Часть 18. Гости.

— Я ждала тебя, дитя, — тихий, скрипучий голос разрезал мёртвую тишину, — Ждала очень долго. — Откуда вы знаете меня? И что это за место? — Шарлотта не спешила протянуть руку в ответ. Всё это казалось каким-то нереальным и одновременно до ужаса знакомым, будто она уже была здесь когда-то давно. Настолько давно, что память просто отказалась хранить подобное воспоминание. Что-то в этом месте болезненно цепляло изнутри, заставляло сердце биться чаще. И даже запах сухой земли казался пугающе знакомым. А ещё это дерево… Она невольно перевела взгляд на огромный искривлённый ствол. Кровь всё так же стекала по потрескавшейся коре, исчезая где-то среди корней. Нет. Это всё бред. Ей просто мерещится. — Ах! — внезапно оживилась женщина, проследив за её взглядом, — Оно прекрасно, не правда ли? — в её голосе прозвучало искреннее восхищение, такое, с каким обычно говорят о любимом ребёнке или произведении искусства. Шарлотта нахмурилась. Прекрасно?! Да это дерево выглядит так, будто выбралось прямиком из ночного кошмара. — Пойдём, я покажу тебе. И прежде чем она успела возразить, старуха осторожно, но уверенно взяла её за руку. У самого ствола запах крови был гораздо насыщеннее: густой металлический аромат оседал на языке, лип к коже, будто проникал внутрь и становился её частью. Чарли даже невольно поморщилась, а женщина медленно подняла ладонь и ласково коснулась кровоточащей коры. — Я посадила его много лет назад, — тихо сказала она. Пальцы старухи скользнули по древесине с такой осторожностью, словно та действительно была живой, — Тебе может казаться, что оно совсем сухое и безжизненное, но это вовсе не так, дитя. Густая и вязкая кровь наполняет его изнутри. Она даёт ему жизнь… Жизнь. Дереву. Кровь. Прекрасно. Просто прекрасно. Чем дальше, тем сильнее всё это походило на какой-то жутчайший кошмар. — Откуда вы меня знаете? — настойчиво повторила Шарлотта. Вся эта ситуация и то, как ловко старуха уводит разговор в сторону, уже начинали раздражать. Сначала безжизненная пустошь, теперь — кровавое дерево... А главное — это странное ощущение внутри, будто она всё это уже видела. Вновь проигнорировав вопрос, старуха и вовсе отвернулась и неторопливо обошла дерево по кругу, слегка запрокинув голову вверх. Шарлотта проследила за её взглядом и заметила, что среди спутанных, уродливо изогнутых ветвей одна действительно выделялась. Почти полностью почерневшая и тонкая, будто вот-вот треснет под собственным весом. Она выглядела настолько мёртвой, что казалось удивительным, как вообще ещё держится. — Эта ветка совсем сухая... — тяжело вздохнула женщина, указывая вверх, — Видишь, как она тянется к земле? Это потому, что кровь почти не циркулирует внутри неё. Думаю, она скоро сломается, — задумчиво пробормотала она, а затем вдруг едва заметно улыбнулась, — Но это даже хорошо. Она лишняя здесь. От этих слов почему-то стало не по себе. Будто речь шла вовсе не о дереве. Лишняя. Почему-то перед глазами на миг вспыхнуло собственное отражение — уставшее и чужое. — Я не понимаю… — помотала головой Чарли, — Что вам нужно от меня? Зачем вы это рассказываете? Злиться уже почему-то не получалось, хотя в другой ситуации она давно бы послала эту странную старуху куда подальше, потребовала нормальных ответов или просто ушла. Но здесь… всё было иначе. Это место словно медленно и незаметно вытягивало силы и гасило привычное раздражение, оставляя после себя только странную тяжесть и необъяснимую усталость. Или дело было в самой старухе и в этих жутко знакомых глазах? Она уже сама не понимала. Женщина вновь подошла к Чарли и осторожно положила тёплую ладонь на её щёку. Этот жест был настолько бережным и заботливым, что она на мгновение просто застыла. Так к ней никто давно не прикасался. Даже тётушка Кейт. — Ты всё ещё жива… — едва слышно произнесла старуха. Это был чёртов вопрос или утверждение? — Вообще-то, да, — неловко пробормотала она, — Надеюсь. Но если честно, судя по этому месту, жизнью здесь и не пахло. Внезапно Чарли ощутила что-то странное: вязкий и тяжёлый холод, словно земля под ногами вдруг стала мягче. Она нахмурилась, инстинктивно переступая с ноги на ногу, но стало ещё хуже, и тогда она наконец опустила взгляд. Тонкие ручейки, что раньше медленно стекали с дерева, теперь стремительно ползли к ней, собираясь вокруг ног. Густая алая жижа прибывала с пугающей скоростью, поднимаясь всё выше, липко обволакивая щиколотки. И что было хуже всего — она двигалась, словно живая, словно знала, куда течь. Кровь огибала старуху, не касаясь даже края её белого одеяния, а вот вокруг Шарлотты уже стремительно образовывалось нечто вязкое, тягучее и подозрительно напоминающее болото. Нога резко ушла глубже и Чарли инстинктивно подалась вперёд, вцепившись руками в плечи старухи, чтобы удержать равновесие. Только бы не упасть. Только бы… — Ох… — женщина тяжело вздохнула, и, к ужасу Чарли, в её голосе не было ни капли тревоги, — Я старалась продлить миг нашего знакомства как можно дольше, но, кажется, кое-кто очень настойчиво требует твоего внимания, — покачала головой она, будто речь шла о капризном ребёнке, — Он всегда был таким эгоистом… — Кто?! — в панике вскрикнула Шарлотта, — Что происходит?! В следующую секунду почва окончательно ушла из-под ног, и Чарли рухнула коленями прямо в вязкую жижу. Холодная, густая кровь тут же облепила кожу. Она попыталась подняться, но вместо этого почувствовала, как её начинает неотвратимо затягивать вниз, словно под поверхностью раскрылся огромный голодный рот. — Нет… нет-нет-нет! Шарлотта резко дёрнулась, пытаясь выбраться, но чем сильнее барахталась, тем глубже её затягивало внутрь. Кровь тянула вниз с чудовищной силой, пальцы соскальзывали, а старуха даже не двинулась с места — просто стояла рядом и спокойно наблюдала. — Мы ещё увидимся, милая, — мягко произнесла она, будто прощалась ненадолго. К тому моменту Шарлотта уже по пояс ушла в алую жижу. Сердце в панике колотилось так быстро, что казалось, сейчас разорвёт грудную клетку. Она ещё раз отчаянно дёрнулась, пытаясь ухватиться хоть за что-нибудь, но её затягивало всё глубже. И прежде чем кровавое болото окончательно сомкнулось над головой, она в последний раз взглянула на старуху. Та всё ещё улыбалась, но теперь эта улыбка была вовсе не дружелюбной, а... злорадной.

