Часть 19. «Заблокировать контакт».

«2 ноября, 2010. Никогда бы не подумала, что жить в доме всего с двумя уборными будет настолько сложно. Сегодня утром, впрочем, как и вчера, я пошла умываться и снова столкнулась с Бонни. Было как-то… неловко. Ведь мало того, что я тут всего лишь гость, так ещё и словно вторгаюсь в её личное пространство в самый неподходящий момент. А ещё, словно какая-то избалованная девчонка, я скучаю по огромному особняку по тому, что у меня была собственная ванная. Удивительно, как быстро человек привыкает к хорошему... В любом случае, это всё мелочи, потому что теперь я наконец-то могу назвать себя самостоятельной. Больше не нужно ждать ничьей помощи, разрешения или подачек — теперь всё зависит только от меня, и, если честно, это одновременно пугает и вдохновляет. На данный момент мой финансовый капитал составляет целых сорок долларов, что, как мне кажется, весьма впечатляющая сумма для человека, который внезапно решил послать всё нахер и начать с чистого листа. Кстати, я так и не решила, что делать дальше: уехать отсюда или всё-таки найти работу и остаться в Мистик Фоллс. Этот город иногда кажется ужасным местом, но почему-то уже ощущается... своим. А ещё тут Бонни. И, несмотря ни на что, жить с ней оказалось неожиданно хорошо. Да, мы совершенно разные по темпераменту: она спокойная, собранная и любит порядок, а я, кажется, существую в режиме «сначала сделать — потом подумать». Но рядом с ней мне комфортно. И почему-то очень хочется верить, что и ей со мной тоже... P.S. Когда найду работу, обязательно начну платить ей за проживание, потому что жить у человека за «спасибо» — это всё-таки как-то неправильно.» После недавних событий в жизни Чарли действительно начался какой-то новый этап. Теперь можно было существовать без постоянного контроля, нравоучений и чужих попыток её «усмирить». С лихвой хватило и отца с его вечным желанием сделать из дочери идеального солдата, а потом ещё и Клауса, который, кажется, искренне считал, что мир рухнет, если хоть что-то выйдет из-под его контроля. Нет уж. Не для того она сбегала из дома, чтобы снова оказаться под чьей-то тяжёлой рукой. Бонни, кстати, даже выделила ей шкаф под вещи. Скромное пространство — всего пара полок и перекладина для одежды, но даже это ощущалось чем-то удивительно личным. Своим. Хотя стоило Чарли открыть дверцу этого самого шкафа, как взгляд неизменно цеплялся за тот самый рюкзак... Вопросов становилось только больше, а вот людей, способных дать ответы, кажется, и вовсе не осталось. Кроме отца. И от одной мысли о том, чтобы вернуться к нему и начать расспрашивать, по позвоночнику пробегал холод. В тот вечер Шарлотта так и не смогла заставить себя лечь спать. Она сидела прямо на полу, прислонившись спиной к кровати, с папкой на коленях и этой дурацкой книгой в руках. Часы тикали, дом давно погрузился в тишину, а она листала документы один за другим. Медицинские показания, результаты анализов, какие-то старые записи врачей и оценка психического состояния — всё это чертовски путало мысли. И если понять какие-то медицинские термины она ещё могла, то вот написанное в книге буквально выводило её из себя. Испещрённая странными символами, она будто специально издевалась над ней, ведь там не было ни одного знакомого слова и ни единого понятного предложения. Только бесконечные непонятные строчки на языке, который даже отдалённо не был похож ни на один известный ей. Интрига стала только сильнее, когда из книги вдруг выпал сложенный пополам лист — он был слишком потрёпанным, старым и явно не являлся частью гримуара. Даже почерк отличался — более резкий, торопливый. Через два часа безуспешных попыток понять хоть что-нибудь она уже сидела на полу с ноутбуком, обложившись бумагами, как одержимый конспиролог. Переводчик в интернете работал отвратительно: то предлагал какие-то бессвязные фразы, то вообще выдавал откровенный бред: «Последний росток сохранит корень» или «Дитя мёртвой ветви не принадлежит смерти». Шарлотта не удивилась бы, если бы эту книгу написал