Часть 4. Лесная прогулка

Группа углубилась в лес. Тишина стояла такая, что было слышно, как падают иголки с сосен. Опер, несмотря на усталость, начал тихонько напевать себе под нос: — "В лесу родилась ёлочка, в лесу она росла..." А потом пришёл Бизон и из неё сделал дрова. — Не каркай, — одернул его Лекарь. — У Бизона хороший слух. И память. — Да ладно, он же далеко... Сзади, где-то в чаще, хрустнула ветка. Группа замерла. Все разом. — Это ветер, — неуверенно сказал Опер. — Ветра нет, — отрезал Сармат, прислушиваясь. — Дана, видишь что-нибудь? Дана уже сканировала лес профессиональным взглядом. Лес как лес. Но... — Слева, метров пятьдесят, — тихо сказала она. — Двое. В камуфляже. С оружием. — Свои? — спросил Лекарь. — Если бы свои, они бы вышли, — усмехнулся Сармат. — Готовность. Работаем. И тут лес ожил. Из-за деревьев высыпали люди в маскхалатах и открыли огонь. Холостыми, конечно, но звук был тот ещё — автоматные очереди резанули по тишине так, что у Опера чуть сердце не остановилось. — В укрытие! — рявкнул Сармат, хватая Дану за локоть и утягивая за ближайшее дерево. — Огонь на подавление! Не даём подойти! Группа рассредоточилась мгновенно. Дана открыла ответный огонь из положения лёжа, Лекарь прикрывал правый фланг, Опер... Опер пытался попасть хоть куда-нибудь. — Целься! — крикнул Сармат. — Я целюсь! — огрызнулся Опер. — Просто они бегают! Не по-людски бегают! Сармат, не обращая внимания на его стенания, быстро оценил обстановку. "Врагов" было человек шесть-семь. Задача — прорваться к точке, а не перестрелять всех. Значит, надо валить. — Дана, прикрой! — приказал он и рванул вперёд, меняя позицию. Она прикрыла. Длинная очередь — и двое "врагов" вынуждены залечь, не давая им высунуться. Сармат воспользовался моментом, сместился левее и взял на прицел тех, кто пытался обойти группу с фланга. — Лекарь, левый фланг твой! Опер, не спать! — Я не сплю, я вдохновение теряю! — крикнул Опер, паля куда-то в небо. К нему подползла Дана, поправила приклад, показала, куда целиться. — Вот сюда смотри. Видишь? Нажимай. Опер выстрелил. Один из "врагов" театрально вскрикнул и упал. — Попал! — заорал Опер. — Я попал! Я гений! — Рано радуешься, — отрезал Сармат. — Время теряем. Уходим! Он вскочил, на бегу меняя магазин, и вдруг заметил, что Дана замешкалась — рюкзак зацепился за корягу. — Чёрт! — выдохнула она, дёргая лямку. Сармат не думая рванул к ней, одним движением отцепил рюкзак, перекинул себе на плечо, схватил её за руку и потащил за собой. — Бегом! — рявкнул он. — На точку! Живо! Дана не спорила. Они побежали, пригибаясь под очередями. Лекарь и Опер прикрывали отход. Через пять минут лес стих. Группа вывалилась на поляну, где была вторая точка сбора. С опозданием в тридцать секунд.

