Книга 1 Вода. «Вечер чайных историй»

На следующее утро всё моё тело будто превратилось в мокрое, тяжёлое покрывало. Голову ломило, дыхание было горячим, а под одеялом становилось то слишком жарко, то слишком холодно. Я едва открыла глаза — и сразу встретилась с крайне недовольным, почти грозовым взглядом мамы. Она стояла у кровати, руки на поясе, волосы слегка растрёпаны от спешки. Вид у неё был такой, будто она сейчас лично собиралась вычитать мне весь этикет Нации Огня — от первой главы до последней. — Хуан. Что. Это. Было. — произнесла она раздельно, как будто каждое слово — удар по барабанам. Я моргнула. Так-так… будущее легендарной инженерии, Хуан, официально попадёт в историю как человек, простывший из-за ночных прогулок. Великолепно. — Мама… — сипло начала я, но даже не успела придумать оправдание. — Ночью! В саду! Одна! — мама подалась вперёд. — И ты была одета так легко, будто это летняя ночь в Ba Sing Se, а не холодный ветер столицы! Ты вообще понимаешь, что могла заболеть куда сильнее? Мам, я уже заболела, — хотелось сказать, но я лишь вздохнула. Голова была слишком тяжёлой для сарказма. Она смочила новую тряпку, положила её мне на лоб и строго добавила: — Ты не ребёнок, Хуан. Ты должна думать о себе. Я не могу охранять тебя двадцать четыре часа в сутки. В её голосе было не только раздражение — там смешивались тревога, усталость и… страх. Такой тихий, почти незаметный. Но я его почувствовала. — Прости, — прошептала я, глядя на потолок. — Я… правда не хотела тебя волновать. И я не планировала засыпать в саду. Просто… размышляла, и… — я немного поморщилась, вспоминая. — И совсем не заметила, как задремала. Мама молча посмотрела на меня, глаза её потеплели, но строгость ещё висела в воздухе. — Иногда ты ведёшь себя так же упрямо, как твой отец, — сказала она, поправляя одеяло. — Но здоровье — не шутка. Запомни это. Я кивнула. Ну да, как же, “здоровье — не шутка”. А между тем чертёж лежал на столе незаконченным, всего четверть готова. А двигатель… о духи, этот проклятый двигатель! Я должна была придумать новый принцип, фактически с нуля, когда голова сейчас работала хуже закопчённой лампы. Замечательно. Просто замечательно. Я зажмурилась. Горло дернуло сухим, болезненным спазмом. Мама заметила, села рядом и аккуратно погладила меня по голове — редкость, кстати, она обычно держит дистанцию, чтобы показать “строгость”. — Отдыхай, — сказала она мягко. — Я принесу тебе лекарство. И… суп. Горячий. Она поднялась, оставляя лёгкий запах жасминового масла, который всегда использовала перед сном. Когда дверь закрылась, я устало повернулась на бок. Вчерашняя ночь… планы… работа… всё коту под хвост. А я мечтала доказать себя. Мечтала успеть всё раньше срока… Но организм решил по-другому. Я укрылась плотнее одеялом и вздохнула: — Ну и денёк… Но, как ни странно, в моей голове всё равно теплилась одна-единственная радость — я маг воды. Настоящий, полноценный, живой маг воды. То, о чём я даже в самых смелых мечтах не думала. Это осознание приятно защекотало внутри… ровно на три секунды. Потому что следующая мысль ударила, как молотом по черепу. Я резко подскочила в кровати, почти сдёрнув мокрую тряпку с лба, и, задыхаясь, огляделась по сторонам. Красные стены. Тяжёлые занавеси. Лакированные колонны. Расписная ширма с драконом. Я — в центре столицы Нации Огня. В резиденции одной из уважаемых семей. И я… маг воды. — Охренеть… — выдохнула я, чувствуя, как по спине пробежал холодный пот. В груди что-то болезненно сжалось. Меня будто ударило осознанием всей силой. Если кто-то узнает… хоть кто-то… что я владею магией воды… Меня не просто выгонят. Не просто осудят. Меня сдадут в ближайшую каталажку, как опасного шпиона или бродячую “аномалию”, которую нужно изолировать ради “безопасности государства”. А если Повелитель Огня решит, что я — угроза? Или, хуже того, “редкий ресурс”, который нужно забрать под контроль?.. Я сглотнула. И впервые за долгое время по-настоящему испугалась. Мои руки дрожали — не от температуры, а от шока. Голова гудела. Как я вообще умудрилась родиться здесь магом воды? Как? Почему сейчас? Моя мама — с Южного Полюса. Южные — потомки Северного. А Северный… духи, Луны и Моря… всё это как-то переплелось, и в итоге у меня проснулась магия. И проснулась — здесь. Там, где за неё могут сжечь, и даже отец не сможет спасти. Я вцепилась пальцами в одеяло и закрыла глаза. Мне нужно скрывать это. Любой ценой. Потому что если эта тайна раскроется — всё, что у меня есть, исчезнет мгновенно: дом, семья, будущее… и сама жизнь. Но… как бы я ни дрожала от страха, одна мысль не уходила: Мне ведь надо учиться. Но ведь как-то я должна развивать свою магию воды… верно? Я не могу просто сидеть сложа руки и надеяться, что однажды проснусь всесильной. Но у кого учиться? Сама? Ха. С моим самообучением я максимум придумаю, как разлить воду эстетично и не залить при этом постель. Нет, мне нужен настоящий, живой мастер магии воды. Тот, кто сможет поставить мне технику, дыхание, движение… и самое главное — мозги на место. Думай, Мэй, думай… кто вообще может стать твоим учителем? Я откинулась на подушки, прижала ладонь ко лбу и попыталась собраться. — Давай, Мэй… думай… — прошептала я себе. — Кто может быть твоим учителем? Первое имя выскочило само собой Пакку. Мастер Севера, Суровый, древний, уважаемый. И… сексист ещё тот. Я даже поморщилась. — Ага, щас, Да пошёл ты. Этот дед-сексист меня не только учить, он на меня даже смотреть не будет. Скорее жениха подыщет, чем даст класс по контролю воды.