кто-то из её стаи, потому что всё это звучало как текст сумасшедшего культиста под тяжёлыми наркотиками и было настолько бесполезно, что хотелось разбить ноутбук о стену. А потом ещё, возможно, поплакать. К утру глаза уже жгло от усталости, а Чарли уже была очень близка к тому, чтобы показать эту дурацкую книгу Бонни и спросить, что за бред тут написан. Ведьма ведь наверняка сможет перевести... Комната погрузилась в предрассветный серый полумрак, а Шарлотта, сидевшая на полу среди разбросанных вещей, в какой-то момент окончательно психанула и просто продолжила молча запихивать одежду обратно в рюкзак. Клаус, к слову, так и не пришёл, и это почему-то огорчало даже больше, чем если бы он ворвался в комнату с очередной порцией беспочвенных обвинений. Зато перед самым рассветом в комнату осторожно заглянула Ребекка. — Только не говори, что ты действительно решила уйти из-за этого... — Я благодарна тебе за всё, и мой уход вовсе не означает, что мы с тобой должны перестать общаться, просто... я больше не могу находиться в этом доме. — Из-за Ника? Брось! Он всегда так себя ведет, но это не значит, что... В общем, пришлось объяснять Ребекке, что, хоть Клаус, конечно, и стал катализатором её внезапного желания свалить куда подальше, дело всё-таки было не только в нём. Когда Чарли сбежала из стаи, она ведь и правда рассчитывала пожить нормальной жизнью: школа, глупые подростковые проблемы, влюблённости и дурацкие драмы... Ну и как максимум — слегка подозрительные компании вокруг. Но никак не древние вампиры, ведьмы, проклятия и угрозы убийством. Каким-то совершенно непостижимым образом она не просто оказалась втянута во всё это, а буквально влезла в самый эпицентр. И самое страшное — кажется, уже почти начала привыкать. Конечно, она была благодарна Майклсонам — как бы странно это ни звучало. Они дали ей крышу над головой и относительную безопасность. Даже заботились — каждый по-своему, пусть иногда это и выглядело максимально нездорово. Ребекка стала едва ли не первым человеком за долгое время, рядом с которым Чарли чувствовала что-то похожее на дружеское тепло. Кол, несмотря на весь свой хаос, умудрялся отвлекать её от тяжёлых мыслей. Даже Элайджа — со своей вечной вежливостью — временами создавал ощущение, будто ей здесь рады. И Клаус… Чёрт бы его побрал. Даже после всего произошедшего думать о нём без внутреннего кома в груди почему-то не получалось. Бэкка, к счастью, поняла всё без лишних вопросов. Наверное, многовековой опыт жизни с невыносимыми братьями всё же научил её быстро распознавать моменты, когда человека уже невозможно переубедить. Поэтому она лишь с явным раздражением отозвалась о характере Клауса, а затем неожиданно крепко обняла Чарли на прощание, дав понять, что двери особняка для неё всё ещё открыты и что она может хотя бы иногда заглядывать. Шарлотта тогда даже подумала, что, возможно, действительно однажды зайдёт — но только желательно в те дни, когда Клауса не будет поблизости... Хвала всем богам, у Бонни дома обнаружилось небольшое фортепиано. Старенькое, немного расстроенное, с едва заметными царапинами на лакированной поверхности, но для Чарли оно ощущалось как спасательный круг, потому что каждый раз, когда мысли вновь предательски скатывались к большому серому волку, она просто садилась за инструмент и играла. Музыка помогала, хоть и ненадолго. Все лишние мысли словно отступали и прятались где-то на задворках сознания, пока пальцы механически перебирали знакомые аккорды. Редкие занятия в музыкальном классе всё-таки не прошли зря — теперь она играла гораздо увереннее, меньше смотрела на клавиши и всё реже сбивалась. Конечно, до виртуоза ей было далеко, но всё же прогресс был очевиден. И если бы не музыка, Чарли, честно говоря, вообще не знала бы, что делать, потому что дурацкие мысли становились всё навязчивее. Особенно по вечерам. Она честно пыталась убедить себя, что это всё временно. Что это просто странная привязанность, благодарность, последствия совместного выживания, эмоциональных качелей и, возможно, его