***

Бизон стоял на поляне, скрестив руки на груди, и смотрел на часы. Рядом с ним — всё тот же квадроцикл, термос и... довольная улыбка до ушей. — Тридцать секунд, — сказал он, когда группа, тяжело дыша, остановилась перед ним. — Тридцать секунд, орлы. Это много или мало? Никто не ответил. Все пытались отдышаться. — Я вас не слышу! — гаркнул Бизон. — Много, товарищ капитан второго ранга, — выдавил из себя Опер, падая на колени. — Правильно, — кивнул Бизон. И вдруг начал хлопать. Медленно, со вкусом. — Молодцы! Честно, молодцы. Я думал, вы минут на пять опоздаете. А вы всего на тридцать секунд. Уважаю. Лекарь поднял бровь. — Это... похвала? — Это констатация факта, — усмехнулся Бизон. — А похвала будет потом. Если доживёте. Он обвёл взглядом группу и остановился на Сармате, который всё ещё держал в руках рюкзак Даны. Свой он скинул, а её — нет. — Сармат, — ласково сказал Бизон. — А это что за хурма? — Что? — не понял Сармат. — Рюкзак, — Бизон ткнул пальцем. — Чей? Сармат глянул на свои руки и только сейчас осознал, что так и тащит чужой груз. — Да так... — он попытался небрежно скинуть рюкзак, но Бизон уже подошёл ближе. — Ты у нас, значит, сердобольный такой? — улыбнулся Бизон. Улыбка была тёплая, но глаза — холодные. И весёлые одновременно. — Носильщик? Грузчик? Или может, тебе своё ношу тяжело, ты решил чужим весом мышцы накачать? — Так получилось, — буркнул Сармат, отводя взгляд. — Так получилось, — передразнил Бизон. — Сармат, слушай сюда. Если ты ещё раз понесёшь рюкзак Даны, то Дана получит в два раза больше сюрпризов на следующей точке. Потому что я решу, что она у тебя такая хрупкая, что нуждается в особой заботе. А мы здесь все равны, понял? Дана усмехнулась, но ничего не сказала. Только глянула на Сармата с интересом. — Понял, — ответил Сармат коротко. — Вот и славно, — кивнул Бизон. И, повернувшись к Лекарю, спросил: — Лекарь, а ты чего молчишь? Как там твой булыжник? Цел? Не хочешь ещё один? Для шутника? У меня есть. Красивый, тяжёлый. Лекарь медленно, с достоинством, похлопал по своему рюкзаку: — Цел, товарищ капитан второго ранга. Храню как зеницу ока. Отдельное спасибо за заботу, но второй пока не требуется. Я сегодня уже нашутился. — Ну смотри, — довольно кивнул Бизон. — Я всегда рад помочь. Он обвел взглядом группу и остановился на Опере, который сидел на пеньке и пытался отдышаться. — Опер! — гаркнул Бизон. — А ну встать! Стих давай! Только не про любовь и не про природу. Что-нибудь боевое, солдатское. Чтоб дух поднимало! Опер встал, выпрямился, откашлялся и, глядя куда-то вдаль, начал: — "Мы — русские, мы — дети Волги, для нас просторы широки, мы вражью силу на пороге встречали в штыки. И если завтра бой, мы к бою готовы, мы Родину-мать не отдадим врагу!.." — он запнулся, глянул на Бизона и добавил: — Это из народного творчества. Немного пафосно, но зато духоподъемно. — Хорошо! — засмеялся Бизон. — Духоподъемно — это то, что надо. А теперь, — он сделал паузу, наслаждаясь моментом, — побежали дальше! Третья точка ждёт. Там у меня для вас ещё кое-что припасено. Он запрыгнул на квадроцикл, дал газу и крикнул на прощание: — Не отставайте, орлы! Кто придет последним — будет ужин готовить. Для всей группы! Лично!

***

Они бежали. Вернее, пытались бежать. Ноги гудели, рюкзаки давили на плечи, камни (особенно у Лекаря) при каждом шаге били по спине, напоминая о своей тяжести. Сармат бежал рядом с Даной. Не специально. Просто так получалось. — Нормально? — спросил он, когда она чуть замедлилась на подъёме. — Нормально, — кивнула Дана. И добавила чуть тише: — Спасибо. За рюкзак. Не надо было, но спасибо. — Ерунда, — буркнул Сармат. — Для тебя ерунда, а для меня... — она не договорила, но он понял. Он глянул на неё мельком. Бежала ровно, собранно, но он заметил — рукавом вытерла пот со лба, губы сжаты в нитку, дышит тяжело. Ей реально тяжело. Но она не жалуется. Никогда. Он вдруг поймал себя на том, что смотрит на неё уже несколько секунд. Отвёл взгляд, уставился на тропу. Сзади кряхтел Опер: — Я... кажется... вижу свет в конце тоннеля... — Это Бизон фару включил, — отозвался Лекарь. — Готовься, поэт. Сейчас он нам снова что-нибудь подкинет. — Я не вывезу..... — Ты боец спецназа, — напомнил Лекарь. — Забудь про интеллигенцию. — Я никогда не забуду... — простонал Опер. Дана усмехнулась, обернулась на них, и в этот момент споткнулась о корень. Сармат, не думая, подхватил её за локоть, удержал от падения. — Аккуратнее, — сказал он тихо. — Спасибо, — выдохнула Дана. Он кивнул. Руку не убрал сразу — задержал на секунду дольше, чем нужно. Проверил, твёрдо ли она стоит на ногах. Убедился. Убрал. И снова глянул на неё. Мельком. Коротко. Но Дана заметила. — Ты чего на меня смотришь? — спросила она прямо. Сармат смешался: — Да так... проверяю, как идёшь. Бизон сказал — не помогать. Но смотреть не запрещал. Дана фыркнула. — Смотри, смотри. Только аккуратнее. А то жена может узнать. Сармат услышав про жену нахмурился. А они побежали дальше. Рядом. Молча. Сармат ловил себя на том, что каждые несколько минут проверяет, где она. Повернёт голову — вот она, справа, чуть позади. Ещё через минуту — слева, обгоняет на подъёме. Он не понимал, зачем это делает. Просто... проверял. На всякий случай. Дана, в свою очередь, тоже заметила его внимание. И не могла понять — это профессиональная привычка командира прикрывать группу или что-то ещё? Сверху, с неба, за ними внимательно следил квадрокоптер. Бизон сидел в засаде на третьей точке и довольно потирал руки, глядя в экран. — Сармат, Сармат... — бормотал он. — Ты пока сам не понял, что с тобой происходит. Но я-то вижу. И Ума увидит. Она у меня глазастая. Он отхлебнул кофе и приготовился встречать группу. Третья точка обещала быть... "интересной".