— пробормотала я, закатив глаза. — Он даже слушать меня не станет. Скажет: «Женщинам нельзя.» А потом отправит варить суп. Не хватало ещё слушать лекции древнего шовиниста. Нет, такой «учитель» мне точно не нужен. Следующая в голове всплыла Катара. Катара? Теоретически — да. Практически… ну. Она увидит во мне врага, шпионку, диверсантку — да кого угодно, только не ученицу. Да и сама она, честно говоря, ещё зелёная была в те годы. Приятная, добрая девчонка, но толком не обученная. — Во-первых, она меня прибьёт за то, что я выросла в Нации Огня. Во-вторых — сама она пока что толком ничему не училась… Да даже если бы она могла…— я устало выдохнула Да и где мне её искать? Она ещё ребёнок, вообще-то. Я уже почти разозлилась на себя — как можно быть такой тупой и ничего не помнить? Ведь я знала, знала имена, знала истории, знала персонажей мира, в который попала. Стоп. А разве Катара была единственной магом воды на Южном Полюсе?.. Я на секунду замолчала, ощутив, как внутри щёлкают шестерни, поднимая из глубин памяти обрывки фанатских теорий, серий и воспоминаний. «Как же её звали?..» — проворчала я себе под нос. «Вот блин, знала же! Надо было всё записывать в блокнот. Но нет, конечно, куда мне…» И тут меня накрыло. Сильная, старая, забытая. Хама. Да, Хама — та самая старушка-маг воды, что владела маленьким трактиром и улыбалась слишком мягко, чтобы это считалось безопасным. Та, кто однажды научилась сгибать не воду… а кровь. Силу, от которой даже у огненных генералов холод пробегал по спине. Если кто и смог бы сделать из меня настоящего мастера — так это она. Она научила бы меня не только лечению, но и тому, что вода течёт не только в реках… но и в людях. — Она могла бы научить меня всему… — прошептала я, глядя в потолок. — И лечению… и контролю… и тому, как скрывать силу от чужих глаз. И тут же в голове вспыхнуло ещё одно имя — более тёмное и опасное. Якон. Настоящий монстр магии крови. Он мог управлять человеком одним лишь взглядом. Мог лишать людей способности сгибать элементы — просто вот так, щелчок пальцами судьбы. Если Хама — это бездна, в которую можно заглянуть, чтобы понять её глубину… то Якон — это сама тьма, в которую лучше не падать. Я невольно сглотнула. Да, мастера есть. И пути есть. Только вот каждый из них ведёт в места, где можно потерять не только тело — но и себя. — Вот уж кто был чудовищем среди мастеров… — выдохнула я. В голосе чувствовался ужас… и восхищение. Если бы кто-то такой стал моим учителем… Если бы я научилась контролировать воду так же… Я смогла бы защитить себя. Защитить семью. Выжить здесь. Но Якон — не вариант. Он появится только через десятки лет. И вообще… даже думать о нём опасно. Значит — Хама. Единственная реальная живая нить. Но как её найти? И главное — я ведь сейчас не могу просто сбежать к островам. Я застряла в столице. Среди людей, которые убьют меня, если узнают, кто я на самом деле. И кажется… я наконец понимаю, где она может находиться. Раньше я была уверена, что Хама живёт где-то в колониях Царства Земли — тихо, незаметно, подальше от Нации Огня. Но чем больше я вспоминала детали, тем сильнее понимала: что-то там не сходится. В колониях никогда не было много жителей из Нации Огня — разве что военных или чиновников. А Хама, как ни крути, слишком привязана к прошлому, к людям, к атмосфере своей родины. И тут меня осенило: ведь команда Аватара встретила её не где-то на задворках Земного Царства… а когда уже находилась в пределах Нации Огня. Мой мозг сделал ещё один щелчок. Вспоминая эпизод, я отчётливо вижу: сначала Аанг и остальные столкнулись с наёмником, которого отправил Зуко — тем самым, использующим магию Воспламенения. Кстати, его тоже было бы неплохо найти и нанять для охраны. Только вот проблема: его реального имени никто не знает, одни клички да легенды. Эдакий ходячий огненный шифр. Так вот… команда Аватара встретила его в Городе Огненных Фонтанов — том самом, где возвышается статуя Огненного Лорда Озаи, окружённая десятками пылающих струй. Город огромный, шумный, пропитанный жаром и хрипловатыми криками торговцев. А что рядом с большими городами обычно бывает? Маленькие деревни. Затерянные, тихие, незаметные. И если Хама действительно хотела скрыться, но при этом жить достаточно близко к «цивилизации», чтобы никто не задавал лишних вопросов… деревня неподалёку — идеальный вариант. Не так уж и далеко от города огненных фонтанов, но достаточно в стороне, чтобы никто не обращал внимания на старушку, что держит маленький трактир на окраине. У меня внутри всё холодно сжалось. Это значит, что Хама… совсем рядом. Где-то там, за холмами и дорогами, всего в нескольких днях пути. Надеюсь, после встречи с Хозяином Огня я смогу попросить разрешения у родителей отправиться в путь… или, в худшем случае, просто сбегу. Мне совсем не хочется причинять им боль, не хочется расстраивать их, но я надеюсь — правда надеюсь — что они поймут. Поймут, что