ххх

— ...Говорю тебе, я видела как пошевелилась её рука... — ...Тебе показалось, Ребекка... Кровь не помогает... Приглушённые обрывки фраз доносились словно сквозь толщу воды. Голоса были далёкими, искажёнными, но постепенно становились всё отчётливее, выныривая из вязкой темноты. — …Попробуй ещё… — донёсся голос Ребекки. — …Без помощи нашей дорогой матери она не очнётся… Голова казалась тяжёлой, будто её набили ватой, а тело совершенно не слушалось. Шарлотта попыталась пошевелиться, но мышцы отзывались вяло, словно после долгой болезни. Она вновь с усилием сжала руку в кулак и вдруг почувствовала что-то мягкое и теплое. — Вот, смотри! Я же говорила! — вскрикнула Ребекка так резко, что Чарли болезненно поморщилась. — Прошу… Не кричи… — прохрипела она, едва узнавая собственный голос. В комнате мгновенно стало настолько тихо, что можно было услышать, как кто-то облегчённо выдохнул. Собрав остатки сил, Чарли наконец открыла глаза. Сначала всё расплывалось. Свет неприятно резал зрение, потолок казался чужим, а очертания комнаты — размытыми. Но через несколько секунд взгляд наконец сфокусировался. Это была её комната: лёгкие светлые шторы, знакомый шкаф, кровать и мягкое одеяло, которым кто-то заботливо укрыл её почти до подбородка. Она медленно повернула голову. Ребекка стояла совсем рядом, и на её лице читалось настолько искреннее облегчение, что это даже немного выбивало из колеи. А у изголовья кровати, скрестив руки на груди, стоял Клаус. — Наконец-то, дорогуша, — усмехнулся он, — Я четырежды поил тебя своей кровью, и это не давало никакого эффекта. — Да, мы уже начали сомневаться, что ты очнёшься… — тихо сказала Бэкка. Шарлотта перевела взгляд на вампиршу и вдруг поняла, что та выглядит действительно расстроенной, будто всё это время и правда переживала за неё. Странное, почти забытое тепло приятно разлилось где-то под рёбрами. Во рту и правда ощущался родной, тёплый и сладковатый привкус крови Клауса. И, господи, как же прекрасен гибрид был на вкус... Если бы Чарли сейчас не чувствовала себя побитой жизнью слабачкой, она, наверное, без лишних раздумий вцепилась бы Майклсону в шею с намерением получить добавку. — Что… — голос сорвался, и Шарлотта поморщилась, прочищая горло, — Что произошло? Кажется, я… — Наша мать что-то сделала, и ты свалилась без сознания прямо там, — тихо сказала Ребекка, присаживаясь на край кровати, — Физически ты была в порядке. Сердце билось ровно, дыхание тоже, но ты словно спала. Просто не просыпалась. Мне жаль… — Спасибо... Спасибо, что не бросили меня там… Вампирша тут же недоумевающе нахмурилась. — О чём ты вообще?! Конечно, мы бы тебя не оставили! — возмутилась она и тут же повернулась к брату, — Ник! Скажи ей! — Неужели ты думала, что так быстро отделаешься от нас, дорогуша? — негромко усмехнулся Майклсон, — Тем более, у меня появились... некоторые вопросы к тебе. — Хватит! — резко перебила Ребекка, бросив на брата предупреждающий взгляд, — Это подождёт. — Простите, что доставила вам неудобства, правда, — пробормотала Шарлотта, устало качнув головой, — Просто вчера... Я хотела помочь, а в итоге очутилась в каком-то странном месте и... — Вчера? — перебил Клаус, — Ты была без сознания пять дней. Чарли несколько раз моргнула, пытаясь понять, шутит он или нет. В конце концов, это было вполне в его стиле — выбрать самый неподходящий момент и начать издеваться... Но почему-то сейчас никто не смеялся. — Сколько?.. Нет. Нет, это невозможно. Она же только… Только что разговаривала с той женщиной. — Нет… — тихо пробормотала Чарли, сильнее сжимая край одеяла, — Этого не может быть. Я пробыла там не больше получаса… — Где именно ты была? — нахмурилась Бэкка. Шарлотта открыла рот и тут же закрыла. Потому что как вообще это объяснить? Она сама до конца не понимала, что произошло. Как описать место, которое выглядело как гребаный оживший кошмар? Мёртвая земля, огромное дерево, истекающее кровью, и старуха, говорящая какими-то дурацкими загадками... И главное — то странное чувство, будто всё это было слишком реально, чтобы оказаться сном. — Я не знаю. Там была старуха... — тихо выдохнула она и попыталась подняться с кровати, но мир тут же качнулся перед глазами, поэтому Чарли лишь поморщилась и быстро села обратно, — И дерево... Огромное, сухое, и всё в крови, которая текла прямо изнутри. Но это не было похоже на сон — всё было слишком реальным, — пробормотала, пытаясь собрать мысли в кучу, — Я чувствовала запах крови, холод, землю… И эта женщина… она будто знала меня. Последнюю фразу она произнесла уже тише, потому что чем больше говорила, тем более безумно всё это звучало. Наверное, со стороны это выглядело так, будто она просто окончательно тронулась умом: пять дней в коме, а теперь рассказывает какой-то бред. Прекрасно. Чарли отвела взгляд, нервно сжав ткань одеяла. Какая же она всё-таки слабачка. Хотела помочь и доказать, что может быть полезной. И что в итоге? Первое же сорвавшееся с губ ведьмы заклинание — и она отключилась прямо посреди леса, заставив всех возиться с собой пять чёртовых дней. — Простите… — не поднимая глаз, тихо пробормотала она, — Я хотела помочь, а в итоге просто оказалась обузой. — Не бери в голову, — мягко произнесла вампирша и накрыла её руку своей, — Это всё мама… Когда мы найдём её, тогда и узнаем, что это было за заклинание. — Эстер сбежала? — Да. Но это ненадолго, дорогуша, — уверенно ответил Клаус. И, честно говоря, Чарли была рада это слышать, потому что вопросов к ведьме накопилось