Эсгарот, огонь и отец-призрак

Озерный город встретил их запахом гнили, гниющей рыбы и прелого дерева. Лодка скользила по чёрной воде, унося странную процессию: раненых гномов, закутанного хоббита, молчаливого эльфа и… её. Кейлин стояла у носа лодки, волосы развевались по ветру. Под капюшоном — серебряная лента на шее. Он видел её каждый раз, когда поворачивалась. И каждый раз вспоминал, что теперь она его. И это знание жгло его изнутри — жарче любого огня. Бард встретил их с подозрением. Торин — с высокомерной гордостью. А горожане — с безразличием, которое так легко превращалось в злобу. Когда Кейлин сошла на пристань, промокшие доски хрустнули под её сапогами. За ней шагал Леголас — неотступно. Он больше не отдалялся. Даже когда Торин бросал на него взгляд, тяжёлый, как кованый молот. — Она не из твоего мира, эльф, — процедил Бард, наблюдая за ними. — Здесь такие, как она, быстро тонут. Леголас даже не повернул головы. — Пусть попробует кто-то утопить её. Я буду рядом. — Ты говоришь так, будто она твоя. — Она — моя. Кейлин сдержала улыбку. Впервые он сказал это вслух. В присутствии чужих. Без стыда. Без страха. Позже, в доме Барда, когда все разбрелись, Кейлин вышла на балкон. Ночь была холодной. Вода — чёрной и спокойной. — Ты выставил всё напоказ, — сказала она, услышав шаги за спиной. — Отец будет в ярости. — Пусть будет. Я устал притворяться тенью. Она повернулась. Он стоял, раскинув плечи, его взгляд — не эльфийски спокойный, а обнажённый. — Он узнает. Ты это знаешь. Ты же его сын. Наследник. — А ты — внучка Гэндальфа. Мы оба родились, чтобы нарушать правила. Она подошла ближе, потянулась к нему. — Ты не боишься? Он обнял её за талию, прижал к себе. — Боюсь. Но ещё больше боюсь жить без тебя. Она вздохнула. В его объятиях — было тепло, было правильно. И всё же тревога поднималась в груди. Как перед бурей. На следующее утро он почувствовал их присутствие первым. Леголас вышел из дома, и ветер принёс знакомый запах. Эльфы. Его отряд. И среди них — он. Трандуил. Отец. Серебряный, высокий, опасный, как зимний лёд. Его глаза остановились на сыне. Потом — на Кейлин. Молча. Долго. А потом он сказал: — Ты сделал выбор, Леголас. — Да. — И он тебя уничтожит. Кейлин сжала ладонь Леголаса. А Леголас шагнул вперёд, не опуская взгляда. — Тогда я уничтожусь с честью.