мне нужно стать сильнее. Что мне нужно найти своё место. Пока я гоняла эти мысли по кругу, дверь тихо скрипнула, и в комнату вернулась мама. Она несла поднос на маленьких изогнутых ножках — словно игрушечный столик. На нём стояла миска горячего супа, от которой поднимался мягкий аромат имбиря и куриного бульона. Увидев, что я уже сижу, мама почти ускорила шаг — настолько, насколько позволяла её спокойная, всегда сдержанная походка. Поднос она поставила прямо передо мной, поправив его так, чтобы мне было удобно дотянуться. А затем, не сказав ни слова, взяла влажное полотенце, лежавшее у изголовья, и аккуратно коснулась моего лба. Тёплая рука, влажная ткань, лёгкие движения — всё это было странно умиротворяющим. Она вытирала капли пота с моего лица, потом провела по шее, по вискам. Делала всё так нежно, словно боялась, что я рассыплюсь от одного неловкого прикосновения. — Ты снова вспотела, — тихо сказала она, не поднимая глаз. В её голосе слышалась тревога, прячущаяся под тонкой плёнкой строгости. — Не вставай резко, Мэй. Тебе нужно отдыхать. Я только кивнула. Грудь внезапно сжало чувством вины — за то, что уже строю планы сбежать. За то, что ищу силы на стороне, боясь признаться ей об этом. Она заботилась обо мне. Слишком сильно. Слишком честно. — Мам, я… — хотела начать, но слова застряли. Она улыбнулась уголком губ, думая, что я просто хочу сказать что-то о болезни. А я молчала — и чувствовала, как между нами растягивается тонкая, почти невидимая нить будущей тайны. Собравшись с духом, я всё-таки решилась задать тот вопрос, который крутился в голове уже много дней. Голос дрогнул, но я выдавила: — Мам… ты ведь маг воды, да? Реакция была мгновенной. Мамины глаза распахнулись так широко, что я впервые увидела в них не тихую нежность, не раздражение за мои шалости, а чистое, неподдельное удивление — с примесью тревоги. Она даже перестала выжимать полотенце, будто забыв, что держит его. — Почему ты… спрашиваешь об этом? — её голос стал осторожным, почти настороженным, словно я коснулась темы, о которой в этом доме давно запрещено говорить. Я отвела взгляд, пытаясь подобрать слова. — Ну… ты же из Южного Полюса, — начала я, теребя край одеяла. — Почти у всех там есть шанс родиться магом воды. Может… ты просто не пользуешься этим? Или скрываешь? Глупо. Наверное, очень глупо. Но я должна была спросить. Не успела я договорить, как мама резко, почти судорожно схватила меня за руку. Её пальцы были тёплыми, но хватка — железной. Она наклонилась, заставив меня встретиться с её взглядом. Теперь в её глазах была не тревога. Страх. Настоящий. — Мэй, — сказала она серьёзно, почти шёпотом, будто стены могли нас подслушать от этого у меня по спине побежали мурашки. — Ты… маг воды? Сердце у меня ухнуло куда-то в живот. Она смотрела так, будто ответ мог изменить всё — нашу жизнь, мой будущий путь, даже то, как отныне будет биться её сердце. В комнате стало тесно, воздух — густым, а тишина — такой напряжённой, что казалось, ещё мгновение — и она треснет, как лёд под ногами. От страха я даже не поняла, что уже киваю. Головой — быстро, еле заметно, будто тело само решило выдать меня, не спросив разрешения. Мамино лицо в этот момент изменилось мгновенно: удивление, шок, тяжёлая тень понимания. — Когда? — выдохнула она, голос стал почти хриплым. — Когда ты это узнала? Я сглотнула, пытаясь удержать голос, но он всё равно дрожал, перескакивал, будто мне снова стало лет пять. — В-вчера… у пруда… — слова выходили рваными. — Я… случайно узнала. Мама резко замолчала, будто внутри неё щёлкнул какой-то переключатель. Она отвела взгляд, прикусила губу и тихо, почти неслышно, пробормотала: — Вчера… было полнолуние… И всё в её тоне говорило, что эта деталь для неё важна, что она уже что-то поняла, чего не понимаю я. Её ладонь всё ещё держала мою, но теперь пальцы дрожали. Не то от страха за меня, не то от собственных воспоминаний, которые я даже представить не могла. А я… я вдруг осознала, что не боюсь её. Совсем. Разум шептал: это же мама, она тебя не тронет. Но тело… Тело паниковало. Меня пробивала дрожь, как будто воздух в комнате стал ледяным. Сердце стучало слишком быстро, дыхание сбивалось. В животе будто что-то свернулось узлом — то ли страх, то ли вина, то ли восторг от самой мысли, что во мне есть магия. Слишком много эмоций. Слишком резко. Мама осторожно провела пальцами по моему виску, как будто проверяла, не лихорадит ли меня. Её голос стал тише, мягче: — Мэй… успокойся. Всё хорошо, слышишь? Мэй… не бойся. Пожалуйста. Но мне казалось, что мир стал теснее, что стены давят, что в комнате больше воздуха, чем я могу вдохнуть. Мама вдруг притянула меня к себе так резко и крепко, что я даже не сразу поняла, что происходит. Её объятия — тёплые, плотные, почти отчаянные — будто удерживали меня от того, чтобы я распалась на части прямо у неё на руках. — Тсс… — прошептала она, гладя меня по спине. — Никому. Понимаешь? Никому ни слова. Она чуть отстранилась, чтобы посмотреть мне в лицо. — Сегодня я поговорю с твоим отцом. Мы… мы вместе разберёмся. Вместе преодолеем всё, что ждёт впереди. Обещаю. Внутри меня что-то дрогнуло и расслабилось. Как будто тугой узел страха наконец начал развязываться. Я глубоко