***

Название: Лед, который тает (продолжение) Автор: По вашему запросу Пейринг: Дана/Сармат, Бизон/Ума (строго за кадром) Рейтинг: PG-13 Жанр: Юмор, Экшн, Драма, Медленное сближение Саммари: Группа "Нерпа" продолжает бесконечный кросс по лесу. Бизон в ударе — сегодня он не просто командир, он народный артист, стендапер и главный задира на Северном флоте. Опер мечтает о смерти. Лекарь философствует. Дана злится. Сармат молчит. А Бизон разгоняет тоску. --- Глава 13. Третья точка: "А не слабо?" Третья точка оказалась на вершине холма. Крутого. Очень крутого. Скользкого. С глиной, корнями и прочими радостями жизни. Группа выползала наверх практически на карачках. Опер двигался последним, периодически съезжая вниз и матерясь в рифму. — "Я помню чудное мгновенье..." — хрипел он, цепляясь за куст. — Передо мной явилась ты... как мимолётное виденье... как гений чистой... красоты... Твою ж дивизию! Куст вырвался с корнем, и Опер снова съехал вниз, увлекая за собой камни и комья грязи. Сверху раздался жизнерадостный голос Бизона: — Опер! Ты чего там, решил заново маршрут пройти? Давай-давай, у тебя ещё есть шанс побить рекорд по количеству спусков! Я тут ставки принимаю! Лекарь поставил на пять, Сармат на семь, а Дана вообще сказала, что ты до ночи будешь ползать! — Я не говорила! — крикнула Дана сверху. — Говорила-говорила! — крикнул Бизон. — Я командир, мне виднее! Опер, не подведи Дану! Докажи, что ты не тушканчик! Опер собрал остатки сил, вцепился в какой-то корень, подтянулся и буквально выполз на вершину, где рухнул лицом в траву. — Я... жив... — прохрипел он. — А я и не сомневался, — улыбнулся Бизон. — Ты у нас живучий. Как таракан. Кстати, о тараканах... Он отошел в сторону и с драматическим жестом указал на кучу снаряжения, лежащую под деревом. — Ваш сюрприз! Индивидуальные комплекты для прохождения полосы препятствий! С утяжелителями! Каждому — по размеру и весу! Оперу — полегче, он у нас поэт, ему мозги беречь надо. Лекарю — стандарт, он человек привычный. Сармату — усиленный, он у нас герой-любовник, таскает чужие рюкзаки, пусть теперь потаскает своё. А Дане... Он сделал паузу и хитро прищурился: — А Дане — тоже усиленный. Чтоб не расслаблялась. И чтоб Сармату неповадно было ей помогать. Всё честно. Я ж справедливый. Дана молча подошла к куче, взяла свой комплект, взвесила в руке и посмотрела на Бизона с каменным лицом. — Спасибо, товарищ капитан второго ранга. Очень справедливо. — Пожалуйста, — расцвел Бизон. — Я стараюсь. Кстати, Лекарь! Лекарь, который уже загружал себе утяжелители, поднял голову: — Слушаю. — Ты свой булыжник не потерял? А то я тут ещё один привёз. Специально для тебя. С гравировкой "Шутнику от благодарных сослуживцев". Будешь? Лекарь медленно, с достоинством похлопал по рюкзаку: — Не потерял, товарищ капитан второго ранга. Ношу с собой, греет душу. Второй пока не требуется. Я решил завязать с шутками. Навсегда. — Ой, ладно, — махнул рукой Бизон. — Не верю. Ты у нас человек с юмором. Это лечит. Кстати, о лечении... Он повернулся к Сармату: — Сармат, а ты чего такой хмурый? Не нравится подарок? Можешь отказаться. Но тогда Дане добавки положу. За компанию. Сармат стиснул зубы, но промолчал. Надел утяжелители, поправил рюкзак, встал ровно. — Нормально, товарищ капитан второго ранга. — Нормально — это скучно, — вздохнул Бизон. — Ты давай веселее. У нас тут не похороны, а учения. Радоваться надо. Солнышко, лес, птички поют... Кстати, о птичках. Опер, стих про птичек можешь? Опер поднял голову от травы и посмотрел на Бизона мутным взглядом: — Про птичек? — Ну да. Про птичек. Чтоб жизнеутверждающе. Опер сел, отряхнулся и, глядя куда-то в небо, прочитал: — "Кукушка, кукушка, сколько мне жить? Кукушка молчала — ей лень было бить. Кукушка устала, кукушка в запое, кукушку замучили песни чужие. Кукушка ушла в лес дремучий и там заблудилась навеки. Мораль: не ходите к кукушкам, кукушки — не