очень вкусной крови. Но проблема была в том, что чувства почему-то не спешили проходить. Это явно было ненормально и очень, очень неправильно, потому что она одновременно ненавидела его и скучала. Разве это возможно? И насколько вообще нормально то, что ей может нравиться столь… взрослый мужчина? Если подумать, в стае всё было иначе... Там, если двое хотели быть вместе, то разница в возрасте вообще мало кого волновала. Кузина Джейд, например, вышла замуж в шестнадцать за Лиама Шеффилда, которому тогда было сорок два. Надо признать, для своих лет Лиам выглядел очень хорошо: высокий, статный и сильный... Из тех мужчин, рядом с которыми почему-то сразу становилось безопаснее. Он редко повышал голос, много работал и носил Джейд на руках — иногда в прямом смысле. Чарли хорошо помнила день их свадьбы. Джейд тогда буквально светилась. Улыбалась так счастливо и искренне, будто в мире наконец всё встало на свои места. А Лиам смотрел на неё так, словно она была чем-то невероятно ценным. А потом, спустя два года, у них родился ребёнок, и Чарли снова видела эти счастливые лица — недосыпающих, замученных, но абсолютно довольных жизнью родителей. Но всё это было там, дома, где существовали свои законы, свои правила и свой мир. А здесь всё будто работало немного иначе. Чарли было не шестнадцать, а Клаусу и вовсе гораздо, гораздо больше сорока двух, пусть даже внешне он и выглядел лет на тридцать. Короче говоря, разница в целую тысячу лет ощущалась пропастью. Рядом с ним она и вправду чувствовала себя маленькой, глупой и импульсивной, словно на фоне древнего вампира выглядела ребёнком, который только учится понимать мир, пока Майклсон уже давно изучил его вдоль и поперёк. И, господи, это ощущалось ужасно и почему-то одновременно так... прекрасно. Да, кажется, это было именно тем, чего ей так не хватало, потому что никто никогда не позволял ей быть просто ребёнком. Отец не видел в ней маленькую девочку — ни в пять, ни в десять, ни в тринадцать лет. Для Джозефа существовала только цель, дисциплина и выживание. Ошибки наказывались, слабость презиралась, страх воспринимался как недостаток, который нужно выбить. Он никогда не укрывал её пледом, не спрашивал, не болит ли что-то, и не говорил, что всё будет хорошо, даже когда ей было страшно. Он будто изначально решил, что у неё нет права быть ребёнком — только инструментом, частью какого-то дурацкого пророчества, которое она даже не выбирала. А Клаус... С внутренним содроганием Шарлотта была готова признать, что в какой-то извращённой манере наслаждается этим. Периодическая забота вампира была, конечно, очень своеобразной, но в то же время трогательной. Даже когда он ругался на неё за беспорядок, было во всём этом что-то уютное и домашнее. И вот тут всё становилось совсем сложно и возникал главный вопрос: Чарли что-то чувствует к Клаусу, потому что ей просто не хватает отцовской любви, или... Потому что она возжелала его как мужчину? Или всё вместе?.. Всё смешалось в один огромный эмоциональный бардак, и это пугало до чёртиков. Потому что, если смотреть объективно, из всех возможных парней, населяющих этот город, Клаус Майклсон был буквально худшим выбором из существующих: древний вампир, параноик и манипулятор. Тот, кто способен сначала спасти тебе жизнь, а через день обвинить в предательстве. Прекрасный кандидат. Просто мечта психотерапевта. К слову, как же хорошо, что Бонни Беннет довольно быстро научилась замечать моменты, когда Шарлотта слишком долго сидела и размышляла, молча пялясь в одну точку. Тогда ведьма ненавязчиво начинала разговор о чём угодно, и как-то постепенно Чарли начала узнавать о жизни Бонни всё больше. И чем больше узнавала, тем сильнее внутри росло странное раздражение: ведь так называемые подруги Беннет, если быть честными, на подруг вообще-то были похожи слабо. Скорее на людей, которые вспоминали о ведьме зачастую лишь тогда, когда им что-то требовалось. Нужно заклинание поиска? Бонни. Солнечное кольцо? Бонни. Спасти чью-то задницу? Ну конечно, Бонни. А когда понадобилось