вдохнула, позволила себе… отпустить. Хоть на минуту. Мама аккуратно провела пальцами по моему лбу, стирая капли пота, будто смывая мои тревоги. Наклонилась и легко чмокнула меня в лоб — так она делала, когда я была маленькой, и мне всегда казалось, что этот поцелуй отгоняет всё плохое. — Отдыхай, Мэй, — мягко сказала она. — Тебе нужно восстановиться. Она поправила одеяло, словно я была маленьким ребёнком, и только после этого тихо вышла из комнаты, оставив меня среди тишины, тёплого света и необыкновенно лёгкого чувства… что я не одна в этой беде. Я вполне успокоилась и немного пришла в себя, укрывшись одеялом почти как в коконе. Однако мысль о том, чтобы провести весь день в постели, совершенно не радовала. В двадцать первом веке можно было часами залипать в телефоне, смотреть сериалы, играть во что угодно — время просто растворялось. А здесь… здесь каждая минута тянулась, как густой мед, липла к сознанию и заставляла искать хоть какое-то занятие. Я бы отдала многое даже за тоненькую книжку с народными сказаниями или сборник местных легенд. Что угодно, лишь бы не погружаться в скуку лицом вниз. Да что там говорить — даже слухи звучали бы сейчас как долгожданная искра, способная разогнать мою томительную тишину. И, как будто в ответ на мои мысли, слухи меня и нашли. Служанки, думая, что меня нет рядом, спорили шёпотом в коридоре. Их голоса дрожали — то ли от страха, то ли от потрясения. Я уловила лишь часть, но этого было достаточно, чтобы внутри всё похолодело. Они говорили, что вчера с главной женой моего отца произошёл несчастный случай — будто бы она уронила масляную лампу и пламя опалило ей лицо. Я застыла, словно кто-то выдернул из меня воздух. Боже… Хуа. Маленькая Хуа, которая так нежно держалась за свою мать, как будто та была единственным светом в её мире. Она наверняка сейчас паникует, не знает, что делать, и просто до дрожи боится потерять «ту самую» опору. Для ребёнка такое стало бы не просто ударом — это могло превратиться в глубокую травму, след которой останется на всю жизнь. И несмотря на всё наше сложное положение, я поймала себя на том, что искренне им сочувствую. Я ведь не знала всех их тайн, интриг и подводных течений. Для меня это выглядело всего лишь ужасной случайностью, которая сломает чью-то судьбу. В этот момент в дверь моей комнаты постучали — вежливо, но настойчиво. Я хрипловато откликнулась, разрешая войти. Дверь скользнула в сторону, и на пороге появилась няня Лю. Её лицо, как всегда, освещала мягкая тёплая улыбка — та самая, что сопровождала меня с первых дней жизни. Она была рядом всякий раз, когда мама уезжала, уставала или просто хотела немного тишины. Для меня Лю была чем-то большим, чем просто нянька: семейной тенью, негромким якорем спокойствия. — Маленькая госпожа, — сказала она всё тем же ласковым голосом, — ваши друзья прибыли. Я моргнула. Потом ещё раз, чуть шире. Не может быть. И всё же… да, именно это она сказала. ОНИ ТУТ. Три стихии ходячего хаоса. Три маленьких катаклизма, которые не устают превращать каждый визит в спектакль, погром или мини-бунт. Если существует способ вызвать анархию elegant edition, эти трое — мастера жанра. Я тяжело вздохнула, чувствуя, как сонливость окончательно испаряется. — Подготовь, пожалуйста, чай в приёмной, — попросила я, собираясь с силами. — И позови кого-нибудь, чтобы помочь мне переодеться во что-нибудь тёплое. Няня Лю кивнула, но распорядилась по-своему: вышла в коридор, перехватила двух служанок, велела им заняться чаем и комнатой для встречи. Сама же вернулась ко мне, закрыла дверь и твёрдо заявила: — Я переодену вас сама. Я закатила глаза, хотя внутренне улыбнулась. — Разве вам не надоело за мной нянчиться? — пробормотала я, поднявшись с кровати. — Ни капли, — мягко ответила она, помогая мне расправить подол. — Я пеленала тебя с тех пор, как ты едва помещалась на моих руках. Заботиться о тебе… для меня это радость, а не обуза. Её голос был спокоен, но где-то в глубине проскальзывала тихая, пряная грусть, от которой внутри что-то защемило. Лю потеряла своего первенца при родах. А второго — на войне. Эта женщина, маленькая, с морщинками-лучиками у глаз, носила на сердце две огромные раны, которые не заживают. И всё же она улыбалась мне… так, будто в моём существовании находила спасительную теплоту. Иногда мне казалось, что я — маленькое напоминание о том, что мир всё ещё может дарить хорошее. Я знала, что не смогу заменить ей потерянных детей. Это невозможно. Но хотя бы немного света вернуть — я могла. Хотела. Пока она аккуратно застёгивала на мне тёплый халат, я невольно подумала: может, визит этих трёх разрушителей спокойствия и не так уж плох? Хотя бы даст нам обеим отвлечься. Хотя бы на время. Ещё минут двадцать — и няня Лю, как заправский полководец, одержавший победу над беспорядком, нарядила меня так, будто я собиралась не с друзьями чаю попить, а явиться на аудиенцию к высшему совету Нации Огня. Сначала она помогла мне надеть длинное платье глубокого рубинового цвета, тяжёлое, будто сотканное из самой эпохи. Ткань мягко шуршала при каждом движении, а вышитые золотыми нитями узоры вспыхивали на свету, словно прорывались наружу языки пламени. Поверх платье было украшено широкими, роскошно расшитыми