Монолог разбитого зеркала

Я помню день, когда ты принесла меня в дом. Ты тогда смеялась, разворачивая упаковку, и твои пальцы скользили по моей гладкой поверхности, будто проверяя, не обманули ли тебя в магазине. Ты повесила меня в прихожей, чтобы последний раз взглянуть на себя перед выходом — убедиться, что всё на месте, что маска держится крепко. Сначала я отражал только твою улыбку. Потом — усталость под глазами. Потом — первый скандал, когда ты разбила вазу, а твой муж хлопнул дверью. Ты тогда подошла ко мне, поправила волосы и сказала: «Ничего, всё наладится». Но ничего не наладилось. Ты начала кричать чаще. Твои пальцы сжимались в кулаки, твои губы искажались в гримасе, которую ты сама бы не узнала. А я молчал. Я не мог отвернуться, не мог закрыть глаза. Я лишь повторял твой гнев, твои слёзы, твои проклятия, которые ты бросала в пустоту, когда в квартире не оставалось никого, кроме меня. Потом пришёл тот вечер. Ты вернулась поздно, шатаясь, с размазанной тушью. Ты смотрела на меня долго, будто не понимая, кто эта женщина перед тобой. А потом — удар. Кулаком, ладонью, чем-то тяжёлым — я уже не помню. Я рассыпался. Ты стояла над осколками, тяжело дыша, с окровавленными пальцами. Ты плакала. Ты говорила, что это я виноват, что я искажаю реальность, что я лгу. Но я никогда не лгал. Я лишь возвращал тебе то, что ты в меня бросала. Теперь я лежу здесь, в углу, среди пыли и забытых вещей. Иногда ты наступаешь на мои осколки, и они впиваются тебе в пятки. Ты вскрикиваешь, ругаешься, но не подбираешь меня. Ты боишься порезаться снова. А я всё равно отражаю. Даже разбитый, даже забытый. В каждом моём осколке — кусочек тебя. Только теперь ты не цельная. Теперь ты вся в трещинах. И я молчу. Потому что вещи не кричат. Они просто ждут, когда их выбросят.