убить Клауса? Как выяснилось, Бонни пыталась сделать это дважды, и дважды её никто так и не отговорил от этой самоубийственной затеи. И ладно бы кто-то потом серьёзно задумался о последствиях для самой ведьмы… Но нет. Жизнь будто снова и снова требовала от неё жертв, и Бонни каждый раз соглашалась. Беннет очень напоминала ей человека, который настолько привык быть опорой для других, что уже и сам не замечает, как давно остался без поддержки. И, возможно, именно поэтому Чарли почувствовала между ними какую-то странную, болезненную связь. Да, снаружи казалось, что они были слишком разными, но внутри, кажется, было что-то до ужаса похожее. Ведь им обеим жизнь успела хорошенько врезать ещё до того, как они вообще стали взрослыми. Не успев дожить и до двадцати, они уже потеряли слишком много. Бонни — бабушку, мать, нормальную жизнь и, кажется, веру в то, что люди вокруг однажды перестанут использовать её как магическую скорую помощь. А Чарли — мать, брата, чувство безопасности и хоть какую-то иллюзию нормального детства. А ещё обе слишком рано познакомились с жестокостью этого мира, где иногда приходится быть сильной просто потому, что другого варианта никто не оставил. И всё-таки, как же приятно было узнать, что у Беннет, кажется, появился парень. Его звали Джейми, и, судя по всему, Бонни действительно была от него без ума. По крайней мере, телефон из рук ведьма теперь почти не выпускала. Они переписывались практически круглосуточно и иногда Беннет вдруг, ни с того ни с сего, улыбалась экрану, а потом быстро убирала телефон, словно её поймали за чем-то очень личным. — Джейми довольно милый, — однажды призналась Бонни, — И самое прекрасное во всём этом, что он не вампир, не оборотень и не ведьмак. — Благословение для тебя и для всего Мистик Фоллс, — усмехнулась Чарли. — А тебе… нравится кто-то? — Ага, — кивнула она, стараясь выглядеть максимально непринуждённо. — Это кто-то из школы? Ага. Капитан школьной футбольной команды блин. — Э-э... Да, — соврала тогда Чарли, — Так… Один одноклассник… Нет, ну а что? Возможно, тысячу лет назад он и правда учился в какой-нибудь допотопной школе... Хвала всем богам, на этом расспросы Бонни о кавалерах всё же закончились, и ближе к вечеру Шарлотта всё же на время избавилась от мыслей о первородном и наконец решилась обратиться к Беннет за помощью, потому что миллион вопросов буквально роились в голове, не давая покоя. Кто такая Грейс Паркер? Что за язык был в книге? И почему этот гримуар вообще оказался спрятан в её рюкзаке, будто кто-то специально хотел, чтобы Чарли нашла его?.. Сжимая книгу в руках, она несколько раз прошлась по коридору туда-сюда, прежде чем всё же остановиться у комнаты Бонни. — Ты… сильно занята? — неловко спросила Шарлотта, заметив, что Бонни сидела на кровати с ноутбуком, быстро печатая. — Не особо, — тепло улыбнулась ведьма, — Проходи, — она похлопала ладонью по свободной стороне кровати. Чарли замешкалась, но всё же, переступив с ноги на ногу, прошла внутрь, села рядом и осторожно положила книгу на покрывало между ними. — В общем, немного неловко тебя просить, но... — Чарли нервно провела пальцами по обложке и раскрыла первую страницу, — Не могла бы ты посмотреть, что тут написано? Старые пожелтевшие листы, выцветшие чернила и странные символы — всё это выглядело так, будто книге место либо в музее, либо в каком-нибудь проклятом подвале. — Я вообще ничего не понимаю, — честно призналась Чарли, — Думала, может, ты сможешь разобрать. Беннет осторожно придвинула гримуар ближе к себе и некоторое время просто молча смотрела на символы, водя хмурым взглядом по выцветшим знакам. А Чарли наклонилась чуть ближе, пытаясь хотя бы примерно понять, что именно так насторожило ведьму, но видела лишь ряды незнакомых слов, написанных неровным, торопливым почерком. Ведьма быстро пробежалась глазами по первой странице, замерла, нахмурилась сильнее и вдруг резко перелистнула дальше. Потом ещё и ещё. Слишком быстро и нервно, будто искала что-то конкретное или, наоборот, надеялась не найти. Что-то