люди, кукушки — калеки". Бизон замер. Потом расхохотался так, что птицы с ближайших деревьев сорвались и улетели. — Гениально! — заорал он. — Опер, ты гений! Это не стих, это шедевр! Я его выучу наизусть! Уме будет рассказывать! Она оценит! — Я рад, что смог развлечь командование, — скромно ответил Опер и снова рухнул в траву. — Ладно, орлы, — Бизон хлопнул в ладоши. — Отдых окончен. Следующая точка — через пять километров. Там у меня для вас сюрприз-сюрприз. Самый вкусный. Но сначала... Он сделал драматическую паузу и обвел взглядом группу: — Сначала я хочу посмотреть, как вы будете преодолевать овраг. Вон тот, — он махнул рукой куда-то влево. — Там тросы натянуты, брёвна плавают, грязь по колено. Красота! Я сам проверял. Утром. Специально для вас. — Вы проверяли? — уточнил Лекарь. — Лично, — гордо ответил Бизон. — Я же не садист. Я просто хочу, чтобы мои бойцы были готовы ко всему. В том числе к грязи по колено и холодной воде. Кстати, вода там ледяная. Я проверял. Ногой. Теперь лечусь. Но вы не бойтесь — я рядом, на квадроцикле объеду, с высоты посмотрю. Если кто утонет — сниму на видео и на разборе покажу. Для истории. — Оптимистично, — прокомментировал Лекарь. — А то! — Бизон подмигнул и запрыгнул на квадроцикл. — Погнали! Я вас у оврага встречу. Кто последний — тот вечером мне сапоги моет! После оврага они будут грязные. Очень. Квадроцикл взревел и укатил в лес, оставив группу на вершине холма. — Я убью его, — тихо сказал Опер. — Я серьёзно. Я поэт. Я не должен мыть сапоги. Я буду читать ему стихи, пока он спит. Шёпотом. В ухо. Самые страшные. — Не поможет, — вздохнул Лекарь. — Он не спит. Он вообще терминатор. Я проверял. — Идём, — коротко бросил Сармат и первым двинулся в сторону оврага. Дана пошла следом. Опер и Лекарь — за ними. --- Глава 14. Овраг и "случайный" подвох Овраг оказался именно таким, как обещал Бизон: грязным, скользким, с ледяной водой и натянутыми тросами, по которым нужно было перебираться с одного берега на другой, таща на себе снаряжение. — Красота, — прокомментировал Лекарь, глядя на это безобразие. — Прямо курорт. — Давай без сарказма, — буркнул Сармат. — Работаем. Они начали переправу. Первым пошел Лекарь — он всегда был самым ловким. За ним — Дана. Сармат страховал с берега. Опер стоял сзади и пытался отдышаться. — Опер, ты чего застыл? — крикнул Сармат. — Давай, заходи в воду. — Я... я не умею плавать... в грязи... — простонал Опер. — Я сухопутный поэт. Я должен сидеть в кабинете и рифмовать... В этот момент из кустов выехал Бизон на квадроцикле. Он остановился на противоположном берегу, достал бинокль и с интересом наблюдал за переправой. — Опер! — заорал он. — Ты чего там стоишь? Искупаться решил? Давай-давай, вода тёплая! Я проверял! Ногой! — Врёте! — крикнул Опер в ответ. — Вру, — согласился Бизон. — Но ты всё равно лезь. А то я сейчас придумаю что-нибудь похуже. Например, заставлю тебя стихи читать под водой. С выражением. Опер вздохнул, перекрестился и полез в овраг. Когда он был уже на середине, по колено в ледяной воде, цепляясь за трос, Бизон вдруг заорал: — А теперь внимание! Сюрприз! Из кустов на противоположном берегу выскочили "враги" — те самые, что были на второй точке — и открыли стрельбу холостыми. Прямо по переправляющимся. — Ложись! — заорал Сармат, хотя ложиться было особо некуда — вода и грязь. Дана мгновенно среагировала, пригнулась и вытащила оружие. Лекарь уже отстреливался с другого берега. Сармат рванул к Оперу, который застыл посередине оврага с выражением полного ужаса на лице. — Не стой! — рявкнул он, хватая Опера за шкирку и таща к берегу. — Стреляй! — Я... я... я поэт! — заикаясь, кричал Опер, но всё-таки вытащил пистолет и начал палить куда-то в сторону "врагов". — Выше бери! — орал Сармат. — Ты в небо стреляешь! — Я вдохновение ловлю! — огрызнулся Опер. Перестрелка длилась минут пять. "Враги" отступили так же внезапно, как и появились. Тишина. Только