слишком много. Что именно она сделала и почему отправила её именно туда? К тому же слова Эстер о «союзе» и «общей цели» всё ещё крутились где-то на подкорке. О чём она вообще говорила? А если эта ненормальная ведьма наложила на неё какое-то проклятие? Или что-то похуже? Насколько хреново могут обстоять дела?! Чарли ведь совсем не разбиралась во всём этом... Голова начала неприятно гудеть от количества мыслей, как вдруг её внимание переключилось на резкий металлический запах вампирской крови. И это была определённо не кровь Клауса. Запах был очень знакомым и, наоборот, менее... притягательным. В нём было что-то отдающее горечью. — Почему так несёт вампирской кровью? — повела носом она, медленно оглядывая комнату, словно источник запаха мог внезапно материализоваться где-нибудь в углу. — О, Ребекка просто решила приютить у нас гостя, — повседневным тоном произнес гибрид. — Это Деймон, — закатила глаза Бэкка, — Я с ним… ещё не закончила. Да уж. Это было настолько в духе Майклсонов, что даже удивляться особо не стоило. — Э-э… ладно, — вздохнула Шарлотта, откидывая одеяло, — Мне, наверное, нужно немного времени, чтобы прийти в себя. — Конечно, — кивнула вампирша, — Если что-то понадобится — зови. Идём, Ник. Перед тем как Клаус покинул её скромную обитель, Чарли поймала на себе его слишком внимательный взгляд, в котором было что-то неприятно цепляющее — смесь подозрения, недоверия и ещё чего-то, чему она никак не могла подобрать название. Хотелось спросить, какого чёрта он так уставился, но гибрид лишь едва заметно нахмурился, развернулся и молча вышел следом за сестрой. Дверь тихо закрылась и она медленно спустила ноги с кровати. В мышцах ощущалась слабость, а внутри поселилась мерзкая ватная пустота. Пять дней её просто… не существовало. Господи. Шарлотта поморщилась и, придерживаясь за мебель, поплелась в ванную. Ей просто нужно было увидеть себя и убедиться, что она всё ещё выглядит как человек, а не как восставший труп. Но когда она дошла до зеркала и подняла взгляд, оказалось… что всё не так плохо. Она была немного бледнее обычного — да. Но в остальном всё было даже слишком нормально для человека, который пролежал без сознания почти неделю. Наверное, кровь Клауса все же сделала своё дело. В каком-то смысле. И она бы не прочь подольше подумать о том, что гибрид аж целых четыре раза вливал в неё свою кровь, но сейчас её волновало совсем другое. Что-то было не так. И дело даже не в слабости или ощущении, будто её внутренности кто-то пропустил через мясорубку и собрал обратно как попало. Нет, что-то изменилось внутри. В её собственном теле теперь появилась чужая, незнакомая часть. Или, наоборот, будто часть неё самой осталась там, среди мёртвой земли под этим жутким деревом. От этой мысли по позвоночнику пробежал холодок, и Шарлотта вновь подняла взгляд на своё отражение. На секунду ей даже показалось, словно что-то чужое мелькнуло в её собственных глазах... Она резко моргнула. И правда, показалось, наверное. Нужно просто отвлечься — и всё пройдёт. Да, это всего лишь остаточное ощущение. С этими мыслями Чарли умылась холодной водой, поправила растрёпанные волосы, кое-как привела себя в порядок и, открыв шкаф, схватила первое, что попалось под руку. Не то чтобы сейчас был настрой устраивать показ мод. Главное — вновь почувствовать себя человеком. Ей хотелось скорее посмотреть на «гостя» Ребекки, и, что было куда важнее, — ей хотелось есть. Нет. Не так. Жрать. Кровь Клауса, похоже, невероятно пробуждала аппетит, потому что желудок буквально сводило, а запахи в доме ощущались в десятки раз ярче. Она даже улавливала что-то жареное с кухни и едва не изменила маршрут, но любопытство всё-таки победило. И, честно говоря, увиденное стоило того. Деймон совсем не походил на гостя — скорее, на кусок истекающего кровью мяса. Его сковали так, будто Ребекка решила, что обычных цепей недостаточно, и добавила в интерьер нотку средневековой жестокости. С запястий тонкими ручейками стекала кровь, рубашка была испачкана, а сам вампир выглядел так, словно последние несколько дней жизнь методично наказывала его всеми возможными способами. И, если честно, Чарли было почти не жаль его. Предпочитая особо не удивляться «гостеприимству» Ребекки — ведь её саму, хвала всем богам, подобное обошло стороной — Чарли подошла ближе и внимательно оглядела вампира с видом строгого эксперта, оценивающего крайне сомнительный экспонат. Она не знала, что именно он снова натворил, но учитывая его талант влезать в проблемы… Наверняка заслужил. — Наслаждаешься? — вдруг раздался его слабый, хриплый голос. — Не особо наслаждаюсь, скорее размышляю, что именно ты успел натворить, — усмехнулась она, складывая руки на груди, — Это из-за того, что вы хотели убить Кола? — Это из-за того, что Деймон совсем не уважает женщин, — прозвучал позади голос Ребекки, — Надеюсь, с Еленой он был более обходителен, чем со мной. Деймон устало приоткрыл глаза и тихо усмехнулся, хотя выглядел так, будто любое движение причиняло адскую боль. — Перестань, — прохрипел он, — Ты же не подумала, что я влюблён в тебя? Повисла неловкая тишина. Ой. Так это… личное. И судя по выражению лица Бэкки — до сих пор болезненное. Чарли внезапно почувствовала себя максимально лишней. Сердечные дела — штука странная. Особенно когда в них замешаны древние вампиры с эмоциональными травмами длиной в тысячу лет. Вампирша подошла ближе и резким движением вогнала нож куда-то в печень Сальваторе, а Шарлотта решила, что это отличный