рукавами — внутри тёмные, винные, снаружи — золотые, будто покрытые солнечной пылью. Затем Лю надела на меня длинную юбку оттенка растопленного янтаря с тонким орнаментом цветов — традиционный узор старых мастеров. В центре висел чёрный шёлковый фартук с золотым змеевидным драконом, извивающимся по ткани так живо, как будто вот-вот оживёт и выпорхнет в воздух. Края были обшиты густой бахромой — тяжёлой, но красивой, подчёркивающей каждый шаг. На плечи она водрузила широкий воротник-наплечник — жёсткий, массивный, золотой, с чернёными узорами. Он был настолько большой, что казался короной, спустившейся с небес прямо на мою спину. А чтобы я, не дай духи, не простудилась, сверху Лю укрыла мои плечи лёгким, но тёплым платком, запахивающимся как крылья. Вся эта конструкция весила столько, что я невольно дрогнула под тяжестью — будто не одежду носила, а семейную реликвию, которую полвека хранили в сундуке. «Боже мой… — подумала я, осторожно пробуя сделать шаг. — Неужели у меня настолько слабое тело? Или у одежды Нации Огня собственная гравитация?» Ноги слегка подкашивались — не от страха, а от массы золота, бархата и традиций. Но добрая няня Лю, словно почувствовав мои внутренние страдания, аккуратно подхватила меня под руку. — Осторожно, маленькая госпожа, — мягко сказала она. — Такие одеяния требуют привычки. Вы справитесь. Её поддержка оказалась надёжнее любого пояса. Я глубоко вздохнула, выпрямила спину, и мы вместе двинулись по коридору — медленно, осторожно, но уверенно. Спускаясь по широкой мраморной лестнице, я почувствовала, как тяжёлые рукава моего наряда лениво скользят по ступенькам. Воздух был прохладным, а от позолоченных перил пахло старым деревом и дымными маслами — знакомый аромат Нации Огня. И вдруг — мимо нас стремительно прошла Хуан. Она шагала быстро, почти нервно, будто пытаясь убежать от собственных мыслей. Завидев меня, она замедлилась лишь на мгновение. Её взгляд — холодный, глухой, почти стеклянный — пронзил меня насквозь. Ни приветствия, ни жеста, ни тени прежнего детского любопытства. Только тихая, едва заметная дрожь на губах. Похоже, инцидент с её матерью ударил по ней сильнее, чем она могла показать. И теперь она металась в поисках того, на кого можно вылить всю эту накопившуюся боль и бешенство. К сожалению… иногда самый безопасный объект для чужой злости — тот, кто просто оказался рядом. Я проводила её взглядом ещё секунду, но она уже исчезла в одном из боковых коридоров — словно пламя, втянутое сквозняком. Мы с няней Лю продолжили путь. Шаги отдавались в пустом пространстве дворца тяжёлым эхо — моё шуршание и её мягкая поступь. Наконец, мы добрались до зала встреч. Два стражника у дверей выпрямились, словно по команде, и синхронно поклонились. — Маленькая госпожа, — прогремели они почти хором. Двери распахнулись. И я сразу увидела их. Комната, обычно строгая и аккуратная, сейчас была в хаосе: один низкий столик обгорел с края, оставляя после себя запах поджаренной древесины. А рядом стоял он — один из моих «друзей», жестикулируя так яростно, что казалось, огонь у него вырывался из пальцев сам собой. — Говорил я вам! — кричал он двум другим. — Это называется контролируемое пламя! Вот смотри, сейчас ещё раз— Но, услышав щелчок дверей, троица синхронно повернулась ко мне. Моя пышная, богато расшитая одежда блеснула под светом, и их лица вытянулись в долгой паузе изумления. — О-о… — протянул самый младший, чуть ли не присвистнув. — Мэй?.. Это что, новый… кхм… коронационный наряд? Другой, более наглый, щурясь, произнёс: — Или тебя собираются выдавать замуж за какого-нибудь генерала и просто забыли нам сообщить? А тот, что поджёг стол, поднял руку как будто в приветствии, но огонь на его пальцах вспыхнул ещё ярче — он явно нервничал. Или восхищался. Да, меня встречала моя личная троица хаоса. И сейчас они выглядели так, словно в зал вошла сама княжна или, хуже того, Азула в хорошем настроении — что и страшнее, и подозрительнее одновременно. Девушка в ярко-розовом наряде первой выскочила ко мне навстречу — будто не шла, а летела, расправив сверкающие рукава как крылья. Её имя — Сая Линь, дочь высокопоставленного чиновника Линь Жао, известного своей железной дисциплиной и столь же железной любовью к традициям. Сая унаследовала от отца ранговую выправку, но от матери — взрывной темперамент, из-за которого она иногда казалась ходящим фейерверком. Не успела я и двух шагов сделать, как Сая уже повисла у меня на талии, сжала в объятиях так крепко, что из лёгких выбило весь воздух. — Мэ-эй! — пискнула она, будто я вернулась после года изгнания. — Ты жива! Мы так переживали! Боже… я и так дышала с трудом — а она, кажется, всерьёз решила меня докончить. Но разочаровывать девочку было бы жестоко. Поэтому я осторожно обняла её в ответ, стараясь не показать, что в этот момент мой позвоночник тихонько хрустнул. Мой взгляд скользнул к двум другим. Второй — высокий, уверенный в себе подросток с тёмным хвостиком и выражением лица человека, который считает себя будущим покорителем полмира. Рё Син — сын знаменитого генерала Буджинга, героя войны, члена стратегического совета при самом Хозяине Огня Озае. Рё обожал рассказывать о военных победах своего отца… и о тех, которые он