квадроцикл Бизона тарахтит на том берегу. — Молодцы! — заорал Бизон, хлопая в ладоши. — Красиво работаете! Опер, ты просто снайпер! Я аж залюбовался! Ты вон ту берёзу чуть не подстрелил! Она теперь в шоке! Опер вылез на берег, мокрый, грязный, злой, и рухнул на траву. — Я... увольняюсь... — прохрипел он. — В монастырь... буду стихи писать... про бога... — Нельзя, — весело ответил Бизон, подъезжая ближе. — Ты нам нужен. Ты у нас душа компании. Кстати, о душе... Он повернулся к Сармату, который помогал Дане выбраться из воды: — Сармат! А ты опять за своё? Я же предупреждал! Дана, ты видишь? Он опять тебя спасает! Придётся тебя наказывать. Добавки на следующей точке. В два раза больше. Дана выпрямилась, откинула мокрые волосы с лица и спокойно сказала: — Товарищ капитан второго ранга, разрешите обратиться. — Обращайся, — разрешил Бизон. — Если вы будете наказывать меня за то, что Сармат выполняет свои прямые обязанности и страхует бойца на переправе, то у меня к вам встречное предложение. — Какое? — заинтересовался Бизон. — На следующей точке я пойду первой. И если Сармат ко мне подойдёт ближе, чем на пять метров, я сама себе добавки попрошу. Добровольно. Бизон замер. Потом расхохотался. — Ай да Дана! Ай да молодец! — заорал он. — Сармат, слышишь? Она тебя отмазывает! Романтика! Ладно, уговорила. Но только в этот раз. И смотри у меня — пять метров! Я проверю! У меня квадрокоптер! Он поднял голову к небу, где висел знакомый аппарат, и погрозил кулаком: — Слежу! Потом повернулся к Лекарю: — Лекарь! А ты чего молчишь? Как там твой булыжник? Не надоело таскать? Могу ещё один подкинуть. Для ровного счёта. Лекарь вздохнул, похлопал по рюкзаку: — Цел, товарищ капитан второго ранга. Греет душу. Я его уже полюбил. Как родного. Если вы мне ещё один дадите — я обижусь. И уйду в монастырь. С Опером. Будем там стихи писать. Про булыжники. — Договорились, — кивнул Бизон. — Опер, кстати, о стихах. Давай что-нибудь про овраг. Про грязь. Про нашу тяжёлую жизнь. Жалобное, но с оптимизмом. Опер приподнялся на локтях, глянул на Бизона мутным взглядом и прочитал: — "Я помню овраг и холодную воду, и грязь, что лилась по моему лицу. Я помню, как в эту нелёгкую погоду стреляли по нас — и не по одному. Но мы устояли, мы вышли на берег, мы живы, мы дышим, мы будем жить. И пусть этот гад, — он ткнул пальцем в Бизона, — нам больше не верит, что можно вот так просто нас утопить. Мы выживем, братцы, мы выживем, братцы, мы выживем назло всем врагам. И будем мы завтра с улыбкой смеяться, когда этот гад подойдёт к сапогам. А сапоги, между прочим, грязные. Очень. И мыть их ему самому. Потому что мы герои. А герои сапоги не моют. Героям сапоги моют командиры". Тишина. Бизон медленно поднял бровь. Потом ещё одну. Потом его лицо расплылось в улыбке. — Гениально! — заорал он. — Опер, ты гений! Я тебя прощаю! И сапоги сам вымою! Потому что ты прав — героям сапоги должны мыть командиры. Но! — он поднял палец. — Только после того, как вы пройдёте четвёртую точку. А там у меня для вас... ну вы поняли. Сюрприз. Он запрыгнул на квадроцикл, дал газу и, уезжая, крикнул: — До встречи! Не скучайте! Я скоро вернусь! С подарками! Квадроцикл скрылся в лесу. Группа стояла и смотрела ему вслед. — Я серьёзно, — сказал Опер. — Я его убью. Это не шутка. Я поэт. Я найду рифму к слову "смерть". И будет ему. — Не найдёшь, — вздохнул Лекарь. — Он бессмертный. Я проверял. — Идём, — коротко бросил Сармат. — До темноты надо успеть. Дана поправила рюкзак и пошла за ним. Опер и Лекарь — следом. А сверху за ними следил квадрокоптер. И Бизон, сидя на квадроцикле в полукилометре, довольно улыбался и говорил по рации: — Ума, ты видишь? Они молодцы. Особенно эти двое. Всё идёт по плану. Да, я про планы. Личные. Ты знаешь. Ладно, я дальше слежу. Целую. Он отключил рацию и снова уставился в экран. Впереди была четвёртая точка. И там их ждало кое-что особенное. Очень особенное.