момент исчезнуть. — Пойду поем, — пробормотала она, разворачиваясь к кухне. Потому что, во-первых, становиться свидетелем романтических драм ей совсем не хотелось, а во-вторых, она была чертовски голодна. И, если уж совсем честно, вид кровоточащего вампира лишь распалял аппетит. Перед глазами даже на миг всплыло воспоминание о том, как совсем недавно у неё была возможность вкусить его плоть. Конечно, Деймон мало походил на изысканный деликатес, скорее уж на крайне сомнительную закуску, но всё же... На кухне обнаружилась незнакомая женщина лет пятидесяти в странной форме и аккуратном фартуке. Она суетилась у плиты, явно не заметив, как кто-то вошёл. Отсюда, собственно, и доносился тот самый божественный запах, потому что на столе стоял огромный поднос с хорошо прожаренным стейком с гарниром и травами, а Чарли даже прикрыла глаза на секунду, глубоко вдохнув. — И с чего вдруг такая щедрость... — задумчиво пробормотала она, отодвигая стул. — Ох! — незнакомая женщина наконец обернулась и, кажется, даже испугалась появления Чарли, — Простите, я вас не заметила! Садитесь, пожалуйста, — быстро протараторила она, уже выставляя на стол тарелки и приборы. — Да я вообще-то могу справиться и без… …вилки с ножом, — хотела сказать Шарлотта, но вовремя прикусила язык. Нет, наверное, заявление в духе: «Знаете, я вообще-то могу есть руками и зубами, как дикий зверь» — прозвучало бы не слишком культурно. — Спасибо, — неловко улыбнулась она, наблюдая, как женщина отрезает кусок стейка и аккуратно перекладывает его на тарелку, — Простите, но… Вы вообще кто? — Меня зовут Диана. Мистер Майклсон нанял меня в качестве повара, — дружелюбно ответила она, слегка поправляя фартук, — Сказал, что с вами мы сможем обсудить меню. Чарли моргнула. — Меню? Со мной?— переспросила она, — Э-м-м… Ладно. — Приятного аппетита, мисс Эверланн, — улыбнулась Диана и поспешно скрылась где-то в глубине дома. А Шарлотта ещё пару секунд просто сидела, глядя на идеально сервированную тарелку. — Ну и ну… — пробормотала, накалывая первый кусок на вилку. Мясо оказалось настолько мягким, что почти таяло. И всё же — с чего вдруг Клаусу нанимать личного повара? Это было как-то даже слишком... заботливо. Может, после её пятидневной отключки Клаус просто решил, что ей нельзя давать лишний повод сорваться, чтобы она снова не спятила и не озверела, как тогда... Весь стейк — и всё, что к нему прилагалось — исчезло с тарелки меньше чем за пять минут. Нет, сначала она честно пыталась вести себя прилично. Первые пару минут даже старательно пользовалась вилкой и ножом, аккуратно отрезала кусочки, жевала медленно и вообще пыталась изображать из себя нормального цивилизованного человека. Но потом что-то пошло не так. Или, если быть честной, голод победил воспитание. К чёрту условности! К моменту, когда на тарелке оставалось совсем немного, вилка с ножом были бесцеремонно отложены в сторону, а остатки стейка доедены так, как Шарлотта умела лучше всего — по-волчьи. Потом, конечно, пришлось долго умываться и приводить себя в порядок, но оно того стоило. И, хвала богам, никто этого не видел, потому что образ загадочной и немного опасной девушки определённо не сочетался с реальностью, где Чарли могла за пять минут уничтожить стейк и выглядеть после этого как бескультурная свинья. Настроение, впрочем, стало заметно лучше. Даже странное ощущение чужеродности внутри будто немного притупилось. Случайно забредя в большую комнату, которая, судя по количеству полок и запаху старой бумаги, была библиотекой, Шарлотта машинально вытащила первую попавшуюся книгу, даже не посмотрев название, и направилась в гостиную, рассчитывая наконец побыть в одиночестве. Но, конечно же, вселенная решила, что покой — это не для неё. На диване сидела темноволосая девушка. Со спины было сложно понять, кто именно, но ещё до того, как Шарлотта смогла разглядеть лицо, она ощутила странный, едва уловимый поток энергии и поэтому поспешно обошла диван. — Бонни? Ведьма склонилась над огромной старой книгой, подозрительно напоминающей типичный гримуар. — Привет, — тихо произнесла Чарли, всё ещё пытаясь понять, какого чёрта Бонни делает в доме Майклсонов. Ответа, впрочем, не последовало. Бонни лишь хмуро взглянула на неё — так, словно оценивала, стоит ли вообще тратить силы на разговор, — а затем снова уткнулась в гримуар. Ну, супер. Кажется, атмосфера тут была примерно как на похоронах, и, судя по лицу ведьмы, Чарли здесь явно не рады. Она уже хотела просто развернуться и подняться обратно в свою комнату, но... Стоп. Какого чёрта это вообще должно её волновать? Это, вообще-то, Шарлотта живёт в доме Майклсонов, а не Бонни. Или… Чарли подозрительно нахмурилась. Нет, ну не могла же ведьма тоже переехать в особняк? Это уже какой-то бред. Слишком много людей в одном доме, которые терпеть друг друга не могут. Решив, что отступать она не собирается, Шарлотта с демонстративным спокойствием плюхнулась в кресло напротив, потому что если кому-то тут и должно быть неловко — то точно не ей. Она бросила взгляд на книгу в руках: «Лолита», — гласило название. Пожав плечами, она открыла первую страницу и попыталась сосредоточиться на чтении. А спустя буквально пару минут стало понятно — чтиво, мягко говоря, тревожное. Интригующее, конечно, но почему-то одновременно пугающее. «...