определённо было не так. Спустя несколько дней сожительства Шарлотта могла сделать вывод, что Бонни обычно выглядела собранной. Она могла раздражаться, злиться, уставать, но паниковать — почти никогда. Сейчас же… Её губы поджались, брови сошлись к переносице, а ещё через несколько секунд ведьма побледнела, причём настолько заметно, что даже при тёплом свете лампы кожа показалась почти серой. У Чарли неприятно скрутило живот. — Эй… — осторожно подала голос она, — Всё настолько плохо? — Чарли, — тихо произнесла Беннет, — Где ты вообще это взяла?.. — Случайно нашла, — осторожно ответила Шарлотта, уже начиная жалеть, что вообще принесла сюда эту чёртову книгу, — Это каким-то образом оказалось в моём... рюкзаке, — она замялась, но всё же решила не врать, — Что там написано? — Тут… — Бонни запнулась и нервно провела ладонью по волосам, — Здесь описаны очень тёмные ритуалы... Такие вещи нарушают любые законы природы. — Какие ещё ритуалы? — Это жертвенная магия. Очень опасная, — тяжело выдохнула ведьма, — Проще говоря, убиваешь одного — возвращаешь к жизни другого. Нет. Наверное, Чарли ослышалась. — Эти ритуалы невероятно сложны и отвратительны. Здесь постоянно нужен обмен. Жертва. Кровь. Связь. Иногда родственная... — ведьма резко пролистнула книгу почти до конца, будто искала подтверждение собственным словам, — Один неверный шаг, и всё может обернуться катастрофой. Пялясь на непонятные символы, Чарли прокручивала в голове всё услышанное и никак не могла понять, зачем кому-то вообще понадобилось иметь в своём арсенале подобную магию. А главное — зачем эту книгу положили ей в рюкзак? И... Кто? В голове сейчас не было ни одного чёртового предположения. — Ты можешь прочитать мне, например, вот это? — спросила Шарлотта, ткнув пальцем в раскрытую страницу, — Я хотела бы понимать, что здесь написано. — Я могу, но не стану, — резко ответила ведьма. — Этого вообще не должно существовать! — повысила голос она, — Хорошо ещё, что на гримуар наложено заклятие крови, иначе… — Заклятие крови? — перебила Шарлотта, — Что это значит? — Использовать эти заклинания может только ведьма, принадлежащая к определённому роду. Вот, смотри, — Беннет осторожно перевернула несколько страниц и раскрыла гримуар в самом конце. Последняя страница выглядела иначе. Бумага здесь была темнее, почти коричневая от времени, а в центре виднелись четыре засохшие капли крови — неровные, потемневшие, будто их оставили много лет назад. — Это кровная печать, — объяснила ведьма, — Такие вещи накладывают, когда хотят скрыть магию от чужих, — она указала пальцем на капли, — Лишь четыре человека из одной кровной линии имеют право использовать эти заклинания. Для остальных книга либо останется бесполезной, либо… накажет за попытку использовать её. Последняя фраза прозвучала настолько мрачно, что Чарли предпочла даже не уточнять детали. Бонни вновь перелистнула гримуар на первую страницу, туда, где были выведены имена. — Двое из них, полагаю, Грейс Паркер и Джейн Паркер, — ведьма прищурилась, всматриваясь в выцветшие чернила, — Или… Джейн Эверланн. Мама. Нет, этого быть не может. Её мама? Та самая женщина, которая пекла яблочные пироги, укрывала её одеялом и всегда пахла чем-то тёплым, сладким и домашним? Та, которая тихо напевала песни, пока расчёсывала ей волосы? Нет. Неужели мама могла использовать такую магию? — А двое других?.. — нервно спросила Чарли, потирая ладони друг о друга, — Нельзя понять, кто они? — Думаю, нет. Тут нет имён. На минуту снова повисла тишина, а потом Беннет неожиданно резко закрыла гримуар, повернулась к Чарли и крепко сжала её руку. — Обещай мне, что никогда не будешь использовать эту магию. — Бонни… — Я серьёзно! — перебила ведьма. — Я могу обучить тебя чему угодно: латыни, основам магии и заклинаниям, если понадобится. Но это… — она нервно выдохнула, — Это действительно опасно. Чарли опустила взгляд на гримуар и, честно говоря, она вообще не понимала, с чего Бонни так переживает. Как она могла использовать то, что даже прочесть не в силах? Да и