якобы сам «почти одержал», играя в солдатиков с дворовой стражей. Третий — виновник моего внезапно поджаренного стола. Парень с веснушками, вечно лезущий куда не надо — Лу Чжэнь, сын адмирала Лианга, командира западного флота. Если Рё был воплощением военной дисциплины, то Лу… был прямой противоположностью. Он мог случайно поджечь собственный рукав, пока показывал новый трюк, и потом ещё и гордиться этим. Как только я поприветствовала всех троих, мои глаза невольно опустились на несчастный обгоревший столик. По краю всё ещё вился дымок, едва уловимый запах жжёной лакированной древесины щекотал нос. Я вздохнула так трагично, что даже Сая отпустила меня. — И кто, — строго протянула я, сложив руки на талии, — собирается восстанавливать этот стол? Все трое синхронно обернулись к обугленному предмету мебели. — Но… он же немного подгорел, — неуверенно произнёс Лу. — «Немного»? — я выразительно подняла бровь. — Лу, этот стол сделал мастер из Царства Земли. Настоящий мастер, понимаешь? Который, между прочим, уже десять лет как мёртв. Ты мне его тоже воскресишь? Или новую душу выточишь из дерева? Лу сглотнул так громко, что даже стража за дверью наверняка услышала. Рё, пытаясь скрыть улыбку, тихо пихнул его локтем. Сая лишь закатила глаза и шепнула: — Ты как всегда… особенный. Я тяжело села на большой мягкий пуфик, поправляя свой наряд, и подумала, что, пожалуй, сегодня мне нужно не чай, а что-нибудь покрепче. Возможно — отвар успокоительных трав. Но с этими троими… и отвар не всегда спасёт. Смотря на них троих, я до сих пор не понимаю, каким чудом мне удалось вообще с ними подружиться. Помню свои первые дни в школе — я едва умела поддерживать разговор с этими аристократическими «сосунками», как я их тогда называла. Сидела в углу, пряталась за свитками и старалась лишь бы никто не заметил, как я теряюсь среди этой блестящей, надменной молодежи. Но именно это и привлекло Саю. Сая — яркая, говорливая, вечно любопытная дочь чиновника семьи Хосен. Она, завидев во дворе беловолосую девочку, буквально сияла от интереса. «Почему у неё такие волосы? Почему она такая бледная? А она вообще настоящая?» — вопросы в её глазах я видела раньше, чем услышала вслух. Её жгучее любопытство оказалось сильнее любых предрассудков, и в итоге она просто подошла и начала разговор — так просто, будто мы знакомы уже сто лет. С Рё всё вышло иначе. Он — сын известного генерала Буджина, спокойный, собранный, всегда слегка отстранённый. Мы познакомились в школьной библиотеке: он засиживался там допоздна, и я тоже — правда, с моим постоянным сопровождением в лице двух охранников и няни Лю. В один из вечеров я увидела, что он уснул прямо на столе, обняв древний свиток, как любимую игрушку. Я разбудила его, он сначала испугался, потом увидел у меня в руках книгу, и… мы как-то сами собой начали обсуждать её, потом следующую, потом вовсе забыли, что на часах давно за полночь. Так началась неожиданно тёплая дружба. А вот третий член нашей странной компании… ну, тут всё гораздо сложнее. Лу — сын Адмирала Лианга, и, возможно, самое непредсказуемое существо, которое мне приходилось встречать. Он ходит за мной буквально везде, будто привязали. Если я иду в столовую — он уже там. Если в тренировочный зал — угадайте, кто "случайно проходил рядом"? Порой кажется, что он появляется из воздуха. Наше знакомство тоже получилось… мягко говоря, нелепым. Это случилось на Фестивале Огненных Дней — время, когда бродячие ярмарки заполняют города и деревни, продавцы предлагают «огненные» закуски, маги огня устраивают представления, а люди носят деревянные маски в стиле театра Кабуки. Фейерверки, запах жареного мяса, шум толпы — настоящий праздник. Я тогда спрятала свои белые волосы под капюшоном и надела маску, решив хоть раз побыть обычной девчонкой, а не дочерью высокопоставленных родителей. Но стоило мне отвлечься на кукольный театр, как к плечу кто-то нахально ткнулся пальцем. — Эй, ты, простолюдинка, — сказал он таким тоном, будто я уже была обязана ему своей жизнью. — Не стой на дороге наследнику адмирала. Я развернулась, смотрю на него… маленький, пафосный, лет шести-семи, пытается выглядеть грозно. Я даже не успела ничего сказать, как моя охрана — а они тоже бродили неподалёку, следя за мной — заметили, что какой-то мелкий выскочка «бычит» на их хозяйку. И следующая сцена, честно говоря, войдёт в историю. Два огромных, двухметровых амбала поднимают над землёй перепуганного ребёнка — аккуратно, но решительно. У ребёнка округляются глаза, челюсть дрожит… а потом он, бедняга, в буквальном смысле обмочился от страха. На глазах у всей ярмарки. Мне до сих пор стыдно за то, что я тогда расхохоталась. Но, странным образом, после этого инцидента он стал таскаться за мной как хвостик. Может, решил, что раз уж опозорился передо мной — надо хотя бы завоевать уважение. Может, я просто показалась ему интересной. А может… ему просто захотелось друга. И теперь вот мы здесь — три совершенно разных человека и я, беловолосая странность, внезапно ставшая центром маленькой компании. Иногда мне кажется, что судьба просто решила надо мной подшутить. Но, если честно… мне нравится. Няня Лю бесшумно поставила перед каждым из нас по фарфоровой чашке и разлила