Тело отлично знало, чего оно жаждет, но мой рассудок отклонял каждую его мольбу. Мной овладевали то страх и стыд, то безрассудный оптимизм. Меня душили общественные запреты. Психоаналисты манили меня псевдоосвобождением от либидобелиберды. То, что единственными объектами любовного трепета были для меня сестры Аннабеллы, ее наперсницы и кордебалет, мне казалось подчас предзнаменованием умопомешательства. Иногда же я говорил себе, что все зависит от точки зрения и что, в сущности, ничего нет дурного в том, что меня до одури волнуют малолетние девочки...» — Почему ты до сих пор здесь? Голос Бонни прозвучал настолько внезапно, что Чарли даже не сразу поняла, что обращаются к ней. — Прости? — оторвав взгляд от книги, переспросила она. На секунду даже показалось, что ведьма сейчас заявит, будто Шарлотта мешает ей делать какие-то очень важные ведьмовские дела, но Беннет смотрела на неё так, словно видела либо жертву похищения, либо идиотку. — Почему ты до сих пор с Майклсонами? — уточнила Бонни. Ах, вот оно что. — Слушай, я всё понимаю, но… — устало помотала головой Чарли, — Если ты сейчас начнёшь говорить мне то же самое, что и Елена, добром это не кончится. Беннет лишь сильнее насупилась и, не сказав ни слова, снова уткнулась в свой гримуар. Чёрт! Почему все вокруг считают своим долгом смотреть на неё так, словно знают ситуацию гораздо лучше неё самой?! Она не хотела, чтобы это прозвучало резко, просто сил на очередную лекцию о том, какой Клаус монстр, у неё сейчас не было. Слишком много всего навалилось: та странная старуха, пять потерянных дней и странное чувство чужеродности внутри. И как вишенка на торте — необходимость оправдываться за то, где и с кем она живёт. Чарли тяжело выдохнула и закрыла книгу, положив её на колени. — Я не желаю тебе зла. И Майклсонам тоже не желаю, — тихо сказала она спустя несколько секунд, — Бывают, конечно… исключения, но, по возможности, я стараюсь не делить людей на «хороших» и «плохих». В каждом из нас намешано и добро, и зло. Наверное, поэтому я до сих пор здесь… Бонни наконец подняла глаза от книги. — Абсолютное зло существует, — сухо произнесла она, — И оно ближе, чем кажется. — Возможно. Но я вообще-то просто сбежала из дома и не хочу быть втянутой во всё это, — Чарли неопределённо обвела рукой пространство вокруг, — Не записывайте меня в злодеи только потому, что я, по-вашему, связалась не с той компанией, ладно? Беннет посмотрела на неё с большим сомнением, а потом снова, чёрт возьми, молча опустила взгляд обратно. Ну и ладно. Хочет видеть в ней врага — пожалуйста. Чарли вообще-то не виновата во всех смертных грехах Клауса. Да и, если уж на то пошло, она сама до сих пор не понимала, что вообще происходит между ней и этой семейкой. Она уже почти решила, что разговор окончен, когда ведьма вдруг тихо спросила: — Что заставило тебя сбежать? Шарлотта воодушевилась, сжимая пальцами книжный переплет. — Ну, мама давно умерла, а отец... — тихо начала она, и осеклась. Как вообще объяснить всё это человеку, который не знает? И стоит ли?, — Он как раз и есть то самое «исключение из правил», — горько усмехнулась, — Его было крайне сложно не определить в категорию «плохих» людей. А Клаус… — Чарли замялась, пытаясь подобрать слова, — Он вроде как спас мне жизнь. И как бы абсурдно это ни звучало, это была правда: тот, кто похитил её, и тот, кто спас, — это один и тот же человек. Снова повисла тишина, но Бонни больше не выглядела такой уверенной в своей правоте, скорее задумчивой. Наверное, ей было сложно переварить саму мысль о том, что Клаус Майклсон вообще способен сделать что-то хорошее. — Что ты здесь делаешь, кстати? — наконец спросила Шарлотта, решив сменить тему, потому что всё это мало напоминало ситуацию, в которой ведьма пришла в гости по собственной воле. Беннет ненадолго замолчала, будто решая, стоит ли вообще отвечать, а потом всё же закрыла гримуар и устало потёрла переносицу. — Я должна снять заклятие, которым Эстер связала своих детей, чтобы убить их. Ах да, точно. Эстер и её неуемное желание прикончить своё «бракованное» потомство... — Ты ведь знакома с Джереми? — вдруг спросила ведьма, на что Шарлотта медленно кивнула, — Клаус отправил Кола следить за ним. И в том случае, если я не справлюсь... — она не закончила, но продолжать и не нужно было. Клаус отправил Кола следить за ним. То есть... Майклсон решил сделать из Джереми наживку?! Рычаг давления?! Нет. Нет, погодите. — Так он шантажирует тебя?! — повысила голос Шарлотта, вскакивая с кресла. Книга с глухим стуком свалилась на пол, но ей было плевать. — Клянусь, я пытался быть хорошим, но Бонни очень любит тянуть время, — прозвучал внезапно голос гибрида. Облокотившись о стену плечом, Клаус лениво скользнул взглядом по комнате, задержался на Бонни, а затем взглянул на книгу, валяющуюся возле кресла, — Интересный выбор, дорогуша. Понравилось? — Не переводи тему! — вспыхнула Чарли, — Ты не тронешь Джереми! Он ни в чём не виноват! — Не слишком ли много ты на себя берёшь? — ледяным тоном произнёс Майклсон, медленно подбираясь к ней всё ближе. — Я лишь пытаюсь тебе намекнуть, что не обязательно быть таким засранцем и подвергать опасности чью-то жизнь! — выпалила она, ткнув пальцем ему в грудь, — Бонни и так выполнит твою просьбу! — Большинство людей понимают лишь грубую силу, — холодно произнёс он и резко перехватил её за запястье. Хватка была крепкой, но почти безболезненной, — К тому же, я дал ей отличную мотивацию. — Никакая это не мотивация, ты её просто запугал! — вскрикнула она и свободной рукой вновь попыталась толкнуть гибрида в грудь. — Правда? Чарли едва успела вдохнуть, когда рука Майклсона несильно сомкнулась на её