***

А теперь, — он обвел взглядом группу, — внимание! Следующая точка — финишная. До нее три километра. Но есть нюанс. Все замерли. — Лес патрулируют "враги". Те самые, из оврага. Они злые, потому что вы их там опозорили. И теперь хотят мстить. У них холостые, но больно будет знатно. Так что не попадайтесь. — А если попадемся? — спросил Лекарь. — Если попадетесь — получите добавку, — улыбнулся Бизон. — Я щедрый сегодня. Видите, как Оперу хорошо? Всем так будет. Он запрыгнул на квадроцикл и, уже уезжая, крикнул: — Опер! Стих давай! Боевой, чтоб дух поднимал! А то с таким весом ты без духа совсем скиснешь! Опер выпрямился, насколько позволял бронежилет, посмотрел в небо и хрипло выдал: — "Вставай, страна огромная, вставай на смертный бой, с фашистской силой темною, с проклятою ордой!"... Дальше не помню. Устал очень. Простите. — Сойдёт! — донеслось из леса. — Бегом, орлы! Время идёт! Квадроцикл скрылся. — Я его убью, — сказал Опер, делая первый шаг. — Я не шучу. Я оперативник. Я найду способ. И рифму. — Давай сначала доживи, — посоветовал Лекарь и пошел вперед. Дана и Сармат переглянулись. Он чуть заметно кивнул — мол, держись. Она кивнула в ответ — держусь. И они двинулись за остальными.

***

До финиша оставалось два километра, когда из кустов выскочили "враги". — Ложись! — заорал Сармат, и группа рухнула в траву. Стрельба грохотала со всех сторон. Пули (холостые, но звук был знатный) свистели над головами, сбивали листву, врезались в стволы. — Дана, правее! — скомандовал Сармат. — Лекарь, прикрой слева! Опер... Он глянул на Опера и замолчал. Опер лежал в траве лицом вниз, даже не пытаясь стрелять. Бронежилет делал его похожим на перевернутую черепаху. — Опер! — рявкнул Сармат. — Ты чего застыл? — Я... я не могу пошевелиться, — простонал Опер. — Меня прибило. Этим... этим саркофагом. Я теперь часть земли. Я здесь останусь. Пусть пишут на камне: "Здесь лежит оперативник, который мечтал о кабинете, а получил бронежилет". Сармат выругался сквозь зубы, рванул к нему, перевернул, поставил на колени: — Стреляй, мать твою! Ты оперативник или кто? Ты людей искал, преступников ловил, а тут просто отстреляться не можешь? Опер посмотрел на него мутным взглядом, потом на пистолет в своей руке, потом снова на Сармата: — Люди — это люди. А тут... тут лес, грязь, враги какие-то... Я не понимаю правил! Где ориентиры? Где агентура? Где наводки? — Вот твоя агентура! — рявкнул Сармат, ткнув пальцем в кусты, откуда стреляли. — А ну, работай! Опер вздохнул, прицелился и выстрелил. Раз. Два. Три. Из кустов донесся мат — похоже, попал. — Молодец! — крикнул Сармат и рванул обратно к Дане. Та отстреливалась спокойно и методично, как на тренировке. Двух "врагов" она уже уложила, третий пытался зайти с фланга, но она его заметила и сняла точным выстрелом. — Красиво, — сказал Сармат, падая рядом. — Работаем, — коротко ответила Дана, меняя магазин. Они отбивались еще минут десять. Потом "враги" отступили так же внезапно, как и появились. Тишина. Только дыхание и треск рации. — Молодцы! — раздался из динамика голос Бизона. — Красиво отработали! Опер, ты просто зверь! Я в тебя верил! А теперь бегом на финиш! Там сюрприз! Самый главный! — Я боюсь его сюрпризов, — прохрипел Опер, с трудом поднимаясь. — У меня уже фобия. Слово "сюрприз" вызывает рвотный рефлекс. — Терпи, — бросил Лекарь, подхватывая его под руку. — Осталось чуть-чуть. Они пошли к финишу — уставшие, грязные, мокрые, но живые.