свежий зелёный чай. Пар поднимался тонкой ароматной дымкой, и стоило мне взять чашку в руки, как сладковатый запах цветов и пряностей тут же окутал меня, будто лёгкий шелковый платок. Я не удержалась от глубокого вдоха — слишком уж приятно. Сяо, конечно, уже вовсю сметала пирожные, не обращая ни на что внимания. Рё сидел идеально ровно, с осанкой достойной имперского портрета, аккуратно обдувал чай, прежде чем его отпить. А Лу… Лу, как обычно, просто пялился на меня, забыв про всё остальное. Я иногда думаю, дышит ли он, когда так смотрит. Я сделала маленький глоток — сладость была мягкой, ненавязчивой, с лёгким цветочным послевкусием. И в ту же секунду я поймала себя на мысли: что за хрень, почему я так балдею от этого чая? В прошлой жизни я вливал в себя кофе литрами, лишь бы не заснуть на парах, а тут… я подсела на чай. Причём настолько, что в голове сразу всплыл образ пузатого дедули Айро — настоящего чайного фанатика. Вот уж кто точно бы одобрил. Я поставила чашку на стол и перешла к делу, решив не растягивать момент: — Ладно, выкладывайте. Зачем пришли? Сяо моментально перестала жевать и нахмурилась: — А нельзя, что ли, просто волноваться за подругу? Мы пришли узнать, как ты себя чувствуешь! Ты сегодня вообще не появилась в школе, мы думали… — она замялась, — мало ли что. Рё серьёзно кивнул, поправил очки и добавил: — Невежливо не поинтересоваться здоровьем товарища, когда он хворает. Мы были обеспокоены. Я тихо выдохнула — не раздражённо, скорее смирённо — и спросила, что вообще происходило в школе. И тут Лу буквально взорвался эмоциями, засиял как фонарь и начал тараторить всё сразу — слухи, сплетни, истории, кто что сказал, кто как упал, кто с кем поругался. Но среди всей этой болтовни одно меня пронзило словно иглой: — Принц Зуко и принцесса Азула вернулись в школу. Я мгновенно поперхнулась чаем. — ЧТО? — сипло выдавила я, когда перестала кашлять. — Подожди… разве они не обучались во дворце? С чего вдруг вернулись? Ответом было тяжёлое, неприятное молчание. Похоже, никто и вправду не знал. И в следующую секунду в голове всплыли воспоминания. Громкие, тёмные, грозовые. Падение небесной кары на дом Хозяина Огня. Смерть Азулона — отца Айро и Озая. Смерть Лу Тена, сына Айро, погибшего при взятии Ба Синг Се. Передача трона Озайу. И в тот же день — исчезновение, а по сути смерть, матери Зуко и Азулы. Слишком много трагедий, слишком много ударов подряд. Неудивительно, что они долго не появлялись в школе. И всё же… — Ох, духи… — пробормотала я, уткнувшись ладонями в голову. — Я же учусь в женском корпусе. То есть… я реально могу столкнуться с этой… этой маленькой демоницей. Моё сердце сделало тройной кульбит. Злобная. Синеглазая. Гениальная. Пугающе умная. Садистка. Азула. Встретиться с ней — последнее, чего я хочу. Но, судя по новостям… этой встречи мне не избежать. И в этот момент, когда мы все ещё переваривали новость о возвращении королевской четы подростков, Лу решил вставить свои «пять медяков». — Вам, девочкам, конечно, не повезло, — протянул он с ехидной усмешкой. — С принцем Зуко всё понятно: он тихий, мрачный, в глаза не смотрит — его можно просто игнорировать и не пересекаться. А вот с его сестричкой… той, что любит заводить разговоры… — он сделал жест, будто обжёгся, — тут уж держитесь, дамы. Вам понадобится удача. Много. Мы со Сяо переглянулись. И вот правда: мы так и не поняли, он смеётся над нами или пытается поддержать. Скорее и то и другое одновременно. Но факт оставался фактом: мы — в полной жопе. Полной. Глубокой. Красочно огненной. Сяо тихо выдохнула и уткнулась в чашку, будто надеялась утонуть в чае. Я нервно дёрнула пальцами рукав — платье было тяжёлым, но сейчас оно казалось ещё тяжелее. Однако Рё, как всегда, пришёл на помощь своим спокойным, рассудительным голосом: — Кстати, — сказал он, поправляя очки, — я получил те компоненты для фейерверков. Как вы и просили. Они сейчас у меня в резиденции. Я чуть не подпрыгнула на месте. Если бы этикет не держал меня за горло, я бы накинулась на Рё и расцеловала в обе щеки. Фейерверки — это не шутки. Добыть их практически невозможно. Семья Рё, конечно, имеет влияние: его отец — генерал Буджинг, член совета при самом Хозяине Огня. Но даже такое «крышество» не делает это дело простым. Мастеров фейерверков почти не осталось: мало кто умеет правильно смешивать порох, красители и стабилизаторы. Те же, кто умеет, держатся за секреты, как за собственные жизни — конкуренты им не нужны. А мне они были нужны позарез. — Рё… спасибо! — выдохнула я, всё же позволив себе искреннюю улыбку. — Ты спас меня. Он отвёл взгляд, но я всё равно заметила, как у него вспыхнули уши. Да-да, этот будущий великий стратег, этот «ледяной аристократ» — покраснел, как драконий плод. И пусть он пытался сделать вид, будто всё это — ерунда… на лбу у него было крупно написано: «Смущён и краснеет, помогите». Сяо, задумчиво вертя в руках печеньку, вдруг вскинула голову — в глазах промелькнуло воспоминание. — Кстати… — протянула она, глядя на нас троих по очереди. — Вы помните, что Лорд Озай ищет таланты? Отбор же уже совсем скоро. Все трое — я, Рё и Лу — одновременно ответили «да». Тогда Сяо хитро прищурилась: — И кто собирается участвовать? Я подняла