54.

POV Ура Как только мой самолет приземляется в Пусане, я отправляю отцу короткое сообщение. Он встречает меня в пункте выдачи багажа, но сначала мне нужно ненадолго заглянуть в дамскую комнату. Мне нужна минута, чтобы собраться с мыслями перед встречей с ним. Я бросаю сумку с книгами рядом с ногами и хмуро смотрю на своё отражение в зеркале. Это плохая идея, очень, очень плохая идея. Даже после того, как я набрала половину потерянного веса, я всё ещё выгляжу болезненно худой. Глупая Ура. Что ты здесь делаешь? О чём ты думаешь? Мне нужно время подумать. Это правильный поступок. Освободить немного места. Я закатываю глаза перед зеркалом. Кого я пытаюсь обмануть? Мне следовало пойти домой с Тэсо и Юцы после представления. Мне вообще не следовало убегать от него. Но в то время я чувствовала себя такой ужасно хрупкой. Я чувствовала себя совершенно разбитой. Я не знала, как справиться с потоком эмоций, захлестнувших меня: надеждой, гневом, блаженством, яростью, потрясением, облегчением, преданностью, страхом, счастьем, обидой, потерей, радостью - любовью. Это было уже слишком. Итак, я убежала. Большую часть прошлой недели я провела, пытаясь найти рациональное объяснение этим чувствам. Он сказал, что любит меня, но всё равно чувствовал необходимость оттолкнуть меня. Он любил меня, но лгал. Он любил меня, но ему не хватало веры в меня – в нас – чтобы работать вместе и преодолевать любые препятствия, которые могла вызвать его репутация. Он любил меня, но сделал этот выбор без меня. Я думала, что у нас всё было прочно, так почему же он не доверял мне настолько, чтобы поделиться правдой? Неужели он думал, что я не пойму? Что это изменит мои чувства к нему? Что я не хотела бы дать ему шанс, несмотря на всё, что он сделал? Он любил меня, но-но… Пока я снова и снова мысленно обсуждала каждый пункт, я продолжала возвращаться к этой... правде. Как бы я ни старалась дискредитировать этот важный факт, у меня не получалось. Он бросил меня, он солгал мне, он оттолкнул меня, потому что любил меня, потому что он пытался защитить меня. Чимин был прав. Юнги сделал бы для меня всё, даже если бы это означало пожертвовать собственным счастьем и отпустить меня. Я без сомнения знала, что это правда, потому что – потому что я бы сделала то же самое для него. Если бы мне пришлось выбирать между Юнги и пожертвованием своей мечтой стать танцовщицей, я бы выбрала его. Он должен был это знать. Он знал, что я всегда выберу его, чего бы это ни стоило. Как я могла быть такой слепой? Я была так упрямо уверена, что он не хотел меня. Я убедила себя, что в его словах или действиях нет ничего искреннего. Но, оглядываясь назад на эти последние недели, проигрывая каждый разговор, каждый жест, но на этот раз видя всё новыми глазами, я больше не могла замалчивать правду. Это было в каждом сказанном им слове, в каждом прикосновении, в каждом взгляде. Он любит меня. Он всегда любил меня. Он всегда будет любить меня. И я всегда буду любить его. Так что я здесь делаю? В туалете аэропорта за тысячу миль отсюда, не меньше. Почему я всё ещё убегаю от него? Почему я не вернулась? Что меня останавливает? Чего я так боюсь? Я пытаюсь наказать его? Я так не думаю. Я могу быть упрямой, но я не мстительная. Мои глаза останавливаются на отражении в зеркале. Чувствую ли я, что больше не могу ему доверять? Это то, что меня сдерживает? Моя вера в него повреждена безвозвратно? Нет, нет, я так не думаю. Это из-за того, что я боюсь снова доверить ему? Конечно, я доверила ему свое тело, позволила ему залечить мои физические раны, но вернут ли какие-либо инвестиции с его стороны моё сердце в рабочее состояние? Дверь туалета с силой распахивается, и женщина, толкающая ярко-желтую тележку для уборки, шатаясь, входит. Я оборачиваюсь вокруг тележки, которая теперь загораживает большую часть выхода, и быстро выскальзываю за дверь. В коридоре выдачи багажа больше народу, чем я ожидала в это ночное время - или, технически, утром. Путешественники собираются вокруг конвейеров, прочесывая реку одинаковых черных сумок. Быстро останавливаясь у электронного табло прилета, я замечаю, что мой рейс назначен на седьмую карусель. Я оглядываю толпу по мере приближения, узнаю нескольких пассажиров со своего рейса, но отца нет. Я медленно хожу вокруг приподнятой карусели, пробираясь