***

Финишная точка была на большой поляне. Никакой полевой кухни. Никакого дымка. Никакого запаха гречки. Только Бизон. Квадроцикл. И столик с... пятью стопками бумаги. Группа вывалилась на поляну — грязная, мокрая, злая. Опер тащил бронежилет волоком, потому что сил нести уже не было. Лекарь двигался на автомате. Дана прихрамывала сильнее, чем хотела показать. Сармат держался рядом с ней, но на положенных пяти метрах. Бизон стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на них с выражением "ну надо же, доползли". — О, явились, — сказал он без тени улыбки. — Часы показывают... — он глянул на хронометр, — на четыре минуты позже норматива. Опер рухнул на траву и закрыл глаза: — Мы умерли. Похороните нас здесь. Прямо сейчас. Без цветов. — Рано хоронить, — Бизон подошёл ближе и остановился над ним. — Встать. Опер не пошевелился. — Я сказал — встать, — повторил Бизон. Голос стал жёстче. Опер открыл один глаз, увидел выражение лица командира и мгновенно вскочил. Даже бронежилет подхватил. — Так точно, товарищ капитан второго ранга! — Стройся, — коротко бросил Бизон. Группа выстроилась. Уставшая, грязная, но ровно. Бизон прошёлся вдоль строя, заглядывая каждому в глаза. — Четыре минуты опоздания, — сказал он спокойно. — На учениях — это просто цифры. На реальной операции — четыре минуты могут стоить жизни. Вашей. Товарищей. Заложников. Тишина. Даже птицы замолчали. — Я могу вас пожалеть, — продолжил Бизон. — Сказать: "Молодцы, орлы, доползли, давайте чайку попьём". Могу. Хотите? Никто не ответил. — Я тоже хочу, — усмехнулся Бизон. — Но не буду. Потому что если я вас пожалею сегодня — завтра кто-то другой вас не спасёт. Поэтому... Он подошёл к столику и взял стопку бумаги. — Последнее задание. Индивидуальное. Каждому — свой пакет. Вскрыть одновременно по моей команде. В пакетах — координаты и легенда. Ваша задача — выйти в точку, выполнить задание и вернуться сюда. Время на выполнение — два часа. Опаздываете — пишете объяснительную. Лично мне. В трёх экземплярах. От руки. Без права на помарку. Он раздал конверты. Опер взял свой дрожащими руками. — Товарищ капитан второго ранга... — начал он. — Молчать, — перебил Бизон. — Вопросы только по существу. — А покушать? — жалобно спросил Опер. Бизон посмотрел на него долгим взглядом. Потом достал из кармана армейский сухпаёк и бросил ему: — На. Жуй на бегу. Остальным — по такому же. Не говорите, что я злой. Он раздал пайки. Все молча убрали их в карманы. — Вскрыть пакеты! — скомандовал Бизон. Шелест бумаги. Изучение координат. У кого-то лица вытянулись, у кого-то — остались каменными. — Сармат, твоя точка — старый карьер, три километра на северо-восток. Задание — снять часового и захватить "языка". Часовой — Леха из второй группы, он уже там, злой как чёрт, потому что его с обеда сняли. Не подведёшь? — Никак нет, — чётко ответил Сармат. — Дана, твоя точка — заброшенная вышка, два с половиной километра на юг. Задание — подняться наверх, взять пробу "грунта" (там в пакете баночка, набрать песка с площадки) и спуститься. Время на подъём и спуск — тридцать минут. Если не уложишься — добавочный круг завтра на полигоне. Идёт? — Так точно, — ответила Дана. — Лекарь, твоя точка — овраг западнее, полтора километра. Задание — найти "раненого" (там Кузнецов из третьей группы лежит, притворяется, но ты его полечи по-настоящему, он давно просил), оказать помощь и доставить сюда. Без вариантов. — Понял, — кивнул Лекарь. — Опер, — Бизон повернулся к нему и улыбнулся. Самой нехорошей улыбкой. — Твоя точка — поляна за тем холмом, — он махнул рукой куда-то вдаль. — Там стоит моя палатка. В палатке — рация. Твоё задание — настроить рацию на частоту 143.5 и передать кодовую фразу: "Сокол в гнезде, орлы на вылете". Фраза должна быть передана чётко, без запинки, с первой попытки. Время на выполнение — сорок минут. Опоздаешь или ошибёшься — будешь настраивать рацию вслепую. В прямом смысле — с завязанными глазами. Я серьёзно. Опер сглотнул: — А... а рация какая? — Старая, — ласково сказал Бизон. — Ещё советская. С ручкой. Крутить надо. Долго. Ну, бегом. Время пошло. Группа рванула в разные стороны. Бизон проводил их взглядом, достал термос, налил себе кофе и сел на квадроцикл. — Красиво бегут, — пробормотал он. — Особенно эти двое. Он посмотрел в сторону, куда убежали Дана и Сармат. Они разбежались в разные стороны, но перед этим Сармат на секунду задержался, что-то сказал Дане. Она кивнула и побежала дальше. — Ну-ну, — усмехнулся Бизон. Он допил кофе, поставил кружку и достал рацию. — Ума, приём. Через секунду в динамике раздался её спокойный голос: — На связи. — Ты где? — В штабе. Документы разбираю. А ты где? — На поляне. Финишной. Отправил орлов на последний круг. — Жёстко? — В самый раз, — Бизон откинулся на сиденье. — Четыре минуты опоздания. Пришлось объяснить, что на войне за опоздания не гладят по головке. Ума посмеялась и отключила рацию. — Ну что, орлы, — сказал он сам себе. — Покажите, на что способны. Без поблажек. Без скидок. Время пошло.