руку. Рё — чуть запоздало — тоже. Лу отвернулся, бормоча что-то вроде «мне это неинтересно», но мы прекрасно знали, что он просто струсил. Рё, однако, посмотрел на меня с неподдельным удивлением: — Ты? — он даже подался вперёд. — И… что ты собираешься показать Лорду Огня? Я выдержала драматическую паузу — благо чай согревал ладони и придавал уверенности — и загадочно произнесла: — Секрет. Увидишь, когда я поеду во дворец. Это, естественно, его только сильнее заинтриговало: брови взлетели, взгляд стал цепким, ум проснулся — прям видно, как у него в голове шестерни вращаются. Я же тут же перевела разговор на него: — А ты? Что покажешь лично Озай-лордy? Рё скрестил пальцы, будто заранее репетировал ответ: — Я собираюсь представить новый свод тактик и военных доктрин. — Он сказал это с таким видом, будто раскрывал нам стратегию на предстоящую войну. — Многое устарело. Нашей армии нужны новые принципы, новые решения… новые методы ведения конфликта. Война меняется, и мы должны меняться вместе с ней. Ох, как же это было в его стиле — чётко, уверенно, с серьёзностью, неуместной для подростка, но до боли подходящей сыну генерала Буджинга. Я на мгновение задумалась. А что если… Мои знания из XXI века действительно могли бы произвести эффект. Военные реформы, оперативное искусство, построения, мобильные группы, логистика — всё это здесь выглядело бы как магия будущего. Но я качнула головой. Это было делом будущего — у меня уже не две, а три проблемы: 1. Грузовик. Его ещё надо спроектировать, объяснить кузнецам и не сойти с ума, когда они в десятый раз будут спрашивать «почему тут всё так сложно». 2. Огнестрельное оружие. Тут у меня вообще амбиции уровня «заставить Историю завещать мне место в списке самых опасных идиотов». Никто ещё не додумался использовать порох фейерверков для войны. Но я — да. 3. Артиллерия. Причём сразу в двух направлениях. — Я решила сделать две пушки, — сказала я себе мысленно, уже погружаясь в чертежи, которых ещё не существовало. Первая — 12-фунтовая Наполеоновская пушка. Простая, надёжная, универсальная. Её реально отлить даже в условиях огненной промышленности, где металлурги привыкли к работе с бронзой и железом. Вторая — Сирийская адская пушка, эта чудовищная кустарная конструкция. Почему? Потому что она примитивна до абсурда. Сделать её можно из подручных материалов, без особых знаний — просто как эксперимент по запуску пороха. Ну и вишенка на торте: главное корабельное орудие. Чтобы флот Народа Огня наконец получил то, чем должен был бы обладать: не просто огненные катапульты на палубах, а настоящую дальнобойную мощь. Я уже представляла, как рисую чертёж — длинную линию ствола, подписи, параметры, угол наклона, расчёты отдачи… Всё это казалось безумным. Но одновременно — прекрасным вызовом. Так что я только глубже вдохнула аромат чая и решила: Да. Я это сделаю. Но позже. Сейчас у меня есть друзья, разговор и ещё куча неприятностей с принцессой Азулой на горизонте. Мы просидели вместе до самого заката. Чайник опустел быстрее, чем закончились истории Сяо и бесконечные жалобы-шуточки Лу. Кажется, если бы не заходящее солнце, окрашивающее красными бликами стены зала, мы бы болтали ещё пару часов — настолько уютным и тёплым получился вечер. Но всё хорошее рано или поздно заканчивается. Когда солнечный диск наполовину скрылся за горами, няню Лю прорезал беспокойный взгляд: она умела определять «позднее время» по внутренним часам. Ребята тоже поняли, что пора расходиться — завтра школа, занятия, тренировки. Сяо первой поднялась с подушки: — Было так приятно… — протянула она, растягивая слова так, будто не хотела уходить. Рё аккуратно поставил пустую чашку, как аристократ из учебника: строго на подставку, строго двумя руками. Лу уже успел подпрыгнуть, схватить последние пироженки и спрятать три в рукав — думал, никто не заметил, но мы заметили. Я тоже поднялась, немного пошатываясь от усталости. Но в груди было светло — давно я не чувствовала себя настолько… нормальной. Просто подростком, который сидит с друзьями и смеётся, а не беловолосым чудом природы, вокруг которого строят политику. Когда они уже собирались уходить, я вдруг вспомнила самое важное: — Лу. Стол. Завтра к обеду. На месте. — произнесла я медленным, тяжёлым тоном, как судья, выносящая приговор. Лу так резко сжался, будто ему в живот прилетел снежок от ледяного мага. — Будет сделано, будет сделано! — пробормотал он, поднимая руки. — У меня связи… ну… какие-то есть… я разберусь! Я только фыркнула, прекрасно понимая, что завтра утром он разбудит весь дом своей мамы и заставит кого-то работать сверхурочно. Мы попрощались. Я проводила их до ворот: вечерний ветерок прохладно играл складками моего тяжёлого наряда, а по дорожкам уже загорелись мягкие фонари. Как только я закрыла створку ворот за последним гостем… природа безапелляционно напомнила о себе. Я замерла на месте. …чёрт. Выпить четыре чашки чая подряд — ошибка. Я покосилась в сторону внутреннего дворика, чувствуя, как срочность ситуации растёт с каждой секундой. — Дааа… — протянула я сама себе. — Пора бежать. И я почти что рванула в сторону ближайшего уборного домика, проклиная в голове и зелёный чай, и вкусные сладости, и идею пить «ещё одну чашечку».