствола и ветвей. Густая, тёмно-алая жидкость вытекала прямо из древесины, стекала по коре, собиралась в глубоких бороздах и капала вниз, к мощным корням, уходящим глубоко в землю. Видимо, те самые алые ручейки, которые сопровождали её весь путь, брали начало именно здесь. Что это вообще такое? Чистилище? Ад? Она всегда представляла ад иначе: с огнём, криками, демонами и всем этим бредом из церковных рассказов. Но здесь… было хуже. Потому что здесь царила лишь тишина и ощущение чего-то бесконечно одинокого. А потом Шарлотта вдруг заметила её. У самых корней дерева была женщина. В длинном белом одеянии, слишком светлом для этого серого, мёртвого места, она сидела на коленях, слегка сгорбившись, и, кажется, тихо плакала. Лица её видно не было, ведь длинные, с серебристой проседью волосы закрывали часть фигуры. Сама она казалась слишком неподвижной, будто сидела так уже очень давно. И чем ближе Чарли подходила, тем сильнее ей казалось, что женщина вовсе не плачет, а... шепчет. — Кто вы? — хриплым голосом спросила Шарлотта. Женщина не шелохнулась. Она всё так же сидела у корней, слегка склонившись вперед, будто и вовсе не услышала вопроса. Лишь подол её белого одеяния едва заметно касался алого ручейка, что тянулся от самого корня. Либо местные призраки не разговаривают, либо она окончательно сошла с ума. Шарлотта сделала шаг, потом ещё один. И в этот момент женщина вдруг резко повернула голову, и наконец стало возможным разглядеть её лицо. На вид ей было не меньше семидесяти: глубокие морщины прорезали лицо, тонкая кожа казалась почти прозрачной, а седые волосы беспорядочными прядями спадали на плечи. Но больше всего пугали выцветшие, мутно-зелёные глаза. Как странно... Она уже определенно когда-то видела это лицо. Мысль зудела на самом краю сознания, неприятно царапая память. Такое ощущение, будто ответ был совсем рядом — только протяни руку. Эти глаза, нос и черты лица… Словно кто-то знакомый, только очень, очень состарившийся. Но кто? В памяти вспыхивали какие-то обрывки воспоминаний, но тут же ускользали. Она точно знала эту старуху, однако никак не могла вспомнить... Незнакомка тем временем медленно поднялась с колен, а Шарлотта заметила, что, несмотря на возраст, движения её были плавными и бесшумными. Женщина распрямилась не до конца и, слегка прищурившись, внимательно оглядела Чарли, словно пыталась убедиться, что та действительно стоит перед ней. А потом вдруг протянула свою тонкую, морщинистую руку. — Я ждала тебя, дитя, — тихий, скрипучий голос разрезал мёртвую тишину, — Ждала очень долго.