***

Первым вернулся Лекарь. Он тащил на себе Кузнецова — здоровенного детину, который, судя по выражению лица, действительно пожалел, что попросил "полечить по-настоящему". — Живой? — спросил Бизон, глядя на Кузнецова. — Почти, — прохрипел тот. — Ваш Лекарь мне все рёбра пересчитал. И ещё пару новых добавил. Я теперь знаю, где у меня селезёнка. И печень. И аппендикс, которого нет. — Лекарь — он такой, — довольно кивнул Бизон. — Добрый. Время — пятьдесят одна минута. Норматив. Лекарь кивнул и молча отошел в сторону — отдыхать. Через десять минут появилась Дана. Она бежала ровно, но Бизон видел — каждый шаг даётся ей с трудом. Нога. Та самая, что она подвернула ещё на первом километре. — Доложила, — выдохнула она, протягивая баночку с песком. — Проба грунта с вышки. Подъём и спуск — двадцать восемь минут. Бизон взял баночку, покрутил в руках, понюхал. — Песок как песок, — сказал он. — Молодец. Время — час две минуты. Норматив. Дана кивнула и отошла к Лекарю. Тот молча протянул ей флягу с водой. Следующим прибежал Сармат. Он тащил на плече "языка" — Леху из второй группы, связанного и с кляпом во рту. — Задание выполнено, — коротко доложил Сармат, сбрасывая Леху на траву. — Часовой снят, язык доставлен. Леха что-то промычал из-под кляпа и злобно зыркнул на Сармата. — Чего он мычит? — спросил Бизон. — Говорит, что я ему руку выкрутил, — ответил Сармат. — Я выкрутил. Он сопротивлялся. — Правильно, — кивнул Бизон. — Время — час десять минут. Норматив. Сармат кивнул и встал рядом с Даной. Ближе, чем на пять метров. Но Бизон промолчал. Только усмехнулся в усы. Оставался Опер. Минута. Пять. Десять. — Где его носит? — нахмурился Бизон. — Там же всего полкилометра. — Может, рация замучила? — предположил Лекарь. — Может, — согласился Бизон. — Она у меня сволочная. Я специально такую выбрал. Ещё через пять минут из леса вывалился Опер. Он был без бронежилета, без разгрузки, без оружия. В одной грязной майке. И с рацией в руках. Рация дымилась. — Я... — выдохнул он, падая на колени. — Я... передал... фразу... С третьего раза... но передал... А рация... она взорвалась... Я не виноват... Она старая... Она сама... Он замолчал и просто лежал на траве, глядя в небо. Бизон подошёл к нему, наклонился, забрал дымящуюся рацию, повертел в руках и хмыкнул: — Седьмой раз за год. Хорошо идёт. Умеешь ты технику ломать, Опер. Талант. Опер простонал что-то нечленораздельное. — Время, — Бизон глянул на часы. — Час двадцать три минуты. Сорок три минуты сверх норматива. Опер закрыл глаза. — Я уволен, — прошептал он. — Пишите рапорт. Я подпишу. — Не подпишу, — ответил Бизон. — Потому что ты фразу передал. С третьего раза, но передал. И частота та. Я проверял. Так что... Он протянул Оперу руку и помог встать. — Ты молодец, оперативник. Рацию я тебе новую выпишу. Современную. С кнопочками. Чтобы не взрывалась. Опер посмотрел на него с надеждой: — Правда? — Правда, — кивнул Бизон. — А пока — стройсь. Группа выстроилась. Уставшая, грязная, мокрая, но стоящая ровно. Бизон прошёлся вдоль строя, заглядывая каждому в глаза. — Ну что, орлы, — сказал он. — Сегодня вы сделали то, что должны были сделать. С опозданиями, с ошибками, но сделали. Я вами горжусь. Честно. Он остановился напротив Даны: — Нога? — В порядке, товарищ капитан второго ранга. — Врёшь, — усмехнулся Бизон. — Но молодец. Лекарь, осмотри её вечером. Чтоб без вариантов. — Есть, — кивнул Лекарь. Бизон повернулся к Оперу: — А ты, оперативник, запомни: элитный спецназ — это не только кабинеты и оперативная работа. Это ещё и грязь, и лес, и рации, которые взрываются. И если ты думал, что здесь будет легко — ты ошибался. Но ты справился. Понял? — Понял, — тихо ответил Опер. — Что понял? — Понял, что элитный спецназ — это... это вот это всё. — Хорошо, — кивнул Бизон. — А теперь — отбой. Возвращаемся на базу. Там вас ждёт баня, ужин и отдых. Заслужили. Группа выдохнула. Кто-то даже улыбнулся. Бизон запрыгнул на квадроцикл и, уже уезжая, крикнул: — Опер! Стих давай! Прощальный! Чтоб со смыслом! Опер выпрямился, посмотрел в небо и тихо сказал: — "Ты живы, люди, живы, и значит, живём и мы. На этой земле, где севы и где города и дымы. Ты живы, люди, живы, и значит, не зря война. И значит, не зря мы пахали и сеяли семена". Это не я. Это народное. Но похоже на правду. — Похоже, — согласился Бизон и уехал. Группа двинулась к выходу из леса. Медленно, уставшими ногами, но вместе. Дана и Сармат шли рядом. Он снова взял её рюкзак. Она не возражала. — Спасибо, — тихо сказала она. — За что? — За то, что был рядом. — Всегда пожалуйста, — ответил он. Они вышли из леса. Впереди была база, баня, ужин. А где-то там, у старого маяка, через несколько часов встретятся двое, чтобы побыть собой, а не командиром и замом. Хотя никто об этом никогда не узнает.