Ревность, ритуалы и расколотое маски

На следующее утро дождь стих, но напряжение в воздухе осталось. Кейлин шла рядом с гномами, натянув капюшон, и старалась не смотреть на Леголаса. Он шёл чуть позади, бесшумно, как всегда. Но она чувствовала его взгляд — тяжёлый, напряжённый, пульсирующий ревностью. Потому что рядом с ней шёл Кили. — Если хочешь, я могу посмотреть на твою рану, — предложил гном, чуть наклоняясь. Его голос был доброжелательный, почти заботливый. — Уже обработали, — отозвалась она легко, — но спасибо. — Кто? — небрежно бросил Кили. Кейлин усмехнулась. — Тот, кто умеет обращаться с эльфийской тканью. Кили поджал губы, но ничего не сказал. А вот Леголас остановился. Медленно обернулся к ним. Его взгляд метался между Кейлин и Кили, как стрела на тетиве. — Мы выдвигаемся, — произнёс он. — Кейлин, ты со мной. — А Торин… — начал Бильбо. — Она — со мной, — повторил Леголас, ни на кого не глядя, кроме неё. Кейлин кивнула, чуть приподняв бровь. Пошла игра. Они шли по лесу вдвоём. Сначала — молча. Она чувствовала его гнев, его напряжение. Но молчать не собиралась. — Ревнуешь, мой принц? — Он слишком близко к тебе. — Ты оставил меня утром. А кто-то должен был быть рядом. — Ты не игрушка. Она остановилась. Резко. — А ты не мой хозяин. Он тоже остановился. — Тогда кто я тебе? Слова повисли в воздухе. Она смотрела в его глаза, такие яркие, как полночная трава. Потом шагнула вперёд, схватила его за броню на груди и потянула вниз. Он не сопротивлялся. — Ты — мой. Пока захочу. Пока буду звать. Пока ты сам не решишь быть больше. Он не ответил словами. Вместо этого он снова поцеловал её — не так яростно, как под деревом, но медленно, настойчиво, будто доказывал: она — его, несмотря ни на что. Вечером, в лагере, гномы снова обсуждали дорогу к Озерному городу. Кейлин сидела у костра, в полусвете, а Кили рассказывал какую-то байку. Она смеялась — не из флирта, а просто от усталости и желания чувствовать себя живой. И тогда Леголас подошёл. Прямо. Молча. Глядя только на неё. — Пойдём со мной. — Сейчас? — Да. Она встала. Последний взгляд Кили был удивлённым. Но она пошла — туда, где деревья гуще и где ветер шепчет имена. Он привёл её к роднику. Там, в чаше из камня и мха, вода светилась от луны. — Это священное место, — сказал он. — Эльфийское. — И зачем ты меня сюда привёл? Он достал из-под плаща тонкую ленту. Серебряную. С камнем лесного цвета. — У нас нет времени. Нет ритуала. Но если ты согласишься… Она не дала ему договорить. Просто взяла ленту и повязала её на свою шею. — Я уже выбрала тебя, Леголас. В ту ночь, когда ты не мог оторвать от меня взгляда в Лихолесье. Он приблизился. Его ладони — к её лицу. — Значит, ты — моя. — И ты — мой. Теперь уже по-настоящему. Они поцеловались — уже не как страстные чужаки, а как те, кто связал себя не только телом, но и тем, что больше: тенью, светом, выбором.