горле, а сама она оказалась прижата к стене. Снова. Он вовсе не сдавливал, нет, скорее «заботливо» удерживал, «ненавязчиво» напоминая о «правилах приличия». — Тогда, может, стоит попробовать усмирить и тебя? — тихо спросил гибрид. Она чувствовала тепло его тела, вплотную прижатого к ней. Чувствовала, как между их лицами оставались жалкие миллиметры и как его дыхание едва ощутимо касалось кожи на её губах. При других обстоятельствах — возможно, совсем других — Чарли бы даже обрадовалась такой близости, однако сейчас... Стараясь не обращать внимания на то, как Клаус большим пальцем поглаживает её пульсирующую вену на шее, Шарлотта с вызовом взглянула на него: — Я тебя не боюсь. — Хватит! Отпусти её! — крикнула вдруг Бонни. Момент лопнул, как натянутая до предела струна. Пальцы на её шее медленно разжались, а вампир всё же отступил на шаг, и к собственному ужасу Чарли вдруг почувствовала лёгкое… разочарование. Господи. Серьёзно? Конечно, где-то глубоко внутри она была благодарна ведьме за то, что та вступилась. Пусть Чарли и была почти уверена — реальной опасности не было, ведь если бы Клаус действительно захотел причинить ей вред, всё выглядело бы совсем иначе... Внезапно из холла донёсся хриплый, болезненный крик Дэймона. — Кто это был? — настороженно спросила ведьма. — Тебя это не должно напрягать, — ответил Майклсон. — А меня это напрягает! Всё, что ты делаешь, напрягает! То, как ты используешь людей — это неправильно! — Ты слишком эмоциональна, Бонни. Я понимаю, как тебе тяжело: мать снова тебя бросила... Но я могу помочь. Вернуть её, — вампир едва заметно склонил голову набок, — Или вернуть её по частям. — Достаточно угроз, Клаус! Она тебя поняла, — резко вмешалась Чарли, чувствуя, как воздух в комнате становится всё тяжелее. Ещё немного — и Майклсон окончательно перегнёт палку. А Бонни, судя по напряжённому лицу, была в одном шаге от того, чтобы швырнуть в него заклинанием. — Всё, что нужно, есть в книге, — сухо произнёс гибрид, кивнув в сторону гримуара, — И ещё для этого нужна кровь моих братьев и сестры. Майклсон оказался — кто бы мог подумать — крайне предусмотрительным, и теперь Шарлотта могла лицезреть целый набор крови первородных вампиров, закупоренных в небольшие стеклянные бутылочки. И вся эта кровь пахла почти так же божественно, как и кровь Клауса. Получается, чем старше вампир — тем лучше он на вкус? В те времена, когда отец заставлял их питаться вампирами, Чарли даже не задавалась подобными вопросами. Тогда всё сводилось к одному — выжить и не вызвать гнев Джозефа. Она почти никогда не думала о вкусе и уж тем более не сравнивала, пытаясь понять разницу. Шарлотта резко тряхнула головой, словно пытаясь избавиться от совершенно неуместных мыслей. В этот момент Бонни приступила к чтению заклинания. Её низкий, размеренный голос заполнил пространство комнаты, и по коже пробежал холодок. Смешанная на столе кровь дрогнула, алые разводы медленно пришли в движение, а затем начали расползаться сами собой, будто невидимая рука осторожно разводила их в стороны. Спустя несколько мгновений жидкость разделилась на пять отдельных лужиц, пламя в очаге мгновенно погасло, и в комнате повисла звенящая тишина. Всё было готово. — Ну? Ты доволен? — закатила глаза Чарли, — Теперь она свободна? Гибрид медленно подошёл к столу, с подозрением оглядел оставшуюся кровь, а затем всё же коротко кивнул и наконец свалил. Показушник. — Идём, — сказала Шарлотта, осторожно беря Бонни за руку, — Я тебя провожу. Честно говоря, она не совсем понимала, почему вообще беспокоилась за Беннет, ведь они знакомы от силы пару часов и ведьма, кажется, до сих пор ей не доверяет. Но почему-то мысль о том, что она просто не заслужила оказаться втянутой в это, никак не оставляла в покое. Ведь это дурацкое заклинание, связывающее первородных, создала психопатка Эстер, а расхлёбывать пришлось ни в чём не повинной девушке. А может… Может, ей просто было жаль Беннет. Они молча шли по коридору, пока ведьма вдруг резко не остановилась. — Бонни… — донёсся хриплый, болезненный голос Дэймона. Вампир выглядел ещё хуже, чем раньше: полубессознательный, бледный и измотанный. О да, Ребекка хорошо постаралась... Шарлотта заметила, как плечи ведьмы напряглись, а в глазах блеснули слёзы, поэтому, не долго думая, она осторожно сжала её руку крепче и потянула дальше по коридору. — Прости за всё это. За Клауса, за Дэймона и за весь этот дурдом. Обычно здесь чуть менее отвратительная атмосфера, — тихо пробормотала Чарли уже у самой двери, — Хотя… Ладно, кого я обманываю? Здесь всегда какая-то хрень происходит. — Тебе не в чем себя винить, — сочувствующе посмотрела на неё Беннет, — И... я не уверена, что здесь ты будешь в безопасности. — Ну, я тоже в этом не уверена, — нервно усмехнулась Шарлотта. Если быть честной, последние недели с Майклсонами напоминали жизнь рядом с минным полем. Никогда не знаешь, кто именно сорвётся первым — Клаус, Кол, Ребекка или очередной бессмертный родственник, о существовании которого она даже не подозревала. Да и сама Чарли, судя по всему, умудрялась влезать в неприятности с пугающей регулярностью. Бонни неловко поправила ремешок сумки. Потом ещё раз. И ещё. Словно собиралась сказать что-то важное, но никак не могла заставить себя. — Я живу сейчас одна и… — начала ведьма, отводя взгляд, — В общем, если ты вдруг когда-нибудь захочешь сменить место жительства… Она не договорила, но смысл был слишком очевиден, и Чарли даже слегка растерялась. После всей этой