зачем? Она бы и в страшном сне не представила себя стоящей над чьим-то телом и проводящей какой-то жуткий жертвенный ритуал. — Я и не собиралась такое использовать, — со всей серьёзностью произнесла Шарлотта и уже поднялась с кровати, но вдруг вспомнила кое-что, — А, точно… Потянувшись к заднему карману джинсов, она вытащила сложенный в несколько раз потрёпанный листок и протянула Бонни. — Это тоже было внутри. Хотя теперь, конечно, глупо надеяться, что это просто семейный рецепт какого-нибудь рагу... Осторожно взяв и развернув листок, Беннет нахмурилась, а потом снова перевернула его, поднеся ближе к свету лампы. — Ну и? Тут ничего нет. — В каком смысле? — В прямом. — Да брось, — Чарли подалась ближе, — Тут же надписи! И вот этот символ! — она ткнула пальцем ровно туда, где чёрными чернилами был выведен странный знак. — Лист абсолютно пустой, — вынесла вердикт Беннет. Чарли моргнула. Потом ещё раз. Перевела взгляд с листка на Бонни. Потом обратно. — Нет, погоди… Да как это пустой?! — она выхватила листок и почти ткнула его Бонни в лицо, — Вот же! Тут текст! У меня что, галлюцинации?! Беннет ещё несколько секунд молча смотрела на лист, будто пыталась увидеть хоть что-нибудь, но в конце концов тяжело выдохнула: — Думаю, это ещё одна защита. — Защита? — Видимо, содержание видят только определённые люди, как и с книгой, — задумчиво пробормотала ведьма, — И мне это совсем не нравится. Просто прекрасно, мать вашу! С каждой минутой это становилось всё менее похожим на случайную находку и всё больше — на какой-то очень дерьмовый квест, в который её никто не спрашивал, хочет ли она играть. — Ладно, я поняла, — быстро сказала Шарлотта, выхватывая лист обратно, — Чем больше загадочности, тем веселее, да? — нервно посмеялась она. Поспешно сложив листок, она сунула его обратно в карман, а потом почти инстинктивно потянулась к гримуару, пока Бонни, не дай бог, не решила, что лучшее решение — сжечь эту проклятую штуку к чертям. А судя по выражению лица ведьмы, такая мысль её уже посещала. — Спасибо, Бонни, — уже мягче сказала она, прижимая книгу к груди, — Правда. Ты мне очень помогла. Да, конкретики всё ещё катастрофически не хватало, но это не было ложью. Натянув слабую улыбку, она быстро выскользнула из комнаты, прежде чем Бонни успела передумать и начать читать ей лекцию про необходимость немедленно избавиться от гримуара.

ххх

На следующий день пришло короткое, но крайне воодушевлённое сообщение от Ребекки, в котором она написала, что нашла для Чарли платье на школьную вечеринку. И, судя по рассказам, вечеринка ещё и в стиле двадцатых годов, о которых Шарлотта, если честно, знала примерно ничего. Женщины вроде бы носили странные платья с бахромой, курили длинные сигареты и выглядели так, будто все поголовно умели красиво разбивать сердца. А когда вечером в дверь позвонил курьер… Ну тут уже было сложно сопротивляться. Платье оказалось неожиданно красивым: чёрное, с мягким серебристым отливом, оно слегка поблёскивало при свете, будто ткань была рассыпана мельчайшей пылью звёзд. Лёгкая бахрома на подоле двигалась при каждом движении, делая его почти живым, а линия кроя была типично «двадцатой» — чуть свободнее, чем современные платья, но при этом удивительным образом подчёркивала фигуру. В комплекте также лежали длинные чёрные перчатки, тонкая серебристая повязка на волосы и даже небольшая карточка от Ребекки: «Даже не вздумай спорить. Ты идёшь. — Р.» Ещё через день после этого Ребекка куда-то пропала — просто перестала отвечать на звонки, зато объявился Клаус. На её телефон стали приходить СМС-сообщения крайне сомнительного содержания. Номера, правда, каждый раз были разные, но Шарлотта точно знала, что это Майклсон, потому что написать «Возвращайся, иначе я вырву сердце твоей новой подружке» мог только «оскорблённый до глубины души» гибрид. Однако дело было в том, что Чарли вообще-то тоже была не хило так оскорблена, и поэтому методично нажимала на кнопку «Заблокировать контакт». Когда-то же у него должны закончиться номера телефонов, да?