сквозь толпу людей, ведущих светскую беседу или ругающих своих детей за то, что они не остаются на месте. Наконец-то я замечаю его. Он встает на цыпочки, одновременно засовывая руки в карманы и оглядывая толпу в поисках меня. Я медленно подхожу к нему, закусывая губу и пытаясь не рассмеяться вслух. Секунду спустя он замечает меня, и когда его глаза расширяются, а рот слегка приоткрывается, я вспоминаю, что и для него я выгляжу по-другому. Всё веселье, которое я чувствовала минуту назад, исчезает. Он захлопывает рот и с усилием сглатывает, явно пытаясь обуздать свою тревогу по поводу моей изменившейся внешности. Засунув руки в карманы, он делает несколько шагов вперёд. - Привет, малыш, - произносит он. Я опускаю глаза в пол. - Привет, пап. Я тереблю подол своего свитера, просто чтобы чем-то занять руки, в то время как мои глаза по-прежнему сосредоточены на земле. Я чувствую, как он изучает меня, и предполагаю, что он планирует приберечь лекцию: "Я знал, что что-то подобное произойдёт". - У тебя волосы длиннее. Мои глаза поднимаются, когда я автоматически дотрагиваюсь до локона, свисающего с моего плеча. Мы двигаемся вместе с толпой, приближаясь по мере того, как оживает конвейер. Отец толкает меня в плечо, и я поднимаю глаза, чтобы увидеть, как он застенчиво улыбается мне. - Рад тебя видеть. Я скучал по тебе. - Выражение его лица снова успокаивает меня. - Я тоже скучала по тебе. Он снимает сумки с карусели и ставит их на пол. Каждый из нас берёт по одной, протаскивая их через толпу к автоматическим дверям. - Ты привел патрульную машину? - Я ругаюсь, когда замечаю её. - А чего ты ожидала? Мы закидываем мой багаж в багажник и выбираемся из переполненного аэропорта. Как только мы выезжаем на автостраду, отец расслабляется на своём сиденье. - Ну, как дела, малыш? Не буду врать, я очень волновался последние несколько недель. - Я в порядке. - Да, ты выглядишь не так плохо. - Ну и дела, спасибо, - саркастически выплевываю я. - Нет. Я, ах, я имею в виду... Господи, прости. Я не это имел в виду. Просто… ну, Тэсо заставил меня немного испугаться. - Всё в порядке, папа. Я знаю, что ты имел в виду. Он глубоко вздыхает. - Послушай, малыш, я знаю, что люди говорили с тобой об этом до посинения, поэтому я избавлю тебя от лекции. Это не значит, что мне всё равно. Я здесь, если ты захочешь поговорить об этом или о чём-нибудь ещё. Ты же знаешь, что можешь поговорить со мной о чём угодно, верно? - Он быстро смотрит на меня, прежде чем снова сосредоточиться на дороге. - Да, я знаю. Он кивает. - Так что я не собираюсь беспокоить тебя по этому поводу, по крайней мере, постараюсь не делать этого. Но я буду приглядывать за тобой. Тэсо сказал мне, сколько тебе следует есть и всё такое, но я в этом не эксперт. Я верю, что ты скажешь мне, если тебе что-то понадобится, хорошо?" - Хорошо. Он снова смотрит на меня. - Извини, но если ты хочешь вернуться в Пусан, тебе придётся показать мне, что я могу доверять тебе в том, что ты можешь позаботиться о себе. Понимаешь? Я смотрю на свои колени, снова теребя подол свитера. Я чувствую себя двенадцатилетним ребёнком, которого ругают за то, что я катаюсь на велосипеде по улице - снова. - Да, сэр, - бормочу я тихим голосом. - Послушай, мне было действительно тяжело... и твоей матери знать, что ты была... больна, находясь так далеко. Было тяжело отступить и позволить кому-то другому взять всё на себя. Но, похоже, Тэсо хорошо заботится о тебе. - Он такой. Тэсо был... - Пока я подыскиваю нужные слова, в моей голове вспыхивает наш последний разговор. Рука отца трясёт меня за плечо. - Ты заснула? Я возвращаюсь к реальности. - А? - Я спросил, хорошо ли о тебе заботится Тэсо, и ты отключился от меня. Я трясу головой, чтобы прояснить мысли. - О, прости. Да. Я бы не справилась с этим без... него. - Приятно слышать. Я прислоняю голову к холодному окну, смотрю на темный город, который проносится мимо, и пытаюсь избавиться от жала этого воспоминания. - Этот его парень подарил тебе их? Я поворачиваю голову, чтобы посмотреть на опца, и он кивает в сторону пакета с книгами, зажатого у меня между ног. Мой букет первоцветов торчит сверху. - Юнги, - уточняю я. - Да, после представления. - Да, я так и думал, - фыркает он. - Ну, это одна из тем, которую мы будем обсуждать, если ты вернёшься.