сумасшедшей ситуации ведьма всё равно предлагала ей помощь? — Бонни, — мягко произнесла Шарлотта, заметив, насколько тяжело ведьме даются эти слова, — Спасибо. Она даже не пыталась скрыть тёплую улыбку, потому что действительно была благодарна. И не за предложение жилья даже, а просто за то, что кто-то вообще переживает о ней. Конечно, съезжать она пока не собиралась. Да и, если честно, сама мысль уйти отсюда вдруг показалась странно... неприятной. Хотя признавать её зависимость от одного древнего гибрида было бы полнейшим идиотизмом. А ещё Чарли вдруг поняла, что Беннет, кажется, тоже одиноко... — Ну, я пойду... — тихо пробормотала ведьма, снова поправляя сумку. — Ещё увидимся, — легко ответила Чарли и, к собственному удивлению, действительно надеялась, что так и будет. Закрыв дверь, она ещё пару секунд стояла неподвижно в полной тишине, потому что была немного растеряна, ведь... Она что, серьёзно только что нашла потенциальную подругу? А что они будут делать? Вместе пить кофе? Обсуждать парней? Хотя, с учётом обстоятельств, у них скорее будет что-то вроде: «Привет, как дела?» «Да нормально. Клаус опять кого-то шантажирует, а его психованные родственнички пытаются всех убить. Сделаем маникюр?». Да. Пожалуй, это уже можно считать началом дружбы. За всем этим очередным дерьмом Чарли и не заметила, как наступил вечер. Целый день словно выпал из жизни: половина его вообще исчезла из-за грёбаной магической комы, а оставшаяся половина ушла на очередные попытки разобраться, какого чёрта вообще тут происходит. Но вечер… вечер ещё принадлежал ей. Нужно было привести себя в порядок, собрать рюкзак, проверить учебники и, возможно, морально подготовиться к завтрашнему дню. Потому что, господи, сколько можно уже пропускать школу? Или директор уже мысленно вычеркнул Шарлотту из списка учеников и признал безнадёжной? Может, стоит заставить Клауса писать объяснительные? «Уважаемая администрация, мисс Эверланн отсутствовала по причине древнего ведьмовского проклятия/магической комы/семейной драмы тысячелетней давности (нужное подчеркнуть). Приношу извинения. С уважением, Никлаус Майклсон». Чарли тихо фыркнула собственным мыслям и уже поставила ногу на ступеньку лестницы, ведущей на второй этаж, как вдруг краем глаза заметила гибрида, стоящего у камина с очередным стаканом бурбона. Майклсон пялился на неё так, будто пытался телекинетически порвать на мелкие кусочки... — Что? — скучающе вздохнула она, опираясь рукой о перила, — Снова что-то не так? — Знаешь, Шарлотта, — недобро усмехнулся он, — Единственной целью моей матери было «восстановить баланс природы», — гибрид изобразил пальцами кавычки в воздухе, — И всё, что она когда-либо делала, было направлено на уничтожение вампиров. — Я уже это поняла, Клаус, — устало ответила Чарли, — К чему ты клонишь? — Что тебя с ней связывает? — ледяным тоном спросил он, а у неё в груди неприятно кольнуло. Что?.. — Ты сейчас серьезно? — прошептала неверяще, крепче сжимая перила. Его странный взгляд, когда она только очнулась, его вопросы и то, как он наблюдал за ней... После того, как Чарли едва не сдохла и после пяти дней грёбаной комы, в которую её как раз Эстер и отправила... Он правда думает, что она сговорилась с этой ведьмой? — Мать сказала, что у вас общая цель, дорогуша. Я встретил тебя незадолго до возвращения моей матери из мёртвых, а потом выяснилось, что ты ещё и чёртова ведьма. Какое интересное совпадение... — в голосе сквозил тот самый холодный, режущий сарказм, — Так, может, это ты помогала ей всё это время? Нет. Нет, этого просто не может быть. Что она такого сделала, чтобы заслужить настолько чудовищное недоверие? Чарли почувствовала, как внутри что-то неприятно сжалось. Глупо, больно и унизительно. Потому что она ведь… Господи. Она буквально таскалась за ним повсюду, как преданная собачонка, пыталась быть полезной и даже... почему-то доверяла. Рассказывала вещи, о которых вообще никому не говорила: про отца, про Кайдена и вообще про всю свою чёртову семью! Про всё то, что до сих пор рвало её изнутри. И главное — она была уверена: Клаус не мог не замечать её симпатию. Просто не мог... Рука, в которой он держал стакан, вдруг сжалась сильнее, и раздался сухой треск. Стекло лопнуло прямо в ладони, осыпавшись осколками на пол, но Майклсон будто не почувствовал этого. Он даже не поморщился и не отвёл взгляд, только продолжал смотреть на неё так, словно перед ним стоял самый ненавистный человек за всю его бесконечно долгую жизнь. Значит, после всего этого он правда считает её предательницей?.. Шарлотта быстро моргнула, чувствуя, как внутри начинает закипать настоящая, жгучая обида. — Я не мой отец, и не смей обвинять меня в ненависти к вампирам, даже не имея доказательств! — закричала она, резко подлетая к гибриду. Кулаки сжались до побелевших костяшек. Господи, как же сильно сейчас хотелось врезать ему. Прямо по этой наглой, самоуверенной физиономии, чтобы перестал смотреть на неё так, будто она — враг. Но вместо этого под кожей будто вспыхнуло электричество. — Эстер я видела всего трижды и понятия не имею, о чём она вообще говорила! — выкрикнула Чарли, и в ту же секунду все лампы в особняке вдруг замерцали. Но она уже не могла остановиться. Внутри всё кипело. Боль, обида и унижение. — А если считаешь, что я могла сговориться с ней за вашей спиной, то КАТИСЬ В АД! Осколки разбитого стакана, всё ещё лежавшие у их ног, вдруг резко взмыли в воздух, сорвались вперёд и с силой врезались Клаусу в грудь. Но прежде