ххх

В украшенном школьном зале было невыносимо жарко. То ли из-за количества людей, то ли из-за духоты, то ли из-за слишком плотного платья... Хотя, может, жарко было только Чарли, потому что она уже допивала третий стаканчик по всем правилам «безалкогольного пунша», в который какой-то святой человек явно плеснул ликёра? И, честно говоря, храни бог этого неизвестного героя. Да. Она постепенно превращалась в алкоголичку. Что поделать? Жизнь с вампирами до добра не доводит. Первый стакан помог расслабиться. Второй — перестать чувствовать себя лишней. Третий — почти убедил её, что стоять одной у стола с напитками не так уж трагично. Бонни, конечно, пришла не одна, и Чарли не могла её за это винить. Джейми оказался вполне приятным, вежливым и, что особенно заметно, смотрел на Беннет не как на ходячую ведьму-скорую помощь, а просто как на девушку. Правда, побочным эффектом этой милой романтики стало то, что теперь сама Шарлотта стояла у стола с напитками в гордом одиночестве. Но был и плюс: отсюда открывался отличный обзор, и она сразу заметила Тайлера, которого почему-то не видела уже давненько... Но, впрочем, не важно. Раз уж он вернулся — может, теперь начнёт чуть внимательнее присматривать за своей ветреной девушкой, которая так интересовала Клауса... Здесь были все: Елена, Дэймон, Стефан и даже Джереми. В общем — классическая сборная солянка Мистик Фоллс: слишком много бывших, врагов, драм и потенциальных убийц на один квадратный метр. Но вот человека, которого Чарли действительно хотела увидеть, не было. И это почему-то нагоняло тоску пуще прежнего, потому что ей и правда хотелось повеселиться с Ребеккой. Вампирша хотя бы понимала её, и с ней было легко. Да и платье, между прочим, выбрала она. Так что логично было бы хотя бы появиться и посмотреть, как Чарли в нём выглядит. Но Бэкка не пришла. Хуже того — она даже не отвечала на звонки... Неужели Шарлотта уже успела чем-то её обидеть? Или случилось что-то действительно плохое?.. От невесёлых размышлений её отвлёк мужской силуэт в светлом костюме. Нет. Нет-нет-нет. Да быть этого не может. Какого хрена?! Чёртов Клаус стоял буквально в десяти метрах от неё и, конечно же, смотрел на Кэролайн и Тайлера, пока те беззаботно танцевали посреди зала, совершенно не замечая, что за ними наблюдает древнее зло. Господи. Что Майклсон вообще тут забыл?! Это вообще-то школьная вечеринка! Для учеников школы! А Клаус — вампир, который уже успел пережить несколько исторических эпох, чуму, войны и как минимум сотню экзистенциальных кризисов, — был кем угодно, но точно не прыщавым подростком. Что делать? Спрятаться? Уйти? Сделать вид, что она его не заметила? А может, вообще залезть под стол? Нет. Под стол — это уже клиника. К тому же… Ну и что? Он ведь наверняка пришёл ради Кэролайн, как обычно. С чего бы ему вообще обращать внимание на Чарли? Подумаешь... Она здесь, он здесь... Совпадение. Чарли резко отвернулась к столу и принялась перебирать стаканы, зачем-то принюхиваясь к каждому. Этот слабоват. Этот вообще пах соком. Этот… О! Вот этот уже внушал доверие, потому что ликёром от него несло так, что школьный директор, вероятно, словил бы микроинсульт. И именно в этот момент краем глаза Шарлотта заметила какое-то движение сбоку: Клаус, будто уже собрался подойти к Кэролайн, сделал шаг, чуть повернул корпус, как вдруг… Резко остановился, повернул голову и посмотрел прямо на неё. Так. Спокойно. Главное — не нервничать. Сделать вид, что ей тут безумно хорошо, что у неё всё прекрасно и что она вообще-то не одна. Да. Гениально. Не придумав ничего лучше, Шарлотта резко шагнула в сторону и, почти не глядя, схватила первого попавшегося парня за руку. — Как дела? Так давно тебя не видела… — как ни в чём не бывало произнесла она, мягко поглаживая темноволосого незнакомца по плечу. — Привет, э-м-м… — неловко протянул он, откровенно зависнув взглядом где-то между её подбородком и сиськами, — Всё… хорошо. — Я очень рада это слышать! — слишком бодро улыбнулась Чарли. — Дорогуша, — прозвучал за спиной знакомый голос. Господибоже. Это полный провал. — Ну, ладно. Потом поболтаем, — быстро улыбнулась она ошарашенному парнишке, который, кажется, всё ещё пытался понять, кто она вообще такая и знакомы ли они на самом деле. Резко развернувшись, она тут же наткнулась взглядом на Клауса, и улыбка моментально сползла с лица. — Что тебе нужно? — сухо спросила она, чувствуя, как ладони сжимаются в кулаки. — Долго ещё планируешь бегать от меня?