чем кто-то успел что-то сказать, Шарлотта резко развернулась и, почти бегом, бросилась вверх по лестнице. Лишь бы уйти. Лишь бы не видеть его лицо. Она зло вытерла глаза, только сейчас заметив, что они почему-то начали щипать. Чёрт! Нет! Только не плакать! — Ник! — донёсся снизу возмущённый крик Ребекки, — Что ты творишь?! Она тут ни при чём! — Ты всегда была слишком легкомысленной, сестра. Чарли с силой захлопнула дверь своей комнаты. К чёрту. К чёрту. К чёрту этого идиота! Потому что Клаус Майклсон просто не умеет доверять. А она… Она опять оказалась идиоткой, которая зачем-то позволила себе поверить, что значит для него хоть что-то. Нет. Хватит. Больше она не станет терпеть подобное. Плевать на Клауса, на его вечное недоверие и на эти чёртовы подозрения, будто весь мир только и мечтает воткнуть ему нож в спину. Пусть считает её предательницей, пусть думает что угодно, но она больше не останется здесь. Да, Клаус знает, где её семья. Да, он вполне может захотеть в отместку заявиться к ним и даже убить кого-нибудь. Но она опередит его. Вернётся домой, в стаю, и не позволит ему даже приблизиться. А если он всё же сунется… Что ж, пусть попробует. Стая огромная, а Клаус — один. Вот пусть и наслаждается своим вечным одиночеством. От одной этой мысли внутри стало больно, потому что, чёрт возьми, какая-то глупая часть её всё ещё надеялась, что он сейчас поднимется наверх, скажет, что ошибся, и... хотя бы попытается остановить её. Но другая часть уже знала: не поднимется, потому что слишком гордый. Шарлотта резко вытерла мокрые щёки ладонью, дёрнула дверцу шкафа и трясущимися руками начала сгребать немногочисленные вещи. Никаких дурацких, дорогущих платьев — только пару футболок, джинсы, толстовку и кое-какое нижнее бельё — всё летело на кровать беспорядочной кучей. Главное — не забыть пистолет. Да. Пистолет ей пригодится. Злость начинала душить так сильно, что дрожали пальцы. — Чёрт! — выкрикнула она и с размаху ударила по дверце шкафа кулаком. По дереву тут же поползла глубокая трещина. Пошло всё нахрен. Она больше не хочет его видеть. Никогда. Чарли подняла с пола свой старый, потрёпанный рюкзак — тот самый, который схватила, когда сбежала из дома, — и на секунду в груди неприятно кольнуло. Столько всего случилось с того момента, столько всего изменилось, а потом снова произошло какое-то дерьмо... С размаху она швырнула рюкзак через всю комнату. Тот ударился о стену и рухнул на пол. Снова домой, снова к отцу. К старой жизни и правилам. К страху. К клетке. Хотя... Позволит ли Джозеф вообще вернуться? Может, получится убедить его, что это был просто подростковый бунт, что она образумилась и поняла ошибку... План отстойный, конечно, но какая теперь разница? В конце концов, разве у неё вообще остался выбор? Шарлотта горько усмехнулась собственным мыслям — ведь всё было как всегда. У неё по-другому просто не бывает. Нормальная жизнь? Спокойствие? Адекватные люди вокруг? Смешно. Стоит только на секунду поверить, что всё начинает налаживаться — и вселенная тут же отвешивает ей такой подзатыльник, что искры из глаз. Тяжело выдохнув, она подошла к валяющемуся у стены рюкзаку, подняла его и тут же нахмурилась, потому что он очень некстати порвался прямо возле спинки и ткань внутри теперь странно топорщилась. Шикарно. Только этого сейчас не хватало. Чарли раздражённо сунула руку внутрь, собираясь просто оторвать мешающий кусок ткани, но вдруг замерла. Она точно знала, что у этого рюкзака всегда было только одно отделение. Но теперь… Теперь внутри словно образовался ещё один скрытый карман. Подкладка возле спинки разошлась, открывая узкое пространство, которого раньше точно не было. Или было? Нет, она бы заметила. Просунув руку между подкладкой и плотной тканью спинки, она нащупала что-то твёрдое и плоское. А через секунду уже вытаскивала наружу… Книгу. — Что за хрень… Шарлотта готова была поклясться, что в её рюкзаке никогда не было никаких книг. Тем более… таких. Обложка выглядела настолько странно, что по коже невольно побежали мурашки: тёмная, потёртая и словно сделанная из настоящей кожи. Да и пахла эта книга… соответствующе. По поверхности были вытиснены незнакомые, изогнутые символы, будто бы вообще не предназначенные для человеческого понимания, а сама книга была небольшой, но неожиданно увесистой. И самое жуткое — она ведь таскала её с собой всё это время и даже не замечала... Как это вообще возможно? Чарли осторожно открыла книгу: страницы были пожелтевшими, шершавыми и определённо старыми, исписанными вручную мелким аккуратным почерком. Но прочесть она не смогла ни слова — будто текст был написан на совершенно чужом языке. Может, латынь? Она уже собиралась захлопнуть это старинное нечто, как вдруг взгляд зацепился за мелкие надписи в верхнем левом углу страницы: « Собственность Грейс Паркер Джейн Паркер Эверланн » Резко откинув в сторону книгу, она судорожно полезла в рюкзак, выудила из того же кармана потёртую, но уже более современного вида желтоватую папку и трясущимися руками раскрыла её. — Этого не может быть...

Приют «Хоуторн Ридж»

742 Виллоубрук Авеню

Портленд, Орегон 97205

США

•Имя: Джейн Паркер •Пол: женский •Рост: 92 см •Вес: 12,4 кг •Дата рождения: 25 марта 1973 •Место рождения: Портленд, штат Орегон •Законные опекуны: Питер Эверланн; Фэйт Эверланн. С небольшой фотографии, приклеенной в самом углу, на неё смотрела маленькая рыжеволосая девочка. Но... Этого просто не может быть, потому что Джейн Эверланн — это... — Мама?...